Подошла действительно огромная паучиха, она была большая, даже больше Тети Нэнси, и Джиттербаг подняла свой щит. Паук-самка произносила странные слова, и четыре ее ноги двигались странным образом, когда она творила свое заклинание. Теперь было видно жуткое зеленое свечение, и Джиттербаг слишком хорошо ощущала смутное чувство, потому что что-то в словах и свечении вызывало у нее тошноту.
Тетя Нэнси тоже плел заклинание, но его слова казались добрыми, хорошими, а свет, который проявлялся вокруг его машущих ног, был синим, дающим силу. Джиттербаг проигнорировала свое тошнотворное чувство и подняла оружие, готовая сразиться с большим, отвратительным, волосатым ужасом. Если бы она не была в гуще сражения, она, возможно, задалась бы вопросом, как пауки плетут заклинания.
Паук-самка уменьшилась, или, может быть, Джиттербаг стала больше, потому что мир казался каким-то уменьшенным. Да, ее ноги стали длиннее, как и шея, и Джиттербаг показалось, что она в этот момент стала взрослой. Она была большой, сильной и могучей... хотя и не такой коренастой и крепкой, как ее мать. Джиттербаг глубоко осознала то, о чем у нее не было времени размышлять: она не была тощей, как настаивала ее мать, она просто была единорогом, а не земной пони.
Да, она была могущественной воительницей-единорогом, вооруженной... мечом? Да, лопатка теперь имела свой собственный эффект, она мерцала и изгибалась с мощным блеском. Иногда она была лопаткой, а иногда мечом, и переходила от одного образа к другому, как призрачные изображения. Вооруженная мечом и щитом, она двинулась на своего врага, чье заклинание, казалось, выдохлось.
— Ударь, ударь сейчас! — крикнул Тетя Нэнси, и Джиттербаг с готовностью подчинилась.
Когда Джиттербаг приготовила свое оружие, лопатка-меч решила, что она действительно является мечом, и когда она нанесла мощный удар вниз, он полностью материализовался, сияя голубоватым светом, исходящим от магии Тети Нэнси. Паук-самка отскочила назад и наткнулась на бугристую груду паутины. Паутинный мешок разорвался, и на землю высыпались кости всех видов. Меч попал в цель, и одна передняя правая нога была отрублена. Из раны хлынула зеленовато-желтая жидкость, а отрубленная нога лежала, подергиваясь, среди разбросанных костей.
Крича от ярости и боли, паук-самка отказалась от отступления и бросилась вперед. На мгновение были видны клыки, с которых капал, без сомнения, ужасный яд, а затем произошел яркий взрыв голубого света, когда Тетя Нэнси закончил свое заклинание. Джиттербаг подняла свой щит — он был намного больше обычной крышки кастрюли — и блокировала прыжок атакующей паучихи.
Тяжелые волосатые ноги ударились о щит, а клыки заскрежетали по металлу. Вес был огромным, почти непосильным для Джиттербаг, но она подняла меч, чтобы нанести еще один удар. Не видя ничего за своим щитом, она была вынуждена полагаться на телекинез, чтобы нащупать цель, и нанесла неуклюжий удар своим оружием, лезвие которого задело что-то.
Крича от боли и ярости, паук-самка потеряла еще одну ногу, которая упала на пол и забилась в судорогах. Тетя Нэнси произносил еще одно заклинание, и Джиттербаг воспользовалась своим преимуществом, когда паучиха отступила. Сжимая щит, Джиттербаг нанесла мощный удар щитом по лицу отступающего врага, и раздался отвратительный хруст, похожий на то, как будто наступили на таракана, но с гораздо более хрустящим и липким звуком, от которого все ее мышцы напряглись.
Звук был очень неприятный.
Если один удар щитом был хорош, то два были лучше, и Джиттербаг снова замахнулась, пытаясь вспомнить советы мистера Типота о том, как правильно и эффективно наносить удары щитом. Второй раз ее щит ударил паучиху по лицу, и отвратительный звук ломающегося хитина заставил ее пушистые уши дернуться. Теперь, когда заклинание Тети Нэнси достигло кульминации, вокруг раздался очень сильный визг, и Джиттербаг начала чувствовать себя немного головокружительно, поскольку ее пробудившееся магическое чувство угрожало одолеть ее.
Паук-самка сделала быстрое, неожиданное движение, и воздух наполнился удушливой пылью и мелкими волосками, которые сильно повредили Джиттербаг. Она почти ослепла, ее глаза слезились, нос и рот жгло, и ей было очень трудно дышать. Боль была почти невыносимой, и теперь Джиттербаг отступала, а паучиха получила возможность передохнуть.
Заклинание Тети Нэнси взорвалось огромной синей вспышкой яркого света. Странная темная пелена разорвалась, и тень, окутывавшая эту местность, исчезла. Солнечный свет проник сквозь паутину, и Джиттербаг почувствовала, как новая сила наполняет ее взрослое тело. Волосы и пыль по-прежнему досаждали ей, но она нашла способ продолжить, способ двигаться дальше.
Солнце принцессы Селестии было великим уравнителем, и Джиттербаг чувствовала, как его тепло проникает в ее кости. Поднимая меч и щит, она двинулась на паучиху, и хотя в тот момент она не могла хорошо видеть, она все еще могла ориентироваться с помощью телекинеза.
— Твое зло раскрыто! — крикнул Тетя Нэнси. — Даже если мы потерпим поражение, Королевские Пони-сестры придут за тобой! Даже сейчас один из их могучих глаз наблюдает за тобой! Ты больше не сможешь скрываться!
— Умри! — Паук-самка прыгнула на Тетю Нэнси, и, будучи самкой, она была намного больше его.
Два паука столкнулись в клубок волосатых ног, которые бились и хлестали друг друга, и более крупная паучиха попыталась укусить Тетю Нэнси. Один клык был сломан, разбит ударом щита Джиттербаг, но другой все еще капал ужасным ядом. Джиттербаг, которая плохо видела, не была уверена, сможет ли она помочь Тете Нэнси, и стояла, чувствуя себя беспомощной.
Слышался шуршащий звук, когда два волосатых тела ударялись друг о друга, а звук бьющихся ног создавал отрывистый ритм. Паучиха ударила Тетю Нэнси одним ужасным клыком длиной с морковку, а Тетя Нэнси пытался сбросить с себя гораздо более крупную самку-паука.
С криком, застрявшим в горле, полуслепая Джиттербаг наблюдала, как борьба подошла к внезапному, ужасному концу: паук-самка подняла Тетю Нэнси, подняла его в воздух, а затем с ужасной окончательностью швырнула на острый шип из расколотого дерева, торчащий из пня. Ноги Тети Нэнси шевелились и извивались, он лягался, а его большой волосатый живот, казалось, сдувался, когда его внутренности вытекали из ужасной открывшейся раны.
Крик, застрявший в ее горле, требовал освобождения, и Джиттербаг произнесла первое в своей молодой, короткой жизни ругательство, подпитываемое яростью:
— Сука...
С поразительной скоростью паук-самка прыгнула на Джиттербаг, которая подняла щит, чтобы защититься. Но Джиттербаг не просто блокировала удары щитом, нет, она махала им со всей своей ненавистью. В воздухе паучиха столкнулась с щитом Джиттербаг с мощным, мясистым стуком, а затем была отброшена назад чистой брутальной силой удара.
Пока паук-самка еще была в воздухе, Джиттербаг нанесла ей второй удар щитом, и последствия этого удара были просто жестокими: оставшийся клык паука разбился, а ее лицо, если его можно было так назвать, превратилось в волосатую, бугристую, деформированную массу, гротескную пародию на то, чем оно было когда-то. Потерпевшая нападение паучиха приземлилась на усыпанную костями землю, отскочила, а затем получила третий удар щитом.
Джиттербаг не теряла времени и приступила к работе своим мечом. Она рубила с одной стороны, отсекая множество ног и оставляя после себя сочащиеся гноем культи. Еще один удар щитом был нанесен, чтобы ошеломить паучиху, и она начала рубить ноги с другой стороны, в то время как паучиха издавала пронзительный вопль агонии.
Разобравшись с паучихой, Джиттербаг обернулась, чтобы посмотреть, как там Тетя Нэнси, но обнаружила, что он исчез. Деревянный кол, на который он был насажен, все еще был покрыта паучьей слизью и кусочками паучьих внутренностей, но ее волшебный паук исчез. Поток эмоций грозил захлестнуть ее, и ее и без того слезящиеся глаза наполнились слезами.
Взглянув на побежденную паучиху, Джиттербаг сказала:
— Ты! Ты пойдешь со мной! И если будешь сопротивляться, я снова ударю тебя своим щитом! Сегодня твоему злу придет конец! — Пока она говорила, мир стал больше, или, может быть, она стала меньше. Ее могучий меч, рубящий ноги, странно задрожал и на мгновение превратился в лопатку.
Джиттербаг чувствовала, как она снова становится размером с жеребенка, но она не боялась паучихи. Ей хотелось поплакать и, может быть, обняться с мамой, но у нее была работа, которую нужно было закончить. Жеребенка с косичками взмахнула своим оружием в сторону беспомощного, избитого, безногого врага и почувствовала странную смесь горя и ярости из-за потери друга.
— Твайлайт Спаркл знает, что с тобой делать, — сказала Джиттербаг, когда магия начала исчезать, и она не заметила крошечного паучка размером с горошину, исполняющего крошечный победный танец. Теперь она была крошечной, такой же, какой была когда-то, а останки ее врага были больше ее.
Оставшись без друзей, Джиттербаг в одиночку стояла перед мрачной задачей, которая ждала ее впереди...
↫Эпилог↬
Был поздний день, когда на окраине города появилась кобылка, тащащая за собой изрубленные, опухшие останки паука. Паук был связан нитями собственной паутины, и кобылка тащила его по земле, дергая за длинную веревку из паучьего шелка с помощью своей светящейся телекинетической силы. Она была вооружена лопаткой, которая, возможно, никогда больше не будет чистой, так как была покрыта ихором и грубыми волосами, и чистить ее было бесполезно. На ее спине был привязан щит из крышки кастрюли, который был погнут, избит и выглядел так же отвратительно, как и лопатка.
Жители города смотрели на нее, но это было не самое странное, что они видели. Нет, в Понивилле видели всевозможные странные вещи, причудливые события и необычные случаи. Но кобылка, волокущая за собой расчлененного паука, большего, чем она сама, — это было действительно любопытно. У нее были немного заплаканные глаза, она была покрыта слизью, грязью, кусочками паутины, веточками, высохшими панцирями насекомых и другими частичками, которые было невозможно определить.
— Я убью тебя и полакомлюсь твоими внутренностями! — кричал паук, когда его тащили по земле за невероятно грязной кобылкой.
Это, похоже, было последней каплей, потому что та остановилась, повернулась, фыркнула и вытащила свою лопатку. На бугристый, волосатый живот посыпался град ударов, и кобылка, Джиттербаг, отшлепала паучиху до покорности. Удар за ударом обрушивался на большой, волосатый, отвратительный зад паука, и Джиттербаг не проявляла пощады, даже когда паук начал вопить от боли.
Вокруг стояли пони, моргая от удивления.
Из толпы выступила знакомая фигура, он шел быстрым, длинноногим шагом. Высокий, немного красивый, с темным, характерным оттенком шоколадно-коричневого цвета, он подошел к кобылке с осторожной, но все-таки улыбкой.
— Может, я могу тебе помочь?
После последнего крепкого шлепка Джиттербаг посмотрела на мистера Типота, который смотрел на нее сверху вниз. Она на мгновение засмотрелась на его лицо, заметив его ухмылку и полное отсутствие страха в его глазах. Он был Проклятием Пауков, Убийцей Пауков, и она задалась вопросом, как он относится к тому, что она вторгается на его территорию. Не все пони хорошо переносят конкуренцию.
— Нет, я в порядке, — сказала она, шмыгая носом, от чего ее сопливый, слизистый нос запузырился.
— Ты уверена, что тебе не нужна помощь? — спросил Мистер Типот.
— Иди поохоться на своего собственного паука, если хочешь, — ответила она, выпрямив ноги в знак неповиновения. Я поймала своего честно и справедливо. Я должна отнести его Твайлайт Спаркл и предупредить ее, что Завет Аранеи нарушен. Пауки умны и снова собирают армии.
— О. — Мистер Типот прозвучал довольно спокойно при этой новости, и Джиттербаг поразилась тому, насколько он был хладнокровен и невозмутим. — О боже, это действительно важная новость, Джиттербаг.
Возможно, если ей повезет, он научит ее своим методам уничтожения пауков, и она не будет сидеть дома до конца своих дней. Она смотрела на своего кумира с нескрываемым восхищением, испытывая при этом целую бурю эмоций. Она все еще была очень опечалена потерей Тети Нэнси, даже скорбела, но в то же время чувствовала радость и торжество от своей победы. Страх перед гневом матери таился в глубине ее сознания, и она все еще была очень злая на свою пленницу-паучиху за то, что она убила его Тетю Нэнси. Думая о его ужасной смерти, Джиттербаг снова опустила лопатку, нанеся еще один болезненный удар по синяку на заднице паука.
— АЙ! — взвыла паучиха, корчась от боли.
Твайлайт приземлилась, немного оступилась и чуть не уронила бедного Спайка прямо на землю. Дракончик вцепился в ее гриву, дернув ее, отчего глаза Твайлайт расширились. Она подпрыгнула на месте, скорчив страдальческую гримасу, и это продолжалось до тех пор, пока Спайк наконец не отпустил ее.
— Помни, Джиттербаг, веди себя спокойно, если хочешь произвести впечатление на принцессу, — сказал мистер Типот, давая полезный совет. — Не перевозбуждайся. Воин должен оставаться профессионалом, когда имеет дело с принцессой.
Воин? Джиттербаг пришлось проглотить визг, прежде чем он вырвался наружу, и огромная счастливо-грустная улыбка расплылась по ее грязной, несколько слизистой морде. Держа оружие наготове, она была полностью готова отшлепать паучиху, если та осмелится на наглость по отношению к принцессе. Выпрямив ноги, Джиттербаг попыталась встать по стойке смирно.
— Что здесь происходит? — спросила Твайлайт, подходя к ним, за ней следовал Спайк. — Не каждый день я получаю панические сообщения о том, что кобылка тащит труп паука в город.
— Этот паук не мертв, — ответила Джиттербаг и задумалась, не следует ли ей поклониться. Воины кланяются? Мистер Типот не кланялся, но он был другом Твайлайт. Каковы правила? — Эта паучиха жива и она говорит. Она также может колдовать, но сейчас она, кажется, не представляет большой опасности. Я должна сообщить вам, что Завет Аранеи был нарушен.
Лицо Твайлайт скривилось в задумчивом выражении:
— Кто велел тебе сказать мне это?
— Очень милый гигантский паук... моя Тетя Нэнси. Он был моим добрым пауком-крестным и помог мне сразиться с этим большим злым пауком. Эта паучиха шпионила за Понивиллем и строила злые планы в отношении пони Понивилля.
— Очаровательно. — Твайлайт казалась совершенно спокойной и собранной. — Она говорит?
— Некоторые пауки говорят, Твайлайт. — Мистер Типот приподнял уши, когда заговорил. — Я слышал, как этот кричал от боли.
— Я знаю о Завете Аранеи. — Твайлайт наклонила голову чуть ближе к связанной паучихе и начала ее осматривать. — Некоторые пауки сохранили свою магию и речь другими способами, лучшими способами. Некоторые исправились и стали делать добро. Некоторые отказались изменить свои злые пути и онемели. А другие, похоже, замышляют что-то. От тебя пахнет злом, Паук. Что ты можешь сказать в свое оправдание?
Паук ничего не ответил, и Джиттербаг пригрозила ему лопаткой, но Мистер Типот покачал головой. Она воздержалась от ударов, но осталась начеку, на случай если паук попытается сделать что-нибудь глупое, учитывая, что Твайлайт была так близко.
— Спайк, когда мы вернемся в замок, я хочу, чтобы ты отправил сообщение принцессе Селестии и сообщил ей, что мы воюем с пауками. Она, наверное, уже знает, но давайте будем дотошными.
— Конечно, Твайлайт.
Подняв голову, Твайлайт позволила своему величественному, царственному выражению лица озарить Джитербаг:
— Я не думаю, что смогу спасти тебя от твоей матери, Джитербаг, но я могу выразить тебе свою самую искреннюю благодарность. Весь Понивилль в долгу перед твоей храбростью, твоим мужеством и бесстрашной отвагой. — Глядя Джиттербаг прямо в глаза, Твайлайт наклонила длинную, тонкую шею и склонила голову.
— Твоя мать будет в ярости, — сказал мистер Типот тихим, мягким, веселым голосом. — Особенно когда она увидит твою новую кьютимарку, я просто знаю, что она мне не простит...
— Я получила свою кьютимарку? — Джиттербаг резко повернула голову, чтобы лучше посмотреть на свою заднюю часть, и она начала кружиться, когда зад убегал от нее. Ее маленькие копытца барабанили по земле, а смех мистера Типота заполнил ее уши.
Было трудно разглядеть, в основном потому, что ее задняя часть не могла устоять на месте достаточно долго, чтобы она могла хорошо рассмотреть, но там что-то было. Был виден меч, а вокруг него — сверкающий вихрь магии. Рядом с ним был щит, также окруженный струями магии. После всего, что произошло, после всего, что она пережила, после болезненной потери своего феи-паука, Тети Нэнси, ее новая кьютимарка была всем, о чем она могла только мечтать. Чтобы ее заполучить, пришлось пожертвовать многим.
— Я отвезу нашу пленницу в свой замок и позабочусь о ней, — сказала Твайлайт, отступив на шаг, а затем посмотрела на мистера Типота. — Тарниш, не мог бы ты проводить мисс Джиттербаг домой...
— Но ее мама убьет меня, Твайлайт! Она называет меня нарушителем спокойствия!
Прочистив горло, Твайлайт продолжила:
— Проследите, чтобы мисс Джиттербаг сопроводили домой, и напомните ее матери, что мир нуждается в героях. Пожалуйста, убедитесь, что Джиттербаг сможет объяснить своей матери, что произошло. Джунбаг — хорошая пони, но она также домоседка, не открытая для новых идей или перемен, так что это будет для нее довольно тяжело.
— Я сделаю все, что в моих силах, Твайлайт, — пообещал мистер Типот.
Обратившись к Джитербаг, Твайлайт еще раз склонила голову:
— Еще раз спасибо. Как только я размещу и помещу под замок нашего пленника, я зайду позже, чтобы мы могли добавить твою кьютимарку в реестр. Кроме того, я думаю, что твое обучение, возможно, нужно изменить, мы сможем поговорить об этом позже.
Сияющая Джиттербаг едва могла поверить в то, что слышала. Рядом с ней паучиха стонала от боли, и обрубки ее ног шевелились под паутиной, испачканной ихором, в которую она была завязана. Твайлайт Спаркл, казалось, гордилась ею, и была вероятность, что она сможет поступить в школу Твайлайт. Ее мать, несомненно, будет рада этому.
Когда Джиттербаг посмотрела на мистера Типота, готовая последовать за ним домой, она не заметила крошечного паучка, который прицепился к ее гриве прямо за ухом...