# Агрессивная-культура: История храброго маленького жука

MLPMihail

Джиттербаг, дочь Джунбаг, просто не хочет работать в саду своей матери, потому что сады скучны и противны. Нет, она предпочитает выйти на улицу и отправиться в приключение. Собрав необходимые припасы, она вооружается своей верной лопаткой и щитом из крышки кастрюли, а затем выскальзывает через заднюю калитку, чтобы исследовать окружающий ее огромный мир.

По пути она обнаруживает, что у нее есть неизвестная ранее тетя, гигантский паук, который называет себя тетей Нэнси, и вместе они отправляются в темный и жуткий Белохвостый лес.

История из Видверс.

[Изображение: https://cdn.everypony.ru/storage/02/26/12/2025/09/11/d1af7c61a3.jpg]

Редактор: Randy1974

Все рассказы из вселенной Видверс

## Рискуя быть отшлепанной...

* * *

Независимо от того, что говорила ее мать, Джиттербаг не собиралась копаться в саду. Из всех дел, которые ей приходилось делать, работа в саду была самой неприятной. Грязь была грязной, под каждым листом прятались слизни и другие отвратительные, противные существа, и еще был запах. Что-то в запахе сада в жаркий летний день было просто неприятным и отвратительным. Запах горячей растительности был не так уж плох, но в сочетании с вонью навоза и горячей земли — фу!

Еще хуже было то, что, работая в саду, она рисковала получить кьютимарку, связанную с садоводством, садовыми работами или сельским хозяйством, что было бы самым ужасным из всех ужасных вещей, и тогда ей пришлось бы всю жизнь страдать от скуки и отвращения. Ночью принцесса Луна приносила самые ужасные сны о самых ужасных кьютимарках, таких как мотыги, лопаты, совки, мастерки и другие гротескные садовые инструменты.

Двигаясь как можно тише, маленькая кобылка с косичками прокралась на кухню, её косички подпрыгивали, а лицо было нахмурено в напряженном выражении сосредоточенности, пока она планировала свое хитрое дело. Наклонив голову назад, она посмотрела вверх, надеясь увидеть то, что искала. На вершине самой высокой башни сверкающей белой крепости Могучей Страны Кухни хранилось бесценное сокровище: банка для печенья в форме кукарекающего петуха, которая стояла на холодильнике, недосягаемая для нее.

Это было просто несправедливо!

Но сегодня она собиралась праздновать победу, потому что у нее было то, чего не было у ее матери, Джунбаг. Джиттербаг обладала магией, если бы только она могла вытянуть из своего короткого рожка еще немного энергии. Снять банку с печеньем было довольно сложной задачей, но снять ее, не разбив о пол, было эпическим приключением эпических масштабов. Или что-то в этом роде. На лице кобылки с косичками появилась коварная улыбка, когда она поняла, что снова думает о комиксах.

Забыв, что она должна быть осторожной, она начала напевать себе под нос, а затем запела песню, которую ее мать запрещала ей слушать. Хорошую музыку, классную музыку, самую классную из классных — музыку, которая была словно создана из крутости Рейнбоу Дэш.

— Когда я вижу то, что хочу, я беру это… если это против закона, можете быть уверены, я его нарушу! Моя потребность в еде дает мне волю к выживанию… Я должна найти это быстро… чтобы остаться в живых!

Внезапный прилив хорошего настроения оказался полезным, и магия пришла легко. Она почувствовала, как внутри нее поднимается великолепное и чудесное ощущение щекочущей радости. Дождь сверкающих искр вырвался из кончика ее короткого, толстенького рога и ослепил ее глаза, мешая видеть. Но это не остановило ее, нет, она настойчиво продолжала и сохраняла концентрацию, даже высунув язык, чтобы помочь себе в задаче.

Создав волшебный пузырь, она заставила его подняться на самую вершину блестящей белой башни, где таилось ее желанное сокровище, что охраняла могучая топающая великанша. Блестящий пузырь света на мгновение замер, не желая подниматься выше, и Джиттербаг была вынуждена задаться вопросом, не боится ли он высоты. Ну, если это так, ему придется преодолеть свой страх, потому что ей нужны были припасы для своего приключения. Напрягаясь, она заставила его подняться выше, но ее магия была сильнее, когда он был ближе, и слабела по мере удаления.

Расстояние было врагом, и Джиттербаг вела ожесточенную борьбу, чтобы сохранить свою магию, которая поднималась все выше и выше. Ближе к верху холодильника она начала немного мерцать, и ее рог испытывал самое странное ощущение тяжести, давящей на него, из-за чего казалось, что он может войти в ее мозг. Или что-то в этом роде. Это было неприятно и вызывало у нее страшные мысли, а еще она испытывала нежелательное ощущение, будто у нее в животе пузырьки. Пузырьки в животе были самым страшным, потому что создавали ощущение, будто внутренности вытекают наружу. Фу.

Никогда раньше она не проявляла свою магию на таком большом расстоянии. Прищурившись и дергая хвостом, Джиттербаг начала стучать правым задним копытцем по поцарапанному деревянному полу. Ощущение, очень похожее на замороженный мозг, угрожало одолеть ее, но она не сдавалась, даже несмотря на новую боль, появившуюся за глазами. Когда она почувствовала банку для печенья в форме петуха, по ее телу прошла волна возрождения, и она каким-то образом нашла в себе силы продолжать.

Она почти опустила банку с печеньем, но поняла, насколько это было глупо. Чуть не прикусив язык, она сняла крышку с банки с печеньем в форме петуха и начала шарить внутри. Там было печенье, много печенья, и она схватила его. Когда крышка упала на место, раздался громкий стук, но, к ее облегчению, банка с печеньем не разбилась и не сломалась, как она боялась.

Пять печений спустились вниз, пять огромных печений, потому что ее мать, коренастая земная пони, ненавидела маленькие печенья. И вообще, когда дело касалось еды, она ненавидела все маленькое и всегда твердила о необходимости сытных обедов. Все, что было на тарелке, должно было быть съедено, что бы ни случилось, и ни один кусочек еды не должен был быть потрачен впустую. Таковы были правила.

Сколько бы Джиттербаг ни ела, она не могла перестать быть худой, к вечному огорчению своей матери. Джиттербаг задавалась вопросом, не было ли это из-за того, что она была такой, ну, нервной. Ей было невозможно усидеть на месте, вести себя прилично или ходить нормально. Сидеть на месте было так скучно, а танцевать было гораздо веселее.

С облегчением вздохнув, она положила печенье на столешницу рядом с холодильником и, все еще чувствуя в себе волнение, открыла ящик рядом с холодильником. В ящике лежали коричневые бумажные пакеты, в которые мать обычно упаковывала обед, и, немного порывшись в ящике, она вытащила один пакет. Снова подняв свою добычу в виде с трудом добытых печенья, она сунула их в пакет и облизнула губы в предвкушении того, что, несомненно, будет замечательным обедом.

Напевая себе под нос, снова засунув язык в рот, она открыла холодильник, чтобы найти еще еды. Внизу, в корзине, лежали яблоки всех цветов и размеров. То, что она хотела, не было видно, поэтому ей пришлось покопаться, пока она не заметила кусочек зеленого цвета. Задыхаясь, она вытащила толстое зеленое яблоко и началось слюноотделение, когда она подумала о том, насколько оно будет кислым. Ее мама не любила кислые яблоки, но Джиттербаг очень любила. По словам ее мамы, кислые яблоки подходили только для пирогов, с большим количеством сахара и корицы.

Ее мама, Джунбаг, имела право ошибаться.

Напевая и чрезмерно возбужденная, кобылка также схватила две большие толстые морковки, а затем с силой захлопнула дверцу холодильника. Свою прекрасную коллекцию продуктов она засунула в коричневый бумажный пакет вместе с печеньем и поставила его на пол, чтобы дать отдых рогу. Однако предстояло ещё много работы, много задач, которые нужно было выполнить. Маленькая Джиттербаг была жеребенком, нуждающимся в оружии, а ее мать продолжала его забирать, что было очень грубо.

На крючке, торчащем из белой оштукатуренной стены, висело ее оружие, ее верная лопатка с изношенной деревянной ручкой. Она была большая, длинная, металлическая, и она уже несколько раз убивала ею. Конечно, ее мать была весьма возмущена всем этим и хотела, чтобы она прекратила, но Джиттербаг отказывалась слушать. Были отвратительные вещи, которые просто необходимо было раздавить большой тяжелой металлической лопаткой. Это было фантастическое, грозное оружие, и было очень жаль, что мать Джиттербаг просто не могла этого понять.

Протянувшись с помощью своей магии, она взяла свое оружие и подняла его над головой. На мгновение ей показалось, что она слышит странную музыку, но, вероятно, это было просто ее буйное воображение. Теперь, когда она вооружилась своим верным оружием, ей понадобился щит, и его было достаточно легко достать. Открыв дверцу шкафа копытом, она залезла внутрь, где хранились кастрюли и сковородки. В дальнем углу стоял огромный котел ее матери, настолько большой, что Джитербаг могла бы быть сварена в нем заживо. К счастью, ее мать не использовала его для приготовления шумных жеребят, что было большим облегчением. Огромный котел использовался, когда ее мать консервировала продукты из сада, чтобы у них была еда на зиму.

Улыбаясь, она сняла с кастрюли блестящую стальную крышку, и та волшебным образом превратилась в ее верный щит. Мать будет протестовать, но жеребенку нужен щит, когда он уходит из дома в приключение, и матери придется с этим смириться. Теперь, когда у нее было все необходимое, она выбралась из темного, пыльного шкафа в хорошо освещенную кухню.

Вооружившись лопаткой и щитом, Джиттербаг чувствовала себя готовой к любому испытанию. Однажды она станет могущественной героиней, как Твайлайт Спаркл, или Рейнбоу Дэш, или, может быть, даже как мистер Типот, но мама запретила ей разговаривать с мистером Типотом, поэтому она не могла слушать его чудесные истории о славе. Если ее заставали за прослушиванием, это было довольно ужасно, потому что обычно ее сажали в свою комнату или, что еще хуже, отправляли спать рано без десерта, что было практически самым страшным, что могло случиться. Еще хуже было то, что ее мать начинала преследовать чудесного мистера Типота и читала ему нотации почти до смерти.

Быть авантюристом было тяжело, потому что приходилось иметь дело с разгневанными матерями.

* * *

В саду Джиттербаг увидела свою мать, сидящую среди помидоров. Если повезет, она сможет ускользнуть, не будучи замеченной. На боку у кобылки висел тяжелый, но успокаивающий школьный рюкзак, а внутри него был ее обед. Лопатка была продета через ремень, а щит закреплен петлей.

Шланг был включен, потому что из крана, к которому он был подсоединен, брызгала струя воды. На надворной постройке сидела синяя сойка, говорящая что-то, что обычно говорят синие сойки, а в саду порхали несколько бабочек. Джиттербаг спустилась по задним ступенькам, двигаясь медленно и осторожно, и посмотрела на заднюю калитку.

По какой-то причине кобылка забыла, что она может незаметно выскользнуть через парадную дверь.

За воротами ее ждали приключения, и Джиттербаг не собиралась отступать. Практически беззвучно она спустилась по скрипучей деревянной лестнице, обошла опасную брусчатку, которая шаталась, но так и не была починена, а затем прокралась по тропинке к воротам. Вспомнив, что ворота нужно смазать и что они немного скрипят, Джиттербаг приоткрыла их настолько, чтобы проскользнуть, не выдав себя. Улыбаясь от радости, она ускользнула, чтобы провести великолепный день без ведома своей ни о чем не догадывающейся матери.

## Появляется волшебная паучиха

* * *

Город Понивилль… Джиттербаг знала, что такое пони — она сама была пони, — но не имела представления, что такое — “вилль”. Кроме того, после того как она немного изучила язык в школе, у нее возникла некоторая путаница с произношением этого слова. “Вилль” можно было произносить с звуком — “ль”, конечно, но было много других слов, в которых этого звука не было, например, — аллея. Что, если все пони произносили это слово неправильно, и так было в течение многих лет?

Было ли все ложью?

Возможно.

С болезненной улыбкой на лице Джиттербаг проскакала по Понивиллю, ее косички подпрыгивали, а глаза блестели от озорного любопытства, когда она направлялась к западной части города. Сегодня она собиралась тщательно исследовать Белохвостый Лес, каждый его сантиметр, каждое дерево, каждый поросший мхом валун, каждое гнилое бревно... ну, по крайней мере, некоторые из них. Она планировала пройти весь маршрут, который проделывали во время Осеннего Забега, что по ее меркам было довольно длинной прогулкой, но это было не страшно, потому что она взяла с собой обед.

Она хотела бы сачок для бабочек, но все еще копила свои карманные деньги, что шло медленно, потому что она постоянно пропускала свои обязанности... такие как работа в саду. Иметь кьютимарку в виде бабочки было бы забавно, но это было также немного скучно, потому что на самом деле ловить бабочек не было так уж и сложно, если большинство жеребят могли это делать. Такая вещь просто не была чем-то особенным. Кьютимарка для магии и заклинаний могла бы быть интересной, но это означало бы много скучных часов за изучением пыльных, вызывающих чихание книг, а скучные вещи были просто... скучными.

Вокруг был целый мир, который нужно было увидеть, а из класса или библиотеки это было трудно. Сидеть на месте было тяжело, и она всегда попадала в неприятности из-за того, что была такой непоседливой. Джиттербаг[1], как и предполагало ее имя, была энергичным существом. Она была нервной и неистовой кобылкой, которая наконец-то обрела свободу и могла найти безумное фантастическое развлечение.

Ее ждало великое неизвестное.

* * *

Над  мостом жужжала стрекоза, и Джиттербаг следовала за ней, широко раскрыв глаза от любопытства. Почему ее называли стрекозой? Она жевала траву, как козы на ферме Эпплджек? Она могла забодать? Почему она была такой красочной и радужной? Что заставляло ее мерцать, сверкать и сиять? Ее копыта стучали по каменному мосту, когда она бегала по кругу, пытаясь догнать стрекозу, которая, казалось, не могла решить, в каком направлении лететь.

Гонять насекомых было определенно лучше, чем копаться в грязном, заваленном мусором саду. Конечно, в саду тоже были насекомые, но они были отвратительными, как слизни. Слизни были насекомыми? Слизень был насекомым? Джиттербаг резко остановилась — ее копыта скребли по камню — и отшатнулась с отвращением, когда подумала о блестящих следах слизи, которые оставляли улитки. Улитки были достаточно отвратительными, но слизни были супер-отвратительными существами. Если подумать, без раковин слизни были просто бездомными улитками — бродягами — а ее мама настаивала, что бродяги отвратительны и грязны. Не грязные, как грязь в саду, а грязные, к которым нельзя прикасаться, такие ужасно грязные, о которых просто не говорят, как о туалетных привычках и политике. Фу.

Моргая, Джиттербаг пыталась вспомнить, чем она занималась, и ей понадобилось немного времени, чтобы вспомнить о стрекозе. Теперь ее не было, ее нигде не было видно, и как она ни старалась, она не могла обнаружить ее порхающую где-то поблизости. К мосту приближались три пони, которых Джиттербаг знала. Конк, Твисти и Ник-Нак. Хорошие пони, и иногда Джиттербаг помогала своей матери присматривать за Ник-Нак. Это были пони, которым доверяли, пони, к которым ей велели обратиться в случае нападения или бедствия, если она потеряется и не сможет найти мать.

— Привет! — крикнула она, поднимая копыто в воздух, чтобы помахать. — Я отправляюсь в приключение!

— Будь осторожна, — ответила Твисти, а рядом с ним Ник-Нак начала махать копытом.

— Не забудь вернуться до наступления темноты, — был мудрый и полезный совет Конка.

— Конечно, не сомневайтесь! — Прыгая, с бряцанием лопатки и щита, она пошла по гравийной и грунтовой тропе, которая вилась вдоль реки. — Посмотрите на меня, я большая кобылка, отправляющаяся в приключение!

— Чух-чух-чух-в-вуух! — крикнула Ник-Нак на прощание, и это было немного похоже на поезд.

* * *

Если присмотреться внимательно, в деревьях Белохвостого Леса можно было разглядеть сморщенные, морщинистые лица. Сучки напоминали занятные носы или глаза, а искривленные дупла — несколько жуткие рты. Поиск лиц заставлял Джиттербаг дрожать, но она все равно продолжала, потому что это было весело. Находить фигуры в облаках было весело, но находить лица на деревьях казалось ей чем-то более значимым, но она еще не встретила взрослого, который бы понял, что она имеет в виду, когда пыталась объяснить свою точку зрения.

Возможно, она все это время разговаривала не с теми взрослыми.

Над головой, прямо над верхушками деревьев, пролетела Флаттершай с группой певчих птиц, кружащихся вокруг нее. Флаттершай была еще одной надежной и заслуживающей доверия пони, к которой она могла обратиться в случае проблем, но ей было трудно ладить с застенчивой желтой пегаской, которая не любила внезапных, возбужденных, взрывных вспышек. Джиттербаг была жеребенком, просто переполненным внезапными, возбужденными, взрывными вспышками, которые должны были выходить наружу, как чихание, но гораздо более многословно.

Тропа уходила от реки и вела в лес. Над головой образовалась естественная арка из кроны деревьев, и одна сторона ухабистой дороги была глубже другой. Покрытые мхом деревья по обеим сторонам были мудрыми, терпеливыми стражами, и Джиттербаг на мгновение остановилась, чтобы найти их лица. Потребовалось некоторое время, чтобы их увидеть, но у них действительно были лица, и она посмотрела каждому из них в глаза, прежде чем шагнуть в тень.

Прыгая, она стукнула всеми четырьмя копытцами, а затем исчезла в лесу.

* * *

Солнце с трудом пробивалось сквозь густой зеленый полог, но когда ему это удавалось, оно создавало впечатляющие, сияющие лучи, которые пронзали густую листву и оставляли лужи прекрасного солнечного света на лесной подстилке. Джиттербаг прыгала от лужи к луже, как будто пытаясь плескаться в лучах солнца, и ей казалось, что она хорошо продвигается в своем путешествии.

— Лучик солнца, лучик солнца, принцесса Селестия хочет, чтобы я была лучиком солнца, — пела она про себя, пока ее школьный портфель хлопал по боку. — Лучик солнца, лучик солнца, я буду лучиком солнца для нее. Принцесса Селестия хочет, чтобы я была любящей и доброй ко всем, кого вижу... показывая, насколько приятным и счастливым может быть ее маленький солнечный лучик. Хм-хм-хм, мой маленький рожок, я заставлю его сиять... и я покажу миру, каким солнечным лучиком я могу быть!

— Поистине, ослепительное представление...

— Кто там? — спросила Джиттербаг, встревоженная внезапным, неожиданным голосом.

— Друг, — ответил голос.

— Покажись! — Джиттербаг легко зажгла свой рожок и вытащила лопатку.

Из кустов у дороги вылез паук, но не просто паук, нет: это был огромный паук, больше самой Джиттербаг, что очень ее напугало. Вместо того, чтобы поддаться страху, она сделала единственное разумное, что могла придумать, и помахала лопаткой в его сторону самым угрожающим образом, на который была способна.

Увы, паук не выглядел впечатленным.

— Ты должна быть осторожнее с таким оружием, — сказал паук, приближаясь и говоря со странным, незнакомым акцентом. — Ты можешь выколоть себе глаз!

Когда Джиттербаг посмотрела на свою верную лопатку, она уже не была лопаткой, а мечом, острым и блестящим. Она чуть не уронила его, когда испуганно вскрикнула, но каким-то образом сумела удержать оружие в хвате. Отступая, она махнула лопаткой-мечом в сторону приближающегося паука.

— Кто ты? — снова спросила Джиттербаг, размахивая оружием.

Большие отвратительные педипальпы паука замахали под тем, что почти походило на усы:

— Да я твоя тетя Нэнси... а ты... ты Джиттербаг.

— У меня нет Тети Нэнси!

— О да, есть! — Паук вежливо помахал одной из своих огромных волосатых ног. — У всех добрых, храбрых и честных существ есть Тетя Нэнси. А ты... ты добрая, храбрая и честная. Значит, у тебя должна быть Тетя Нэнси.

Лопатка, которая превратилась в меч, снова стала лопаткой, и телекинетическая хватка Джиттербаг заставила ее дрожать, когда она подняла ее вверх:

— Для Тети Нэнси у вас очень глубокий голос, мисс паук.

На это паук громко и весело рассмеялся и станцевал небольшой танец:

— Как мало ты знаешь, глупая кобылка, но достаточно сказать, что я самая мужественная тетя, которую ты когда-либо встретишь. По крайней мере, скорее всего. Но сейчас тебе нужна тетя, который будет тебя направлять, потому что судьба скоро направит тебя.

— Кто вы на самом деле? — спросила Джиттербаг, убирая лопатку. Не было смысла быть грубой, и по какой-то неизвестной, необъяснимой причине этот паук вызывал доверие.

— Ну, однажды, — начал паук и вежливо поклонился, — … я был хранителем мудрости, и я собрал всю мудрость этого мира и поместил ее в банку, чтобы защитить от глупых и неосторожных. Я пытался хранить ее в большом колючем дереве, но столкнулся с трудностями, пытаясь на него взобраться, и в конце концов мой собственный сын упрекнул меня за мою глупость. Я так расстроился, что уронил банку, которая разбилась, и вся мудрость, которую я собрал, высыпалась. Теперь каждое существо, которое говорит и думает, мудро благодаря мне.

Джиттербаг сжала губы в узкую тонкую линию, обдумывая многочисленные слова паука. Это не было ответом, но было интригующим, даже если это, вероятно, была ложь. Прищурив глаза, она долго смотрела на паука, который был явно дружелюбен, хотя она не могла сказать, почему.

— На самом деле я твоя Тетя Нэнси, и я здесь, чтобы помочь тебе. Союз Аранея был разорван и больше не существует. В этих лесах скрывается шпион Паучьей Королевы, и я пришел, чтобы найти чемпиона. Ты кажешься достаточно смелой, так что подойдешь.

— Почему не ответственный взрослый? — спросила Джиттербаг.

— Ответственные взрослые с трудом меня видят, — ответил паук, — … и даже когда они меня видят, им трудно меня слушать, потому что я паук. Понимаешь, с пауками просто не разговаривают. По крайней мере, так считают взрослые. Гораздо, гораздо легче появиться перед тем, чей ум еще открыт для возможностей окружающего мира, какими бы невероятными они ни были.

—  Ты воображаемое существо? — Джиттербаг осторожно сделала шаг вперед и начала рассматривать паука, пытаясь определить, настоящий он или нет. — Мне ты кажешься вполне реальным, но я могу ошибаться. Если я закрою глаза, досчитаю до десяти и скажу себе, что ты не настоящий, ты все еще будешь здесь, когда я открою глаза?

— Я черпаю силу из воображения, — терпеливо объяснил паук. — У тебя сильное воображение, поэтому я сейчас очень, очень силен. Сильнее, чем был в течение долгого времени. Достаточно силен, чтобы помочь тебе, я думаю. Я смог превратить твою лопатку в меч, не так ли?

— Это был ловкий трюк. — Джиттербаг кивнула и вроде как поняла, что имела в виду ее Тетя Нэнси. Ее мама всегда говорила что-то о ее чрезмерном воображении. — Так есть шпион?

— Да, в нарушение Аранейского соглашения...

— Что это?

— Аранейское соглашение — это обещание, данное очень, очень давно. После ожесточенной битвы гигантские говорящие пауки согласились не есть мясо пони, а Королевские Сестры-пони согласились не истреблять гигантских говорящих пауков с лица земли. Гигантские пауки, лишенные возможности есть говорящих, умных, волшебных животных, в большинстве своем стали глупыми и утратили способность разговаривать. Многие лишились своей магии. Но теперь они вернулись, вернули свою магию, и многие из гигантских пауков снова разговаривают. Они идут за тобой.

— Ты говоришь.

— Действительно, я говорю, но на самом деле я не паук. Я нечто другое, нечто, что выходит за пределы твоего понимания. Я только выгляжу как паук, потому что моя истинная форма непостижима.

— О. — Джиттербаг переминалась с ноги на ногу и пожалела, что не уделяла больше внимания в школе. — Так ты моя воображаемая Тетя Нэнси. Ты как моя волшебная паучиха-крестная?

— Конечно, почему бы и нет. — Паук пожал плечами, используя четыре из своих восьми ног, и что-то в ее почти усах напоминало улыбку. — Аранеи объединились с Грогаром, который пообещал им настоящее пиршество. Древние старейшины выползли из своих укрытий и теперь откладывают яйца. Не так давно один из таких старейшин был убит в вашем городе Балтимаре.

— Так что мне нужно сделать? — спросила Джиттербаг.

— Мне нужно, чтобы твоё воображение текло, как могучая, полноводная река, чтобы я снова обрел магию, и мы должны пойти и разобраться со шпионом. Мы должны захватить её живой, и ты должна отвести её к той, кого зовут Твайлайт Спаркл. Затем ты должна сказать этой Твайлайт, что Завета Аранеи больше нет. Твайлайт должна сказать об этом Королевским Пони-сестрам, и они будут знать, что делать. Я слышала, что Твайлайт довольно умна.

— Да, она умна, — согласилась Джиттербаг, кивая головой. — Она умная всезнайка, она все время спасает мир, она принцесса Понивилля и очень милая пони. — Улыбаясь, она решила еще раз испытать удачу. — Кто ты на самом деле?

— Я почти как паук... полагаю. Я существую на паутине магии, которая простирается между мирами... другими местами, другими временами. Я научился путешествовать по линиям силы, которые простираются между звездами. Везде, где я появляюсь, я создаю глупости и веселье. Иногда я заманиваю детей... или жеребят в приключения со мной, как сейчас.

— Понятно. — Джиттербаг уже чувствовала зуд, желание продолжать. — Так где же этот шпион и как мы ее найдем?

— Иди со мной, — сказала Тетя Нэнси мягким, ласковым голосом, — … и давай отправимся в приключение.

## За пределами дверей веры

* * *

— Эта паук, этот шпион, которого мы собираемся поймать... если мы сможем поймать ее... — Тетя Нэнси казалась немного сомневающейся, но в то же время голос звучал очень бодро, так что все было в порядке. — Она злится и хочет отомстить. Убийца ее матери[1] находится в Кантерлоте, а его семья — прямо здесь, в Понивилле. Этой паучихе запретили мстить, и ее заставили подчиняться, следовать плану, что свидетельствует о высоком уровне организации, который вызывает беспокойство. Обычно зло неорганизованно и борется само с собой, и поэтому мир еще не захвачен злом.

— Так добро побеждает, потому что зло супер-мега-дурацкое? — вставила Джиттербаг.

— Возможно! — Тетя Нэнси начала хихикать, когда он перелезал через огромное поваленное дерево, кончики его восьми ног барабанили по гнилому дереву. — Но это зло организованно. У него есть компетентные лидеры. Я люблю называть их Трио Ужаса, но такое причудливое название не отражает всей злобы, на которую они способны. Катрина, Белладонна и Дарк Десире... они приносят порядок в хаос, а это действительно опасно.

Джиттербаг очень жалела, что не уделяла больше внимания школе, потому что тетя Нэнси разговаривала с ней не как с жеребенком, нет, он разговаривала с ней как взрослый со взрослым, и некоторые из ее слов было непросто понять. Может быть, стоит быть более внимательной в школе, ведь, похоже, чтобы быть в приключении, нужно иметь некоторый словарный запас и хорошее понимание — а она, безусловно, была в приключении!

Бревно, через которое перелез Тетя Нэнси, оказалось немного скользким для четвероногой кобылки, и ей пришлось сделать несколько попыток, чтобы перебраться через него, но она справилась. Скатываясь с другой стороны, она чуть не угодила лицом в землю, но в последний момент успела повернуться и приземлилась задницей на лесную почву. Как далеко они ушли от проторенной тропы? Трудно сказать, но Джиттербаг знала, в каком направлении находится дом. Она чувствовала это, хотя и не понимала как, и знала, что не заблудилась.

Что касается пауков, то Тетя Нэнси не казалась такой уж страшной. Конечно, он был большой и волосатый, и издавал странные, отвратительные звуки, когда его хелицеры и педипальпы терлись друг о друга. Его восемь глаз блестели и сияли маслянистыми радугами. Почти все в нем было красивого черно-коричневого цвета. Конечно, самое лучшее было то, что он был вежлив и не проявлял никакого интереса к тому, чтобы съесть ее, что было очень мило с его стороны.

— Стой! — Тетя Нэнси замерла на месте возле дупла гнилого дерева. — Ты это чувствуешь?

— Чувствую что? — спросила Джиттербаг, остановившись рядом с ним.

— Смутное, — ответила она, помахав тремя ногами в воздухе.

Это не имело никакого смысла:

— Что такое смутное?

— Магическое чувство... сосредоточься... мы вошли в паутину, у которой нет паутины.

У единорогов должно было быть магическое чувство, но Джиттербаг не знала, как заставить свое работать. У некоторых единорогов было очень сильное магическое чувство, а у других — слабое, но если у тебя был магический рог, у тебя было магическое чувство, так говорили. Кобылка зажмурила глаза, сосредоточившись на своём роге как на органе чувств, и подумала об ощущениях, которые испытала ранее, когда превзошла пределы своих магических способностей.

— Попытайся, Джиттербаг, — сказала Тетя Нэнси, протянувшись и коснувшись её щеки.

При ее прикосновении мир взорвался новыми сенсорными ощущениями, и она смогла почувствовать вещи своим рогом. На мгновение это было ошеломляющим и слишком сильным, но потом она привыкла к ощущениям — возможно, это было похоже на погружение в горячую ванну — и тогда она начала понимать их. Действительно, было какое-то смутное чувство.

— Магия — забавная вещь, — сказала Тетя Нэнси тихим, драматичным шепотом. — Жеребята... малыши... дети... они способны на сильную магию... мощную магию... и по мере того, как они становятся взрослыми, эта магия ослабевает и заменяется чем-то другим. Магия вымысла и притворства... эта магия реальна, но она может быть таковой только тогда, когда в нее верят. Настанет день, когда вы все вырастете и ваша память проделает с вами трюк и вы поверите что я была воображаемым другом.

— О, я никогда не забуду тебя, Тетя Нэнси!

— Но ты забудешь. — Паук выдохнул эти слова и поднял четыре передние ноги. Он начала стучать ими по воздуху, и раздался странный гул, почти как будто под водой играли на арфе. — Когда-то я знал двух очень особенных кобылок, и я был их другом. Одна из них обладала магией иллюзий, магией воображения, и я многому ее научила. Я поделилась с ней своими секретами обмана и показал ей, как ходить по паутине грез. Я дала ей магию, которая выходила за пределы возможностей пони, и она обрела цель в жизни. Сестры с трудом вспоминают меня сейчас... но я полагаю, что мне следует считать себя счастливчиком, что они все-таки меня помнят.

Джиттербаг начала что-то говорить, но ее глаза решили подшутить над ней. Появилось нечто, чего на самом деле не было, а Тетя Нэнси барабанил ногами по нему — мерцающая, не совсем реальная паутина. Он делал что-то, чтобы сделать ее реальной, чтобы она проявилась, и в полной тишине она наблюдала за тем, что он делал, чтобы что-то понять.

— Даже сейчас я ускоряю свою смерть в твоем восприятии... Я втягиваю тебя в опасность... в битву, где ты, без сомнения, повзрослеешь и обретешь зрелость. Часть твоей детской натуры уйдет от тебя, и я стану труднее для понимания. Со временем, с помощью воспоминаний и прошествием многих лун, ты будешь задаваться вопросом, сколько из этого реально, а сколько ты себе вообразила. Боюсь, что до конца этого дня ты потеряешь меня.

— Но ты мне нравишься и хочу запомнить тебя, — сказала Джиттербаг и почувствовала, как в ней растет странное чувство печали.

— Посмотрим. — Тетя Нэнси опустил одну переднюю ногу на полоску паутины, которая казалась вполне реальной. — Вытащи свой меч, маленькая воительница, и поверь, что это меч... собери всю свою веру и перережь это. Оно преграждает путь в карманный защитный план, что защищает нашу добычу от бдительных глаз твоих многочисленных принцесс.

Сделав то, что ей велели, Джиттербаг вытащила свою лопатку и подняла ее над головой. Это была яркая, блестящая металлическая лопатка с деревянной ручкой, но однажды она видела ее как меч. Высунув язык, она попыталась вспомнить, как она выглядела как меч: яркое блестящее лезвие, блеск стали, его вес и тяжесть.

Ничего.

— Представь, что это меч, — мягко предложила Тетя Нэнси. — Это твоя магия изменила ее, а не моя. Я просто дала тебе намек, но мой намек не имеет силы, пока ты не воплотишь его в жизнь. Так ты даешь мне жизнь. Я сильна настолько, насколько ты меня делаешь сильной. Насколько ты знаешь, я могу быть крошечной, маленькой, крошкой-пауком, ужасом для всех мисс Маффет[2].

Ощущение замороженного мозга вернулось, а вместе с ним и неприятное, дискомфортное ощущение, будто ее рог вдавливается в мозг. Джиттербаг причмокнула языком, стиснула зубы и подумала обо всех веселых приключениях, которые она пережила со своими игрушками и куклами. Эпические приключения, вдохновленные тем, что она читала в комиксах, а иногда и в комиксах о Дэринг Ду. Дело не в том, что она не умела читать, просто ей очень нравились картинки, потому что они давали ее воображению пищу для размышлений, что-то, что можно было воплотить в жизнь.

Лопатка теперь превратилась в гигантские ножницы, и Джиттербаг была весьма удивлена. Они были тяжелыми и казались вполне реальными — это были ножницы, без сомнения — и она знала, что они разрежут паутину. Сделав шаг вперед, она подняла свои волшебные ножницы к нити паутины, просунула ее между острыми лезвиями и быстрым движением закрыла ножницы. Нить паутины порвалась, и воздух вокруг нее наполнился сверкающими, светящимися шарами, а ее новообретнное магическое чувство защемило от тревоги.

— Она узнает, что мы идем, — сказала Тетя Нэнси, — так что будь готова.

* * *

Вновь вооружившись лопаткой, Джиттербаг продвигалась вперед, решив встретить опасность лицом к лицу. Солнце здесь казалось другим, каким-то приглушенным, растения выглядели больными, и солнечное тепло почти не доходило до земли. Здесь было много паутин и вещей, обмотанных паутиной. Были видны кости, ужасные, отвратительные кости. Некоторые кости были белыми и сухими, а другие — мокрыми, блестящими и отвратительными, покрытыми отвратительными, неописуемыми цветами.

Джиттербаг пришло в голову, что она оказалась в логове, подобном тем, в которые попадают такие искатели приключений, как Дэринг Ду. Мистер Типот тоже попадал в логова. Он был известен как Проклятие Пауков, и Джитербаг намеревалась составить ему небольшую конкуренцию, если сможет. Этот паук будет ее первым, и она была уверена, что сможет дать ему отпор. Может быть, не в одиночку, но с ней была ее Тетя Нэнси, ее волшебный паук-крестный, так что все было возможно, например, превратить лопатку в ножницы.

Понимая, что поставлено на карту, она представила, что ее Тетя Нэнси большая и сильная. Тетя Нэнси был большим, громоздким и грубым пауком, но он также был добрым и хорошим. Идеальный друг и великолепная фея-паук, Тетя Нэнси защитит ее от всякого зла. По крайней мере, Джиттербаг изо всех сил старалась в это верить, поскольку, как она убедилась на примере ножниц, вера в собственное воображение не гарантировала желаемых результатов.

Враг должен был знать, что у нее компания, потому что пауки знают, когда их паутина нарушена. Иногда Джиттербаг любила выходить на задний двор и ткнуть в паутину, просто чтобы посмотреть, как пауки отреагируют. Если кто-то шевелил паутину, паук выбегал из укрытия, чтобы проверить, что происходит. Большинство пауков были хорошими пауками, которые ели насекомых, которые могли бы испортить сад, от которого зависели она и ее мать, и она ценила их за то, что они были такими.

— Вера — это сильная вещь, — прошептала Тетя Нэнси, когда они вдвоем продвигались вперед, все глубже в логово паука. — Если вы, пони, достаточно сильно верите, что вы хороши в чем-то, вы получаете глупую маленькую метку на заднице, визуальное, видимое всем напоминание о вашей вере. Если вы позволите какому-то ужасному, ужасному существу убедить вас, что вы больше не верите в себя, метка исчезнет, а вместе с ней исчезнут ваша вера и уверенность в себе. Все вы, пони, хороши в чем-то только потому, что вы так сильно верите в себя. По моему опыту, это довольно уникально.

Это было, безусловно, увлекательно. Держать лопатку и щит для защиты, ей было теперь легче, чем раньше. Обычно держать оружие и щит было довольно тяжело, но в этот момент это казалось вполне естественным и легким. Она подняла щит перед лицом и заглянула поверх его верхнего края. Крышка кастрюли казалась каким-то образом больше, толще, она больше походила на надлежащее средство защиты, а не на крышку кастрюли.

— Похоже, у меня гости, — прозвучал голос со всех сторон, и каждая нить паутины задрожала от звука. — Как мило, что вы сами пригласили себя в мой салон.

— Покажитесь! — приказала Джиттербаг и приготовила лопатку.

— В надлежащее время, — ответил леденящий душу женский голос, доносившийся отовсюду и ниоткуда. — Ты принесла странный свет в мое логово, действительно странный свет, маленькая кобылка. Кто путешествует с тобой, кто носит облик паука?

— Моя Тетя Нэнси, — ответила Джиттербаг, еще крепче сжимая ручку лопатки.

— Действительно любопытная вещь. — Голос звучал одновременно скучающим и заинтригованно. — Паразит, который не совсем паразит, но и не совсем симбиот. Не паук, даже не насекомое. Когда я убью кобылку и высосу из нее всю кровь, ты перестанешь быть угрозой, я думаю...

— Я выбрала свою сторону, — перебила Тетя Нэнси, прерывая ее шелковистым голосом, громким и четким. — Пока твои сородичи питаются страхами молодых, я всегда буду угрозой! Покажись, малодушная трусиха!

— О, я покажусь! — прошипел в ответ странный голос, и земля задрожала.

Сердце колотилось в груди, и Джиттербаг приготовилась к сражению...

## Героев же не шлепают... правда?

* * *

Подошла действительно огромная паучиха, она была большая, даже больше Тети Нэнси, и Джиттербаг подняла свой щит. Паук-самка произносила странные слова, и четыре ее ноги двигались странным образом, когда она творила свое заклинание. Теперь было видно жуткое зеленое свечение, и Джиттербаг слишком хорошо ощущала смутное чувство, потому что что-то в словах и свечении вызывало у нее тошноту.

Тетя Нэнси тоже плел заклинание, но его слова казались добрыми, хорошими, а свет, который проявлялся вокруг его машущих ног, был синим, дающим силу. Джиттербаг проигнорировала свое тошнотворное чувство и подняла оружие, готовая сразиться с большим, отвратительным, волосатым ужасом. Если бы она не была в гуще сражения, она, возможно, задалась бы вопросом, как пауки плетут заклинания.

Паук-самка уменьшилась, или, может быть, Джиттербаг стала больше, потому что мир казался каким-то уменьшенным. Да, ее ноги стали длиннее, как и шея, и Джиттербаг показалось, что она в этот момент стала взрослой. Она была большой, сильной и могучей... хотя и не такой коренастой и крепкой, как ее мать. Джиттербаг глубоко осознала то, о чем у нее не было времени размышлять: она не была тощей, как настаивала ее мать, она просто была единорогом, а не земной пони.

Да, она была могущественной воительницей-единорогом, вооруженной... мечом? Да, лопатка теперь имела свой собственный эффект, она мерцала и изгибалась с мощным блеском. Иногда она была лопаткой, а иногда мечом, и переходила от одного образа к другому, как призрачные изображения. Вооруженная мечом и щитом, она двинулась на своего врага, чье заклинание, казалось, выдохлось.

— Ударь, ударь сейчас! — крикнул Тетя Нэнси, и Джиттербаг с готовностью подчинилась.

Когда Джиттербаг приготовила свое оружие, лопатка-меч решила, что она действительно является мечом, и когда она нанесла мощный удар вниз, он полностью материализовался, сияя голубоватым светом, исходящим от магии Тети Нэнси. Паук-самка отскочила назад и наткнулась на бугристую груду паутины. Паутинный мешок разорвался, и на землю высыпались кости всех видов. Меч попал в цель, и одна передняя правая нога была отрублена. Из раны хлынула зеленовато-желтая жидкость, а отрубленная нога лежала, подергиваясь, среди разбросанных костей.

Крича от ярости и боли, паук-самка отказалась от отступления и бросилась вперед. На мгновение были видны клыки, с которых капал, без сомнения, ужасный яд, а затем произошел яркий взрыв голубого света, когда Тетя Нэнси закончил свое заклинание. Джиттербаг подняла свой щит — он был намного больше обычной крышки кастрюли — и блокировала прыжок атакующей паучихи.

Тяжелые волосатые ноги ударились о щит, а клыки заскрежетали по металлу. Вес был огромным, почти непосильным для Джиттербаг, но она подняла меч, чтобы нанести еще один удар. Не видя ничего за своим щитом, она была вынуждена полагаться на телекинез, чтобы нащупать цель, и нанесла неуклюжий удар своим оружием, лезвие которого задело что-то.

Крича от боли и ярости, паук-самка потеряла еще одну ногу, которая упала на пол и забилась в судорогах. Тетя Нэнси произносил еще одно заклинание, и Джиттербаг воспользовалась своим преимуществом, когда паучиха отступила. Сжимая щит, Джиттербаг нанесла мощный удар щитом по лицу отступающего врага, и раздался отвратительный хруст, похожий на то, как будто наступили на таракана, но с гораздо более хрустящим и липким звуком, от которого все ее мышцы напряглись.

Звук был очень неприятный.

Если один удар щитом был хорош, то два были лучше, и Джиттербаг снова замахнулась, пытаясь вспомнить советы мистера Типота о том, как правильно и эффективно наносить удары щитом. Второй раз ее щит ударил паучиху по лицу, и отвратительный звук ломающегося хитина заставил ее пушистые уши дернуться. Теперь, когда заклинание Тети Нэнси достигло кульминации, вокруг раздался очень сильный визг, и Джиттербаг начала чувствовать себя немного головокружительно, поскольку ее пробудившееся магическое чувство угрожало одолеть ее.

Паук-самка сделала быстрое, неожиданное движение, и воздух наполнился удушливой пылью и мелкими волосками, которые сильно повредили Джиттербаг. Она почти ослепла, ее глаза слезились, нос и рот жгло, и ей было очень трудно дышать. Боль была почти невыносимой, и теперь Джиттербаг отступала, а паучиха получила возможность передохнуть.

Заклинание Тети Нэнси взорвалось огромной синей вспышкой яркого света. Странная темная пелена разорвалась, и тень, окутывавшая эту местность, исчезла. Солнечный свет проник сквозь паутину, и Джиттербаг почувствовала, как новая сила наполняет ее взрослое тело. Волосы и пыль по-прежнему досаждали ей, но она нашла способ продолжить, способ двигаться дальше.

Солнце принцессы Селестии было великим уравнителем, и Джиттербаг чувствовала, как его тепло проникает в ее кости. Поднимая меч и щит, она двинулась на паучиху, и хотя в тот момент она не могла хорошо видеть, она все еще могла ориентироваться с помощью телекинеза.

— Твое зло раскрыто! — крикнул Тетя Нэнси. — Даже если мы потерпим поражение, Королевские Пони-сестры придут за тобой! Даже сейчас один из их могучих глаз наблюдает за тобой! Ты больше не сможешь скрываться!

— Умри! — Паук-самка прыгнула на Тетю Нэнси, и, будучи самкой, она была намного больше его.

Два паука столкнулись в клубок волосатых ног, которые бились и хлестали друг друга, и более крупная паучиха попыталась укусить Тетю Нэнси. Один клык был сломан, разбит ударом щита Джиттербаг, но другой все еще капал ужасным ядом. Джиттербаг, которая плохо видела, не была уверена, сможет ли она помочь Тете Нэнси, и стояла, чувствуя себя беспомощной.

Слышался шуршащий звук, когда два волосатых тела ударялись друг о друга, а звук бьющихся ног создавал отрывистый ритм. Паучиха ударила Тетю Нэнси одним ужасным клыком длиной с морковку, а Тетя Нэнси пытался сбросить с себя гораздо более крупную самку-паука.

С криком, застрявшим в горле, полуслепая Джиттербаг наблюдала, как борьба подошла к внезапному, ужасному концу: паук-самка подняла Тетю Нэнси, подняла его в воздух, а затем с ужасной окончательностью швырнула на острый шип из расколотого дерева, торчащий из пня. Ноги Тети Нэнси шевелились и извивались, он лягался, а его большой волосатый живот, казалось, сдувался, когда его внутренности вытекали из ужасной открывшейся раны.

Крик, застрявший в ее горле, требовал освобождения, и Джиттербаг произнесла первое в своей молодой, короткой жизни ругательство, подпитываемое яростью:

— Сука...

С поразительной скоростью паук-самка прыгнула на Джиттербаг, которая подняла щит, чтобы защититься. Но Джиттербаг не просто блокировала удары щитом, нет, она махала им со всей своей ненавистью. В воздухе паучиха столкнулась с щитом Джиттербаг с мощным, мясистым стуком, а затем была отброшена назад чистой брутальной силой удара.

Пока паук-самка еще была в воздухе, Джиттербаг нанесла ей второй удар щитом, и последствия этого удара были просто жестокими: оставшийся клык паука разбился, а ее лицо, если его можно было так назвать, превратилось в волосатую, бугристую, деформированную массу, гротескную пародию на то, чем оно было когда-то. Потерпевшая нападение паучиха приземлилась на усыпанную костями землю, отскочила, а затем получила третий удар щитом.

Джиттербаг не теряла времени и приступила к работе своим мечом. Она рубила с одной стороны, отсекая множество ног и оставляя после себя сочащиеся гноем культи. Еще один удар щитом был нанесен, чтобы ошеломить паучиху, и она начала рубить ноги с другой стороны, в то время как паучиха издавала пронзительный вопль агонии.

Разобравшись с паучихой, Джиттербаг обернулась, чтобы посмотреть, как там Тетя Нэнси, но обнаружила, что он исчез. Деревянный кол, на который он был насажен, все еще был покрыта паучьей слизью и кусочками паучьих внутренностей, но ее волшебный паук исчез. Поток эмоций грозил захлестнуть ее, и ее и без того слезящиеся глаза наполнились слезами.

Взглянув на побежденную паучиху, Джиттербаг сказала:

— Ты! Ты пойдешь со мной! И если будешь сопротивляться, я снова ударю тебя своим щитом! Сегодня твоему злу придет конец! — Пока она говорила, мир стал больше, или, может быть, она стала меньше. Ее могучий меч, рубящий ноги, странно задрожал и на мгновение превратился в лопатку.

Джиттербаг чувствовала, как она снова становится размером с жеребенка, но она не боялась паучихи. Ей хотелось поплакать и, может быть, обняться с мамой, но у нее была работа, которую нужно было закончить. Жеребенка с косичками взмахнула своим оружием в сторону беспомощного, избитого, безногого врага и почувствовала странную смесь горя и ярости из-за потери друга.

— Твайлайт Спаркл знает, что с тобой делать, — сказала Джиттербаг, когда магия начала исчезать, и она не заметила крошечного паучка размером с горошину, исполняющего крошечный победный танец. Теперь она была крошечной, такой же, какой была когда-то, а останки ее врага были больше ее.

Оставшись без друзей, Джиттербаг в одиночку стояла перед мрачной задачей, которая ждала ее впереди...

* * *

↫Эпилог↬

* * *

Был поздний день, когда на окраине города появилась кобылка, тащащая за собой изрубленные, опухшие останки паука. Паук был связан нитями собственной паутины, и кобылка тащила его по земле, дергая за длинную веревку из паучьего шелка с помощью своей светящейся телекинетической силы. Она была вооружена лопаткой, которая, возможно, никогда больше не будет чистой, так как была покрыта ихором и грубыми волосами, и чистить ее было бесполезно. На ее спине был привязан щит из крышки кастрюли, который был погнут, избит и выглядел так же отвратительно, как и лопатка.

Жители города смотрели на нее, но это было не самое странное, что они видели. Нет, в Понивилле видели всевозможные странные вещи, причудливые события и необычные случаи. Но кобылка, волокущая за собой расчлененного паука, большего, чем она сама, — это было действительно любопытно. У нее были немного заплаканные глаза, она была покрыта слизью, грязью, кусочками паутины, веточками, высохшими панцирями насекомых и другими частичками, которые было невозможно определить.

— Я убью тебя и полакомлюсь твоими внутренностями! — кричал паук, когда его тащили по земле за невероятно грязной кобылкой.

Это, похоже, было последней каплей, потому что та остановилась, повернулась, фыркнула и вытащила свою лопатку. На бугристый, волосатый живот посыпался град ударов, и кобылка, Джиттербаг, отшлепала паучиху до покорности. Удар за ударом обрушивался на большой, волосатый, отвратительный зад паука, и Джиттербаг не проявляла пощады, даже когда паук начал вопить от боли.

Вокруг стояли пони, моргая от удивления.

Из толпы выступила знакомая фигура, он шел быстрым, длинноногим шагом. Высокий, немного красивый, с темным, характерным оттенком шоколадно-коричневого цвета, он подошел к кобылке с осторожной, но все-таки улыбкой.

— Может, я могу тебе помочь?

После последнего крепкого шлепка Джиттербаг посмотрела на мистера Типота, который смотрел на нее сверху вниз. Она на мгновение засмотрелась на его лицо, заметив его ухмылку и полное отсутствие страха в его глазах. Он был Проклятием Пауков, Убийцей Пауков, и она задалась вопросом, как он относится к тому, что она вторгается на его территорию. Не все пони хорошо переносят конкуренцию.

— Нет, я в порядке, — сказала она, шмыгая носом, от чего ее сопливый, слизистый нос запузырился.

— Ты уверена, что тебе не нужна помощь? — спросил Мистер Типот.

— Иди поохоться на своего собственного паука, если хочешь, — ответила она, выпрямив ноги в знак неповиновения. Я поймала своего честно и справедливо. Я должна отнести его Твайлайт Спаркл и предупредить ее, что Завет Аранеи нарушен. Пауки умны и снова собирают армии.

— О. — Мистер Типот прозвучал довольно спокойно при этой новости, и Джиттербаг поразилась тому, насколько он был хладнокровен и невозмутим. — О боже, это действительно важная новость, Джиттербаг.

Возможно, если ей повезет, он научит ее своим методам уничтожения пауков, и она не будет сидеть дома до конца своих дней. Она смотрела на своего кумира с нескрываемым восхищением, испытывая при этом целую бурю эмоций. Она все еще была очень опечалена потерей Тети Нэнси, даже скорбела, но в то же время чувствовала радость и торжество от своей победы. Страх перед гневом матери таился в глубине ее сознания, и она все еще была очень злая на свою пленницу-паучиху за то, что она убила его Тетю Нэнси. Думая о его ужасной смерти, Джиттербаг снова опустила лопатку, нанеся еще один болезненный удар по синяку на заднице паука.

— АЙ! — взвыла паучиха, корчась от боли.

Твайлайт приземлилась, немного оступилась и чуть не уронила бедного Спайка прямо на землю. Дракончик вцепился в ее гриву, дернув ее, отчего глаза Твайлайт расширились. Она подпрыгнула на месте, скорчив страдальческую гримасу, и это продолжалось до тех пор, пока Спайк наконец не отпустил ее.

— Помни, Джиттербаг, веди себя спокойно, если хочешь произвести впечатление на принцессу, — сказал мистер Типот, давая полезный совет. — Не перевозбуждайся. Воин должен оставаться профессионалом, когда имеет дело с принцессой.

Воин? Джиттербаг пришлось проглотить визг, прежде чем он вырвался наружу, и огромная счастливо-грустная улыбка расплылась по ее грязной, несколько слизистой морде. Держа оружие наготове, она была полностью готова отшлепать паучиху, если та осмелится на наглость по отношению к принцессе. Выпрямив ноги, Джиттербаг попыталась встать по стойке смирно.

— Что здесь происходит? — спросила Твайлайт, подходя к ним, за ней следовал Спайк. — Не каждый день я получаю панические сообщения о том, что кобылка тащит труп паука в город.

— Этот паук не мертв, — ответила Джиттербаг и задумалась, не следует ли ей поклониться. Воины кланяются? Мистер Типот не кланялся, но он был другом Твайлайт. Каковы правила? — Эта паучиха жива и она говорит. Она также может колдовать, но сейчас она, кажется, не представляет большой опасности. Я должна сообщить вам, что Завет Аранеи был нарушен.

Лицо Твайлайт скривилось в задумчивом выражении:

— Кто велел тебе сказать мне это?

— Очень милый гигантский паук... моя Тетя Нэнси. Он был моим добрым пауком-крестным и помог мне сразиться с этим большим злым пауком. Эта паучиха шпионила за Понивиллем и строила злые планы в отношении пони Понивилля.

— Очаровательно. — Твайлайт казалась совершенно спокойной и собранной. — Она говорит?

— Некоторые пауки говорят, Твайлайт. — Мистер Типот приподнял уши, когда заговорил. — Я слышал, как этот кричал от боли.

— Я знаю о Завете Аранеи. — Твайлайт наклонила голову чуть ближе к связанной паучихе и начала ее осматривать. — Некоторые пауки сохранили свою магию и речь другими способами, лучшими способами. Некоторые исправились и стали делать добро. Некоторые отказались изменить свои злые пути и онемели. А другие, похоже, замышляют что-то. От тебя пахнет злом, Паук. Что ты можешь сказать в свое оправдание?

Паук ничего не ответил, и Джиттербаг пригрозила ему лопаткой, но Мистер Типот покачал головой. Она воздержалась от ударов, но осталась начеку, на случай если паук попытается сделать что-нибудь глупое, учитывая, что Твайлайт была так близко.

— Спайк, когда мы вернемся в замок, я хочу, чтобы ты отправил сообщение принцессе Селестии и сообщил ей, что мы воюем с пауками. Она, наверное, уже знает, но давайте будем дотошными.

— Конечно, Твайлайт.

Подняв голову, Твайлайт позволила своему величественному, царственному выражению лица озарить Джитербаг:

— Я не думаю, что смогу спасти тебя от твоей матери, Джитербаг, но я могу выразить тебе свою самую искреннюю благодарность. Весь Понивилль в долгу перед твоей храбростью, твоим мужеством и бесстрашной отвагой. — Глядя Джиттербаг прямо в глаза, Твайлайт наклонила длинную, тонкую шею и склонила голову.

— Твоя мать будет в ярости, — сказал мистер Типот тихим, мягким, веселым голосом. — Особенно когда она увидит твою новую кьютимарку, я просто знаю, что она мне не простит...

— Я получила свою кьютимарку? — Джиттербаг резко повернула голову,  чтобы лучше посмотреть на свою заднюю часть, и она начала кружиться, когда зад убегал от нее. Ее маленькие копытца барабанили по земле, а смех мистера Типота заполнил ее уши.

Было трудно разглядеть, в основном потому, что ее задняя часть не могла устоять на месте достаточно долго, чтобы она могла хорошо рассмотреть, но там что-то было. Был виден меч, а вокруг него — сверкающий вихрь магии. Рядом с ним был щит, также окруженный струями магии. После всего, что произошло, после всего, что она пережила, после болезненной потери своего феи-паука, Тети Нэнси, ее новая кьютимарка была всем, о чем она могла только мечтать. Чтобы ее заполучить, пришлось пожертвовать многим.

— Я отвезу нашу пленницу в свой замок и позабочусь о ней, — сказала Твайлайт, отступив на шаг, а затем посмотрела на мистера Типота. — Тарниш, не мог бы ты проводить мисс Джиттербаг домой...

— Но ее мама убьет меня, Твайлайт! Она называет меня нарушителем спокойствия!

Прочистив горло, Твайлайт продолжила:

— Проследите, чтобы мисс Джиттербаг сопроводили домой, и напомните ее матери, что мир нуждается в героях. Пожалуйста, убедитесь, что Джиттербаг сможет объяснить своей матери, что произошло. Джунбаг — хорошая пони, но она также домоседка, не открытая для новых идей или перемен, так что это будет для нее довольно тяжело.

— Я сделаю все, что в моих силах, Твайлайт, — пообещал мистер Типот.

Обратившись к Джитербаг, Твайлайт еще раз склонила голову:

— Еще раз спасибо. Как только я размещу и помещу под замок нашего пленника, я зайду позже, чтобы мы могли добавить твою кьютимарку в реестр. Кроме того, я думаю, что твое обучение, возможно, нужно изменить, мы сможем поговорить об этом позже.

Сияющая Джиттербаг едва могла поверить в то, что слышала. Рядом с ней паучиха стонала от боли, и обрубки ее ног шевелились под паутиной, испачканной ихором, в которую она была завязана. Твайлайт Спаркл, казалось, гордилась ею, и была вероятность, что она сможет поступить в школу Твайлайт. Ее мать, несомненно, будет рада этому.

Когда Джиттербаг посмотрела на мистера Типота, готовая последовать за ним домой, она не заметила крошечного паучка, который прицепился к ее гриве прямо за ухом...

1

Само имя: jitter — дрожание, bug — в переносном смысле — непоседа :)

1

Фликер Никер, Маска преображает пони: Глава 41

2

Английский фольклор