Независимо от того, что говорила ее мать, Джиттербаг не собиралась копаться в саду. Из всех дел, которые ей приходилось делать, работа в саду была самой неприятной. Грязь была грязной, под каждым листом прятались слизни и другие отвратительные, противные существа, и еще был запах. Что-то в запахе сада в жаркий летний день было просто неприятным и отвратительным. Запах горячей растительности был не так уж плох, но в сочетании с вонью навоза и горячей земли — фу!
Еще хуже было то, что, работая в саду, она рисковала получить кьютимарку, связанную с садоводством, садовыми работами или сельским хозяйством, что было бы самым ужасным из всех ужасных вещей, и тогда ей пришлось бы всю жизнь страдать от скуки и отвращения. Ночью принцесса Луна приносила самые ужасные сны о самых ужасных кьютимарках, таких как мотыги, лопаты, совки, мастерки и другие гротескные садовые инструменты.
Двигаясь как можно тише, маленькая кобылка с косичками прокралась на кухню, её косички подпрыгивали, а лицо было нахмурено в напряженном выражении сосредоточенности, пока она планировала свое хитрое дело. Наклонив голову назад, она посмотрела вверх, надеясь увидеть то, что искала. На вершине самой высокой башни сверкающей белой крепости Могучей Страны Кухни хранилось бесценное сокровище: банка для печенья в форме кукарекающего петуха, которая стояла на холодильнике, недосягаемая для нее.
Это было просто несправедливо!
Но сегодня она собиралась праздновать победу, потому что у нее было то, чего не было у ее матери, Джунбаг. Джиттербаг обладала магией, если бы только она могла вытянуть из своего короткого рожка еще немного энергии. Снять банку с печеньем было довольно сложной задачей, но снять ее, не разбив о пол, было эпическим приключением эпических масштабов. Или что-то в этом роде. На лице кобылки с косичками появилась коварная улыбка, когда она поняла, что снова думает о комиксах.
Забыв, что она должна быть осторожной, она начала напевать себе под нос, а затем запела песню, которую ее мать запрещала ей слушать. Хорошую музыку, классную музыку, самую классную из классных — музыку, которая была словно создана из крутости Рейнбоу Дэш.
— Когда я вижу то, что хочу, я беру это… если это против закона, можете быть уверены, я его нарушу! Моя потребность в еде дает мне волю к выживанию… Я должна найти это быстро… чтобы остаться в живых!
Внезапный прилив хорошего настроения оказался полезным, и магия пришла легко. Она почувствовала, как внутри нее поднимается великолепное и чудесное ощущение щекочущей радости. Дождь сверкающих искр вырвался из кончика ее короткого, толстенького рога и ослепил ее глаза, мешая видеть. Но это не остановило ее, нет, она настойчиво продолжала и сохраняла концентрацию, даже высунув язык, чтобы помочь себе в задаче.
Создав волшебный пузырь, она заставила его подняться на самую вершину блестящей белой башни, где таилось ее желанное сокровище, что охраняла могучая топающая великанша. Блестящий пузырь света на мгновение замер, не желая подниматься выше, и Джиттербаг была вынуждена задаться вопросом, не боится ли он высоты. Ну, если это так, ему придется преодолеть свой страх, потому что ей нужны были припасы для своего приключения. Напрягаясь, она заставила его подняться выше, но ее магия была сильнее, когда он был ближе, и слабела по мере удаления.
Расстояние было врагом, и Джиттербаг вела ожесточенную борьбу, чтобы сохранить свою магию, которая поднималась все выше и выше. Ближе к верху холодильника она начала немного мерцать, и ее рог испытывал самое странное ощущение тяжести, давящей на него, из-за чего казалось, что он может войти в ее мозг. Или что-то в этом роде. Это было неприятно и вызывало у нее страшные мысли, а еще она испытывала нежелательное ощущение, будто у нее в животе пузырьки. Пузырьки в животе были самым страшным, потому что создавали ощущение, будто внутренности вытекают наружу. Фу.
Никогда раньше она не проявляла свою магию на таком большом расстоянии. Прищурившись и дергая хвостом, Джиттербаг начала стучать правым задним копытцем по поцарапанному деревянному полу. Ощущение, очень похожее на замороженный мозг, угрожало одолеть ее, но она не сдавалась, даже несмотря на новую боль, появившуюся за глазами. Когда она почувствовала банку для печенья в форме петуха, по ее телу прошла волна возрождения, и она каким-то образом нашла в себе силы продолжать.
Она почти опустила банку с печеньем, но поняла, насколько это было глупо. Чуть не прикусив язык, она сняла крышку с банки с печеньем в форме петуха и начала шарить внутри. Там было печенье, много печенья, и она схватила его. Когда крышка упала на место, раздался громкий стук, но, к ее облегчению, банка с печеньем не разбилась и не сломалась, как она боялась.
Пять печений спустились вниз, пять огромных печений, потому что ее мать, коренастая земная пони, ненавидела маленькие печенья. И вообще, когда дело касалось еды, она ненавидела все маленькое и всегда твердила о необходимости сытных обедов. Все, что было на тарелке, должно было быть съедено, что бы ни случилось, и ни один кусочек еды не должен был быть потрачен впустую. Таковы были правила.
Сколько бы Джиттербаг ни ела, она не могла перестать быть худой, к вечному огорчению своей матери. Джиттербаг задавалась вопросом, не было ли это из-за того, что она была такой, ну, нервной. Ей было невозможно усидеть на месте, вести себя прилично или ходить нормально. Сидеть на месте было так скучно, а танцевать было гораздо веселее.
С облегчением вздохнув, она положила печенье на столешницу рядом с холодильником и, все еще чувствуя в себе волнение, открыла ящик рядом с холодильником. В ящике лежали коричневые бумажные пакеты, в которые мать обычно упаковывала обед, и, немного порывшись в ящике, она вытащила один пакет. Снова подняв свою добычу в виде с трудом добытых печенья, она сунула их в пакет и облизнула губы в предвкушении того, что, несомненно, будет замечательным обедом.
Напевая себе под нос, снова засунув язык в рот, она открыла холодильник, чтобы найти еще еды. Внизу, в корзине, лежали яблоки всех цветов и размеров. То, что она хотела, не было видно, поэтому ей пришлось покопаться, пока она не заметила кусочек зеленого цвета. Задыхаясь, она вытащила толстое зеленое яблоко и началось слюноотделение, когда она подумала о том, насколько оно будет кислым. Ее мама не любила кислые яблоки, но Джиттербаг очень любила. По словам ее мамы, кислые яблоки подходили только для пирогов, с большим количеством сахара и корицы.
Ее мама, Джунбаг, имела право ошибаться.
Напевая и чрезмерно возбужденная, кобылка также схватила две большие толстые морковки, а затем с силой захлопнула дверцу холодильника. Свою прекрасную коллекцию продуктов она засунула в коричневый бумажный пакет вместе с печеньем и поставила его на пол, чтобы дать отдых рогу. Однако предстояло ещё много работы, много задач, которые нужно было выполнить. Маленькая Джиттербаг была жеребенком, нуждающимся в оружии, а ее мать продолжала его забирать, что было очень грубо.
На крючке, торчащем из белой оштукатуренной стены, висело ее оружие, ее верная лопатка с изношенной деревянной ручкой. Она была большая, длинная, металлическая, и она уже несколько раз убивала ею. Конечно, ее мать была весьма возмущена всем этим и хотела, чтобы она прекратила, но Джиттербаг отказывалась слушать. Были отвратительные вещи, которые просто необходимо было раздавить большой тяжелой металлической лопаткой. Это было фантастическое, грозное оружие, и было очень жаль, что мать Джиттербаг просто не могла этого понять.
Протянувшись с помощью своей магии, она взяла свое оружие и подняла его над головой. На мгновение ей показалось, что она слышит странную музыку, но, вероятно, это было просто ее буйное воображение. Теперь, когда она вооружилась своим верным оружием, ей понадобился щит, и его было достаточно легко достать. Открыв дверцу шкафа копытом, она залезла внутрь, где хранились кастрюли и сковородки. В дальнем углу стоял огромный котел ее матери, настолько большой, что Джитербаг могла бы быть сварена в нем заживо. К счастью, ее мать не использовала его для приготовления шумных жеребят, что было большим облегчением. Огромный котел использовался, когда ее мать консервировала продукты из сада, чтобы у них была еда на зиму.
Улыбаясь, она сняла с кастрюли блестящую стальную крышку, и та волшебным образом превратилась в ее верный щит. Мать будет протестовать, но жеребенку нужен щит, когда он уходит из дома в приключение, и матери придется с этим смириться. Теперь, когда у нее было все необходимое, она выбралась из темного, пыльного шкафа в хорошо освещенную кухню.
Вооружившись лопаткой и щитом, Джиттербаг чувствовала себя готовой к любому испытанию. Однажды она станет могущественной героиней, как Твайлайт Спаркл, или Рейнбоу Дэш, или, может быть, даже как мистер Типот, но мама запретила ей разговаривать с мистером Типотом, поэтому она не могла слушать его чудесные истории о славе. Если ее заставали за прослушиванием, это было довольно ужасно, потому что обычно ее сажали в свою комнату или, что еще хуже, отправляли спать рано без десерта, что было практически самым страшным, что могло случиться. Еще хуже было то, что ее мать начинала преследовать чудесного мистера Типота и читала ему нотации почти до смерти.
Быть авантюристом было тяжело, потому что приходилось иметь дело с разгневанными матерями.
В саду Джиттербаг увидела свою мать, сидящую среди помидоров. Если повезет, она сможет ускользнуть, не будучи замеченной. На боку у кобылки висел тяжелый, но успокаивающий школьный рюкзак, а внутри него был ее обед. Лопатка была продета через ремень, а щит закреплен петлей.
Шланг был включен, потому что из крана, к которому он был подсоединен, брызгала струя воды. На надворной постройке сидела синяя сойка, говорящая что-то, что обычно говорят синие сойки, а в саду порхали несколько бабочек. Джиттербаг спустилась по задним ступенькам, двигаясь медленно и осторожно, и посмотрела на заднюю калитку.
По какой-то причине кобылка забыла, что она может незаметно выскользнуть через парадную дверь.
За воротами ее ждали приключения, и Джиттербаг не собиралась отступать. Практически беззвучно она спустилась по скрипучей деревянной лестнице, обошла опасную брусчатку, которая шаталась, но так и не была починена, а затем прокралась по тропинке к воротам. Вспомнив, что ворота нужно смазать и что они немного скрипят, Джиттербаг приоткрыла их настолько, чтобы проскользнуть, не выдав себя. Улыбаясь от радости, она ускользнула, чтобы провести великолепный день без ведома своей ни о чем не догадывающейся матери.