Я была в совершенно сюрреалистическом эмоциональном состоянии, когда добралась до «МакДугалс».
С одной стороны, чувство гнева и возмущения из-за моей ссоры с Луной все еще царапало мой разум, словно упрямый зуд под кожей, грозя свести меня с ума. Как кто-то может быть таким самодовольным после того, как допустил возгорание жира, было выше моего понимания. Однако я не хотела скатываться к обвинению Луны во всех неудачах, иначе ничего бы не изменилось. Указывать пальцем, возможно, и приносило катарсис, но редко было конструктивным.
В противовес этим разочарованиям было предвкушение прибытия Твайлайт. Это была смесь волнения и тревоги, как у ребенка в первый день в школе. Я не в первый раз встречалась с кем-то поесть в «МакДугалс» — все-таки я встречалась с Флэшем Сентри, но это был первый раз, когда я сделала это по собственной воле. И это было с Твайлайт Спаркл, из всех людей: человеком, которого мне следовало избегать по ряду причин, о которых мой рациональный ум все еще любил мне напоминать. Но мне было плевать на рациональность; мне было плевать, что Твайлайт Спаркл могла быть в одной «Эврике»[32] от открытия Эквестрии и нарушения всего космического равновесия вселенной. Я, как и многие молодые подростки, пребывала в состоянии эйфории, не беспокоясь о возможных последствиях и считая себя неуязвимой. Будь я проницательнее, я бы вспомнила, что произошло в последний раз, когда я отбросила осторожность.
Лишь когда я уже давно приехала в «МакДугалс», серьезность ситуации начала проникать в кипящий от гнева котел моего разума. Это был бы, технически, первый раз, когда мы с Твайлайт собрались вместе намеренно, а не по счастливой случайности. «МакДугалс» обычно не был бы моим первым выбором, но у меня не было роскоши располагать достаточным временем для подготовки или рассмотрения альтернативных мест. Я даже не вспомнила взять достаточно денег, чтобы предложить заплатить за ее еду, что казалось невежливым, учитывая, что я ее пригласила. Она была моей подругой, и друзья так и поступают, верно?
Пока я сидела в дальнем углу ресторана, поглядывая на ближайшую дверь всякий раз, когда слышала ее открытие, крошечное беспокойство начало грызть мой разум. Поскольку я все еще мало знала о дружбе, я начала задаваться вопросом, не послали ли спонтанные ужины в «МакДугалс» неверный сигнал или не показались ли они дешевыми и жалкими. Отсутствие машины и денег ограничивало мои возможности для жизни вне школы. Эти тревоги и опасения начали отступать, когда я услышала, как открывается ближайшая дверь, и меня встретил обнадеживающий вид моей подруги. Она не выглядела ни сердитой, ни раздраженной тем, что находится здесь, и когда она увидела, как я машу ей, мне в ответ была послана улыбка. Я почувствовала, как моя улыбка стала ярче, и если бы она стала еще ярче, я бы ослепила пролетающие самолеты.
Мое ликование вскоре сменилось удивлением и замешательством, когда Твайлайт вошла в ресторан, неся с собой большую спортивную сумку, а также таща за собой пластиковый контейнер на колесиках. Рэрити обычно путешествовала с целым ансамблем багажа, хотя я подозревала, что Твайлайт не тащила за собой последние новинки осенней моды.
— Привет, Сансет, извини, я немного опоздала, — извинилась Твайлайт, ставя свою сумку на стол.
Тяжелый, гулкий удар, который она произвела о стол, заставил меня еще больше заинтересоваться тем, что она принесла с собой.
— Тут есть розетка поблизости? Мне нужно кое-что подключить.
— Думаю, одна есть у твоих ног, — сказала я, указывая вниз. — И не стоит извиняться; я сама только что пришла.
Это была ложь; я ждала уже около получаса к тому моменту, но не хотела, чтобы Твайлайт чувствовала себя плохо. Я уже начала чувствовать себя виноватой за то, что вытащила Твайлайт сюда, когда она, очевидно, уже была занята, что стало очевидно, когда я наблюдала, как она распаковывает вещи. Она начала доставать всевозможные гаджеты и инструменты, включая чрезмерное количество проводов и удлинителей. Я бы предложила помощь, но я была так безнадежно потеряна в попытках понять беспорядок передо мной, что мне было бы легче настроить часы на старом видеомагнитофоне. Несмотря на чувство замешательства, появилось и чувство интриги, когда я начала рассматривать некоторые предметы более внимательно. Там было множество инструментов и устройств для сканирования и анализа, некоторые из которых я легко узнала, в то время как другие выглядели так, будто их собрали в чьем-то подвале. Наконец, я просто спросила, что не давало мне покоя:
— Что это за мобильная лаборатория?
— О нет, это не мобильная лаборатория. Это мастерская, — поправила меня Твайлайт, подключая кабели. — Ну, половина ее, на самом деле. Я была посреди работы, когда ты написала мне, но я подумала, что могу делать и то, и другое одновременно. Ты не против?
— Нет, конечно нет, — заявила я. — Я бы не хотела быть причиной прерывания твоей работы. Честно говоря, я больше волновалась, что прерву твой ужин или что-то с твоей семьей.
— Я обычно ужинаю поздно, — объяснила Твайлайт. Как только она распаковала большую часть своих вещей, она села напротив меня и немедленно приступила к работе. Или, по крайней мере, я предполагала, что это была работа, так как не могла понять, что она делает.
— Мои родители были на удивление сговорчивыми. Они практически вытолкали меня из дома и сказали позвонить, если мне понадобится подвезти назад.
Я представляла, что, учитывая ее неактивную социальную жизнь, родители Твайлайт ценили любую возможность вытащить ее из дома.
— Думаю, это отвечает на мой вопрос, в порядке ли с этим твои родители.
— Мой папа буквально швырнул в меня свой кошелек, когда я уходила, — ответила моя подруга, подняв упомянутый предмет.
— По крайней мере, это хороший знак его доверия, — сказала я, стараясь не смеяться слишком громко. — Теперь ты могла бы побаловать себя чем-нибудь приятным.
Твайлайт посмотрела на кошелек с явным опасением, что меня удивило, так как большинство людей, которых я знала, не задумываясь воспользовались бы всем содержимым кошелька своих родителей, если бы им представилась такая возможность.
— Лучше не стоит, — сказала она наконец, беря пару мелких купюр. — Денег дома и так хватает.
— Правда? — выпалила я, не осознавая, насколько неуместным может быть такое вторжение с этой линией вопросов. — Но ты же ходишь в дорогую частную школу и все такое.
Я тут же пожалела о своем плохом самоконтроле, увидев, как настроение моей подруги испортилось. Возможно, я не стала лучше в дружбе, но я определенно улучшила свой прицел, когда дело дошло до того, чтобы ляпнуть что-то не то — в этот момент мне даже не нужно было целиться. Она тяжело вздохнула, и чувство вины приковало ее взгляд к столешнице.
— Именно поэтому, — объяснила она. — Даже при том, что они оба работают, плата за обучение в Кристальном Сердце едва оставляет им что-либо. Я имею в виду, они пытаются мне сказать, что у нас нет проблем с деньгами, но я видела счета и умею считать.
— Разве в «Кристальном Сердце» нет стипендий и тому подобного? — Я была почти уверена в этом, потому что вспоминала несколько случаев, когда Гильда настаивала, что я могу получить «бесплатное обучение» в Кристальном Сердце. Более чем вероятно, что меня вводили в заблуждение, но вопрос был в том, насколько.
— Есть, и у меня есть кое-какие, но их хватает лишь на то, чтобы посещение Кристального Сердца было хоть сколько-нибудь осуществимо для моих родителей, — продолжила Твайлайт. — У меня даже есть договоренность с директором Сомброй, что они уменьшат мою плату за обучение, если я буду выигрывать академические соревнования для школы. Я стараюсь делать все, что могу, но этого не всегда достаточно.
Чувство вины, проистекающее из бремени, которое она возложила на других — почему это звучало так знакомо? Ее бремя, возможно, имело более легко поддающуюся количественной оценке ценность, но вина была такой же, как и моя. Для нас обеих простое посещение школы отнимало силы у тех, кто о нас заботился.
— Было бы не так плохо, если бы «Кристальное Сердце» стоило всех этих денег, — добавила она, а затем разочарованно вздохнула.
Это замечание застало меня врасплох до такой степени, что мой инстинктивный «потрясенный вздох» заставил меня чуть не вдохнуть соломинку для питья. После нескольких сильных кашлей мне удалось вытащить мешающий предмет из гортани и выпалить:
— Не стоит того? Я думала, это лучшая школа во всем районе.
— Так и есть, — ответила она, хотя и неубедительно, ссутулившись и подперев подбородок руками. — Я имею в виду, так должно быть, но учебная программа меня не очень-то бросает вызов. Я получаю высшие оценки и отлично сдаю тесты, как и в своей старой школе.
Учитывая, сколько раз я делала задания и домашние работы для ее одноклассников, особенно Гильды, я могла понять, как кто-то столь одаренный, как Твайлайт, мог чувствовать скуку от своей школьной работы. Это также объясняло бы, почему она взялась за этот дополнительный исследовательский проект, хотя бы для того, чтобы предложить что-то вроде вызова своему разуму. Если безделье — это забава дьявола, представьте, что может сделать бездельничающий разум.
— Другие ученики тоже не особо помогают, — продолжила Твайлайт тихим ворчанием. — Директор очень поощряет конкурентную среду, поэтому это приводит к тому, что все пытаются превзойти друг друга. Клянусь, половина из них сейчас покупает ответы в интернете.
— О, это просто ужасно, — ответила я с нервным смешком.
Слава богу, в мире все еще был один человек, которому я могла лгать и мне это сходило с рук.
— Иногда я задаюсь вопросом, лучшее ли место для меня Кристальное Сердце, но я не хочу никого разочаровывать после того, как они так усердно работали, чтобы дать мне этот шанс, — посетовала моя подруга. Она выглядела все более унылой с каждой минутой, что начинало меня беспокоить. — С «Кристальным Сердцем» все в порядке; просто… я знаю, что есть нечто большее.
Я знала, каково это — жаждать чего-то более наполняющего, но прежде чем я успела сказать что-нибудь, чтобы утешить свою подругу, я услышала самый странный шум. Сначала он был лишь достаточно громким, чтобы привлечь мое внимание, и потребовалось еще несколько мгновений прослушивания, прежде чем я поняла, что он звучит мелодично, почти как гитарное вступление.
— Откуда эта музыка? — спросила я ни к кому конкретно.
Твайлайт выглядела столь же озадаченной, прежде чем ее осенило позорное осознание.
— О, точно! Это мой телефон, — сказала она, прежде чем полезть в свою сумку.
— Настолько незнакома с концепцией звонков, да?
Я не могла удержаться от этой быстрой поддразнивания, хотя бы для того, чтобы развеять недавнюю негативную атмосферу. Казалось, это сработало, так как Твайлайт ответила саркастической усмешкой:
— О, очень смешно, Сансет, — ответила она.
Звонок состоял из быстрой череды отрывистых ответов, в основном вроде «да», «нет» и «все в порядке». Нетерпеливый темп заставил это звучать так, будто Твайлайт хотела как можно быстрее закончить разговор, хотя я не знала причины, пока она не повесила трубку.
— Это был Шайнинг Армор, — ответила она без подсказки, — видимо, мои родители упомянули ему об этой прогулке.
Вероятно, было бы слишком грубо смеяться, поэтому мне пришлось ограничиться сдержанным хихиканьем.
— Может быть, в следующий раз они выпустят бюллетень, — заметила я. Моей наградой было короткое и смущенное хихиканье от моей подруги.
— Что я делаю? — вдруг выпалила Твайлайт, затем быстро хлопнула себя по лбу. — Я пришла сюда, потому что тебе нужен был кто-то, чтобы поговорить, а не для того, чтобы ты слушала, как я болтаю о своих проблемах.
— Зато теперь я буду чувствовать себя плохо, потому что мои проблемы кажутся не такими уж и плохими по сравнению с твоими, — ответила я.
Я быстро ухмыльнулась, чтобы Твайлайт поняла, что я не пытаюсь заставить ее чувствовать себя виноватой, но финансовые трудности казались реальной, ощутимой проблемой, о которой стоило беспокоиться. В отличие от этого, ссора со сварливой женщиной казалась жалобой на дождь, пока дом твоего соседа горел.
— О. Рада, что смогла помочь тогда, наверное, — ответила она с растерянным взглядом.
После того, как мы быстро посмеялись, мы пошли и купили еды. Как оказалось, здешняя Твайлайт на удивление любила большие, жирные бургеры. Мне на самом деле было почти до смешного наблюдать, как она ест. Она была так же неаккуратна с едой, как и с личной гигиеной, что заставило меня быть благодарной за то, что я взяла много салфеток. Когда она спросила меня, почему я смеюсь, мне пришлось притвориться, что это ничего, несмотря на то, как ее «обжорство» напоминало мне, как иногда проходили ужины в Эквестрии.
— Вау, никогда не осознаешь, насколько ты голоден, пока не начнешь есть, — прокомментировала Твайлайт между глотками.
Она не преувеличивала, так как я все еще доедала свою картошку фри, когда она начала есть свой второй бургер.
— Так что случилось сегодня такого ужасного? Помню, твое первое текстовое сообщение сегодня говорило что-то об опоздании на урок.
— Дело было не в опоздании, — ответила я, стараясь не позволить воспоминанию испортить мне настроение. — Я имею в виду, опоздание на урок не помогло. Просто Луна продолжает относиться ко мне как к какой-то правонарушительнице только потому, что я немного попала в неприятности в школе, что тоже было совершенно не моей виной.
— Кто такая Луна?
Вопрос Твайлайт застал меня врасплох, несмотря на то, что это был такой простой запрос. Я так сильно переживала из-за своего спора с Луной, что даже не задумалась, как объяснить свою домашнюю жизнь Твайлайт. Я не могла ответить, что живу с директором и завучем, потому что это вызвало бы еще больше вопросов. Я считала Твайлайт Спаркл своей подругой, но не была достаточно уверена в этой дружбе, чтобы чувствовать себя в безопасности, раскрывая темные стороны своего прошлого.
— Она… друг семьи, — ответила я, используя самый безопасный, на мой взгляд, ответ, который я смогла придумать на скорую руку. Это было не совсем неверно, так как она была чем-то вроде подруги семьи — просто я была единственным членом этой семьи. — Она присматривает за мной на выходных, но мы не очень ладим.
— Почему же? — спросила Твайлайт, движимая своим ненасытным любопытством.
Хотя мысли о Луне, вероятно, повышали мое кровяное давление на несколько пунктов, свежий взгляд мог бы помочь мне найти долгосрочное решение. Или, по крайней мере, решение, которое не требовало лопаты и большого заброшенного поля. Я изо всех сил старалась объяснить, что произошло сегодня, не вдаваясь в слишком много подробностей о некоторых событиях, но было трудно объяснить, почему Луна не доверяла мне, не объясняя весь эпизод «яростной демоницы» и события, которые его окружали.
— И вот тогда сковорода загорелась. Ссора сразу как-то сошла на нет, — сказала я, завершая свой рассказ о последних нескольких часах. — Несколько текстовых сообщений спустя, и вот мы здесь.
Со своей стороны, Твайлайт оставалась спокойной во время моего объяснения. Хотя она делила свое время между едой и возней со своим проектом, я могла сказать, что она вникала в каждое слово.
— Если спросить меня, она кажется немного предвзятой, — прокомментировала Твайлайт. — Она, конечно, многое знает о твоих прошлых делах.
— Ну, она может быть еще и… завучем в моей школе, — призналась я после некоторого колебания. — В те времена, когда я была хулиганкой, у нас было много стычек.
— Звучит ужасно лично, по-моему.
— Очевидно! — воскликнула я. — Эта женщина ненавидит меня до глубины души и, вероятно, будет танцевать от радости, если увидит меня запертой на всю оставшуюся жизнь.
— Это звучит немного как преувеличение, — заметила Твайлайт. — Психология не является одной из моих сильных сторон, но если спросить меня, то похоже, что твои проступки усугубляют какой-то уже существующий стрессовый фактор.
Поскольку у меня в тот момент был рот, полный картошки фри, все, что я могла сделать, чтобы выразить свое замешательство, — это поднять бровь на свою подругу.
— Ты думаешь, ее что-то еще беспокоит? — спросила я, как только смогла.
Твайлайт пожала плечами, осторожно, чтобы не сказать что-либо с абсолютной уверенностью.
— Из того, что ты описала, я не думаю, что она ненавидит именно тебя. Я имею в виду, похоже, она тоже хочет, чтобы ты стала лучше, просто не так, как это сейчас происходит. Если бы она действительно тебя ненавидела, она бы хотела, чтобы ты исчезла просто так.
Я обдумывала слова Твайлайт в тишине, за исключением тихого причмокивания, когда допивала остатки колы. Возможно, была какая-то скрытая проблема, о которой я не знала. Мы могли находиться в одной комнате, не ссорясь, в прошлом, так почему эти выходные были намного хуже? Это должно было иметь какое-то отношение к делам Селестии со школьным советом. Возможно, финансовые трудности были хуже, чем они обе мне говорили.
— Прости, что я не говорю ничего полезного. Навыки общения с людьми не моя сильная сторона… как ты, наверное, уже догадалась, — прокомментировала Твайлайт, нарушив молчание.
Только когда она заговорила, я поняла, что сидела в молчании и жевала конец своей соломинки уже почти пять минут. Она, должно быть, неправильно истолковала мое молчание как неодобрение.
— Нет, нет! Ты на самом деле дала мне много пищи для размышлений, — поспешно ответила я.
К сожалению, Твайлайт не выглядела убежденной в этом. Возможно, я была слишком поспешна в своем отрицании, что прозвучала неискренне.
— Знаешь что, давай просто перестанем возиться с нашими проблемами и поговорим о чем-нибудь получше.
— Например?
— Как насчет этого? — спросила я, жестом указывая на ее разложенные инструменты и детали. — Над чем именно ты работаешь? Это не похоже на то, что «Кристальное Сердце» задает ученикам.
— Это для моего исследования: странные энергетические показания, помнишь? — сообщила мне Твайлайт. — Я столкнулась с некоторыми препятствиями при отслеживании и анализе источников, и это потому, что мой счетчик Гейгера просто не способен различать различные типы энергетических частиц.
— Слишком много ложных срабатываний? — ответила я.
Она кивнула, затем поправила очки, оставив пятно кетчупа на кончике носа.
— Я думала, что нашла хороший след несколько дней назад, но потом оказалось, что кто-то выбросил кучу старой керамики.
— Могу я взглянуть? — спросила я.
— Давай. Только будь осторожна с этим.
Я подняла незаконченное устройство, которое оказалось значительно тяжелее, чем казалось на первый взгляд. Задняя панель была снята, и куча проводов и схем торчала сзади, хотя мне было трудно разобраться в инженерных решениях Твайлайт. Действительно ли это устройство будет делать то, что говорит Твайлайт, и точно определять магические энергии? Если бы кто-то другой пытался сконструировать такое устройство, я бы отмахнулась от любых реальных опасений, но Твайлайт Спаркл была настойчива, если не сказать больше.
Я взглянула на Твайлайт и спросила:
— Ты уверена, что это безопасно?
— Конечно. То есть, оно не взорвется. Или, по крайней мере, я почти уверена, что не взорвется.
Я тоже была уверена, что не взорвется, особенно учитывая, что его источником питания, похоже, была батарея от старого сотового телефона, но я спрашивала не об устройстве.
— Я имела в виду, безопасно ли копаться в странных энергиях? Ты понятия не имеешь, что это или что оно может сделать.
— Да, в этом-то и дело, — ответила она, как будто я указала на что-то до боли очевидное. — Я имею в виду, как я могу надеяться понять это, если не попытаюсь рассмотреть поближе?
— Это может быть опасно. — Вероятно, это было не так, но если я преувеличу свои опасения, то, возможно, смогу хотя бы охладить амбиции Твайлайт. — Это может стать своего рода ящиком Пандоры, знаешь?
— Конечно, это может быть опасно, но это всегда риск, когда дело касается неизвестного, — ответила Твайлайт, звуча почти обиженно моими опасениями. — Ящик Пандоры был всего лишь мифом, которым древние люди объясняли то, чего не могли понять. Наука дает ответы, если у тебя есть желание их искать. Бегство от неизвестного не помогло бы нам открыть антибиотики, или овладеть силой атома, или построить ракетные корабли, которые могут доставить нас в космос.
Меня поразила страсть Твайлайт к выбранной ею области. Это было напоминанием о резком контрасте между нашими мотивациями: ее страстью и моим чувством необходимости. Это было смиряюще, и я задумалась, как я вообще получила более высокий балл, чем она, в том конкурсе по физике. Может быть, она болела в тот день.
— Ты права. Я не хотела предлагать тебе замедлиться. Я просто… волновалась за тебя, — сказала я, прикрываясь полуправдой. — Копаться в странных энергиях и строить гаджеты в своем подвале — это похоже на что-то из научно-фантастического фильма. Я наполовину ожидаю какой-нибудь ужасной катастрофы, вроде того, что ты превратишься в мутанта или что-то в этом роде.
— Ты пока кажешься довольно нормальной, — ответила Твайлайт, пожав плечами. — И ты подвергалась воздействию того, что это такое, в больших количествах. Чувствуешь, что мутировала? Может быть, появилась лишняя конечность или способность видеть в ультрафиолетовом диапазоне?
— Я чувствую себя довольно нормально. — Или, по крайней мере, так нормально, как может чувствовать себя единорог, превратившийся в человека. Честно говоря, я провела в этом теле всего чуть больше трех лет, так что, возможно, были вещи, о которых я все еще не подозревала. С небольшой удачей, я никогда не буду так удивлена, как тогда, когда узнала, каково это — удариться пальцем ноги.
Я попыталась перевести разговор на новую тему и спросила о дне Твайлайт, но это снова привело нас к разговору о предмете, который я все еще держала в руке. Видимо, единственное, что она сделала сегодня, это разработала и начала работу над своим новейшим научным гаджетом. Поскольку это было единственное, что ей хотелось обсуждать, я решила придерживаться этого и спросила, не могла бы она объяснить, как работает ее устройство. Любовь к учению и любовь к преподаванию часто идут рука об руку, и, как я и надеялась, Твайлайт приняла предложение с энтузиазмом, который я редко в ней видела. Она пересела на сиденье рядом со мной, чтобы лучше объяснить, а также чтобы взять несколько моих картошек фри.
Она начала с объяснения недостатков своего старого оборудования и того, как трудности с различением различных фоновых источников электромагнитных помех усложняли ей изоляцию странных энергетических показаний. Видимо, ей нужно было построить что-то, что она назвала фазовым дискриминатором, что было просто причудливым способом сказать, что она сделала датчик, который мог отфильтровывать фоновый шум. Чего Твайлайт больше всего не хватало, так это хорошего источника полевых данных. Поскольку портал в Эквестрию был пока закрыт, все, что у нее было, это крохи. Единственной настоящей магической вещью, оставшейся по эту сторону портала, были я сама и старая книга, которая лежала на дне моего шкафчика. Я успокоила себя тем, что самое большее, чего добьется Твайлайт, это погоня за огоньками и призраками в течение следующих нескольких недель, а затем некоторое разочарование, когда она это осознает. Как ее новая, и, вероятно, единственная, подруга, я, без сомнения, должна была предложить ей все возможное утешение, стараясь при этом звучать так, будто я не рада ее неудаче. Это при условии, что она вообще закончит свой новый сканер.
— Теперь есть еще одна техническая проблема, с которой я испытываю трудности, — прокомментировала Твайлайт, вытирая излишки кетчупа с губ. — Ты много знаешь о проводке схем? Может быть, ты могла бы взглянуть на это?
Я скромно ответила:
— Я кое-что мастерила в свое время.
В Эквестрии технологии такого калибра были редкостью, поэтому любое оборудование, необходимое для изучения магии, часто приходилось собирать с нуля.
— Какого рода проблема?
Я перевернула устройство, чтобы еще раз взглянуть на открытую проводку и схемы, только чтобы случайно обнаружить для себя, в чем заключалась эта техническая проблема. Мой палец, должно быть, нажал кнопку или поворот что-то задел, потому что устройство внезапно издало пронзительный, воющий клаксон. Как можно себе представить, мы с Твайлайт стали любимыми посетительницами для всех.
— Почему оно это делает? — крикнула я сквозь почти болезненный шум.
— Мне нужна была система предупреждения на случай, если я наткнусь на какой-либо источник, испускающий потенциально опасные количества энергии, — объяснила она, крича и прижимая руки к ушам, — поэтому я вставила детали от старого будильника. Думаю, я что-то неправильно подключила, потому что оно продолжает так срабатывать.
— Возможно, ты создала обходной путь для источника питания, — ответила я, хотя, честно говоря, я делала лишь обоснованное предположение. — И без фазового дискриминатора некалиброванный датчик обнаруживает все.
— Если его оставить в покое, оно перестает работать примерно через пять минут, — успокоила меня моя подруга.
Хотя я могла бы выдержать шум так долго, я не хотела подвергать такой же пытке всех остальных в радиусе ста метров. Это опасение вскоре сменилось беспокойством, когда я заметила несколько ненавидящих взглядов, направленных в нашу сторону.
— Нет ли какого-нибудь более быстрого способа? — спросила я.
Твайлайт быстро покачала головой.
— Только если ты не хочешь вырвать сигнализацию вместе со всем, что к ней подключено.
Сколь бы заманчиво это ни было, я, очевидно, не могла испортить проект Твайлайт. Однако это не помешало другому посетителю прийти к той же идее с гораздо меньшим чувством сдержанности.
Поскольку я была слишком отвлечена, пытаясь придумать способ отключить устройство, я не заметила приближения знакомого и злого посетителя, пока сканер не был выхвачен из моей руки.
— Эй, это не!.. — Увы, прежде чем я успела сказать что-либо еще, воровка продолжила разбивать сканер о стол, создавая еще больший шум и разбрасывая инструменты Твайлайт и кусочки схем по полу. Лишь после нескольких ударов я заметила, что разгневанной мизантропкой, размахивающей сканером, была не кто иная, как Гильда.
— Хватит! — крикнула я, вскочив на ноги и схватив Гильду за руку, прежде чем она успела снова опустить устройство. Шум уже давно прекратился, так что последние несколько ударов лишь сыпали соль на рану, пока Твайлайт смотрела, как ее работа уничтожается прямо на ее глазах. — Что с тобой не так? Это было совершенно неоправданно!
— Твоя дурацкая игрушка портила всем ужин, — огрызнулась Гильда. — Я просто сделала то, о чем все думали.
Светлой стороной было то, что она прекратила свою бессмысленную бойню, но это было только для того, чтобы обратить свое внимание на меня.
— Просто будь благодарна, что я не разбила ее о твою дурацкую маленькую голову, — добавила она, тыкая меня в грудь тем, что осталось от устройства.
Краем глаза я видела, что Твайлайт застыла на своем месте, либо от шока и ужаса, либо от страха перед Гильдой; возможно, и то, и другое. Мне пришлось заступиться за нее перед Гильдой, хотя у меня было достаточно опыта, чтобы знать, что это односторонний бой. Однако гнев был мощным мотиватором.
— Ты такая неандерталка, Гильда, — прошипела я ей. — Ты просто пробиваешься силой, делая все, что хочешь, и ломаешь все, что тебя раздражает.
— Твоя точка зрения? — ответила Гильда, звуча неустрашимо моими замечаниями.
— Однажды ты наткнешься на кого-то, кто тебя не боится и сможет выдержать единственный инструмент в твоем арсенале.
Насколько угрозы могли быть угрожающими, эта была примерно так же угрожающа, как угроза испачкать ее кулаки моим лицом. Она игриво хмыкнула, как и следовало ожидать, а затем бросила сломанный гаджет мне. В то же время она сделала полудюймовый выпад в мою сторону; финт, просто чтобы заставить мои рефлексы сработать. И это сработало, так как мои руки превратились в спутанную кучу макарон, пытаясь одновременно поймать устройство и защитить себя, управляемые только рефлексами и инстинктами. В итоге я ударила сканером прямо себе в челюсть, а затем в панике заметалась, пытаясь ухватиться за него. К тому времени, как мне удалось закрепить то, что осталось от изобретения Твайлайт, мое выступление успешно выбросило большую часть моей репутации и достоинства в окно, оставив Гильду смеющейся вместе с хором откуда-то еще в ресторане — без сомнения, ее собственная маленькая свита.
Пока я стояла, размышляя, какой ущерб сломанный сканер мог нанести черепу человека, меня поразила внезапная тяжесть руки Гильды, обхватившей мое плечо. Поскольку маловероятно, что Гильда забыла, как применять захват головы, у нее, несомненно, был скрытый мотив для ее внезапного дружелюбного появления.
— Возможно, ты права, Шимми; возможно, я действительно слишком легко использую насилие, — задумчиво сказала Гильда, притянув меня так близко, что мое плечо стало интимно знакомо с ее подмышкой. Затем она одарила меня такой злой ухмылкой, что мои кишки скрутились от ужаса.
— Интересный выбор друзей у тебя, Дурочка, — крикнула она моей все еще окаменевшей подруге. — Скажи, ты помнишь все те разы, когда говорила, что знала, что я жульничаю, но у тебя просто не было доказательств, чтобы это подтвердить?
Когда Твайлайт начала кивать, я точно поняла, куда клонит Гильда своим вопросом. К сожалению, если я не была готова силой заставить мизантропку замолчать, в этом мире не было ничего, что я могла бы сделать, чтобы остановить это тонущее судно.
— Я избавлю тебя от хлопот: я полностью жульничала, — похвасталась Гильда, затем начала похлопывать меня по плечу. — И этот маленький умник — тот, кто давал мне ответы все эти годы.
Можно было видеть эмоции на лице Твайлайт, когда ее разум проходил через различные стадии шока, неверия, отвращения и сокрушительного отчаяния. Все, на что я была способна, это молчаливый, униженный взгляд, который только еще больше усиливался по мере того, как чувство предательства поглощало мою подругу.
— Она… она помогла тебе жульничать? — спросила Твайлайт, ее маленькая, мимолетная часть все еще пребывала в отрицании. Она посмотрела на меня, вероятно, ожидая полного отрицания, но я не могла выдавить ни слова. Я уже так много лгала Твайлайт, большая часть из которых была ложью умолчания, когда я притворялась невежественной перед лицом ее исследований, но по какой-то причине я не могла заставить себя так откровенно ее обманывать. Мелкая ложь и молчание — это одно, когда речь шла о защите Эквестрии, но предать доверие моей подруги просто ради спасения репутации? За это Эпплджек подвесила бы меня за лодыжки.
Хотя я молчала, Гильда без зазрения совести продолжала сыпать соль на рану.
— Конечно, она это сделала, — сказала Гильда. — Старая Шимми здесь была одной из лучших в своем деле — у нее были десятки клиентов. Она сделала, наверное… около сотни заданий и проектов для меня к этому моменту. Честно говоря, я как-то потеряла счет после первых нескольких месяцев.
— С-сотни? — повторила моя подруга в неверии. — Она не может быть серьезной, верно, Сансет? Она… она лжет… не так ли?
— Она просто скромничает, — заявила Гильда, больно похлопывая меня по плечу. Затем она достала сложенную десятидолларовую купюру и сунула ее мне в карман пальто, убедившись, что Твайлайт видит каждый момент этого. — Вот, кстати, аванс на следующий проект, я уверена, ты сделаешь его по своим обычным стандартам.
Последняя часть, возможно, была ложью, но ущерб уже был нанесен. Отрицание, вероятно, просто выставило бы меня глупой и отчаявшейся. Для Гильды это была всего лишь десятидолларовая купюра, но для меня это был десятитонный якорь на шее.
Прежде чем уйти, Гильда наклонилась близко и прошептала мне:
— Ты права. Это было намного лучше, чем просто врезать тебе.
Злобный смешок Гильды эхом отдавался в моих ушах, когда она уходила, оставив меня в безмолвном поединке взглядов с моей подругой. Я слишком боялась говорить, а моя подруга была почти в кататоническом состоянии от этой новости. Для человека, который гордился своим упорным трудом и образованием, обнаружить, что твой единственный друг наживается на обмане и фальсификации знаний, было сродни тому, как Эпплджек однажды утром проснулась и обнаружила, что ее брат тайно предпочитает персики. Твайлайт, конечно, ничего не нужно было говорить; выражение отчаяния и предательства на ее лице говорило обо всем, что было нужно.
32
Восклицание «Эврика!» легендарно приписывается древнегреческому ученому-философу Архимеду. Это греческое слово, означающее «нашёл!», которое он произнес в момент открытия закона гидростатики, выпрыгнув из ванны и побежав на улицу, как сообщают легенды.