Цех на заводе вооружения Фэнси Пэнтса работал мерно, без перебоев, производя друг за другом партии магических боеприпасов для револьверов «Элегант», производства этого же завода. Для каждого вида своя линия, для каждого оружия свой патрон.
Ряды единорогов друг за другом выполняли одни и те же монотонные действия, зачаровывая патрон, засыпая порох в гильзы и собирая все компоненты в один смертоносный заряд. И так сотни раз подряд за смену. Иногда между рядами ходили дежурные, приносили кончающиеся материалы, заменяли заполненные ящики на пустые. Редко мелькала серо-синяя с проседью тревожная грива Фэнси Пэнтса, собранная чёрной сеточкой, да слышался металлический стук копыта-протеза его верной спутницы, жены, Флёр де Лис.
Конвейер Фаэра, на который его направили, занимался производством ледяных пуль — упрощённой версии тайм-пуль. Оба этих вида патронов временно замедляли врага, но конкретно этот замораживал противника в тонкий слой льда, быстро тающий в раскалённой атмосфере и от сопротивления противника, но эффективный в вечной мерзлоте. Тайм-пуля же надолго замедляла само время для врага, что было эффективно в любой среде, но требовала для создания единорогов высшего уровня, коих было всегда в недостатке, что значительно снижало её производство, не позволяя сделать его массовым. Конкретно эта поставка ледяных пуль в виде четырёх полных ящиков большой вместимости, должна была отправиться по договору между убежищами в Мэйнхеттон Нью. От Фаэрстрика же на конце конвейерной ленты требовалось самое простое — подсчёт. Считать, сколько пуль падает в ящик, параллельно отсеивая брак, и вносить каждый патрон в блокнот. Пропустил хоть один — выгружай ящик и начинай считать заново. Задача, требующая минимальных усилий рогом, что даже жеребёнок мог справиться.
Фаэрстрик же давно уже не был жеребёнком и знал левитацию, но продолжительно использовать не мог... Первые долгие годы после ожога, он как-то ещё пытался самостоятельно восстановиться, тренировался, выжимая все соки из своего подгоревшего рога, но, в конце концов, сдался перед отчаянием с опустошением и далеко забросил мысль вернуть всё на круги своя, остановившись на том уровне, о котором сейчас говорим. Но даже так, осознание, что он, здоровый физически пони, находится в самом конце ленты, выполняя хоть и ответственную, но такую простую работу, задевало его самолюбие и навевало тоску. Скучно, просто так сидеть на месте целый день...
Громкий звук металлического звонка, который раньше висел в каком-то школьном коридоре, а теперь возвышался тут, оповестил цех о коротком, сорокаминутном перерыве на обед и отдых. Но был перекрыт гулом заглушаемых процессов на конвейерах, голосами разбредающихся пони и грохотом жестяных контейнеров с обедом, которые рабочие, не стесняясь, ставили прямо на рабочую поверхность остановленных лент. Кто-то потягивался, разминая застоявшиеся конечности, попутно обсуждая новости с соседями, а кто-то торопился к выходу, дабы прогуляться до ближайшего источника воды.
Фаэрстрик же сдёрнул с себя респиратор с очками, поправляя назад съехавший платок, закрывавший гриву. Простая мера безопасности.
Его рабочее место располагалось около панорамного окна с бронированным толстым стеклом, слегка запылившимся от времени. Но даже сквозь такую жирную, серую от грязи линзу прорывался шум с улицы, и видно было площадку атриума с высоты третьего этажа.
Там было много пони. Куча неместных зевак примчала копыта посмотреть на строящийся отряд разведки поверхности. Майнфрейм собирал своих ребят перед входом в центральный туннель-лабораторию, проверяя свой строй на готовность и правильную расстановку. «Дельте» предстояли недели долгого похода вглубь опасной огненной гиены, как можно ближе к Солнцу, чтобы собрать данные. На выходе из лаборатории они получат все необходимые боеприпасы и оружие у оружейника по своему вкусу. До этого единорогам разрешено было отправиться домой. На подготовку и прощания отвели один день. Нельзя было откладывать выход. Взять с собой рекомендовали только все необходимое: запасы воды и еды на несколько недель, броню, аптечку и вещи первой необходимости.
Гул от всей этой толпы и громкий голос командира ещё во время работы привлекли к себе внимание Стрика, но только сейчас ему удалось взглянуть, тоскливо вздохнув.
Выход разведчиков почти всегда был зрелищем с проводами толпы, в отличие от тихого возвращения. Ибо не каждый день какой-то заблудший странник увидит, как большая группа собранных, стройных пони в тонированной бархатным матом броне с боевыми отметинами, что всегда красят и оживляют столь холодный металл, маршируют строгим строем по двое в открытые круглые ворота, за которыми их ждут лифты на поверхность.
Фаэрстрик же, даже если бы и хотел выйти, не смог. Его броня была в ремонте и, по словам Винта, продлиться он не меньше пары недель. Да и не хотел он сейчас быть среди них. Что-то неприятное давило на нутро последний день. Плохой знак для разведчика, с таким ощущением назад можно и не вернуться...
Мастерская, в которую Фаэрстрик отнёс свою потрёпанную броню день назад, принадлежала двум мастерам механики — единорогу Винту Эйт и его жене, Винд Фан. Супругам очень добрым и оптимистичным, даже в такие времена. Они вместе уже более пяти лет и на вопрос, как им удавалось сохранить настрой, с улыбкой отвечали, что есть друг у друга и этого достаточно для того, чтобы ощущать себя счастливыми каждый день.
Винт Эйт был крупным единорогом серого цвета с уже поседевшей от времени белой гривой и бородой, кой он очень гордился, всегда разглаживая свои щётки-бакенбарды по бокам. В отличие от размера крупа, рог он имел карикатурно не большой, что не мешало ему мастерски управляться с инструментами и приборами для отладки вещей. Он же и занимался обслуживанием за пределами их лавки. В супружестве заботливый и любящий муж, кой никогда не повысит голос на свою жену, лишь нежно обнимет и утешит, когда будет нужно.
Его супруга была намного лет его моложе, что семейную пару нисколько не смущало. Но, несмотря на возраст, в своей мастерской-лавке Винд Фан была главной. Полностью жёлтая, как солнышко на детском рисунке, энергичная земная пони занималась всем: принимала заказы и обслуживала клиентов, точила на станках, шлифовала, в свободное время драила латный пол лавки и успевала забежать мужу за едой.
Собственно поэтому она увидела Стрика намного раньше, чем тот подошёл к мастерской:
— Фаэр, как всегда, когда про тебя вспоминаю, ты уже тут! — улыбчиво и громко встретила единорога жёлтая и крупом, и хвостом земная пони, — подожди пару минут, сейчас обслужу шахтёра и приму твою броню.
Фаэрстрик остановился в стороне, не желая спорить. Фан единственная из всех пони, которую он уважал также сильно, как своего наставника Паффа, чтобы не пререкаться и послушно ждать своей очереди. Причиной такого уважения было и то, что именно Винт и Винд были теми, что регулярно брали на осмотр его броню, хоть и не были обязаны. Их мастерская специализировалась на бытовых заказах на оборудование и ремонте шахтёрской или иной профессиональной техники, но никак не на броне. Ради Фаэрстрика супружеская пара подтянула свои знания в области электронно-магического оборудования военно-проходческого образца, что потребовало от них немало бессонных ночей, но оправдало ожидание обоих сторон. Другие единороги из его отряда ходили к специалистам-бронникам или хотя бы к ремонтникам при их штабе, но Фаэр ходил чинить термоброню только сюда. Он доверял этим пони жизнь, а броня после их ремонта в ответ ещё ни разу не подводила.
Отдав сменные фильтры для шахтёрского респиратора покупателю, Винд Фан наконец перевела взгляд на Стрика:
— Слышала, Хувс снова отстранил тебя на неделю, — принимая из копыт в копыта броню, кобылка сочувственно расплылась в улыбке.
— Давай не будем об этом, Винд, — Фаэрстрик отвёл взгляд. Он не был настроен обсуждать случившееся с кем-либо, настолько неловким вышел их с командиром последний диалог.
— Как скажешь, Огонь. Но если захочешь поговорить, то я всегда выслушаю, — пони приступила к первичному осмотру его брони. От удивления, переходящего в слегка нервный, но всё ещё лёгкий и звонкий, как россыпь металлических шариков, короткий смех, Винд Фан не смогла сдержать усмешку, — ты как умудрился довести до астмы вентилятор и сломать всю систему?
Фаэрстрик, молча, неловко пожал плечами. Перед ней он всегда ощущал себя провинившимся жеребёнком...
— Дорогая, ты снова заставляешь клиента ждать? — из глубины мастерской на шум жены вышел Винт, на ходу приветственно кивая Фаэру. Его круп был облачён в жёсткую жёлтую спецодежду, поверх клетчатой рубахи, которая шилась когда-то в комплекте с платком, закрывающим сейчас его гриву.
— Ейт, ты посмотри, — она сунула своему мужу под нос броню, изнанкой наружу, — вентилятор в хлам. Я таких страдальцев три года как не видела.
Пытаясь хоть немного оправдаться перед Винтом, Фаэрстрик попробовал вставить кроткое слово:
— Я систему охлаждения 10 лет не проверял...
— Ничего Фаэр, — обойдя свою жену, седой единорог обнял копытом отставного разведчика, приглашая его внутрь мастерской, следом за своей супругой, которая уже побежала туда, снимать показания брони и её сенсоров, — с твоей второй кожей и не такое случалось, починим и это.
— Надеюсь, хотелось бы как можно скорее вернуть свою броню... — Стрик впервые за день тихонько улыбнулся. Всё же иногда приятно вот так, просто поговорить в свободной форме с другим пони...
— А охлаждение у тебя всё ещё на автоматике? — перебила их разговор из дальнего угла лавки Винд.
— «Всё ещё»?
Фаэрстик не знал, что Отдел наук Мун Дэрсер почти закончил тестирование нового витка в системах брони и уже вносил последние коррективы...
Система охлаждения, предложенная учёными под руководством Мун Дэнсер, состояла из трёх компонентов: небольшого резервуара с жидкостью — хладагеном, замкнутой сети гибких тонких трубок, по которым он бегал по корпусу, собирая избытки тепла, и вентилятора, охлаждающего жидкость в трубках перед возвращением обратно в резервуар. Это был прогресс в охлаждении магических и электронных аппаратур брони разведчиков, который легко внедрялся в уже устаревшую систему, где всю грязную работу выполнял один только вентилятор.
Само собой у Фаэра охлаждение было устаревшим...
— Мне предлагали испытать что-то подобное, но тогда я не придал этому значение... — припомнил что-то подобное Фаэрстрик, задумчиво потирая копытом зарастающий подбородок, — но разве это стало массовым продуктом?
— Высшие инстанции уже дали рекомендации по её установке. Скоро она будет у всех пони, — пояснила ему ситуацию Винд Фан, — Легко внедряемая в броню, она не меняет её основные функций, что позволяет поставлять компоненты отдельно от брони и легко заменять при износе. Я могу её вмонтировать, но это займёт гораздо больше времени, чем простая замена вентилятора. Заодно проверю и почищу другие системы.
— Если, конечно, тебе не срочно, — мягко поправил свою любовь Винт Эйт.
Единорог выдохнул, нервно, немного напряжённо. Вот так уходишь, на несколько дней на поверхность, а мимо проноситься жизнь убежища. Тебе заново приходится привыкать к его темпу, ритму, принимать перемены и мириться с ними. Дилемма профессии, которую он выбрал, и которую не решит даже магия.
— Сколько времени уйдёт на ремонт? — смотря сквозь собеседника, морща лоб в ожидании неутешительного ответа, спросил у Винта Фаэрстрик. Броня каждого разведчика Новой Надежды была именная. Индивидуально подогнанная под конкретного пони, она отвечала его размерам, требованиям, стилю ведения боя и даже поведению. Второй такой просто не было. Расположенная внутри, спереди на шее бирка позволяла опознать в пустоши погибшего пони в скафандре, вплоть до места проживания в убежище, а чёрный диск записывал всё, что переживал носитель. Поэтому многие разведчики, даже находясь в отставке, носили не гражданскую форму, а термоброню. Прикипели, привыкли к железному слою, который не раз спасал им жизнь. Уже и не задумываются о его присутствии поверх шерстяного покрова. Но уважают, дорожат, как частью себя. Некоторые, как, например, отряд Майнфрейма, дополнительно украшали свою вторую кожу опознавательными знаками, объединяя себя в группы по принадлежности и интересам. Потеря или полная поломка брони были кошмаром для многих. Замены пришлось бы ждать не менее месяца, кой был бы мучительно полон на скуку, хоть среди разведчиков и находились те, что были бы рады посидеть подольше в круглых стенах дома. Но Фаэрстник был один из тех, кто буквально болел поверхностью и, по этой причине, не хотел надолго оставаться без своей железной кожи...
— День на замену вентилятора, ещё два на полный технически смотр, без учёта возможных найденных поломок. Если устанавливать трубки и резервуар, то ремонт и отладка продлятся две недели беспрерывной работы, — Эйт знал, что говорил. Для установки новой охлаждающей системы необходимо было аккуратно, не нарушая целостности, снять с брони внутренний тканевый цельнокроеный слой белья, после чего разобрать металлический корпус на составляющие и последовательно заново собрать, протягивая трубки вблизи важных магических магистралей и компонентов. Конечно, впоследствии эта процедура будет занимать намного меньше времени, но первый раз всегда более долг в ожидании хорошего результата...
— Скрути мне ещё тогда пробег, раз уж всё равно застрял без брони до конца месяца, — понурившись, что его голова почти поравнялась с полом, Фаэрстрик тихо вышел из мастерской, не прощаясь. Меньше всего он любил ждать...
— Всё сделаю, Фаэр, не переживай, — вслед попытался подбодрить его Винт...
Вспоминая прошлый диалог, Фаэрстрик невидящим оком глядел в окно, невольно, по привычке, начав анализировать происходящее вокруг.
Вся экономика Новой Надежды была заточена под обеспечение и содержание разведчиков. Не только своего убежища, но и многих других. Новая Надежда отправляла поставки вооружения, брони и снарядов, по меньшей мере, ещё 5-рым подземным городам. С таким сочетанием продуктивности и качества даже её главный конкурент, убежище «Эппллузские поля» с автоматизацией производства огнестрельного орудия, не мог соперничать. Цеха Надежды работали копытами и рогами целыми днями, производя боеприпасы, которые один отряд проходчиков растрачивал порой за одну вылазку. Бывало, целый боекомплект или хорошее снаряжение оставались потерянными в пустошах, потому, что разведчик погибал, так их и не использовав. Настолько агрессивной была иногда животная среда снаружи по отношению к пони. Но никто уже не обращал на это внимание. Задачи разведчиков убежища всегда были сопряжены с риском и многие просто не возвращались назад.
Шахты день ото дня разрабатывали почвы под полями, некогда принадлежавшим Алмазным псам, добывая руду, которая тотчас распределялась по заводам и переплавлялась в патроны, и кристаллы для обмена или зачарования. Сами же малочисленные остатки разумных Псов добровольно трудились на благо общества пони, но не были приниженными или притеснёнными. Они ели с ними за одним столом, спали в одних комнатах и уже были полноправными членами непарнокопытной семьи.
То, что пони порой работали на износ, ради призрачного «прекрасного» будущего, казалось, разрушало данную идиллию. У жителей убежища не хватало времени на что-то, кроме базовых потребностей. Уставшие после смены, они шли отдыхать по комнатам общежития, порой даже просто не разговаривая друг с другом. Но даже при таком измождении, пони всё равно находили что-то хорошее в эти времена. А если не находили, то строили сами. Выкраивались минуты на дорогих лиц, находились хобби, заводились семьи, у многих уже звонко бегали по квартирам маленькие жеребята...
Фаэрстрик искренне удивлялся этому. Удивлялся и радовался счастью семьи Винта и Винда, радовался за всех жителей, что окружали его и делились своим благополучием, смеялся, когда мимо пробегали, веселясь, жеребята, и будто на миг что-то отлегало на его сердце. Но сам не мог понять и достичь этого. Не завидовал, просто не знал, как можно быть беспечным и спокойным в такие времена, потому, что был там, где горит самый тугоплавкий металл...
Очнулся от своих мыслей Стрик, когда громогласно Майнфрейн отдал приказ выдвигаться в путь. Стройный отряд его жеребцов, друг за другом, покидал атриум, разя воздух ударным эхом от марша копыт. Когда же последние ряды «Дельты» поспешили скрыться за дверью, Фаэрстрик сбросил с себя оцепенение, понимая, что нужно успеть пообедать, пока короткий перерыв ещё не истёк.
Квартира 1 коридора 4, этажа 2, жилого корпуса-общежития под потолком, где жил красногривый единорог, как и все комнаты здесь, представляла собой каменное пространство, выдолбленное в породе, с серыми и однотонными цементными стенами. Внутреннее убранство состояло из двух, расположенных друг напротив друга, лавок для сна, под которыми были встроены сундуки для личных вещей. В дальних углах стояли письменные столы с круглыми, обитыми зелёным табуретами, единственная роскошь. Практично, просто, без изъянов, но на большее не приходилось рассчитывать... Модернизировать пространство, устраивать уют в комнатах разрешалось без каких-либо ограничений. Фаэрстрик не видел в этом особого смысла, учитывая, как редко он тут бывает.
Но сейчас, возвращаясь после изнурительной заводской смены, он немного жалел, что не подумал приобрести хоть что-то для своей половины дома. Отдых был долгожданным для уставшего от чисел единорога. Стрик искренне хотел скорее лечь на свою кровать, выдохнуть и закончить ранее начатые размышления, сбитые топотом копыт «дельт». За дурманящими мыслями Фаэрстрик, преступивший порог, не мог ожидать, что в комнате кроме него будет ещё кто-то, отвык от чьего-то близкого присутствия за пределами рации и линз, совсем забыл, что живёт не один:
— Господин Пафф?..
Пафф Шай редко приходил к красногривому, чаще Фаэрстрика отправляли к нему. Пожилой пони с уважением относился к своему подопечному, принимал свободу и личные границы юного пони, не нарушая их. Но каждое его неожиданное появление наполняло комнату Фаэра таким теплом и заботой, в коих иногда нуждался каждый.
Поэтому единорог замер в немом удивлении возле порога, тогда как сизый пегас стоял, опираясь одним копытом о трость, посереди комнаты, глядя своими карими, тёплыми, как утренний кофе с пенкой, глазами на потолок:
— Красивая картина, — его голос был тихий, успокаивающий в мерном потрескивании лампы.
— Да, наверное... — Фаэрстрик подошёл к нему ближе, тоже поднимая голову, не понимая, что там находится.
Соседи Фаэра менялись часто, кто-то уходил по программе переселения и семейного проживание, а кто-то был той же профессии, что он, от чего не пересекаться единороги могли месяцами. Вот и сейчас, свою новую, а может забытую старую, соседку Стрик не обнаружил в комнате. Но её половина помещения была заставлена интересными вещами, уютными элементами и тёплыми воспоминаниями о доме. Блестящий лёгкой желтизной потолок над кроватями неизвестная расписала красками под ночное небо, где расправили свои грёзы фиолетовые цветы, дабы хоть чуток порадовать живущих здесь пони.
— Такое сейчас и в самую ясную ночь не увидишь, — с замиранием сердца вынужден был признать Фаэрстрик. Небо над солнечной стороной давно заволокли облака сажи и копоти...
— ... Давай присядем, сынок, — наконец оторвав взгляд, нарушил тишину Шай, на трясущихся копытах подходя к кровати Фаэра.
Огонёк помог пожилому присесть на кровать, сам же располагаясь на полу рядом, с сочувствием глядя на старшего. Когда-то Пафф был молод и здоров, полон сил и надежд, но сейчас уже многое повидал и был немощен. То давил на его кости вес опыта и пережитого бремени, вызывая уважение и почтение к старому пегасу у всех окружающих пони...
— Ты опять ослушался начальства? — тихо кряхтя, повернул к нему седую голову старик.
— Я...не могу так, Пафф. Просто не могу... — у Фаэра не было сил объяснить. Слова сами застревали в горле, где-то под кадыком, не помогал подвешенный язык.
Пафф Шай нисколько не осуждал его, лишь мягко дрожащим копытом гладил красную гриву. Простой жест заботы, но столько в нём слов и тепла...
Фаэрстрик сомкнул веки, прикрыв глаза, слегка запрокидывая голову. Как давно это было? Сколько он уже заменяет ему отца? Вроде бы, 10 лет назад Пафф Шай подобрал их с братом и приютил здесь, но, кажется, будто это было совсем недавно. А Фаэр, взрослый единорог, как жеребёнок сидит сейчас на полу рядом с одним из самых близких ему пони, и снова нет жары снаружи и мир прекрасен...
Никто из них двоих не хотел прерывать тишину и мир между ними. Однако дело не требовало отлагательств. Пафф нарушил гармонию первым.
— Фаэр, я пришёл не просто так, — дрожащим от небольшого волнения голосом призвал его к вниманию пегас. Он не должен сомневаться в своём подопечном, тогда и Стрик обретёт веру в свой успех, — я хочу отправить тебя на поверхность.
Фаэрстрик удивлённо открыл глаза.