Жизнь имела забавную привычку работать по кругу. Мой путь в пугающее и чуждое царство дружбы и взаимопонимания начался с того, что я избегала внешнего мира из относительного убежища своей постели. Однако едва ли месяц спустя я снова оказалась в знакомой позе эмбриона. По крайней мере, на этот раз у меня были более тёплые одеяла, под которыми можно было укрыться. И всё же, даже уютно устроившись в комфорте, часть меня жаждала вернуться на дно того кратера: ямы, где я могла бы погрязнуть в своём несчастье, одна и забытая.
То, что мир ненавидел меня, я быстро приняла и считала это полностью оправданным. Я могла выжить с ненавистью мира. Но чтобы Твайлайт Спаркл ненавидела меня? В этом я не была так уверена. Сама мысль была настолько ужасающей, что она парализовала всякое рациональное мышление с жестокой эффективностью монтировки, приложенной к коленям. Как только Гильда закончила выносить моё грязное бельё на всеобщее обозрение Твайлайт, я выскочила за дверь при первой же возможности. Даже не потрудилась попрощаться. Я запаниковала и убежала, как какой-то пугливый лесной грызун. Был ли это глупый поступок? Конечно, был, но этот факт дошёл до меня только после того, как я промчалась всю дорогу домой и заперлась. Может быть, если бы я осталась и держалась на своём, я могла бы объясниться.
Твайлайт знала, что у меня была далеко не безупречная история, но она всегда довольствовалась незнанием моих прошлых грехов. Как я могла объяснить причины, по которым я помогала стольким обманывать, не объясняя, почему я была сама по себе и кто я на самом деле? Если бы только я не поддалась своему страху…
Клянусь Селестией, я была жалкой. К сожалению, к тому времени, как наступило субботнее утро, я всё ещё была слишком эмоционально потрясена, чтобы ясно мыслить. Я плохо спала, что ничуть не помогало. Это был ещё один кошмар, в котором старые призраки насмехались над моими блестящими навыками принятия решений и напоминали мне, что я всегда была в одном шаге от падения обратно в ту яму. Это становилось настолько привычным, что я начала думать, будто у этого кошмара есть мой номер быстрого набора. Иногда я задавалась вопросом, не хочет ли моё подсознание меня достать.
На этот раз, однако, не будет Селестии, стучащей в мою дверь, чтобы спасти меня, по крайней мере, пока она не вернётся со своих деловых встреч завтра вечером. Если бы я ждала спасения от Луны, мне было бы проще изобрести машину времени и отменить свои ошибки до того, как они произойдут. Она скорее держала бы мою голову под водой, чем помогла мне. Из извращённого любопытства я проверила свой телефон, чтобы узнать, были ли какие-либо сообщения за ночь. Их не было. Слабый, скулящий звук, последовавший за этим, был последними остатками моего самоуважения, бросающегося со скалы. Без какого-либо реального проблеска надежды я смирилась с тем, что буду прятаться, пока не наберусь смелости снова связаться с Твайлайт. Не было силы во вселенной, которая заставила бы меня встать с постели до тех пор.
— Чёрт, мне нужно в туалет, — проворчала я, смирившись.
После нескольких минут споров и неудобных ёрзаний я в конце концов сдалась и выползла из постели. Я могла вернуться к унынию после того, как облегчусь. Судьба, однако, была не из тех, кто позволял мне погрязнуть в жалости к себе. Когда жизнь закрывала одну дверь, она просто вышибала другую.
— Доброе утро, Сансет!
Открыв дверь, я немедленно столкнулась со зрелищем и оглушительным возгласом одной Пинкамины Дайаны Пай. Её натиск безудержного веселья и конфетти был так внезапен, что моей первой реакцией было завизжать, как школьная кобылка, и захлопнуть дверь. Мои нервы были настолько истощены после прошлой ночи, что я была в полушаге от того, чтобы ванная мне больше не понадобилась. На мгновение я подумала, что всё ещё сплю, или что мой разум наконец-то решил отпустить руль, но затем я услышала приглушённый звук.
— Ой…
Поскольку порождения воображения не испытывали боли, это должна была быть живая Пинки в коридоре. Я натянула свою лучшую извиняющуюся улыбку и открыла дверь, на этот раз осторожнее. И точно, там стояла моя подруга, потирая новое больное место на носу. Рядом с ней стояла Рэйнбоу Дэш, которая, казалось, хихикала надо мной, без сомнения, из-за моей странной реакции на Пинки всего несколько секунд назад.
— Что вы здесь делаете? — спросила я, опасаясь внезапного появления моих подруг у моей двери.
Несмотря на всё моё стремление к обратному, именно Луна ответила на вопрос.
— У тебя есть задание, помнишь? — заметила она, с тем же выражением усталого нетерпения, которое, казалось, всегда появлялось у неё, когда она обращалась ко мне. Казалось, что я была для неё постоянным источником разочарования. — Мне бы хотелось заранее знать, что ты приглашаешь своих друзей.
— Я… собиралась тебе сказать, — робко ответила я. Я не хотела начинать новый спор, поэтому избегала упоминания вчерашних событий. — Им можно пока остаться?
— Только постарайся не шуметь слишком сильно, — ответила Луна.
К моему облегчению, она не стала сопротивляться тому, чтобы мои друзья остались, за исключением этого единственного предостережения. Это был редкий момент, когда я была рада, что ошибалась и что моя паранойя по поводу Луны оказалась не более чем паранойей.
— Я надеюсь, что у тебя хватит ума закончить задание, а не дурачиться.
— Да-да, не беспокойся о нас, — заявила Рэйнбоу Дэш вместо меня. — Мне всё равно нужно хорошо выполнить это задание, иначе моя мать будет просто в бешенстве, так что я в сто раз больше мотивирована на то, чтобы это было сделано!
Я не была уверена, верила ли Луна моей подруге или нет, но в любом случае она воздержалась от дальнейших слов и отступила в относительную безопасность своей комнаты. Что касается меня, обычно я бы колебалась, проводя вторую половину дня, пытаясь заставить двух наименее ориентированных на работу девушек, которых я знала, сесть и закончить задание, но я увидела возможность отвлечься от своих нынешних бед. Школьная работа была лёгкой, безопасной и предсказуемой — это было именно то, что мне нужно. Сразу после посещения ванной.
Любая надежда, которую я питала использовать школьную работу как отвлечение, вскоре оказалась в лучшем случае мимолётной. В то время как Эпплджек твёрдо придерживалась своей приверженности правде и честности, Рэйнбоу Дэш оказалась гораздо более гибкой в своём определении «честности». Её обычная мотивация в отношении работы была едва выше нуля, так что стократно увеличенная она всё равно была очень мала, о чём свидетельствовало количество времени, проведённое ею, лёжа на моей кровати и жалуясь на скуку.
— Мы можем хотя бы сделать перерыв? — заныла Дэш, переворачиваясь на спину. Её голова свисала с края кровати рядом с тем местом, где я сидела на полу, что не было бы так отвлекающе, если бы она не дышала прямо мне в ухо. Удивительно, как мелочи могут так быстро раздражать, когда ты эмоционально истощена.
— Могла бы ты прекратить? — огрызнулась я в ответ. — Может быть, если бы ты закончила свою часть работы, мы бы все смогли отдохнуть.
Неудивительно, что моя «мотивация» мало что сделала, чтобы сдвинуть её с места, кроме того, что она скорчила мне рожу с насмешливым эхом: «мы бы все смогли отдохнуть».
— Что тебя так взволновало, кстати? Я думала, что эта школьная работа для тебя проще простого, — ответила Дэш.
Я не могла отделаться от ощущения, что Дэш просто хитрила, пытаясь убедить меня сделать и её часть работы, что было неплохим планом, за исключением того, что он был совершенно прозрачен, и я была не в настроении для игр. К сожалению, поскольку угрожать подросткам телесными наказаниями считалось дурным тоном, мне было трудно найти способ уговорить подругу прекратить отлынивать.
— Разве ты не говорила, что твоя мать рассердится, если ты получишь плохую оценку по этому заданию? — спросила я в надежде, что напоминание о последствиях убедит её.
— Только если она узнает.
Легенды говорят о волшебном саду в Эквестрии, где солнце каждое утро встречает тебя своими тёплыми объятиями; где реки текут не водой, а сладким нектаром, способным утолить любую жажду; где животные приветствуют тебя в своих землях цветами и песнями; и где бесконечный запас сладких и вкусных фруктов, чтобы ты оставался сытым. Земля, говорят, бесконечного блаженства и радости, которая заставит твоё сердце и душу петь хвалу каждое мгновение бодрствования. Даже если бы я телепортировалась прямо в центр этой волшебной, благословенной земли, это не смогло бы унять кипящую ярость, которую я теперь чувствовала и была в нескольких секундах от того, чтобы выплеснуть на Рэйнбоу Дэш. Как можно быть настолько безответственной по отношению к собственному образованию? Какая справедливость существует во вселенной, которая могла бы вознаградить такое беспечное отношение популярностью и успехом? Очевидно, мне следовало просто научиться играть в футбол, а не возиться с полиномами и термодинамикой.
Клянусь небесами, я хотела задушить Дэш прямо здесь и сейчас. Это было бы легко — она была слишком занята игрой в нарезку фруктов на своём телефоне, чтобы заметить меня. Я могла бы просто протянуть руку, обхватить её за горло и сжимать, пока её голова не станет фиолетовой. К счастью для нас обеих, Пинки Пай смогла вмешаться в нужный момент, чтобы отвлечь моё внимание от убийственных мыслей.
— Вот, Сансет! Я сделала первую часть моего задания! — воскликнула она, держа в руках несколько страниц с рисунками.
— Почему ты рисовала, Пинки? — ответила я, переключая гнев на неё. — Что с вами всеми не так, что такая обыденная вещь, как ответы на несколько вопросов, кажется вам непостижимой… — Каким-то образом мой мозг сумел успокоить мой кипящий котёл ярости, случайно взглянув на упомянутые каракули и кое-что осознав.
— Ты… ты ответила на все вопросы в виде комиксов?
— Угу, — ответила Пинки, кивнув. Она, казалось, была вполне довольна своей работой, и не без причины. — Я называю это «Солнечные небеса», и это история о сумасшедших приключениях двух лошадей по имени Солнышко и Небо, которые ещё и супер лучшие друзья навеки!
Перелистывая страницы, я должна была проглотить свою гордость и признать, что Пинки нашла довольно креативный способ выполнить своё задание. Тщательность и подача её ответов были не единственным, что привлекло моё внимание.
— Не могу не заметить, что этот персонаж Солнышко немного похож на меня, — ответила я. Я даже не потрудилась упомянуть, кого напоминает мне жизнерадостный, кудрявый персонаж «Небо».
— Любое сходство с реальными людьми, живыми или мёртвыми, чисто случайно, — заявила Пинки, забирая свои рисунки. — Я думаю, что следующая сюжетная арка будет о том, как Небо планирует самую большую и лучшую вечеринку в честь дня рождения для Солнышка.
И вот ушло то облегчение, которым я так глупо позволила себе насладиться.
— Пожалуйста, просто сосредоточься на нашей работе, — вздохнула я.
— Всё в порядке, Сансет? — спросила Рэйнбоу, звуча скорее любопытно, чем обеспокоенно. — Ты сегодня такая сварливая, и я имею в виду, хуже, чем старая ты.
— Ничего особенного, — глупо заявила я. — Просто… тяжёлый день и ещё хуже ночь.
Сказать им правду, возможно, было бы легче не только для моего немедленного облегчения, но и в долгосрочной перспективе. Однако, боясь сделать свою жизнь ещё более несчастной, я старалась не смешивать свои проблемы с Твайлайт с чем-либо ещё. Рэйнбоу, однако, оставалась скептичной и продолжала настаивать на ответах.
— Так что случилось? Плохая оценка за тест?
— Нет, — простонала я.
— Ещё одно граффити на твоём шкафчике?
— Нет.
— Кто-то подсунул тебе салями[33] в обед?
— Пожалуйста, прекрати.
— Пропустила автобус домой?
— Нет.
— Сильный ветер поднял короткую юбку?
— Нет!
Затем Пинки Пай решила вмешаться.
— Проблемы с тем человеком, с которым ты тайно переписываешься?
— Да, я… то есть нет!
Слишком поздно.
— Подожди, что? Тайная переписка? — спросила Рэйнбоу Дэш, её любопытство теперь было на максимуме. — Начинай выкладывать всё, Сансет.
— Мне нечего выкладывать, — огрызнулась я. Если у меня была хоть какая-то надежда сохранить свои отношения с Твайлайт в секрете, я должна была дать им что-то правдоподобное в качестве отвлекающего манёвра. В ретроспективе, я не знаю, почему я просто не сказала правду; может быть, это была просто моя потребность контролировать вещи в моей жизни. Я хотела им рассказать, но только тогда, когда буду готова. — Это просто сообщения другу, ладно? Ничего особенного.
— Так почему же вся эта секретность? — спросила Рэйнбоу с чеширской ухмылкой. — Ты же не снова болтаешь с Флэш Сентри, верно?
— Мы с Флэшем в нормальных отношениях, но пройдёт ещё немного времени, прежде чем мы сможем стать «приятелями».
Солгав, что это Флэш, возможно, было бы самым быстрым выходом из этой проблемы, но даже у меня хватило прозорливости, чтобы понять, что они в конечном итоге спросят Флэша, и он меня опровергнет, вернув разговор к тому, где мы сейчас.
— Это просто кто-то, кого я недавно встретила, и я не тороплюсь.
— О-о-о, это мальчик? — Я не знаю, как Рэйнбоу Дэш сделала такой логический скачок — должно быть, она решила, что моё нежелание делиться подробностями вызвано смущением от влюблённости. Проблема теперь заключалась в том, что чем больше я отрицала это, тем больше Рэйнбоу будет верить, что она права, потому что отрицание — это именно то, что сделал бы смущённый человек.
— Это не мальчик!
— Это точно мальчик, — прошептала Рэйнбоу Дэш Пинки.
Светлая сторона заключалась в том, что у меня появилась возможность увести их от правды. Разве это ложь, если они не поверят правде?
— Ладно, это мальчик! — крикнула я в поражении.
— О-о-о-о-о! — в унисон затянули мои подруги.
— Как его зовут?
— Он крутой?
— Он учится в нашей школе?
— Он занимается каким-нибудь спортом?
— Он милый?
— По одной, девочки, по одной! — Теперь, когда я убедила их, что они «вытянули» из меня правду, они поверили бы почти всему, что я сказала в этот момент. Однако я не хотела раскрывать слишком много, поэтому я решила, что небольшая творческая лицензия с правдой не повредит. — Для начала, мы просто друзья. Мы встретились на футбольном матче в Кристал Харт, и он очень стеснительный, поэтому я не хочу ничего торопить — и это включает в себя знакомство вас или кого-либо ещё. Я уверена, вы поладите, но, без обид, вы, девочки, можете быть немного… интенсивными. Это может его отпугнуть.
Пока Пинки Пай сохраняла свой жизнерадостный восторг, мой ответ, казалось, не удовлетворил Рэйнбоу Дэш, которая нахмурилась и снова перевернулась на кровати.
— Ну, это было гораздо скучнее, чем я надеялась, — заметила она.
Слава Селестии за короткую концентрацию внимания.
— Так когда мы с ним познакомимся? — спросила Пинки Пай, её энтузиазм не угасал.
— Когда придёт время, хорошо?
— Ты обещаешь? — сказала Пинки, наклоняясь ближе. Она выглядела на удивление серьёзной для разнообразия. — Пинки-клятва?
— Д-да, конечно. Я обещаю.
— Скажи это-о-о-о.
Клянусь Троном Кантерлота, какой же она могла быть настойчивой.
— Крест на сердце и надеюсь взлететь, пусть кекс попадёт мне в глаз, — монотонно произнесла я, делая соответствующие жесты руками, чтобы удовлетворить её ритуальные потребности.
Несмотря на моё безразличие, моя подруга успокоилась.
— Оки-доки-локи, — ответила она с улыбкой до ушей.
Я смогла вздохнуть с облегчением на короткое время, теперь, когда кризис был предотвращён. Без сомнения, эта проблема снова всплывёт у моих других друзей, но пока я буду последовательна в своей истории, они ничего не узнают. Обычно я бы беспокоилась, что Пинки попытается влезть в мою жизнь, но она относилась к своим Пинки-клятвам с такой святостью, что религиозные фанатики показались бы мягкими и сдержанными. К сожалению, я всё ещё не приблизилась к тому, чтобы заставить Рэйнбоу Дэш работать над её заданием, но мне пришлось довольствоваться теми победами, которые у меня были. У меня было ощущение, что к концу дня я буду очень разочарована ею, и под «очень разочарована» я имею в виду «настолько зла, что могла бы выбросить её в окно».
К раннему вечеру все трое из нас всё ещё были целы и невредимы в моей комнате. Благодаря некоторой удаче, а также множеству подкупов и уговоров, мне удалось убедить Рэйнбоу Дэш закончить большую часть её назначенного задания. Однако я взяла на себя более сложные вопросы, если только для того, чтобы сохранить свой рассудок после часов прослушивания, как Дэш пыталась разобраться в задачах, которые я могла бы решить во сне. Оглядываясь назад, это, возможно, и был план Дэш всё это время, и в этом случае она была очень умна.
— Ладно, я думаю, на сегодня хватит работы, — объявила я, а затем устало вздохнула. — Остальное мы можем доделать на уроке на следующей неделе.
— Наконец-то! — сказала Рэйнбоу с большим облегчением. — Эй, как думаешь, мы можем посмотреть фильм на том большом экране внизу?
— Не вижу причин, почему нет, — ответила я, — если только кто-нибудь принёс фильм посмотреть.
— Ты хочешь сказать, у Селестии нет ничего стоящего внимания? — спросила Пинки.
Я задумалась, но в конце концов просто пожала плечами.
— Я не думаю, что у Селестии вообще есть какие-либо фильмы.
За те недели, что я жила с двумя сёстрами, я не видела ничего, что хотя бы отдалённо напоминало бы DVD, кроме вещей, связанных со школьными делами. Я даже не была уверена, есть ли у Селестии DVD-плеер. Книги всегда были её коньком. Когда Рэйнбоу Дэш индифферентно пожала плечами, это был её способ ответить, что она не принесла с собой никаких фильмов.
— Похоже, мне следовало понять, что Селестия и Луна дома так же скучны, как и в школе, — заметила Рэйнбоу.
— Не так уж и плохо, — заявила я, хотя вскоре обнаружила, что не могу подкрепить это никакими доказательствами. — Я имею в виду, мне здесь редко бывает скучно, но, полагаю, после трёх лет самостоятельной жизни я немного привыкла к изоляции.
— Знаешь, что мы могли бы сделать?
— Пинки, ты же не предлагаешь вечеринку.
— Как насчёт… радостного собрания твоих друзей? — предложила Пинки в качестве альтернативы.
Я ответила молчаливым неодобрительным взглядом.
— Да ладно, Сансет, ты же знаешь, что Пинки устроила бы тебе потрясающую вечеринку. Почему ты всё ещё так зациклена на этом? — спросила Рэйнбоу. — Это какая-то пони-вещь, которую мы, «люди», не поймём?
— Нет, это вещь Сансет Шиммер, которую вы не поймёте, — огрызнулась я в ответ. Я не хотела увязнуть в ещё одном разговоре о моём дне рождения, особенно учитывая все другие проблемы, которые сейчас лежали на моих плечах. Во всяком случае, моё терпение было на пределе. — Так что я умоляю тебя, пожалуйста, оставь это.
— Ух ты. Не знала, что ты так сильно к этому относишься, — проворчала Рэйнбоу в ответ. Она звучала в равной степени удивлённой и разочарованной, но я думаю, что это было во многом связано с продолжающейся скукой, с которой она снова столкнулась. Она снова развалилась на моей кровати, как ленивая кошка, и уткнулась в свой телефон как в последнее прибежище для развлечений.
— Может быть, вам, девочки, просто стоит пойти домой. Нет смысла сидеть здесь, скучая до смерти, — неохотно сказала я. Эти слова прозвучали как поднятие белого флага в качестве хозяйки. Не могу даже по-настоящему развлечь двух своих друзей в течение одного дня, как это жалко? Это не улучшило моих чувств по поводу того, какой ужасной подругой я себя проявляла. Моя подруга, однако, не согласилась с моим утверждением.
— Должно быть, есть что-то весёлое, что мы можем сделать, — сказала Пинки. — Что делает Луна, чтобы повеселиться?
— Понятия не имею, — ответила я. — Она всегда заперта в своей комнате.
Неудивительно, что любопытство Рэйнбоу Дэш было задето этим.
— О-о-о, может быть, она что-то там прячет, — вслух размышляла она.
— Мы можем не говорить о Луне?
— Почему? Боишься, что она появится, если мы скажем её имя слишком много раз? — поддразнила Дэш.
Хотя мои опасения и звучали как паранойя, мои отношения с Луной всегда, казалось, функционировали по закону Мёрфи.
— Луна, Луна, Луна!
Как будто движимый каким-то сверхъестественным порывом преследовать каждое моё мгновение бодрствования, едва Дэш закончила говорить, как раздался стук в дверь моей спальни. Даже Дэш выглядела немного удивлённой зловещим совпадением. Отбросив свою паранойю, я пошла посмотреть, о чём Луна хотела с нами поговорить.
— Привет, Луна, всё в порядке? — спросила я, приоткрыв дверь.
— Я иду за ужином и продуктами, — объяснила Луна в своей типичной, прямолинейной манере. — По-видимому, моя сестра в спешке забыла сходить за продуктами.
— О, эм… это интересно, — честно говоря, я не знала, как ей ответить, хотя моя постоянная паранойя мешала мне увидеть очевидное.
— То есть я возьму что-нибудь для тебя и твоих друзей, если вам интересно, — быстро проинформировала Луна. — Есть возражения против пиццы?
— Нет.
— Не-а.
— Пицца будет отличной, спасибо, — ответила я. Съесть немного смирения всё ещё казалось неловким, несмотря на рутинное происшествие.
— Я позабочусь о том, чтобы в одной не было мяса, — сказала Луна, прежде чем уйти.
Как только Луна ушла, я была вынуждена признать себе, что, возможно, Луна не была совсем злой и не собиралась меня достать. Даже если она звучала так, будто её побуждает к этому обязательство, а не сострадание, всё равно было мило с её стороны сделать это предложение. Она могла бы просто бросить нам пиццу, как будто мы были тиграми в клетке, и покончить с этим.
Внезапно у Дэш появилась та самая злая ухмылка, которая заставляет здравомыслящих людей беспокоиться о том, что ты задумала.
— Эй, кто хочет посмотреть, что Луна хранит в своей комнате?
Достаточно сказать, что я выразила своё возражение вежливо и рассудительно.
— Ты что, совсем с ума сошла? У тебя есть жажда смерти? Потому что у меня нет!
— Как будто она узнает, — ответила Дэш.
— В тот момент, когда Луна даже подумает, что я была в её комнате, я могу с таким же успехом застрелиться на луну и разбить там лагерь на следующее тысячелетие.
— На луну?
— Эта аналогия имеет идеальный смысл там, откуда я родом!
Мои друзья не интересовались никакими уроками истории, и вместо этого, казалось, переключили всё своё внимание на эту новую одержимость.
— Но что, если у неё в комнате есть что-то суперкрутое? — предложила Дэш, как будто меня когда-либо мотивировали вещи, которые просто «круты».
— Она запирает свою дверь, — попыталась я отговорить их.
— И что? Ты же говорила, что умеешь вскрывать замки, разве нет?
— Да, но это с простыми замками, как на столах, и дешёвыми навесными замками. Двери, как правило, имеют более крупные и сложные механизмы.
Если бы только с Рэйнбоу Дэш можно было спорить, используя логику. Её зрелый и чёткий ответ заключался в кудахтанье, как курица. Это было как спорить с ребёнком. Если бы у меня была магия, я могла бы застегнуть ей рот на молнию, но вместо этого я была вынуждена ждать, пока её терпение иссякнет и ей станет скучно, что заняло всего десять секунд. Слава богу.
— Может быть, Луна скрывает свой ужасный тёмный секрет, который раскроет все причины, по которым она так плохо к тебе относится, — вмешалась Пинки Пай со своим предположением.
— Это просто абсурд, — фыркнула я, скрестив руки в обиде. Но затем я начала обдумывать аргумент Пинки.
— Ты действительно думаешь, что она прячет такое в своей комнате?
— Это или какое-то супер-позорное секретное хобби, — ответила Пинки.
Надо признать, у меня всегда оставалось на задворках сознания любопытство по поводу того, что Луна хранила запертым в своём импровизированном подземелье. Сам факт того, что она так тщательно это оберегала, заставил меня думать, что это было нечто большее, чем просто территориальность. Несмотря на мои опасения, моё любопытство было задето. Конечно, это не могло повредить, просто взглянуть, не так ли?
— Полагаю, я могла бы попробовать, — продолжала я размышлять вслух. — Замок был там до того, как я въехала, так что она не могла установить его, предвидя, что кто-то вроде меня вломится.
— Давай, Сансет, чем больше ты ждёшь, тем меньше у тебя будет времени, — ещё больше подстрекала меня Рэйнбоу.
И вот так меня уговорили вломиться в комнату Луны. Что касается глупых поступков, это было обычным делом, если судить по моему послужному списку. Через несколько минут мы столпились у двери Луны, Пинки Пай стояла на стреме, а нетерпеливая Рэйнбоу Дэш нависала у меня за плечом.
— Знаешь, когда ты говорила, что умеешь вскрывать замки, я представляла себе что-то гораздо круче, — заметила она.
Неудивительно, что наблюдение за кем-то, сгорбившимся над дверной ручкой с кучей отмычек и натяжным ключом, не вызывало у моей подруги особого восторга. Не помогало и то, что я не торопилась, хотя бы для того, чтобы не оставить слишком много доказательств того, что замок был взломан.
— Вскрытие замков — это не про «круто», — ответила я, — это про терпение и точн...
— Ску-у-учно!
— Тебе никак не угодить, верно? — Процесс, вероятно, мог бы идти быстрее, если бы Дэш не настаивала на том, чтобы стоять так близко. Я привыкла вскрывать замки быстро и без зрителей, поэтому её присутствие немного нервировало, как и звук её дыхания у моего уха.
— Ладно, Рэйнбоу Дэш, как тебе это, а? — сказала я с триумфальной ухмылкой.
С поворотом запястья раздался приятный «щелчок», за которым последовало медленное распахивание двери. Напряжённая тишина вырвалась из комнаты, как будто мы только что открыли путь к какому-то древнему и запретному злу, что, возможно, не так уж далеко от истины. Я, например, ожидала, что Луна налетит, как какой-то монстр из фильма ужасов, чтобы положить конец моим поискам правды. Но когда ничего не появилось, мы втроём смогли вздохнуть с небольшим облегчением. Это, однако, не сняло всех наших опасений, поскольку слабое свечение, пульсирующее в затемнённой комнате, заставило нас нервничать ещё больше, чем раньше.
— Н-ну, это была твоя идея, Дэш, ты и иди первой, — предложила я, подталкивая подругу вперёд.
— Эй, это твой дом и твоя работа, ты полностью заслуживаешь этой чести, — заявила Дэш, прежде чем быстро поменяться со мной местами.
Исполненные трепета, мы прокрались в комнату, шаг за шагом. Можно было подумать, что мы вторгаемся в логово Найтмер Мун, а не в спальню заместителя директора, но для меня это было одно и то же. Поскольку шторы были задвинуты, я пошарила по ближайшей стене, пока не нашла выключатель света и не включила его.
То, что мы увидели, было… удивительным, в некотором смысле, хотя, если бы мы были рациональными детьми, ничто из увиденного не должно было бы быть слишком ошеломляющим. В конце концов, это была спальня, так что там была самая обычная и безобидная мебель, такая как её кровать с идеально сложенными простынями, от которых можно было отскочить монетой.
— Что это? — риторически спросила Рэйнбоу, указывая на ближайший стол. На нём было достаточно высокотехнологичных гаджетов, компьютеров и электроники, чтобы сердце любого ботаника пропустило удар, полных мигающих огней и связок кабелей.
— Вот это компьютерная установка, — заметила я. Теперь, когда первоначальный страх утих, я без колебаний подошла поближе. — Три широкоформатных монитора… башня с водяным охлаждением… и наушники с шумоподавлением?
— У-у-у, круто, — сказала Пинки, подбирая упомянутые наушники. Она запрыгнула на ближайший стул и сделала несколько оборотов, хихикая всё это время. Рэйнбоу Дэш была на другой стороне комнаты, просматривая содержимое книжной полки.
— Здесь куча всего по компьютерам. Кто бы мог подумать, что Луна такой ботан, — прокомментировала она.
— Это объясняет, куда уходит вся её зарплата, — пробормотала я себе под нос. Честно говоря, только то, что лежало на её столе, стоило больше, чем моя годовая арендная плата. Всё было очень чисто, что впечатляло, учитывая обычные стереотипы, окружающие людей с таким количеством компьютерного оборудования. Не было даже крошки еды, портящей в остальном хорошо поношенный стол.
Неподалёку стоял второй стол с компьютером, хотя это был скорее верстак, поскольку гораздо более старая и дешёвая компьютерная система была извлечена из корпуса, а компоненты были разложены по рабочей поверхности. Что-то в этом компьютере задело моё любопытство, но только после того, как я несколько мгновений смотрела и размышляла над ним, у меня возникло подозрение.
— Эй, Пинки, это похоже на старые библиотечные компьютеры?
— Ты имеешь в виду те, от которых мы избавились в прошлом году? — ответила моя подруга, всё ещё крутясь на стуле.
— Да. Похоже, Луна делает какие-то апгрейды, — сказала я, заметив видеокарту, которая выглядела немного новее, чем окружающие компоненты. Это казалось необычной задачей для неё, учитывая, что процессор компьютерной системы всего в нескольких футах отсюда, вероятно, стоил больше, чем вся эта система. Я решила не думать об этом слишком много, продолжая поиски в комнате Луны. Однако чем дольше я задерживалась в её комнате, тем хуже себя чувствовала. Это выходило за рамки простого удовлетворения любопытства и переходило в область вынюхивания. Я продолжала говорить себе, что это мой лучший шанс понять Луну и, возможно, даже получить преимущество в нашей постоянной борьбе, но эти рационализации больше походили на оправдание. Тем не менее, последствия, с которыми я сталкивалась, как изнутри, так и снаружи, оставались прежними, независимо от того, как долго я оставалась. Я не видела причин останавливаться, если могла получить ответы.
Я решила присоединиться к Рэйнбоу Дэш у комода, на котором стояло несколько фоторамок и других предметов, похожих на памятные вещи. Было несколько семейных портретов, не слишком отличающихся от тех, что висели в других частях дома: улыбающаяся семья из молодой Луны, Селестии и двух взрослых, которых я приняла за их родителей.
— Трудно представить Селестию и Луну детьми, — прокомментировала Рэйнбоу. — Похоже, Луна раньше очень любила футбол. Это довольно круто.
Она указала на одну фотографию очень юной девушки в футбольной форме, позирующей для камеры с сияющей улыбкой. Дэш была права: мне было трудно поверить, что девушка на фотографии — это та же самая личность, которая доставила мне столько горя за последние несколько недель.
Мне не потребовалось много времени, чтобы заметить, что в хронологии фотографий, которые я видела, был пробел. Было несколько фотографий из её раннего детства и много из более поздних лет, но ничего между ними. Ближайшее, что я могла найти, была выпускная фотография, но это из её студенческих лет. Никаких ярких, весёлых улыбок на фотографиях взрослого возраста.
— Кто-нибудь ещё заметил, что нет фотографий их родителей примерно за последние десятилетие или два? — заметила я с нарастающим чувством тревоги.
— Эй, Сансет, посмотри на это, — позвала Пинки. Она помахала мне и направила моё внимание на документ в рамке на стене. Это был один из тех богато украшенных официальных документов с вышитой отделкой и блестящей печатью подлинности, прилепленной к нему.
— Это сертификат GED, — ответила я, пробежав глазами по названию курсивом.
— Что это ещё такое? — спросила Рэйнбоу.
— General Educational Development, — объяснила я, хотя расшифровка аббревиатуры мало что сделала для уменьшения путаницы. — Это программа, которая предлагает тесты и сертификаты для людей, которые не смогли участвовать в обычной системе образования.
— То есть?.. — сказала Рэйнбоу, очевидно, всё ещё не понимая.
— Это аттестат об эквивалентности средней школы, — ответила я более понятно. — Луна никогда не заканчивала среднюю школу.
— Ты, конечно, много знаешь об этих вещах.
— Потому что я подумывала получить такой несколько лет назад, прежде чем вынашивала свой великий план мести и мирового господства.
— Ты имеешь в виду до того, как ты решила украсть магическую корону и заменить её дешёвой копией? — ответила Дэш.
— Было нечто большее, — заявила я, хотя почему я была оскорблена, я не могу сказать наверняка. — Ты заставляешь это звучать так примитивно, когда говоришь это так.
— Ну, это было не то, что ты увидишь в книге Дэринг Ду.
— Забудь, — сказала я со вздохом, отгоняя мысли от своих старых махинаций. Сейчас главное было прошлое Луны, а не моё. — Я начинаю понимать, что здесь произошло. Эквивалентность средней школы, пробелы в фотографиях, авторитарное правление — всё это указывает на одно.
— Так что же это? — спросила Дэш с нарастающим нетерпением.
— Да, пожалуйста. Просветите нас.
Этот голос заставил нас троих замереть на месте. Одна за другой мы повернули взгляды к двери, где стояла Луна с выражением, которое можно было бы лучше всего описать как сердитое лицо тикающей бомбы.
— Если мы не двинемся, может быть, она нас не увидит, — прошептала Пинки Пай. Излишне говорить, никто не поверил в эту теорию, но всё равно мы все оставались неподвижными, как будто следующий вдох был бы нашим последним.
— У вас есть десять секунд, чтобы выйти из дома, прежде чем я сделаю то, о чём вы пожалеете, — предупредила Луна. Теперь никто из нас точно не знал, что это повлечёт за собой, но дикие фантазии юных умов были более чем достаточны, чтобы заполнить пробелы ужасными судьбами. Я лично представляла себе что-то вроде уборки всех ванных комнат в Кантерлот Хай зубной щёткой после неудачного дня «Тако[34] по вторникам».
— Ну, подожди секунду, — вмешалась Дэш, встав между Луной и мной. — Прежде чем ты что-либо сделаешь, вся эта идея была…
— До счёта «три». Раз… два…
Увидев, как Луна убирает тот небольшой буфер безопасности, который у неё был, Рэйнбоу повернулась ко мне и продемонстрировала свою непоколебимую верность.
— Ну, было приятно с тобой познакомиться, Сансет, — сказала она, быстро пожимая мне руку. Затем она схватила Пинки за запястье, и они вдвоём выбежали за дверь, даже не оглянувшись.
Теперь остались только я и Луна, как овца, запертая в клетке со львом. Время замедлилось до ледникового темпа, а напряжённая тишина делала его ещё более невыносимым. Она просто смотрела на меня, скрестив руки на груди, с обычным неодобрительным хмурым взглядом. Она ждала, что я сделаю первый шаг? Но для этого не было лёгкой лжи или удобного козла отпущения, поскольку ситуация была именно такой, какой выглядела. Не то чтобы я споткнулась, и мои отмычки упали в её дверь.
Может быть, её зрение действительно было основано на движении.
Может быть, я уже мертва, и остальное моё сознательное восприятие ещё не поняло это.
Но затем я поняла, почему я вообще оказалась в комнате Луны. Как я сказала несколько мгновений назад, из того, что я видела, можно было сделать только один логический вывод — теперь я знала грязный маленький секрет Луны. Воодушевлённая этим знанием, я гордо заявила о своём неповиновении.
— Знаешь, я больше не собираюсь тебя бояться! Я знаю, почему ты так зациклена на исправительной колонии — потому что ты там была! Ты была преступницей! Малолетней преступницей!
— И что?
И всего двумя буквами Луна не только выбила ветер из моих парусов, она срубила мачты и пробила дыру в корпусе. Грязные маленькие секреты имели значение только в том случае, если другой человек стыдился или боялся их.
— Я очень надеялась, что просто сказать это вслух будет достаточно, чтобы отговорить тебя, — неохотно призналась я.
— Ну, теперь мы обе разочарованы.
Я была не столько разочарована, сколько сбита с толку. Человек не ставит замки на дверь просто из вредности, так почему же Луна чувствовала необходимость держать меня вне? Возможно, она приняла как неизбежное то, что я узнаю, что она когда-то отбывала срок в исправительной колонии. Затем я поняла, что это связано с причиной, по которой она туда попала, а не с самим фактом. Я должна была перейти в наступление, если хотела чего-то добиться. Я и так собиралась попасть в большие неприятности, так что не видела причин сдерживаться.
— Знаешь что, ты просто… просто… лицемерка!
— Прошу прощения?
— Ты слышала меня: лицемерка. — Мне потребовалось несколько секунд, чтобы придумать приличные обвинения, но как только я это сделала, мне пришлось их подать. Так что я выпрямилась, надела своё лучшее боевое лицо и приготовилась к величайшему подвигу «импровизации на ходу». — Ты всё это время вела себя высокомерно, но правда в том, что ты была такой же плохой, как и я когда-то.
Луна была предсказуемо скептична, но приняла вызов как ещё одну возможность наорать на меня.
— Я не лицемерка. Этот опыт даёт мне уникальную возможность понять, почему исправительная колония была бы лучше для тебя в долгосрочной перспективе.
— Чтобы я могла быть занудной, антисоциальной затворницей, которая всё ещё живёт со своей старшей сестрой? Я вижу, как это было просто чудесно для тебя.
Это был удар ниже пояса, признаю, но я была в отчаянии, и мне нужно было потрясти клетку Луны, чтобы увидеть, что из неё выпадет.
— У меня всё в полном порядке, — заявила Луна. — И это не обо мне, это о том, чтобы ты получила должное наказание.
— Ну, твоя сестра так не считает.
— Мне плевать, что она думает! — огрызнулась она сквозь стиснутые зубы. Она злилась, что обычно означало, что пора бежать и кричать, но на этот раз это выявило брешь в её обычно непробиваемой защите.
— Держу пари, тебя действительно сжигает изнутри то, что твоя сестра всё время командует тобой: будучи твоим начальником, управляя домом, отменяя твои решения.
— Конечно, это меня раздражает! Кого бы это не раздражало?
С большим нежеланием признаю, что я становилась менее запуганной и более взволнованной спором. Это было похоже на игру в кошки-мышки, но вместо этого я преследовала чью-то неуверенность.
— Ты не просто раздражена, ты бесишься из-за неё!
— Это не касается Селестии!
— Ха! Врёшь как сивая кобыла, — насмехалась я, поворачивая пресловутый нож. — Каково это — знать, что твоя сестра выбрала меня, а не тебя?
Иногда, однако, нужно быть осторожным в своих желаниях. Я вскоре начала жалеть о своём жёстком подходе, когда Луна схватила меня за воротник и прижала к своему столу. Она толкнула меня с такой силой, что я чуть не согнулась назад, мои плечи остановились только потому, что на пути стоял разобранный компьютер.
— Я ненавижу тебя за это! — закричала она мне в лицо. На короткое мгновение я действительно испугалась за свою безопасность. Разъярённая даже не начинала описывать то, что я видела в Луне; это было похоже на тысячу лет запертых эмоций. — Почему ты? Почему! Что делает тебя такой чертовски особенной?
Я ничего не сказала; я была слишком напугана, чтобы что-либо говорить. Даже когда Луна трясла меня, неоднократно швыряя меня о стол и компьютеры, страх сжимал моё горло.
— Ты терроризируешь учеников, а она смотрит в другую сторону; ты взрываешь школу, а она принимает тебя в свой дом; тебя арестовывают, а она заставляет меня спасать твою жалкую задницу! Она гнётся в три погибели, чтобы защитить тебя! Она сейчас рискует своей карьерой, покрывая твои промахи перед школьным советом округа!
Она снова швырнула меня о стол. Не так сильно, чтобы действительно причинить боль, но достаточно, чтобы начать опрокидывать вещи. Но под всей этой изливающейся злостью было что-то ещё, и это подступало к уголкам её глаз.
— Почему, Сансет Шиммер? Почему она продолжает давать тебе всё, чего она никогда не давала мне? Где было моё спасение? Где она была, когда мне нужны были милосердие и понимание?
Её хватка внезапно ослабла, когда её взгляд опустился прямо на пол.
— Почему она позволила им забрать меня…
В комнате вдруг стало жутко спокойно. Когда Луна отступила, у меня появилась возможность сбежать, но теперь я чувствовала себя более вынужденной остаться. Возможно, потому что вещи начали наконец-то иметь смысл. Тихий, обескураженный шёпот в конце концов нарушил тишину.
— Убирайся.
— Н-нет. Я не думаю, что должна это сделать.
Если бы я повернулась и ушла, я, вероятно, стала бы свободной, как птица. Мы бы избегали друг друга, пока Селестия не вернулась, и я могла бы оставить этот беспорядок её более опытным рукам. Но я увидела возможность сделать что-то, что я не рассматривала раньше: понять Луну.
— Я… я хочу остаться и поговорить. Я хочу понять, что произошло, потому что… потому что я думаю, что то, что произошло, является причиной, по которой твоя сестра идёт на такие крайности ради меня.
— Это потребовало бы от неё признать, что она облажалась, а моя сестра, образец совершенства, не совершает ошибок, — фыркнула Луна, звуча всё более озлобленно с каждой минутой.
— То, что ей может быть слишком стыдно признать это, не означает, что это не влияет на неё, — возразила я. Я точно знала, что Селестия совершала ошибки, и она даже признавалась мне в нескольких. — Если ты настоящая причина, по которой я всё ещё свободна, а не сижу в бетонной камере, то я хочу знать, что произошло. Потому что… я не хочу ненавидеть человека, которому должна быть больше всего благодарна.
Луна сползла на свою кровать, рухнув на неё с усталым и обескураженным стоном.
— Хочешь знать, что произошло? — спросила она, взглянув на меня. — Ладно, я расскажу тебе, но при одном условии.
— Назови его.
— Ты должна сказать Пинки Пай настоящую причину, по которой ты избегаешь своего дня рождения.
Если Луна пыталась избежать разговора о своём прошлом, не делая это очевидным, она хорошо справилась с этим. Я хотела знать, но в то же время не хотела рассказывать о своих грехах, чтобы это сделать.
— Но р-разве ты уже не отослала её? — ответила я.
— Твои друзья подслушивают у двери.
— Нет, мы не!..
— Пинки! Ты не должна была этого говорить!
— Ой, моя ошибка. То есть, да, мы совершенно точно!
Я вздохнула в отчаянии, когда мои друзья вошли, оба застенчиво улыбаясь всё это время. Если они оба были здесь, то, вероятно, слышали каждый кусочек нашего разговора, что делало для меня ещё труднее сказать «нет» на предложение Луны. Может быть, пришло время перестать прятаться от моего прошлого. Я присоединилась к Луне со своим не менее обескураженным стоном и рухнула на свободное место на кровати.
— Ладно, Пинки, садись. Время историй.
33
Салями — сорт вяленой колбасы, приготовленной из ферментированного и высушенного на воздухе мяса.
34
Тако — традиционное мексиканское блюдо, представляющее собой кукурузную или пшеничную лепешку (тортилью), свернутую или сложенную пополам и наполненную разнообразными начинками.