С отсутствующим видом Сэм наблюдал, как сканер печатает фрагмент шоссе прямо посреди постапокалиптических просторов. И это было смешно. Где-то на руинах увядающей страны ещё были кое-как выживающие узлы связи и все они должны были быть соединены одной сетью дорог, по которым курьеры оперативно доставляли бы всё необходимое из одной точки в другую, так что несколько метров асфальта, которые просто лежали посреди поля не могли вызывать иных эмоций. У Сэма, во всяком случае. По-другому реагировала троица пушистых пони, весело скакавшая по свежепроложенной дороге.
— Пасвушайте двузья, как стучат капыца! –- восхищалась Искавка, топая с таким усилием, что твёрдая поверхность звенела под подошвами её ботиночек.
— А смавтвите, как бегать мозна! — бахвалилась Эпвзек, весьма резво носясь от одного конца дороги к другому. — Па камяшкам так бегать низя!
— А какая гваденькая… — улыбалась Фваттевшай, сперва потеревшись пушистой щёчкой об асфальт, а затем укладываясь на него, глядя в серое небо с умиротворённым выражением мордочки. — Мозна ховошо спать…
— Хватит дурачиться, — распорядился Сэм, спускаясь с платформы дорогопрокладчика к пони, которые уставились на человека во все глаза, ожидая, что он скажет. — Нужно отнести ваш груз. Давай его сюда.
И только Сэм потянулся к поклаже на боках Эплджек, но попятилась, не позволяя человеку к ней притронуться.
— Неть! Гвузики дали Эпвзек, знатит Эпвзек панесёт гвузики! Эта миссия Эпвзек!
— Ладно-ладно, если тебе это так важно… — пошёл на попятную Сэм, не ожидав от пони такой ответственности. — Куда его нести-то?
— Эта Одви-двуг падсказет, — произнесла Искавка и, взглянув на сложенный Одрадек, просящим тоном заговорила: — Одви-двуг, куда нести гвузики?
Сканер раскрыл лепестки и сложился таким хитроумным образом, что стал напоминать собой компас. Указательная стрелка закрутилась и, спустя пару секунд, резко остановилась, указывая направление.
— О! Спасиба, двуг! — Искавка ласково погладила сканнер, прежде чем-тот сложился.
Сэм же быстро открыл карту и, сориентировавшись по текущему местоположению, прикинул, докуда нужно проводить маленьких фваффи. Распределитель к югу от Озёрного узла…
Несмотря на маленький размер и короткие ноги, фваффи передвигались весьма лихо и бодро. В отличии от Сэма, который старался блюсти осторожный шаг, тщетно надеясь продлить срок службы разваливающейся обуви до тех пор, пока он не найдёт кусты сандальника, однако ботинки не оценили усилий своего владельца и когда тот забирался на каменистым склон, подошвы с ожидаемой внезапностью оторвались.
— Да, сегодня определённо мой день, — процедил Сэм, которому стоило больших усилий стерпеть боль и устоять на ногах. Не хватало только скатиться вниз на самом подходе к вершине возвышенности.
Одолев склон, Сэм активировал Одрадек, надеясь что сканер покажет где поблизости находится сандальник, но всё, что он получил, так это бессмысленный анализ ландшафта да отметки о брошенных грузах.
— У сивавека пававись батинатьки? Не мозет идти? — озабоченно спросила Фватти, которая в троице пони шла самой последней. Первой была Искавка, которая просматривала окрестности и составляла маршрут, а за ней, в середин, семенила неустающая Эпвзек.
— Што такое? Шта свутивась? — не оставила заминку без внимания пони в шляпке, а уже секундой позже обернулась и глава их отряда. — Ах! Абувка всё!
— Да ерунда, — отмахнулся Сэм. — Найду сандальник и всё нормально будет. Пошли.
— Нет, ни пашви! — не согласилась Искавка. — У двуга-Сэма говые нозки! Им бовьна!
— Есви нозки говые, — заговорила Эпвзек. — Тагда нада сандавьки!
— Дя! — согласилась с ними Флаттевшай. — Говые нозки ни памагут в давозки!
— Фваффи! Искать сандавики! – скомандовала Искавка и вопреки стараниям Сэма урезонить пушистую свору, троица разбежалась в разные стороны, оставив его стоять посреди американских пустошей и растерянно смотреть, как разноцветные хвосты пони-курьеров исчезают вдали.
Опустив взгляд на ББ, который в свою очередь вопросительно глядел на своего носителя, Сэм пожал плечами:
— Не надо на меня так смотреть. Я и сам не знаю, что это сейчас было.
Вопреки всем мрачным ожиданиям, флаффи вернулись очень быстро и каждая несла в зубах по сандальнику.
— Вот, двуг-Сэм! — Искавка с чувством выполненного долга положила растение к ноге курьера. — Адивай!
— Штоб нозки ни бавеви! — пожелала Фваттевшай, кладя возле человека второй сандальник.
— Ням-ням-ням-ням-ням! — оживлённо прочавкала в свою очередь Эпвзек.
— Эпвзек! – неодобрительно нахмурилась Искавка. — Сандавик был для двуга-Сэма, а ты скушала его!
Пони в шляпе замерла, с ужасом осознав, что натворила. Её глаза испуганно распахнулись и из них выступили слезинки:
— Пвастите, двузья! Эпвзек отень хатела кушать! И кагда Эпвзек увидева сандавики, зывотик такой зыватял… И Эпвзек испугавась и такая «ням-ням-ням!» и скушава сандавики! Пвастите, двузья! Пвасти, двуг-Сэм!
Однако Сэму не за что было прощать маленькую пони, тем более, что тот её прекрасно понимал. Уже несколько часов провёдший на вылазке, он бы и сам съел принесённые сандальники, но мысли об отравлении или несварении останавливали его от этого поступка.
Чем дольше продолжалось путешествие в обществе маленьких фваффи, тем всё более и более привлекательней Сэму начинала казаться мысль, что перекусить сандальниками не такая уж плохая идея, а глядя на то, как маленькие лошадки то тут, то там щипали листья и травинки, даже немного им позавидовал. Почему люди не эволюционировали таким образом, чтобы употреблять в еду дикую растительность, которая встречается на каждом шагу?
Однако эти размышления не получили развития ведь внезапно и без того серое небо стало ещё темнее, предвещая скорый дождь. По телу Сэма пробежали мурашки, а Одрадек активизировался — верный признак присутствия тварей. Сторонние мысли сиюсекундно оставили мужчину, нужно было сосредоточиться на том, что происходит вокруг.
— Твавюшки вядом, — прошептала единорожка. — Двуг-Сэм, иди за фваффи. Фваффи знают, как пвятаца ат твавюшек.
— Дя, — подтвердила Флаттевшай. — У Фватти есть мавышь, мавышь памозет.
Кобылка присоединила к своему комбинезону похожий на пуповину шланг от колбы на её спине, и в следующую же секунду тёмное стекло ёмкости сделалось прозрачным, явив изумлённым глазам Сэма маленького-маленького крылорожика.
Одного взгляда на него было достаточно чтобы понять, что он являет собой аналог человеческого ББ. Та же жидкость, имитирующая материнскую утробу, пуповина…
— У меня такой же есть, — тихо сказал Сэм, активируя своего маленького напарника. Тот сразу же приложил ладошки к стеклу и стал рассматривать «коллегу» по непростому ремеслу взаимодействия с мирами живых и мёртвых.
— Квасивый… Квасивый мавыш, — улыбнулась младенцу Фваттевшай, прежде чем закрыть голову капюшоном, по которому почти сразу застучали капли темпорального дождя.
— Все мавыши квасивые, все мавыши добвые, — заулыбалась Эпвзек. – Как сествёнка Эпв Бум…
— Тиха, нада идти, — шикнула Искавка. – Твавюшки вядам, твавюшки найдут и дадут ветьные засыпашки… Фватти, веди.
Фваттевшай, несмотря на прежнюю робость, уверенно вышла вперёд и взяла на себя роль ведущей в отряде пушистых пони. Единорожка ухватилась зубами за её хвостик, а за хвост самой Искавки уцепилась уже Эпвзек. Так единой цепочкой маленькие фваффи двинулись вперёд и Сэму ничего не оставалось, кроме как, переглянувшись с ББ, последовать за ними.
Пони передвигались не только быстро, но и удивительно тихо, легко одолевая неровности ландшафта и ловко обходя тварей. Сэм, который не мог посоревноваться с пушистыми курьерами из-за разницы в размерах, едва поспевал за ними, кое-как переставляя деревенеющие ноги, которые так и норовили оступиться на острых камнях и споткнуться о каждую кочку и ямку на пути.
Про себя Сэм матерился самыми последними словами, браня себя за то, что вызвался провожать пони, но при этом отдавал им должное: они избегали тварей с такой виртуозностью, будто делали это на уровне инстинктов. Там, где Сэму приходилось обходить тени умерших, пони удавалось прошмыгнуть прямо мимо них, и каждый раз, когда пони подходили почти вплотную к тварям, сердце человека в напряжении замирало, но всё обходилось.
Чтобы не подвергать пушистиков опасности, человек делал всё возможное, чтобы не дать себя обнаружить. Порой для этого приходилось идти совсем уж неудобными путями, настолько отдаляясь от отряда пони, так что Сэм почти терял малышек из виду. Однако те, несмотря на опасность, могли позволить себе остановиться и подождать, пока человек до них доберётся, и лишь затем продолжить путь.
Как внезапно они зашли на территорию тварей, так же внезапно покинули её пределы, и с тем волнением, какое Сэм испытывал каждый раз, попадая в опасную зону, могло сравниться только то облегчение, какое окрыляло его, когда угроза оставалась позади.
— Прошли, — заключил Сэм, глядя на показывающий ему складными лопастями большой палец Одрадек.
— Двуг-Сэм мавадец, умеет игвать в пвятки, — одобрительно улыбнулась Фваттевшай. — Твавюшки вюбят игвать в пвятки.
— Дя! – вякнула Эпвзек. – Твавюшки хитвые! Сами пвятюца, вюбят нахадить фваффи и девать бобоськи, а кагда фваффи находят их, то звяца! Вот фваффи и наутивись пвятаца так, штобы ни нахадиви!
— Ага, значит, мы играли в прятки… В прятки со смертью, — хмыкнул Сэм.
— Смевть? Што такое смевть? — вопросительно склонила голову на бок Искавка.
Сэм растерялся настолько, что не смог сразу ответить. Услышать такой вопрос, да с таким невинно-любознательным выражением в больших детских глазах…
— Смевть весела? — спросила Фваттевшай.
— Смевть эта двуг? — не отставала от подруг со своим любопытством Эпвзек, глядя на человека из под полей своей шляпы, которой дождь оказался нипочём.
— Знаете, нам нужно доставить посылки, так что поговорим потом, когда закончим с доставкой. Да и к тому же я есть хочу.
— Есви двуг-Сэм хотет кушать, тагда нада спишыть! — поддержала Эпвзек. — Снатява нями, патом вапвосики!
— Но Искавке интевесна!
— Искавка отень вюбапытная пони, — заговорила Эпвзек, чувственно коснувшись лавандовой пони копытцем, — но двузья и зывотики вазнее вапвосикав.
— Да, — согласилась Флаттершай. — Двуг-Сэм отень хотет кушать, но не хотет гававить. Не будь монствам, Искавка, давай атнесём гвузики, штобы двуг-Сэм пакушал.
Единорожка смерила человека полный боли взглядом, борясь со своим желанием утолить интерес, но в конце концов она с волевым видом кивнула, а Сэм так и стоял напротив троицы пушистиков, не понимая, стоило ли начинаться столь страстному спору из-за такого никчёмного повода?
А меж тем с неба сорвались последние капли темпорального дождя и тучи развеялись.
Сандальник порвался, не дотянув до Распределителя к югу от Озёрного узла всего каких-то полчаса ходьбы, однако Сэм не жаловался, понимая, что всё могло быть гораздо хуже. Даже когда острые камни изрезали в кровь его стопы и каждый шаг давался ценой неимоверных усилий и воли, мужчина никоим образом не показывал боли, снося её с поистине спартанской стойкостью.
Голодный, вспотевший, с немеющими ногами, Сэм, приблизившись к базе, ощутил прилив сил, которому не помешало даже вспыхнувшее чувство жгучего раздражения.
«Всё своими знаками засрали, лайкодрочеры», — презрительно подумал он, наблюдая светящиеся то тут, то там маркеры, призванные подбодрить пришедших из постапокалиптических американских далей курьеров. Сэм принципиально решил обойти все эти знаки, не желая награждать долбанных халявщиков ни одним своим лайком, в то время как четвероногие спутники охотно прыгали через каждую отметку на своём пути.
— Йей! Эпвзек пабидила! Эпвзек пвабезала все знатьки певай!
— Эпвзек такая быствая! Всигда пабиздает! — посетовала Фваттевшай
— Дазе двуга-Сэма пабидива! — восхитилась единорожка.
— Я не играл, — лишённым всяких эмоций голосом отозвался человек. – Не люблю бегать через эти знаки.
— Но эта весева! — возразила пони, поправив покосившуюся на бок ковбойскую шляпу.
— Бегать мимо них ещё веселее. Попробуйте как-нибудь, — посоветовал Сэм, подходя к спуску в ангар, но на его пути вдруг встала Эпвзек, недовольно зыркая своими ясными зелёными глазищами.
— Куда?! А на певеганки?!
— Какие ещё перегонки?
— Кагда фваффи пвиходят дамой, — поучительно начала объяснять Искавка, — ани бегут на певеганки па говке.
— Отень весева! — вторила подруге Фваттевшай, вместе с ними же выстраиваясь у спуска и вставая на изготовку.
— Гатовы, двузья? — оглядев сородичей спросила единорожка. — Тагда… Раз!
— Два! — предвкушающе задрожала Эпвзек.
— Тви! — завершила счёт розовогривая и отряд пушистых пони сорвался с места, с необыкновенной для них скоростью проскакав по металлическому склону.
Глядя на то, какой разгон они взяли, да как беззаботно заливались смехом, пока бежали, Сэм окончательно убедился в том, что нравом эти неказистые лошадки совсем как дети. Всё для них игра, всё для них потеха, и если есть возможность отвести душу от мрачной действительности — они это делают. И кому пришла в голову идея отправлять таких беспечных существ доставлять грузы? Впрочем, Сэм чувствовал, что вскоре узнает ответ как на этот вопрос, так и на другие, качавшие зарождаться в закромах его разума.
— Обеззараживание костюмов, — зазвучал в уходящем под землю проходе механический голос из динамиков. — Всё чисто. Добро пожаловать, Отряд Альфа-Гармонии. Добро пожаловать, Сэм Портер Бриджес.
«Отряд Альфа-Гармонии? Хотите сказать, что помимо этих троих есть ещё и другие фваффи?» — предположил Сэм, неспешно спускаясь к бегающим по ангару пони.
— Йей! Эпвзек апать пабедива! — возликовала оранжевая пони и от переизбытка эмоций подпрыгнула, умудрившись скрутить в воздухе тройное сальто и приземлиться на все ноги. – А двуг-Сэм апать не игвал! Потю?
— Потому, что Сэм задолбался за сегодня и хочет отдохнуть. Посмотри на мои ноги.
— Бедный Сэм-двуг! — ужаснулась Фваттевшай. — Нозкам двуга-Сэма савсем бобо!
— Нузна дать цевебные абнимашки! — воскликнула Искавка и первой бросилась к ногам Сэма с крепкими и мягкими объятиями, так что возвращенец не успел среагировать на столь неожиданный порыв нежности и увернуться от него, а секундой позже к единорожке присоединилась две другие фваффи.
Обычно, когда его касались, Сэму хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы прервать тактильный контакт, но эти пони… Они были словно ожившие мягкие игрушки, и поэтому их прикосновения не вызывали такого дискомфорта, как с людьми. И Сэм не знал, от чего он растерялся больше — от того, что лишённые подлости пони так коварно подловили его и обняли, или от того, что он не только не испытывает дискомфорта от их прикосновений, но даже не боится… прикоснуться к ним?
Неуверенно сжав губы, Сэм наклонился и не то осторожно, не то боязливо принялся поглаживать то одну, то другую пони по холке, приговаривая:
— Ну всё-всё, успокойтесь. Всё со мной нормально.
Однако увещевания Сэма не помогли. Единственное, что заставило флаффи отлипнуть от его многострадальных ног, так это вой сирен, оповещающий о приближении грузового лифта, и уже через несколько секунд железные створки в полу открылись и из-под них показалась платформа, на которой стояли… другие фваффи.
Да, ещё одна троица пушистых пони в походном обмундировании Бриджес, готовая доставлять заказы хоть на западное, хоть на восточное побережье Америки, если судить по их уверенным выражением мордашек.
— Пинки! Вавити! Вадуга! Пивет! — моментально узнала их лавандовая единорожка и бросилась к ним навстречу.
— Искавка! Пивет! — поспешили с обнимашками новоявленные пушистики. Эпвзек и Фваттившай тоже не остались в стороне и уже через пару секунд пони свалились в одну пушистую кучку.
Лопотание и шум, который создавали флаффи, не мог не привлечь внимание ББ. Стекло капсулы прояснилось и младенец с интересом созерцал развернувшуюся перед ним картину. Налюбовавшись, он повернулся к Сэму и в его глазах мужчина ясно прочетал застывший в них немой вопрос: «А почему мы так не обнимаемся?».
— Сивавек! — наконец, обратила на Сэма внимание Вадуга, на спине которой покачивались оранжевые кейсы. — Сивавек ваш двуг? Сивавек тозе носит гвузики?
— Дя! Сэм — двуг! — высказалась Искавка. — Хавоший двуг! Ни абизал флаффи.
— А абнимал? А давал кушать? — спросила Пинки, каким-то образом оказавшись на плече Сэма. Он аж дёрнулся от неожиданности, ведь ещё секундой ранее он видел, как та обнималась со всеми остальными.
— Неа, — покачала головой Эпвзек, — но двуг-Сэм хавоший.
— Хавоший двуг всигда абнимет, — с некоторым сомнением растягивая слова заговорила Вавити, обходя Сэма и придирчиво осматривая, — всигда наковмит, всигда добвое свово сказет… Што сдевав Сэм двя двузей?
— Был вядам, — заговорила Фваттевшай, — ни бвасал в беде… Абнимашки и нями — хавашо, но быть вядам, кагда вядам Твавюшки и идти с двузьями — вутьше. Тока настаящий двуг в беде будет вядам!
Фваффи согласно закивали и загудели и Вавити, ещё раз придирчиво оглядев человека, изрекла с таким тоном, будто вынесла вердикт:
— Вавита вада, што у двузей есть такой двуг. Нада абнять!
— Тотьна! — согласилась Пинки. — Всех двузей абнимем, а кто не двуг — такого абнимем и сдеваем двугам!
— Так, а вот это не надо, — предостерегающе произнёс Сэм, опасливо отступая от поцокавшей в его сторону пушистой шестёрки. — Познакомились, поняли что обид между нами нет и хватит, всё…
— Чо не надо? — возмущённо спросила Искавка. — Абнимашек с двузьями многа ни бывает!
И фваффи бросились следом за человеком, который принялся убегать от них по всему ангару, сверкая окровавленными пятками. Какими бы неуклюжими и пухлыми не казались пони в своих комбинезонах, Сэм уже давно понял, что они куда более подвижнее, чем кажутся, так что он был готов к той прыти, которую они продемонстрировали с первых же секунд погони. Они не только быстро преследовали Сэма, но и весьма ловко поворачивали, так что курьеру было сложно от них оторваться. Особенно усердствовала Вадуга, которая по физической подготовке среди флаффи была настоящей чемпионкой. Спасаясь от неё, Сэму даже пришлось запрыгнуть на конвейер для грузов.
— Уймитесь. Вы может и тащитесь от обнимашек, но я нет.
— Потему? Абнимашки эта хавошо! — со всей искренностью возразила Пинки.
— Потому, что я не люблю, когда меня касаются. А если хотите кого-то обнять, то вот, обнимите ББ, — посоветовал им Сэм и, сняв с себя колбу с младенцем, поставил её на пол перед фваффи.
Со своим верным напарником возвращенец в принципе старался никогда не расставаться, но это мысль — отдать ББ на потискивания флаффи — она возникла так неожиданно и так нетипично, будто кто-то специально внедрил её в голову Сэму, да так, чтобы он даже не подумал отмахнуться от неё. Но с другой стороны, ему показалось, что ББ будет только рад такому обществу.
— БеБешка… — прошептала Фваттевшай, трепетно придерживая колбу копытцем, чтобы та не упала. — БеБешка такой квасивый мавыш. БеБешке так пвоха зыть в банатьке… На, ББешка, паабщайся с мавышом, — ласково произнесла розовогривая кобылка и весьма ловко, учитывая её короткие ножки, сняла со своей спины колбу, поставив её рядом с ББ.
Стекло сделалось прозрачным и человеческий младенец и маленький крылорогий жеребёнок встретились взглядами, а после… потянулись друг к другу, и лишь стекло колб помешало им соприкоснуться.
— Ани так хатят абняца… — утёрла выступившую слезинку Вавити.
— А знаете… — выдохнула Пинки, на розовой мордашке которой было такое выражение, будто ей в голову пришла светлейшая из идей. — А ведь мы тозе мозем все абняца! Пинки хотет абняца са всеми!
И она тоже поставила свою колбу с ББ рядом с двумя другими, и уже через секунду к обнимашкам, которым так немилосердно противостояли всего какие-то микродюймы стекла, присоединился третий крылорожик.
— Вевна! — подпрыгнула Искавка. — Все двузья, все абнимимся, все паказем, што двузба — эта…
— ТЮДА! — воскликнула шестёрка пушистиков и, собравшись кругом вокруг ёмкости с ББ и своих колб, прижалась друг другу в крепких объятиях, и глядя на эти понячьи нежности со стороны, Сэм с облегчением порадовался тому, что в их эпицентре оказался не он.