Идя в разваливающихся ботинках по острым камням с целыми Гималаями груза на спине, уставший, голодный и с пересохшим от жажды горлом, Сэм Портер Бриджес проклинал свои недальновидность и веру в других людей. Носясь с посылками по всему Центральному региону и включая в UCA одно поселение за другим, тем самым прокладывая себе путь на запад, Сэм как-то не предусмотрел того, что неплохо было бы проложить дорогу между ними, однако узнав, сколько ресурсов нужно для её возведения, решил не прикасаться к этой затее и доверить её другим курьерам, наивно понадеявшись на их исполнительность и на стремление к возрождению Америки. Как показало время, он их переоценил.
Проходили дни, недели, месяцы. Пока Сэм надрывал спину под тяжестью посылок, никто не потрудился проложить хотя бы пару метров асфальта. Пройдя на своих двоих от Озёрного узла к Распределителю, который был на юге, Сэм понял, что больше так продолжаться не может и всё-таки взялся за сбор необходимых ресурсов и за их доставку.
Он перетаскал уже целую тонну материалов для начала строительства шоссе, и в настоящее время Сэм нёс на своём горбу ящики с металлом и керамикой, которые он так удачно умыкнул из лагеря МУЛов. Тащил и проклинал и UCA с их идеологическими сказками о единстве и восстановлении великих и несгибаемых Соединнёных Штатов, и других курьеров, которые могут напечатать на хиральном принтере никому не нужный мост посреди лугов и полей, но не проложить дорогу, которая облегчила бы жизнь всем.
— Ты наша последняя надежда, Сэм… Только с твоей помощью мы сможем возродить Америку… Ага, конечно. Сидят там на жопах ровно, пока я надрываюсь за всех, как вьючный мул, — ворчал горе-курьер, с некоторой завистью поглядывая на качающегося в банке-утробе ББ, который за время сегодняшних похождений совсем утомился и теперь дрых беспробудным сном. Эх, Сэм бы и сам с таким блаженством сейчас развалился на постели, дал отдых ногам и спине…
И только Сэм на секунду ушёл в себя, как споткнулся оторвавшейся и хлопающей при ходьбе, словно аллигатор челюстью, подошвой ботинка о камень. Утомлённому мужчине стоило огромных усилий и сноровки не потерять равновесие и устоять на ногах, но вот крепления на грузах, в отличии от него, не выдержали внезапной качки и мгновением позже металлические контейнеры с грохотом повалились наземь.
— Да пошло оно всё… — в сердцах сплюнул Сэм и, пнув один из ящиков, прошёл мимо своей поклажи, в то время как проснувшийся ББ смотрел на него и раскиданные ящики с немым вопросом «а что случилось?», застывшим в его младенческих глазах. – Я и так за сегодня сделал достаточно.
Избавившись от ноши и предчувствуя скорый отдых, Сэм зашагал куда бодрее, наслаждаясь предвкушением, как дойдёт до Озёрного узла и развалится на мягкой постели, и вдруг его ушей настиг тонкий, как у ребёнка, голос, разнёсшийся над захолустными американскими просторами:
— Нет, гвузики бвосили! Гвузики аставися савсем адни! Ни гвустите, гвузики, Фваттевшай абнимет!
Курьер резко затормозил, совсем не ожидав услышать кого-либо посреди окружающего его постапокалиптического уныния. Обернувшись, он увидел, как некто очень маленький прижимается к оранжевому контейнеру. Некто, одетый в фирменный комбинезон Бриджес, с парой небольших ящичков на боках, с ББ-ёмкостью на спине, а ещё с хвостиком, который беспокойно метался из стороны в сторону, и будто бы этого было мало — с розовой гривой и жёлтой шёрсткой.
Твари, темпоральные дожди и прочая паранормальщина, ставшая возможной после Выхода смерти, давно стала обыденностью для Сэма, но столь неказистое существо он видел впервые. Даже ББ заинтересовался, приникнув к стеклу и во все глаза уставившись на необычное создание.
— Не гвусти, гвузик, всё будет ховошо…
— Послушай, я понимаю, что бросать материалы пропадать — это плохо, но не до такой степени, чтобы из-за этого плакать, — произнёс Сэм таким утешающим тоном, на какой только был способен. – Впервые вижу кого-то вроде… вроде тебя. Кто ты?
Сэм осторожно подошёл, однако как бы он не старался, пушистое нечто зыркнуло на него из-за плеча полными ужаса, но красивыми, словно два переливающихся на свету опала, глазами и с испуганным писком спряталось за так усердно утешаемым им грузом.
— Сивавек бавьшой, сивавек ствашный, сивавек абидел гвузики, сивавек абидит Фваттевшай.
— Ну да, может я большой и страшный, — вздохнул Сэм и присел на одно колено, — но уж точно не собираюсь тебя обижать.
Однако пушистую малышку слова человека не очень-то убедили и она продолжила взирать на него из-за укрытия, при этом ещё и старательно прячась за длинной розовой гривой словно за мантией-невидимкой. Пока это существо неуверенно сидело на месте, Сэм воспользовался возможностью, чтобы лучше его разглядеть.
У неё была округлая и по-своему милая мордочка, длинные ресницы, аккуратные, будто игрушечные, ботиночки на коротких пенькоподобных ногах…
— Меня зовут Сэм. А тебя? — попытался завоевать хоть какие-то крупицы доверия курьер, но сделал он это в присущей ему отчуждённой и не очень дружелюбной манере, будто общался через силу.
Создание испуганно съёжилось, однако внезапно ББ возбуждённо забулькал и прижался к стеклу колбы губами, будто пытался дорваться до новой знакомой с поцелуями. Жёлтые ушки маленькой носильщицы встрепенулись, опаловые глазки вспыхнули, а с губ сорвался умилённый возглас:
— БеБешка!
Пушистое создание заулыбалось и хотело было выйти из укрытия навстречу приветливо заагукавшему младенцу, но с опаской взглянув на возвышающегося перед ней мужчину, передумала и лишь осторожно спросила:
— БеБешка и сивавек двузья?
— М-м-м… Да. Мы с ним уже… Всякого навидались.
— Хм… — смерив человека робким, но весьма испытывающим взглядом, существо обратило внимание на ББ и спросило: — БеБешка, сивавек ховоший? Сивавек вюбит БеБешку?
ББ принялся радостно крутиться в своей колбе, пуская пузыри в форме сердечек.
— Пвохого сивавека БеБешка не повюбит, — заключило мохнатое нечто, которое явно почувствовало себя увереннее. — Кто вюбит БеБешку, того и БеБешка вюбит. А Фваттевшай вюбит БеБешек, — с улыбкой произнесла малышка, бросив на колбу на её спине полный родительской теплоты взгляд, который внезапно отозвался нежным чувством в сердце уставшего и измученного за день Сэма. — Сивавек вюбит сваего БеБешку, сивавек ховоший, сивавек — двуг.
Курьер промолчал, пытаясь проследить за логической цепочкой, которую выстроила его новая знакомая, и заодно осмыслить её тезис о том, что ББ — его друг. А вообще, если так подумать… Ну да, наверное, в какой-то степени Сэм мог считать чадо Некроматки своим другом, несмотря на то, что это слово ему на ум никогда не приходило.
— О, Фватти нашва нового двуга!?
— И многа гвузиков! Фватти нашва гвузики!
Очередные писклявые голоса стали для Сэма той ещё неожиданностью. Он обернулся и увидел, как со скалистого холма спускались ещё две почти такие же зверушки, что и та, с которой он только что познакомился, и глядя на их гривы, хвосты и движения, Сэма вдруг осенила догадка — это пони! Но очень маленькие и очень пушистые пони, которые на настоящих похожи очень отдалённо. Так же отдалённо, люди на обезьян.
Первой познакомиться с человеком решила оранжевая лошадка с блондинистыми гривой и хвостом, опережая неестественного для животных окраса лавандовую кобылку, у которой из-под разноцветной чёлки выглядывал небольшой рог и кажущийся покрытым тонким, как бархат, мехом. Стоило ли говорить, что они обе, как и Фватти, были в курьерском обмундировании?
У той, что посветлее, на голове находилась ковбойская шляпа из материала с защитой от темпорального дождя, а у семенящей позади неё единорожки были ПХК, совсем небольшая складная лестница и контейнер с гранатами.
— Фватти ни нашва гвузики, — помотала головой Флаттершай, — Фватти нашва двуга, а двуг нёс гвузики, потом абидевся на них, бвосил и пашёл. А потом Фватти быво завка гвузики и Фватти пашва абнимать гвузики…
— Сивавек! — вдруг гневно воззрилась на Сэма лавандовая единорожка и недовольно притопнула копытцем. — Потю абидел гвузики? Пвахой двуг, есви бвосаешь гвузики!
— Я задолбался их носить. Да и к тому же вопреки словам о том, что каждая посылка и грамм ресурса на вес золота, этим добром просто все разбрасываются. Иначе бы я не находил брошенные грузы. Так что не вижу ничего страшного, если всё это, — Сэм демонстративно обвёл рукой валяющиеся перед ним материалы, — пропадёт.
Пони ахнули, а на глазах Флаттершай проступили слёзы.
— Ты… Ты звой сивавек! — изрекла пони в шляпе, обхватив своими короткими ногами ёмкость с материалами. — Бвосил гвузики савсем адни…
— Ниховошо так с гвузиками паступать, — назидательно произнесла лавандовая единорожка и осуждающе покачала гривой. — Гвузики хатят, штобы их атнесли куда нада, штобы их не бвасави где папаво… Ховоший двуг не бвосит гвузики.
— Да, вы трое к доставкам серьёзнее относитесь, чем я. С каких пор такие, как вы работают на Бриджес? И вообще… Кто вы?
— Я Искавка, — представилась лавандовая единорожка, ткнув себя копытцем в грудь. — Сумеветьная Искавка! А эта, — она кивком головы указала на свою напарницу в шляпе, — Эпвзек!
— Угу… А я — Сэм. Мне приятно с вами познакомиться и всё-такое, но скажите уже, кто вы?
— Я же сказава, — надула губёшки единорожка. — Я Искавка, вот Эпвзек, а вот Фваттевшай.
— Я запомнил, как вас зовут. Мне интересно, кто вы... ну… как вид? Я вот человек. А вы?
— А! — глазёнки Исковки озарила вспышка внезапной догадки. — Мы фваффи! Мы все — фваффи!
— Фваффи?
— Дя! Мы фваффи пони!
— И не пвоста фваффи пони, — подхватила Эпвзек, — а фваффи-кувьевы! Носим гвузики! — лошадка горделиво покачала посылками на себе. — Фваффи не пвоста фваффи, а кувьевы!
— Дя, — кивнула Фваттевшай. — Носят гвузики, как сивавеки, штобы было вутьшее будущее. А Сэм не хотет вутьшего будущего, он бвасает гвузики...
— Сэм никвасиво паступил, — осуждающе произнесла Искавка. — Мы, фваффи, мавенькие, а гвузики носим. Ведь их ждут, их вюбят…
— А Сэм, бавьшой и сивьный, бвосил гвузики, — присоединилась к порицанию Эпвзек. — Как ни стыдно!
— Есви Сэм не донёс гвузики, знатит… — заговорила Искавка. — Фваффи сивьнее Сэма.
Поражённый таким выводом курьер едва удержался от того, чтобы хлопнуть себя по лбу, а вот ББ со смехом принялся переворачиваться в колбе.
— Хер с моим грузом. Вы сами-то свой как донесёте, мелочь пузатая?
— А мы узе насиви, — ответила Искавка, — знаем, как хадить.
— И твавюшек, и МУВов фваффи не баяца! — с бравадой в писклявом голосе заявила Эпвдзек и демонстративно привстала на дыбы.
— А Фватти баица… Отень баица…
— Не бойся, Фватти! — приникла к ней с объятиями Искорка. — Фваффи все двузья, а кагда двузья вместе…
— АНИ НИПАБЕДИМЫ! — восторженно воскликнула Эпвзек. — АБНИМАШКИ! — и словно по команде флаффи прижались друг к другу в крепких объятиях.
На какое-то время воцарилась тишина, прерываемая лишь шелестом редкой травы да посвистыванием ветра. Сэм, пользуясь минутой спокойствия, смотрел на флаффи, как на новую загадку Выхода смерти, которую ему нужно всеми правдами и неправдами разрешить, однако сделать это ему не позволял ББ, который, заразившись чувствами фваффи, обернулся к своему носильщику и прильнул к стеклу, раскинув руки так, будто пытался обнять его.
— Похоже, они тебе понравились, — хмыкнул Сэм, впервые допуская отголосок мысли о том, а не хочет ли ББ выбраться из своей капсулы? Ощутить, каков мир по ту её стороны, вне искусственной среды, имитирующей материнскую утробу?
Однако уже в следующий миг человек вновь сосредоточился на чудных лошадках. Сложно было не заметить, как эти пони коверкают слова, будто дети, не до конца освоившие речевой аппарат, а раз так, то, может, и их имена на самом деле произносятся иначе? Фваттившай, Искавка, Эпвзек…
— Пайдёмте, двузья! — вдруг распорядилась лавандовая единорожка. — Нужно атнести наши гвузики!
— Но невьзя бвасать гвузики Сэма, — поспешила возразить Фватти. — Давайте… Давайте их тозе атнисём.
— Пвавивьна, гвузики невьзя бвосать! — одобрительно кивнула Эпвзек, поправила шляпу и решительно посмотрела на человека: — Куда нада нести гвузики?
Сэм вздохнул и покачал головой. Мысль вернуться на базу и отдохнуть была достаточно заманчивой, чтобы бросить ценные ресурсы, но не до такой степени, чтобы так бессовестно позволить маленьким пони доставлять их вместо него. И уж тем более она не сможет заставить его оставить без присмотра эту троицу отчаянных курьеров посреди американского ничего…