Дайхардмен беспристрастно созерцал горящую на мониторе карту хиральной сети. UCA значительно расширила своё влияние на запад, обзаведясь рядом необходимых стратегических узлов, благодаря которым пульс обмена необходимыми ресурсами и оборудованиями бился по всей территории возрождающейся Америки, и даже клинический идиотизм или лайкомания некоторых курьеров, которые строили мосты в открытом поле или расставляли знаки в проходимых местах для фарма вожделённых циферок, не портил общей картины. Пока что.
С каждым новым днём курьеры всё с меньшей охотой ходили на дальние расстояния, пасуя и перед длительностью пути, и перед сложностями ландшафта, да ещё сетовали на отсутствие шоссе между поселениями, которое облегчило бы доставку, но даже так желающих таскать необходимое сырьё к дорогопрокладчикам не было. Дела были бы совсем плохи, если бы не маленькие флаффи пони.
Один человек стоил десятка пушистиков, но учитывая тот факт, что усердия в этих мохнатых непоседах было хоть отбавляй, пользы они приносили не меньше. Пони брали небольшие грузы, которые необходимо было доставлять в такие захолустные места, куда не каждый курьер забирался, так что их посильный вклад нельзя было недооценивать. Кроме того флаффи небольшими частями доставляли материалы, так что несколько ходок легко покрывали возникавшие потребности. Благодаря пони удалось даже проложить пару участков нового шоссе! Которое курьеры сразу же поспешили загадить маркерами…
Однако Америка не могла держаться на одних только флаффи, и уж тем более маленькие пони не могли поднять страну из руин своими силами. Для этого всё ещё требовалась посильная помощь Сэма, который в последнее время совсем отбился от рук и теперь днями напролёт прозябал на базе, а если и выбирался на поверхность, то только для того, чтобы сопровождать отряды флаффи, которые справлялись и без его участия.
Сэм отличался иррациональной привязанностью к ББ, так что следовало ожидать, что пушистые пони западут ему в душу, однако не до такой же степени, чтобы ради них забыть об Амелии! Настало время положить этому конец…
— My Little Pony, My Little Pony… ♪
— Май виттав пони, Май виттав пони!
— I used to wonder what friendship could be… ♪
— Азюду вандеват’шип клуд би!
— Until you all shared its magic with me! ♪
— Атилюл шерд маджик вими!
Впервые в комнате Сэма было не только так шумно, но и… многофлаффюдно? Многопонюдно? В общем, никогда прежде обитель лучшего курьера Бриджес не знала такого количества гостей, которые создавали в ней доселе невиданную её стенами и скрытыми камерами оживлённость. Гостями были, разумеется, шестёрка встреченных им ранее флаффи — Искорка, Эплджек, Флаттершай, Радуга, Рарити и Пинки.
Мужчина вальяжно валялся на кровати, потягивая пиво, в то время как пони уплетали спагетти — самое любимое лакомство пушистиков. Только Пинки ела кексики, следуя привычке своего мультипликационного предка. А вот ББ и его флаффичанские родичи остались без угощений, вынужденные довольствоваться своими неизменными колбами да жидкостями в них, в которые пускали пузырьки, развлекаемые отнюдь не зрелищем, как все вокруг них пируют, а мультфильмом "My Little Pony", который показывала витрина с вооружением Сэма. Как оказалось, она по желанию владельца могла выполнять функции плазменной панели.
Разморённый алкоголем Сэм смотрел за приключениями рисованных лошадок, не забывая время от времени почёсывать да поглаживать флаффи, развалившихся на его постели. Они были без походных комбинезонов, поэтому их пушистая шёрстка была в полной доступности для человеческих пальцев. Флаффи же в свою очередь хоть и были всецело поглощены происходящим на экране, но на знаки внимания со стороны Сэма реагировали и ответно ластились к нему. Особенно потешно было дёргать за хвост Радугу Деш, которая противостояла курьеру с отвагой и бравадой своего мультяшного прообраза, бросаясь на руку и со всей силы её лягая и покусывая. Она делала это играюче, но даже так Сэм мог почувствовать, сколько силы в её пухлом тельце.
— Двуг-Сэм нападает на Вадугу! Вадуга будит защищаца! Вадуга даст двугу-Сэму бобоську! — грозилась пегаска, обхватывая запястье человека передними копытцами и остервенело лягая его задними, при этом возбуждённо хлопая маленькими крылышками.
— Конечно дашь, мелочь пузатая, — пьяно ухмыльнулся Сэм, кидая пустую банку в сторону и начиная щекотать флаффи по бокам. Этого было достаточно, чтобы сбросить спесь с маленькой пони, которая зашлась в смехе, неуклюже пытаясь увернуться от человеческих пальцев.
— Двуг-Сэм абизает двуга-Вадугу! — угрожающе блеснула глазёнками Эплджек: — Эпвзек памозет Вадуге!
— Пинки тюет весевье! Пинки тозе хотет весевица! — пропищала розовая пони, присоединяясь к неравному противостоянию, а секундой позже на Сэма бросилась и Рарити, после того, как пожаловалась на то, что её причёсанная грива не переживёт эту схватку, а затем продекларивовав, что друзья важнее красивой укладки.
Скромная и робкая Флаттершай предприняла попытку остановить потешную потасовку, а Искорка, которая, как отметил Сэм, отличалась от других пушистиков иным складом ума, лишь улыбалась, глядя на развернувшееся действо.
Что на пьяную голову, что на трезвую, но Сэму нравилось проводить время с флаффи, перед коими отступала даже его боязнь прикосновений. Он хотел возиться с ними, проводить время, приглядывать во время вылазок в увядающий мир… Прежде такую тягу оберегать и защищать курьер испытывал только к своему ББ. Это чувство Сэм никак не мог описать, сколько бы не пытался осмыслить его и понять, откуда в нём такая потребность заботиться о вечном младенце, а вот флаффи… За них он радел, как… Как за питомцев? За маленьких детей?
Наверное, как за первых, так и за вторых. И тем, и другим нужен присмотр, дабы они не угодили в неприятности. Однако как бы курьер не опекал пушистиков, когда те занимались доставкой, у них самих неплохо получалось справляться с опасностями постапокалиптического мира и с теми вызовами, которые бросали им ландшафты американского ничего.
Вот и сейчас они, действуя сообща, прижали руку Сэма к постели и торжествовали:
— Йей! Запабедюкавю двуга-Сэма!
ББ, разделяя охвативший флаффи триумф, принялся возбуждённо бултыхаться в колбе и агукать. БФ также начали радостно выделывать фигуры подводного плавания, какие только могли в тесном пространстве, эмоционально булькая.
— Двузья! Новый мутик! — оповестила Искорка и пони вновь навострили округлые мордашки на экран, где начинался очередной эпизод MLP.
— Интевесна… — протянула Рарити. — Почему в мутике мы бавьшие, а не в мутике — мавенькие?
— Патаму што эта истовия, — важно поведала Искорка. — Мутик — эта истовия пони. Кагда-то пони зыли в стване Эквествия и быви бавьшие. А патом был Выхад Смевти! И пони стави фваффи и стави зыть с вюдьми! Кагда пабидим Выхад Смевти, снова станим бавьшими!
“Вот как вы им головы засираете? Победят Выход Смерти и станут большими? Повезло вам, что у флаффи мышление как у детей, раз они верят в такую ерунду”, — мрачно подумал Сэм и, не удержавшись, потрепал Искорку по её светлой холке, наполненной не только знаниями, но и светлыми надеждами.
Понежничав с Искоркой, Сэм только вновь настроился на просмотр, но в комнате раздался сигнал, оповещающий о аудио-сообщении.
— Сэм, это Дайхардмэн.
“А кто это ещё мог быть? С тех пор как я засел за MLP, никто что-то не пишет мне и не говорит, какой я классный курьер и что на моих плечах держатся остатки Америки, а вот начальство охотно меня дёргатся”, — посмеялся про себя возвращенец и расслабленно глотнул пива.
— Я понимаю, что нельзя всё время работать и отдых тоже важен, но мне кажется, что ты немного увлёкся. В нашем положении время играет большую роль, так что чем скорее UCA продолжит расширение на запад и чем быстрее ты вернёшь Амелию, тем лучше будет для всех нас. Так что заканчивай свои понячьи посиделки и возвращайся к своим обязанностям.
— Либо только после того, как посмотрю все девять сезонов MLP, или после того, как ваши курьеры, засравшие всю Америку маркерами и брошенным грузами, проложат дороги между узлами связи, — ответил Сэм, выбрасывая опустевшую банку и берясь за новую. — Мне осточертело, что вы всю геморную работу свалили на меня, в то время как остальные страдают ерундой, так что даже не пытайся заставить меня что-то делать. Я и так достаточно вам помог.
— Сэм… — раздался настойчивый голос из динамиков, но вдохновлённый алкоголем возвращенец не собирался сдаваться просто так.
— Я всё сказал. Америка как-нибудь продержится на плечах флаффи, пока я досмотрю мульт. Всё, отстань.
Ответом Сэму послужило молчание, которое лучше любых слов говорило том, что победа в разговоре осталось за ним… Ну или Дайхардмэн решил, что спорить с подвыпившим себе дороже. Как бы-то ни было, Сэм остался доволен исходом беседы и, снова глотнув горячительного, обратил помутневший взгляд на экран, предвкушая новые приключения мультяшных лошадок, но флаффи оказались иного мнения.
Они перестали веселиться и теперь серьёзно переглядывались, словно переговаривались одним лишь выражением глаз. И это не могло не укрыться от Сэма.
Позабыв о серии на экране, человек с интересом следил за пушистиками, которые ещё где-то минуту обменивались взглядами, а затем, решительно кивнув друг дружке, поднялись с насиженных мест, и Искорка возвестила:
— За гвузиками!
— Йей! Гвузики! — подхватили остальные пушистики, привстав на дыбы и помахав передними копытцами.
— Какие грузы? А мульт? — озадачился Сэм.
— Чем быствее фваффи пабидят Выхад Смевти, тем быствее снова станут бавьшими! Двуг-Сэм пайдёт насить гвузики? Памозет фваффи стать бавьшими?
Сэм вымученно вздохнул. Ну и что теперь, разоблачать ту ложь, с которой они живут и которую сделали миссией своего существования? Да, когда-нибудь он это непременно сделает, но не сейчас, когда весёлая посиделка может превратиться в горячий спор, итогом которого будут сопли и слёзы маленьких пони. Такое себе удовольствие сносить всё это на пьяную голову. Примерно такое же, как сейчас идти вместе с пони непонятно куда, неся тяжести на своём горбу. Так что нужно найти слова, которые убедят флаффи остаться здесь, в тепле и уюте, на мягкой постели…
— Давайте завтра, а?
— Неть! — возразила за всех Радуга. — Хатим быть бавьшими быствее!
— А я много выпил, так что едва стою на ногах, — проворчал Сэм, кое-как вставая с кровати. — Смотрите.
Мужчина демонстративно закружился, нарочито покачиваясь из стороны в сторону для большей убедительности и одним неловким движением смахнул со стола нетронутые банки с пивом и ёмкость с криптобиотами.
— Ё-моё… Видите? Я и гадость эту поймать не могу, — Сэм замахал руками в тщетных попыках словить хоть одно из разлетающихся в разные стороны насекомых, но те весьма быстро скрылись в вентиляционных отверстиях.
— Хавошо, двуг-Сэм, фваффи никуда не пойдут, — примирительным тоном заговорила Искорка. — Но тогда двуг-Сэм возьмёт отень бавьшой гвузик, кагда пайдёт с фваффи в сведюущий раз!
— Возьму, — пообещал Сэм, заваливаясь на постель. — А теперь прекращайте болтать и смотрите мульт. Курьеры, блин.
Уронив мохнатые попки на постель и тесно прижавшись друг к дружке, пони вновь погрузились в происходящие на экране события мультсериала, быстро позабыв о намерении вернуться на поверхность. Отчасти этому помогли и угощения в виде лапши и кексов, и общество Сэма, который то и дело время от времени трепал их, поглаживал и тискал, словно мягкие игрушки, а те и были рады такому вниманию со стороны человека.
Флаффи доверяли Сэму, но что было куда более важным, так это то, что пушистики не видели в нём мессию. Напротив, они относились к нему, как к равному, а когда все кругом на тебя уповают и возлагают какие-то надежды, совершенно забыв о том, что у тебя есть свои желания, подобное отношение со стороны пони не просто вдохновляло, оно… облегчало. И это было намного лучше неуклюжих любезностей, которые осточертели Сэму.
Глядя на пушистиков, мужчина думал о том, что он непременно дойдёт до заподного побережья и найдёт Амелию, однако отныне сделает он это не только ради своей старой подруги или ради UCA, но и ради маленьких пони.
Если в эту минуту Сэм наслаждался комфортом и уютом в обществе флаффи, то его коллега по курьерскому ремеслу Джонни Сасаки терпел холодные ветра американских просторов и гнёт темпорального дождя, расположившись под отвесным склоном небольшого оврага, под которым несколько минут ранее справил нужду. Так уж получилось, что от своих американских предков Джонни унаследовал не только имя, но и европеоидную внешность, а от японских — фамилию. Но от кого-то из них ему достались врождённые проблемы с желудком, но от кого именно — это оставалось для него загадкой и по сей день.
Пищеварение нередко подводило Джонни, так что возникшая ситуация не была чем-то из ряда вон выходящим, и было бы очень странно, если бы горе-курьер сейчас жаловался на своё нынешнее положение, тем более помня тот случай, когда диарея застала его во время побега от МУЛов. Сейчас же Джонни сидел в надёжном укрытии и для собственной сохранности от него только и требовалось, что лишний раз не дышать, пока мимо проходили твари. Пусть курьер и был в некотором напряжении, но за появляющимися на земле следами он следил с отрешённым видом, ожидая, когда ненастье закончится, уверенный, что беда минует его стороной.
Внезапно его привлекли появившиеся на влажной почве отпечатки, которых он ранее не видел — следы маленьких копытц. Джонни с недоумение наблюдал, как целая их цепочка печатается прямо перед его укрытием. С замиранием сердца он был готов к самому худшему — к тому, что новая тварь, чем бы она не была, повернёт в его сторону, но всё обошлось: вереница следов начала виться прочь — и только курьер облегчённо выдохнул, как неладный желудок вновь подвёл его, разразившись отчётливым урчанием.
С ужасом Джонни заметил, как следы невидимой твари перестали удаляться. Несколько секунд ничего не происходило, а потом сквозь плеск разбивающихся капель дождя раздался одинокий тоненький голосок, которому следовало звучать в каких-нибудь детских яслях, но никак не среди полумёртвых просторов Америки:
— Абнимашки?
Следы двинулись в сторону Джонни. Двинулись отовсюду, куда бы он не посмотрел, ища пути к побегу и не находя оных. Мысли судорожно зароились в голове курьера, пытаясь отыскать способ выбраться из возникшей западни, но прислушаться к ним помешал сонм множества детских голосов, раздававшихся с далёких потусторонних берегов:
— Абнимашки? Абнимашки! Абнимашки? Абнимашки!
Безусловно, с появлением флаффи пони просторы американского ничего безнадёжно изменились. Навсегда.