Академия «Хрустальное Сердце»: основанная сорок два года назад, изначально она была частью государственной школьной системы и предназначалась для обучения растущего пригородного населения. Абсолютно новые помещения и учителя высшей квалификации привели к тому, что академия заслужила репутацию заведения с безупречной репутацией и превосходным образованием. Раньше это была «самая популярная» школа города, с очередями из желающих просто перевестись в нее. В восьмидесятые годы она семь раз за десять лет удостаивалась высших государственных наград за превосходство в преподавании; ходили даже разговоры о том, что она войдет в число лучших старших школ страны. Даже Директор Селестия числилась среди многих выдающихся выпускников школы.
Но свеча, что горит вдвое ярче, сгорает вдвое быстрее. Когда экономические трудности начала девяностых годов начали сказываться, школа стала прибегать к неортодоксальным способам пополнения своего бюджета. Слухи о взяточничестве распространялись как пожар по засушливому полю, и вскоре обвинения оказались правдивыми. Столкнувшись с растущими скандалами и сокрушительными бюджетными ограничениями, школьный округ решил сохранить лицо и закрыл «Хрустальное Сердце». Школа пустовала почти десять лет, пока ее внезапно не приобрела богатая семья Аморе. После тщательной реконструкции школа вновь открылась, но уже как частная академия, предлагающая лучший персонал и условия тем, кто мог позволить себе высокую плату за обучение. Новой Академии «Хрустальное Сердце» не потребовалось много времени, чтобы создать себе новую репутацию, но теперь уже как школы для богатых жителей города, и даже принимающей ряд иностранных студентов. Было удивительно, чего можно добиться, если брать огромную плату за обучение, переманивать лучших учителей в своей области и сократить количество учеников до половины от того, что было раньше.
Теперь не путайте мой циничный подтекст с презрением. Во всяком случае, я немного завидовала, видя, что их школа имеет вдвое больший операционный бюджет и втрое меньшее количество учеников по сравнению со Школой Кантерлота. Я сомневалась, что их ученикам когда-либо приходилось мириться с шаткими партами, потрепанными учебниками или жертвовать «Фругуртными пятницами» ради того, чтобы угодить бюджетному комитету.
Когда мы приехали в школу, проезжая мимо старых чугунных ворот, на которых красовалась бронзовая эмблема, совпадающая с названием школы, все в грузовике были очарованы тем, что увидели. Территория школы была безупречной: если на другой стороне трава всегда зеленее, то я подозревала, что по сравнению с Академией «Хрустальное Сердце» никакой другой стороны просто не существует. Я сомневалась, что хоть одна травинка не была идеально выровнена со всеми соседними. Биг Мак, наш водитель, вел грузовик медленно, чтобы мы могли продлить наше наслаждение.
— Во сколько, по-твоему, обходится отправить кого-то в такое место? — заметила Эпплджек, сдвигая шляпу назад, чтобы лучше рассмотреть школьную территорию.
— Вероятно, больше, чем ты выручила бы, продав каждое яблоко на своей ферме, — ответила я.
Я не хотела казаться занудой, но нужно было быть реалисткой: такое место было явно выше положения каких-то там фермеров-яблочников и бывшей единорожки.
Как только мы достаточно насмотрелись, Биг Мак припарковал грузовик, и мы все высадились. Вдалеке я видела футбольное поле, где собирались толпы болельщиков — как родителей, так и учеников. Увиденное очень напомнило мне время, когда я находилась под опекой Принцессы Селестии. В территории школы чувствовалась утонченная элегантность, а энергия юношеского ликования сдерживалась этикетом и уважением. В каком-то смысле, идя к футбольному полю, окруженная с обеих сторон студентами в форме, я почувствовала легкую тоску по Королевскому Дворцу.
В то же время, я немного жалела их всех. Ожидания имели свойство сковывать человека, и чем выше было твое положение, тем больше ожиданий на тебя наваливалось. Стандарты, которые я сама себе установила, заставили меня презирать своего наставника и опозориться перед всей школой. Если бы я когда-нибудь стала ученицей такой академии, как «Хрустальное Сердце», я, вероятно, вернулась бы к своему старому образу мыслей: самовлюбленной и переполненной презрением. С другой стороны, было приятно находиться среди людей моего возраста, которые не смотрели на меня с усмешкой или пошлыми жестами. Хотя отсутствие формы означало, что я не была одной из них, им это ничуть не мешало. Для них я была просто еще одним подростком; даже несколько парней улыбнулись и помахали мне, проходя мимо. Было приятно знать, что я все еще могу привлекать внимание.
К сожалению, вскоре я поняла, что, несмотря на такое количество людей вокруг, я все еще чувствовала себя очень одинокой. Эпплджек все еще разгружала свой грузовик, а Рэйнбоу Дэш была со своей командой. Я дрейфовала в море людей. Каждый раз, когда меня охватывало искушение подойти и поздороваться с кем-нибудь, навязчивый голос в глубине души напоминал мне, что никто не захочет со мной дружить, как только узнает о моей репутации. Это было все равно, что иметь обезьяну на спине: большую часть времени она могла сидеть тихо и вести себя прилично, возможно, даже до такой степени, что ты чувствуешь себя достаточно комфортно, чтобы выйти на публику, но ты всегда параноидально боялся, что она начнет выть и швырять какашки в людей по любому поводу.
Впереди я видела, как «Вандерколты» выполняли свои разминочные упражнения на поле. Рэйнбоу Дэш было легко заметить среди них, так как она всегда бежала быстрее всех и подбадривала других. Она могла быть удивительно хорошим лидером, когда не была занята самолюбованием. Я хотела подойти и поздороваться со своей подругой, но боялась, что она может быть слишком сосредоточена на своей игре, чтобы уделить мне время. Кроме того, я не хотела, чтобы остальная команда видела, как мы с ней так дружелюбны друг с другом. Последнее, что было нужно Рэйнбоу Дэш, — это чтобы ее команда потеряла веру в нее из-за меня. Я начала чувствовать себя немного подавленной. Возможно, приезд сюда был не такой уж хорошей идеей, как я изначально предполагала. Вокруг меня я видела, как люди собирались в группы друзей, болтали и смеялись вместе. Это не сильно отличалось от Школы Кантерлота, за исключением того, что все носили одинаковые темно-синие пиджаки. Я начала оглядываться назад, чтобы посмотреть, не увижу ли я Эпплджек или ее брата, но удачи не было. Однако, если я не собиралась помогать им, они были бы слишком заняты продажами, чтобы помочь с моим внезапным чувством изоляции.
«Давай, Сансет, соберись! Просто сосредоточься на работе, и все будет хорошо!» — Небольшой ментальный самовнушение оказалось достаточным, чтобы придать мне мотивации. Я могла бы использовать время до начала игры, чтобы взять несколько интервью у команды соперников: «Грифонов Хрустального Сердца». Как по волшебству, не успела я отправиться на поиски Грифона, как один из них нашел меня. Однако это был один из немногих людей из школы, кого я уже знала и кого предпочла бы избегать, как чумы. Рука схватила меня за плечо и резко развернула, так что я оказалась лицом к лицу со знакомым и недовольным лицом хищной птицы.
— У тебя хватает наглости показываться здесь, — заметила Гильда, когда ее глаза сфокусировались на мне.
— Потому что ты швырялась мной в кофейне? — спокойно ответила я.
Возможность столкнуться с моей любимой бывшей клиенткой приходила мне в голову, но я думала, что Гильда предпочтет сохранить лицо, а не мстить. В этом отношении я, возможно, ошиблась в суждении.
— Думаю, ты слишком раздуваешь это. Почему бы нам просто не забыть тот инцидент и не начать все сначала?
— Начать все сначала? Ах ты ж маленькая!..
Возможно, я допустила еще одну ошибку, так как Гильда пришла в ярость от моих слов, приблизившись так, что нависла надо мной всего в нескольких дюймах. Думаю, единственное, что удерживало меня от того, чтобы меня схватили за горло, было то, что мы находились на публике; мера предосторожности, которая, я сомневалась, надолго сдержит Гильду.
— Ты испортила мои задания, ты ударила меня на глазах у моих знакомых, а потом ты заставила ту женщину унизить меня перед моими родителями! Думаешь, я просто забуду все это? Клянусь Богом, я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделала.
На мгновение я испугалась. Когда имеешь дело с девушкой, у которой такой взрывной характер, как у Гильды, возможно все. К моему большому облегчению, ее вспышка не осталась незамеченной надолго, и другая ученица, также одетая в футбольную форму, подбежала и вмешалась.
— Ладно, Большая Джи, не надо ничего начинать прямо перед игрой, — сказала новоприбывшая, протискиваясь между Гильдой и мной. — Давай, если тренер увидит, что ты снова кого-то лупишь, ты же знаешь, что он сделает.
Было удивительно видеть кого-то намного меньше Гильды, кто был готов постоять за себя перед ней. Новая девушка была примерно роста Дэш, с таким же стройным, спортивным телосложением, какое ожидаешь от молодой футболистки. Гильда, вероятно, могла бы переломить девушку пополам, даже не вспотев, но, к моему удивлению, она уступила с разочарованным вздохом.
— Ладно, ладно! — отрезала Гильда. — Эта зануда не стоит того, чтобы из-за нее ввязываться в неприятности.
Затем она взглянула мимо другой девушки и бросила на меня убийственный взгляд. — Но это еще не конец, Шиммер. Следи за собой!
— Прибереги это для игры, Джи, — отмахнулась другая спортсменка, прежде чем оттолкнуть Гильду. — Клянусь Богом, эта девчонка такими темпами вылетит из команды.
Казалось, она бормотала себе под нос, потому что обернулась с удивленным выражением лица, словно только что вспомнив, что я все еще стою там.
— О, привет! Извини за все это, — сказала она, извиняющееся улыбаясь. — Ты в порядке?
— Я в порядке, — ответила я, поправляя пиджак. — У нас с Гильдой просто есть некоторые проблемы, которые нужно решить.
— Проблемы? И ты так это называешь? — сказала другая девушка, прежде чем от души расхохотаться. — Похоже, Гильда была в двух шагах от того, чтобы использовать твою голову вместо футбольного мяча. Что ты сделала, чтобы так сильно ее разозлить?
— Возможно, я ударила ее несколько раз.
Как ни странно, девушка, похоже, еще больше развеселилась от этого откровения.
— Ого! Вот это блестяще. То есть, я знаю, что Гильда время от времени заслуживает хорошей взбучки, но я не думала, что здесь у кого-то хватит духу на это. Молодец, хотя, даже если это означает, что Гильда хочет оторвать тебе голову.
— Думаю, я справлюсь с ней, — сказала я. По правде говоря, я, вероятно, не смогла бы, но я не хотела выглядеть слабой. — Тем не менее, спасибо за спасение. Кстати, я Сансет Шиммер.
— Приятно познакомиться, — ответила другая девушка, сразу же протянув руку. — Меня зовут Лайтнинг Даст. Лучше запомни это, потому что только об этом и будут говорить, как только закончится эта игра.
Ее эгоизм напомнил мне одну мою подругу, хотя было ли это от искренней уверенности или от бравады — вопрос, который решится на поле. Когда мы пожали друг другу руки, я отметила ее сильный и крепкий хват, что навело меня на мысль, что ответ был первым.
— Гильда не начнет доставлять тебе неприятности из-за твоего маленького спасения, верно? — спросила я. Хотя у меня не было проблем с характером Гильды, мне было бы ужасно, если бы другие попали под перекрестный огонь.
— Да нет! Не волнуйся за меня, — сказала Лайтнинг Даст, отмахиваясь от моих опасений. — Мы с Джил, на самом деле, довольно близки, так что мне сходит с рук гораздо больше, чем большинству людей.
Хотя это было одной вещью, о которой мне стало меньше беспокоиться, это все же оставило меня немного обеспокоенной тем, не воспользуется ли Гильда их дружбой, чтобы повлиять на мнение Лайтнинг обо мне.
— Я не видела тебя здесь раньше. Ты с другой командой?
— Не совсем, — ответила я, доставая блокнот. — Я из «Кантерлотской Свободной Прессы», школьной газеты.
— Пресса, да? — ответила Лайтнинг, ее глаза загорелись. Казалось, чем больше я с ней разговаривала, тем больше она становилась похожа на Рэйнбоу. Она начала вытягивать руки, почти как будто пытаясь показать свою гибкую фигуру, и сказала: — Ну, тебе повезло, что ты нашла меня, потому что я — все интервью, которое тебе нужно будет взять сегодня.
— Вот как? — ответила я с усмешкой. Я быстро достала ручку и перевернула блокнот на первую страницу. До приезда в «Хрустальное Сердце» я беспокоилась, что мое время вне газетного клуба оставит меня без практики, но это было больше похоже на то, как будто надеваешь старые, удобные туфли.
— Кажется, ты очень уверена в себе. Хочешь поделиться немного больше? Какая у тебя позиция в команде и как давно ты играешь?
— Нападающий, и это мой первый год здесь, — ответила Лайтнинг Даст, покачиваясь на носках. — Я родом с востока, так что для местной футбольной сцены я новичок.
— Значит, это будет твоя дебютная игра?
— Верно, — ответила она с сияющей улыбкой. — Тренер случайно увидел меня на футбольном лагере прошлым летом. Как только он узнал, что я собираюсь в «Хрустальное Сердце», он практически умолял меня присоединиться к футбольной команде, когда начнется учебный год. Не то чтобы ему это было нужно, заметь, ведь я все равно собиралась присоединиться.
Я сомневалась, что там были какие-то настоящие мольбы, но это напомнило мне, как Рэйнбоу Дэш описывала свой собственный набор в «Вандерколтов».
— Я слышала, что у «Хрустального Сердца» в этом году новый футбольный тренер, — продолжила я, быстро записывая ее предыдущий ответ. — Какие мысли о том, как он выступит в этом году? Не кажется ли тебе странным, что такая престижная школа, как «Хрустальное Сердце», нанимает практически неизвестного тренера, особенно учитывая репутацию, которую имел его предшественник, когда его наняли?
Лайтнинг Даст лишь пожала плечами в ответ.
— Эй, я ничего не знаю о прошлом тренере. Все, что я знаю, это то, что этот тренер знает свое дело, и он настоящий порядочный парень. Еще и симпатичный, но… эм, не цитируй меня на этот счет.
Я не могла сдержать смех.
— «Думает, что тренер милый», — поддразнила я, делая вид, что записываю слова.
— Эй, не против, если я задам тебе короткий вопрос? — спросила Лайтнинг, прежде чем я успела задать свой следующий вопрос. — Ты знаешь Рэйнбоу Дэш?
— Она моя подруга, — ответила я. Бьюсь об заклад, Дэш будет в восторге, узнав, что ее имя распространяется по «Хрустальному Сердцу», несомненно, благодаря ее спортивной репутации. — Я слышала, она очень хороша.
— Вероятно, лучшая в дивизионе, — ответила я. Я могла бы выдать некоторые из статистических данных, которые я все еще помнила, слушая самохвальство Рэйнбоу, но у меня сложилось впечатление, что Лайтнинг Даст услышала все, что ей нужно было.
— Идеально. Я уже зудела от желания бросить вызов. Впервые я увидела заметную разницу между Лайтнинг и моей подругой. Рэйнбоу Дэш любила играть, потому что любила побеждать, но по тому, как загорелось лицо Лайтнинг при упоминании «лучшей в дивизионе», я могла сказать, что мотивировало ее играть. Хотя вопрос о том, превратятся ли ее уверенность в талант, еще предстояло выяснить, я не сомневалась, что она будет игроком, за которым стоит следить в течение обычного сезона.
— Ну, удачи тебе в игре, — сказала я, заканчивая последние заметки.
— Постарайся не сильно расстраиваться, когда я разгромлю твоих драгоценных «Вандерколтов», — отрезала Лайтнинг Даст. — Но послушай, нам стоит как-нибудь потусоваться.
— Ты имеешь в виду… как друзья? — ответила я, удивленная внезапным предложением.
— Нет, как смертельные враги. Я принесу свой клеймор[23] и все такое.
Мы обе от души посмеялись, когда я поняла, насколько глупым был мой вопрос.
— Конечно, как друзья. Я имею в виду, ты кажешься довольно крутой — ведь ты же постояла за себя перед Гильдой.
Мысль о том, чтобы завести нового друга, немного нервировала меня. Мы только что познакомились, но, по-видимому, она увидела достаточно, чтобы счесть меня достойной дальнейшего внимания. Тем не менее, это все еще оставляло в моей голове томительный страх, как она отреагирует, когда узнает о моем прошлом поведении. Моя рациональная сторона напоминала мне, что я никогда не освобожусь от своего прошлого полностью, поэтому единственный способ двигаться вперед — это принять его и быть честной. Однако иррациональная сторона быстро указывала, что никто никогда добровольно не был моим другом, кроме как по приказу других. Мои собственные достоинства были, за неимением лучшего слова, несуществующими. Я обладала всей теплотой и дружелюбным обаянием боевого конца моргенштерна[24].
В конце концов, мне пришлось попробовать.
— Конечно, звучит весело, — согласилась я, когда мы обе успокоились.
Лайтнинг Даст затем взяла мою ручку и блокнот и что-то нацарапала.
— Дай-ка свой номер, — объяснила она, прежде чем вернуть его. — Напиши мне, когда будет время.
Хорошо, что она не спрашивала ничего другого, связанного с телефонами, прежде чем уйти, иначе мне, возможно, пришлось бы объяснять ей, что мой телефон сейчас лежит в запертом ящике где-то в комнате Луны. Объяснять, что тебя наказали за кражу школьного имущества, — не лучший способ произвести первое впечатление.
Как только мы снова попрощались, я быстро просмотрела свои записи, прежде чем продолжить свой путь. Толпа вокруг самого футбольного поля начала редеть, поскольку студенты занимали свои места на трибунах. Это облегчило мне задачу найти следующего человека, на которого я нацелила свои журналистские взгляды. Поскольку у меня было мало времени на подготовку к заданию, я очень хотела взять интервью у нового тренера футбольной команды «Хрустального Сердца». Все, что я знала о нем, это информация, которую я смогла найти в интернете во время обеденного перерыва, а это было его имя, Шайнинг Армор, и тот факт, что у него было мало документально подтвержденного опыта тренерской работы. Когда я впервые прочитала это имя, у меня появилось странное навязчивое ощущение в глубине души. Имя казалось знакомым, почему-то, но я никак не могла понять, почему. Я бы вспомнила, если бы встречала или читала о такой фигуре за время моего пребывания в этом мире, поэтому мне пришлось сделать вывод, что знакомство должно быть из Эквестрии. Оно не совпадало ни с одним из дворян, с которыми я была знакома, но я довольно давно не была в Эквестрии, так что вполне возможно, что я просто забыла.
Найти тренера оказалось несложной задачей. Мне просто нужно было подойти туда, где собралось большинство футболистов «Хрустального Сердца», и искать того, кто привлекал больше всего внимания. Лайтнинг Даст была права в одном: он был довольно милым, в таком роде «славный парень из соседнего дома». Увидев его, меня снова охватило чувство знакомства, на этот раз из-за его бледного цвета лица и прядей синих волос, торчащих из-под бейсболки. Я знала, что видела похожий стиль раньше, только, конечно, более лошадиный, но все еще не могла понять его значение. Как будто мое подсознание пыталось предупредить меня о чем-то, о чем остальная часть меня еще не догадалась.
Пока тренер был занят разговором с некоторыми игроками, я подождала, пока их отправят на разминку, прежде чем подойти.
— Извините, — позвала я, чтобы привлечь его внимание. — Это Шайнинг Армор, верно? Главный тренер Грифонов?
— Это я, — ответил он, дружелюбно улыбнувшись мне. — Вы, должно быть, репортер из Школы Кантерлота — Лайтнинг сказала, что вы можете меня искать.
— Я рада, что вы не убежали в леса, — пошутила я в ответ. Некоторым людям не нравилась идея интервью, но, к счастью для меня, он, похоже, был так же охоч до них, как и Лайтнинг Даст. С ручкой и блокнотом в руках я снова перешла в режим журналиста.
— Итак, Шайнинг Армор, как такому молодому человеку, как вы, с таким небольшим опытом, удается получить работу в такой престижной частной академии, как «Хрустальное Сердце»?
— Ох, да ладно, это не так уж и странно, верно? — ответил Шайнинг, нервно посмеиваясь. Я тут же почувствовала, что он уклоняется от ответа. — Я подал заявление на работу и прошел собеседование с директором. Это тот же процесс, через который прошел каждый другой кандидат.
— За исключением того, что у других кандидатов было гораздо больше опыта, чем у вас. Ходят слухи, что у вас даже нет профессионального тренерского опыта за плечами, — быстро парировала я.
— Это потому, что весь мой опыт был добровольным, — сказал тренер в быстрой защите своей репутации. — Я последние десять лет тренировал футбол в летних лагерях и юношеских лигах. Ничто из этого не оплачивалось. Так что, да, у меня нет профессионального опыта, но уверяю вас, я знаком с этой ролью.
От уклонения к сильной защите. Если бы не тот факт, что я чувствовала, что что-то не так с его ответами, я была бы впечатлена этим. Это было всего лишь подозрение на данный момент, поэтому я не могла сделать ничего, кроме как прощупать проблему и посмотреть, какой ответ получу.
— Ну, если не ваше резюме поставило вас впереди всех, я так понимаю, ваше собеседование с директором произвело на него хорошее впечатление, — предположила я.
— Я могу только догадываться, каковы были точные причины директора, но люди говорят, что у него глаз на скрытые таланты, — объяснил Шайнинг Армор, равнодушно пожав плечами. — Он действительно заявил, что был впечатлен моей преданностью и страстью к работе, но я понятия не имею, что именно стало решающим при выборе меня. Все, что я могу сделать, это приложить максимум усилий и надеяться, что этого достаточно, чтобы оправдать риск, который он взял на себя, наняв меня.
Правда в том, что найм относительно неизвестного тренера, такого как Шайнинг Армор, сопряжен с определенными рисками. Юные спортсмены приезжали в «Хрустальное Сердце» в надежде преуспеть, и тренер низкого качества был легким способом разозлить многих богатых родителей. Катастрофический сезон мог означать проблемы для карьеры как Шайнинга Армора, так и директора.
— Перед вами стоит довольно сложная задача, — продолжила я свой следующий вопрос. — У «Хрустального Сердца» и Школы Кантерлота, возможно, нет давнего соперничества, но чего ему не хватает в возрасте, более чем компенсируется интенсивностью. В ближайшие месяцы запланировано более дюжины матчей между двумя школами. Какова ваша стратегия подготовки к предстоящему сезону?
Как только Шайнинг Армор собирался ответить, его кто-то позвал его по имени. Нам обоим не пришлось далеко искать источник, так как подошла очень привлекательная молодая женщина. Судя по ее молодости и отсутствию школьной формы, моим первым предположением было, что она является частью школьного персонала.
— Каденс! Я не ожидал тебя здесь увидеть, — воскликнул Шайнинг Армор, на его лице отразилась смесь нервозности и возбуждения. — Я думал, у тебя сегодня родительские собрания.
— Я уговорила их перенести, — ответила молодая женщина, игриво улыбаясь. — В конце концов, я же не могла пропустить твою большую дебютную игру, верно?
Затем она сделала паузу и огляделась.
— Ты смог уговорить ее прийти?
— Я ее еще не видел, но уверен, что она где-то там, — сказал Шайнинг, пожав плечами. — Ты же знаешь, как она увлекается своими экспериментами. Она обещала, что постарается, но это лучшее, чего можно от нее добиться в эти дни.
Оба разочарованно вздохнули, хотя я оставалась в замешательстве и теперь задавалась вопросом, почему молодая женщина тоже выглядела поразительно знакомой. Я была почти уверена, что видела ее эквестрийскую версию где-то в Королевском Дворце, но снова оставалась без ответов.
— Я пойду проверю лаборатории, — сказала женщина с еще одним вздохом смирения. Я не была уверена, что их так беспокоило, но это звучало как кто-то с трудоголизмом». Прежде чем другая учительница ушла, она улыбнулась Шайнингу и быстро подмигнула.
— Кстати, удачи в игре. Уверена, ты отлично справишься.
— Спасибо, — сказал Шайнинг, помахав на прощание. Как только другая учительница повернулась, чтобы уйти, я заметила, что тренер теперь сиял самой глупой улыбкой, которую я когда-либо видела. Кто-то был не очень хорош в сокрытии своих чувств.
— И кто это был, собственно? — оживилась я, слегка усмехнувшись, так как мой вопрос напомнил влюбленному тренеру, что я все еще стою рядом с ним.
— Ч-что? О, это? Это, э-э… Мисс Каденс, — ответил он, пытаясь скрыть свое смущение за виноватой улыбкой. — Она преподает искусство и обществознание в школе.
Второе упоминание имени учительницы оказалось достаточным, чтобы смахнуть паутину с моей памяти.
— Каденс? — повторила я, сузив взгляд на тренера. — Неужели это «Каденс» как в Ми Аморе Каденца? Как в Каденс из семьи Аморе, той самой семьи, которой принадлежит Академия «Хрустальное Сердце»?
— Вроде того, но я имею в виду, это не так, будто она владеет академией, — ответил он, как будто можно было преуменьшить значение того, что он был очарован одной из самых молодых членов семьи, чье состояние превышало состояние большинства стран. Я не сомневалась, что Каденс на самом деле не владела школой сама, но у нее, вероятно, было некоторое влияние на то, что там происходило, и я заметила, что она также казалась довольно дружелюбной с Шайнингом.
— Угу, и она случайно не этот «скрытый талант», который увидел директор, не так ли? — намекнула я со всей тонкостью танцующего чечетку слона.
— Мы просто старые друзья! И она никогда не злоупотребила бы своим положением таким образом, — огрызнулся Шайнинг в поспешной защите. Скорость, с которой он ответил, заставила меня поверить, что я была не единственной, кто когда-либо делал подобное предположение, но меня больше интересовал подтекст его реакции, чем то, что он на самом деле сказал. Он звучал более расстроенным из-за того, что это будет означать для Каденс, чем для него самого, хотя, я полагаю, это было бы ожидаемо от мужчины, у которого, вероятно, подкашивались колени, когда она была рядом.
— То есть, да, она помогла устроить мою сестру в эту школу, но это было до того, как меня наняли. И директор был убежден, когда увидел, насколько она одарена.
До этого момента навязчивый голос в моей голове становился все сильнее, но как только я услышала слова «моя сестра», мой разум был поражен со всей силой тонны кирпичей, сложенных в слово «осознание». Я даже не обратила внимания ни на что другое, что Шайнинг Армор мог сказать потом, поскольку я сосредоточилась на том, о чем он и Каденс говорили мгновения назад. Они говорили о его сестре, Твайлайт Спаркл, которая только что была подтверждена в качестве ученицы академии. Как я не заметила этого раньше? Как только я осознала их связь, семейное сходство в Шайнинге не могло быть более очевидным, даже если бы им нарисовали «Старший Брат Твайлайт» на лице. Твайлайт была где-то на территории школы, и если она уже не сидела на трибунах, то, вероятно, ее туда тащила мисс Каденс. Это не было бы такой уж большой проблемой, если бы не тот факт, что я ни секунды не верила, что Рэйнбоу Дэш не бросилась бы с поля в мгновение ока, если бы заметила Твайлайт Спаркл на трибунах, хотя бы потому, что она могла бы изначально принять ее за ту же Твайлайт, которую она уже знала. Оттуда мир узнал бы о магическом портале на школьном дворе быстрее, чем вы успели бы сказать «мы знакомы?»
— Я должна идти! — выпалила я после пятисекундной задержки, которая потребовалась моему мозгу, чтобы обработать ситуацию. Что касается планов, у меня ничего не было. Единственное, что я могла сделать сейчас, это найти Эпплджек и Рэйнбоу Дэш и предупредить их, что Твайлайт Спаркл является ученицей этой школы. К сожалению, к этому моменту на трибунах и вокруг поля сидело так много учеников, что было трудно найти моих подруг, тем более что большинство учеников, не сидевших на трибунах, стояли, а я была по сравнению с ними немного низкорослой. У меня не было выбора, кроме как подняться на трибуны, чтобы лучше рассмотреть толпу. После нескольких «извините» от проталкивания сквозь толпу, я оказалась на вершине трибун, откуда открывался беспрепятственный вид на территорию. Как только я набрала высоту, заметить безошибочный Стетсон Эпплджек было так же легко, как Принцессу Селестию в толпе. Я заметила свою подругу на дальней стороне поля, пробирающуюся сквозь толпу с большим подносом, наполненным бутылками газированного яблочного сидра. Что касается Рэйнбоу Дэш, она была на поле со своей командой. Найти ее не составило бы проблемы.
Из-за расстояния и толпы кричать моей подруге было невозможно. Даже если бы меня услышали, Рэйнбоу Дэш, вероятно, просто подумала бы, что я болею за нее, а не пытаюсь привлечь ее внимание к чему-то важному. Учитывая чувство срочности, которое я теперь испытывала, я решила быстро спуститься со своей выгодной позиции и просто спрыгнула с задней части трибун. Это было немного выше, чем я ожидала, поэтому я не совсем удачно приземлилась, скорее упала на четвереньки, так как мои колени подогнулись от удара. Единственным человеком, более удивленным жестким приземлением, была девушка, в нескольких дюймах от которой я приземлилась. Однако ее удивление вскоре сравнялось с моим собственным, когда я подняла глаза и поняла, на кого я чуть не приземлилась.
— Твайлайт! — пискнула я, даже не подумав. Это была определенно она, с такими же растрепанными волосами и мятым лабораторным халатом, которые я видела у нее раньше.
— Это ты, — выдохнула Твайлайт в ответ. Мгновение спустя, однако, ее мозг догадался об очевидном. — Подожди, откуда ты знаешь мое имя?
К счастью для меня, импровизация лжи была тем, в чем у меня был большой опыт.
— Твой брат упомянул его, — ответила я, поднимаясь с земли. — Я разговаривала с ним всего несколько минут назад.
— Конечно, он упомянет меня, — пробормотала Твайлайт, а затем вздохнула. Казалось, она поверила моей выдумке, хотя все еще выглядела озадаченной моим присутствием.
— Кто ты вообще такая, и что ты делаешь в моей школе?
— Сансет Шиммер, — ответила я. Вместо того чтобы объяснять свои причины, я просто указала через плечо на трибуну, полную студентов.
— О, точно! — сказала она с виноватой улыбкой, — Я совсем забыла об этом.
Мне потребовалось много силы воли, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица. Как мог кто-то стоять так близко к футбольному полю, полному ликующих студентов, и не осознавать, что идет футбольный матч? Не говоря уже о том, что она якобы обещала своему брату, что придет, или хотя бы попытается.
Это заставило меня кое о чем задуматься.
— Если ты забыла об игре, что привело тебя сюда? — спросила я.
— Я только забыла, какое именно собрание здесь происходит, — объяснила она. — Я знала, что здесь будут студенты из Школы Кантерлота, поэтому собиралась посмотреть, смогу ли я сделать несколько замеров и, возможно, взять несколько образцов.
Мне было трудно поверить, что она занимается тем же проектом, над которым работала, когда мы в последний раз пересекались, но когда я заметила, что из сумки, которую она несла, тонко торчал счетчик Гейгера, объяснений было немного.
— Это все еще про грязь?
— Почву, — поправила меня Твайлайт. — И… да, это про почву. Ни один из моих результатов не имеет смысла, поэтому мне нужно собрать больше данных.
— Какие данные? — спросила я, все больше беспокоясь о ее намерениях.
— Все, что смогу, на самом деле: показания Гейгера, образцы волос, может быть, даже мазок со щеки, если они позволят.
Мысль о том, что Твайлайт Спаркл подойдет к футбольной команде Школы Кантерлота и попросит мазки со щеки, почти довела меня до паники. Половина футбольной команды, вероятно, узнает Твайлайт, и хотя мне может повезти с Рэйнбоу Дэш, которая поймет, что эта Твайлайт Спаркл не та же самая, которую она знала, остальная часть команды была так же надежна, как клептоман в супермаркете. Мне нужно было придумать способ отговорить Твайлайт от ее безумного плана, что будет непросто, если она была столь же решительна, как и другая Твайлайт Спаркл.
— Ты не думаешь, что подойти к футбольной команде, посреди игры, и просить образцы будет немного… странно?
— Вероятно, будет, — ответила Твайлайт, звуча скорее смирившейся с этим фактом, чем равнодушной. — Но это наука. Я не могу позволить своим личным чувствам остановить меня.
Упряма, как я и ожидала. Жаль, что я не могла сказать ей правду, потому что постоянная ложь не помогала мне справиться с моими внутренними демонами. Мне нужно было что-то более честное.
— Знаешь, мы с тобой очень похожи. Мы зацикливаемся на чем-то и теряем из виду происходящее вокруг нас. Но ты не можешь просто слепо бросаться за своими целями, исключая все остальное. В долгосрочной перспективе это тебе не на пользу.
Твайлайт замолчала, пристально посмотрев на меня.
— Я искренне сомневаюсь, что у нас есть что-то существенное общего, — заключила она.
Это было излишне грубо. Я не помнила, чтобы другая Твайлайт была такой прямолинейной.
— Что это должно означать? — отрезала я.
— О, да ладно, просто посмотри на себя, — сказала она, махнув на меня рукой, как будто ответ должен быть очевиден с первого взгляда.
Все, что я могла сделать, это пожать плечами в ответ.
— Ты привлекательна, у тебя красивые волосы и эта кожаная куртка, которую ты носишь. Я видела тебя раньше, когда ты разговаривала с Гильдой и Лайтнинг Даст, хорошо. Так что не веди себя так, будто знаешь, что это такое…
Ее вызывающее поведение резко прекратилось, слова рассеялись, как дым на сильном ветру.
— Что такое? — спросила я, скорее обеспокоенная, чем любопытная.
— Быть ботаником, — вздохнула она. — Девочки, вроде Гильды и Лайтнинг Даст, скорее запихнут меня в шкафчик, чем даже попытаются понять преимущества научного метода.
Старая я запихнула бы Твайлайт в шкафчик просто за то, что она неправильно на меня посмотрела, так что ее выводы не были беспочвенными. Тем не менее, я не могла не почувствовать укол сочувствия к девушке: быть ботаником было нелегко, особенно если ты окружен высокомерными избалованными детьми с завышенным эго. Я подарила Твайлайт свою самую искреннюю улыбку в надежде успокоить ее, прежде чем наклониться поближе.
— Тогда я открою тебе секрет, — сказала я, сделав драматическую паузу, — я тоже когда-то была ботаником.
По правде говоря, назвать мои старые привычки «ботаническими» было бы, вероятно, преувеличением определения. Во времена ученичества у Селестии я, безусловно, была отличницей, которая изо дня в день зарывалась в учебники, но сомневаюсь, что кто-то назвал бы меня ботаником — хотя бы потому, что все были слишком вежливы, чтобы оскорблять лучшую ученицу Селестии. Однако отличница для одного была ботаником для другого, так что это не было полным искажением. Твайлайт, однако, выглядела, что вполне понятно, скептически к моему утверждению. Однако, как любой хороший знаток науки, она решила проверить мое утверждение.
— Ладно, тогда, число Авогадро?
— Шесть целых ноль два два на десять в двадцать третьей степени.
— Квадратное уравнение.
— Минус «бэ», плюс или минус квадратный корень из «бэ» в квадрате минус четыре «а-це», все это деленное на два «а».
— Одиннадцатый элемент в таблице Менделеева.
— Натрий.
— Шесть ароматов кварков.
— Верхний, нижний, очарованный, странный, истинный, прелестный.
— Каково твое мнение об оксфордских запятых?
— Ты сможешь получить их, только когда вырвешь из моих холодных, мертвых рук.
— В широкую линейку или академическая?
— Широкая линейка для младенцев, — усмехнулась я. — Довольна?
Она хихикнула и улыбнулась в ответ.
— Да, и я прошу прощения, что недооценила тебя.
— Ну, в твою защиту, я последние несколько лет очень безжалостно занималась повышением своего социального статуса, исключая все остальное, могу добавить, — объяснила я. — Но послушай, твой брат и мисс Каденс очень беспокоились о твоем присутствии на этой игре. Думаю, Шайнингу было бы очень важно знать, что ты здесь и болеешь за него.
Твайлайт начала беспокойно переминаться с ноги на ногу, ее взгляд метался между футбольным полем и ее сумкой с оборудованием. Для большинства людей это было бы легким решением, но мне было очевидно, что она никогда не была из тех, кто «как большинство людей». Было в некотором роде достойно восхищения, как хорошо она оставалась верна своим убеждениям, но люди не жили в пузырях, и она усвоила бы этот урок жестким путем, как и я, если бы кто-то не помог ей. Хотя я не собиралась и не интересовалась тем, чтобы наставлять Твайлайт тем же урокам, которые я еще сама не усвоила, это все же удерживало ее от других учеников Школы Кантерлота.
— Я обещала ему, что буду здесь на игре, — вздохнула Твайлайт в знак смирения. — Но… а как же мой проект? Мне потребуется больше данных, если я хочу добиться прогресса, а там целая солянка потенциальных данных прямо вон там… — Только она указала на поле, чуть мимо меня, как резко остановилась и уставилась на меня. — А как насчет тебя?
— А как насчет меня? — В моей голове завыли сирены, но какой бы поезд ни приближался, я не смогла бы уйти с его пути.
— Данные, которые так сильно меня смущали, были из образцов, которые я собрала у тебя, — объяснила она.
— Какие образцы? Ты просто измеряла меня своим счетчиком Гейгера.
— Я… э-э, возможно, отрезала прядь твоих волос, когда ты не смотрела, — призналась она.
Сначала я ей не поверила, или, скорее, не хотела верить. Мысль о том, что Твайлайт могла быть такой хитрой, была, мягко говоря, тревожной и слишком сильно напоминала мне о моем старом поведении. Увы, когда я поднесла некоторые свои волосы, чтобы лучше рассмотреть их, я заметила, что на них был грубый, отстриженный край, резко контрастирующий с обычными заостренными концами. Даже когда доказательства были у меня перед глазами, я просто не могла поверить, что она действительно это сделала, и я бы никогда не узнала об этом, если бы она мне не сказала. Это было суровое напоминание о том, что я не могла относиться к этой Твайлайт как к ее более наивному двойнику, которая была менее знакома с нюансами человеческой культуры.
— Могла бы просто попросить, — пробормотала я. Несмотря на то, что мне хотелось разозлиться на нее за то, что она испортила мои волосы, это только привело бы ее прямо к моим одноклассникам. Ради того, чтобы удержать ее под контролем, мне пришлось простить.
— Ладно, могу я взять еще один образец?
Я не была уверена, то ли она не осознавала, насколько это было нагло — просить еще что-то после того, как уже призналась в краже, то ли ей просто было все равно. Обе возможности имели тревожные последствия. И снова мои руки были связаны в отношении моего ответа.
— Только если пообещаешь по-настоящему сесть и посмотреть игру.
Хотя это была странная просьба с моей стороны, ее было легко выдать за заботу о переживающем старшем брате. Я могла бы счесть это своим добрым делом дня, хотя бы для того, чтобы уравновесить всю ложь, которую я наговорила до сих пор. Твайлайт, должно быть, хотела данные от меня больше, чем я осознавала, так как ей не потребовалась и секунда, чтобы ответить:
— Договорились!
Равнодушная к концепции согласия пациента, Твайлайт взяла меня за запястье и потянула к укромному месту под трибунами. Я осталась в недоумении, какие именно «образцы» она имела в виду, наблюдая, как она достает из своей сумки различные инструменты и гаджеты. Часть меня начала сомневаться в этой сделке.
— Боже, Твайлайт, большинство людей сначала зовут меня на обед, — пошутила я, в полушутливой попытке снять напряжение.
— О чем ты говоришь? — спросила Твайлайт, держа что-то, напоминающее нечто среднее между погонялкой для скота и стетоскопом. И снова я осталась в недоумении, как девушка, проявляющая глубокий интерес к области, основанной на наблюдениях, могла быть настолько невнимательной к своему окружению. Мне пришлось указать ей, по крайней мере, на три пары обуреваемых гормонами подростков, которые использовали уединение под трибунами в качестве места для поцелуев. В мгновение ока моя подруга из фиолетовой стала ярко-красной прямо на моих глазах. Если бы кровь прилила к ее лицу сильнее, у нее был бы хлыстовой удар.
— О, Боже мой! — выпалила она, когда от шока выронила инструменты.
— Э-это совсем не входило в мои намерения! Я бы никогда не сделала этого с тобой — то есть, н-не то чтобы с тобой было что-то не так. Ты, очевидно, очень привлекательна и хорошо образована…
— Твайлайт.
— …Плюс ты не спотыкаешься, потому что не хочешь встречаться взглядом с людьми…
— Твайлайт.
— …Ты, наверное, никогда даже не приходилось использовать соляную кислоту, чтобы взломать свой собственный шкафчик, потому что ты забыла комбинацию и слишком нервничала, чтобы сказать своему классному руководителю…
— Твайлайт! — Потребовалось два удара руками по ее плечам, чтобы наконец вывести девушку из панического состояния. Она замерла, как олень, застигнутый фарами, что, к счастью для меня, было сценарием, в котором я часто бывала раньше и знала, как с ним справляться.
— Расслабься. Я просто пошутила, — приказала я.
— Верно. Шутка. Конечно, — потребовалось несколько секунд, чтобы мозг Твайлайт перезагрузился, после чего она смогла успокоиться и вернуться к своей более научно ориентированной натуре. — Ты должна… эм, предупреждать меня в следующий раз, прежде чем делать что-то подобное.
— Тогда это лишит шутку смысла, — усмехнулась я. — А теперь давай, покончим с этим, пока не пропустили начало игры.
Она кивнула в ответ и приготовила свой гибрид стетоскопа и электрошокера.
— Подожди секунду… Куда именно эта штука втыкается?
23
Клеймор (также клэймор, иногда клеймора, англ. Claymore; гэльск. claidheamh-mòr «большой меч») — особый тип двуручного (реже — одноручного) меча, использовавшийся в Шотландии в XV–XVII веках.
24
Моргенште́рн (нем. Morgenstern, дословно — «утренняя звезда») — холодное оружие ударно-дробящего действия в виде металлического шара, снабжённого шипами.