Как бы трудно ни было некоторым в это поверить, было время, когда я не была властолюбивым мизантропом или коварной интриганкой. Было время, когда милая и невинная особа, которую видели другие, не была тщательно продуманным фасадом. Я раньше оглядывалась на те годы и усмехалась своей детской наивности и самодовольству, но, оглядываясь назад, я думаю, что убедила себя в этом только для того, чтобы не осознавать, какой ошибкой было покинуть Эквестрию. Я была юной, полной сил и любопытства. Не было никаких стремлений быть лучшей, никаких вендетт против моего начальства или безудержной паранойи; просто кобылка, которая каждое утро вскакивала с постели в предвкушении изучения магии у величайшей пони во всем королевстве.
И, как любой ребенок, я любила свои дни рождения. Мои родители не были самыми ласковыми пони, но устраивать день рождения раз в год позволяло им создавать впечатление, что они заботятся. Возможно, это и не было подходящей заменой, но когда ты ребенок, трудно не любить комнату, наполненную воздушными шарами, тортом и всеми твоими друзьями. Это также хороший способ развить детский страх перед клоунами, но это уже совсем другая история. Хотя я могла бы оправдаться, назвав своих родителей первопричиной многих моих личных неудач, моя вина за дни рождения была демоном моего собственного создания. Все началось с моего первого дня рождения под опекой Принцессы Селестии, примерно через шесть месяцев после начала моего обучения. Большинство кобылок были бы в восторге от этой идеи, но тем утром я чувствовала себя иначе.
— Боже мой, мисс Шиммер, вы все еще в постели?
Кибиц был королевским советником Принцессы Селестии по расписанию, и обычно это не касалось меня, за исключением тех случаев, когда моя непунктуальность мешала расписанию Ее Величества. Я ответила лишь тихим бормотанием, а затем натянула все одеяла на голову, чтобы закутаться в своей постели. К несчастью для меня, упрямый и капризный ребенок был, безусловно, наименьшим препятствием, которое Кибицу приходилось преодолевать в своих обязанностях. Опытный единорог просто подошел к окну и отдернул шторы, заливая мою спальню почти ослепляющим дневным светом.
— Ну же, день не длится вечно, и Ее Величество ждет вас на ваши полуденные уроки, — объявил Кибиц. — И вы будете рады услышать, что мне удалось реорганизовать дневное расписание и выделить вам дополнительные двенадцать минут сорок пять секунд для ваших уроков.
— Хорошо, мистер Кибиц, — простонала я в ответ. Когда я извивалась по кровати, моему продвижению помешала магия Кибица, схватившаяся за мой кокон из одеял.
— Сансет, вас что-то беспокоит? — спросил он, теперь звуча менее похоже на чопорного хранителя времени, каким он часто бывал. — Обычно вы вскакиваете с постели на рассвете, а ваша реакция на новость о дополнительном времени была в лучшем случае вялой.
— Ничего. Я в порядке, правда.
— Не пытайтесь скрыть от меня правду, мисс, я чую ее за сто ярдов, — предупредил меня Кибиц. Он продолжил разматывать меня из одеял, а затем опустил на пол. — Принцесса Селестия была бы расстроена, увидев свою прилежную ученицу в таком мрачном настроении, особенно в такой прекрасный день, как сегодня. Думаю, мы оба не хотим разочаровывать Принцессу, так почему бы вам не объяснить мне, в чем дело, и мы посмотрим, что мы можем сделать, чтобы пресечь это в зародыше, а?
Хотя прошел всего год, мое время, проведенное в Королевском дворце, казалось, воплощением моих величайших мечтаний. Поэтому я очень стеснялась говорить что-либо негативное о своем опыте, из уважения к моим хозяевам и страха, что меня сочтут неблагодарной. Однако я в равной степени боялась разочаровать своего наставника, поэтому после некоторого нервного переминания с ноги на ногу и сверления дыры в полу я дала ему свой ответ.
— Ну, мистер Кибиц, это, эм… видите ли, сегодня мой день рождения.
— Тогда для меня большая честь быть первым, кто поздравит вас с днем рождения, Сансет. Однако это все еще не объясняет, почему вы так угрюмы этим утром? Разве вы не рады своему дню рождения?
— Просто у меня здесь нет друзей, с кем бы я могла его отпраздновать, — объяснила я. — Все мои друзья остались дома.
— Понимаю, теперь все имеет смысл, — ответил Кибиц, поглаживая свою бороду. — День рождения вряд ли будет праздничным событием, если его некому с вами отпраздновать. Вы говорили об этом с Принцессой Селестией?
Я покачала головой, чувствуя себя смущенной и пристыженной.
— Я не хотела ее беспокоить этим.
Она ведь Принцесса, в конце концов, отвечающая за целое королевство. Я была еще молода и впечатлительна, поэтому у меня было глупое представление, что моя цель в замке — это учеба и ничего больше. Отвлекать Принцессу такими пустяками, как дни рождения, было равносильно богохульству. Да, она могла бы даже сослать меня на луну за такую эгоистичную просьбу. Я была слишком молода, чтобы рисковать отправиться на луну.
Однако Кибиц не собирался мириться с моими проделками.
— Обещаю вам, это не доставит ей никаких хлопот, — настаивал он, пока его магия собирала все мои книги и свитки. — Честно говоря, я удивлен, что вы здесь уже почти полгода, но так и не завели настоящих друзей.
— Мне не нужен никто, чтобы быть моим другом, — призналась я, пытаясь звучать скорее гордо, чем расстроенно. Вероятно, у меня было бы больше шансов убедить Кибица, что я перерожденная Принцесса Луна. Когда он бросил на меня требовательный и скептический взгляд, я быстро сдалась.
— Они смеялись надо мной; они сказали, что моя грива выглядит глупо, — прошептала я.
Оглядываясь назад, личный уход не был в приоритете для кобылки-книжного червя, которая считала обсуждение достоинств проекции Винкеля-Триппеля против Хобо-Дайера отличным способом провести день. Кибиц просто посмотрел на плоскую, подстриженную под горшок гриву, которая была моей, приподняв хвост сзади, пока рассматривал ее своим внимательным взглядом.
— Возможно, нам стоит назначить вам время с королевским стилистом грив в следующий раз, когда у Принцессы будет прием, — предложил он.
— Ну, я не знаю, — ответила я с оттенком нежелания и скептицизма. — Мне вроде как нравится, как выглядит моя грива сейчас. Это практично; она не мешает обзору.
Оглядываясь назад, я была скорее против изменений, чем имела какую-либо фактическую привязанность к своему нынешнему стилю. В то же время, однако, мне давали возможность поучаствовать в том, что могли немногие пони: сделать свою гриву у того же пони, что и у Принцессы. Вероятно, миллион и одна кобылка растоптали бы меня за такой шанс.
— Но, полагаю, я могла бы попробовать.
— Вот это дух! — поздравил меня Кибиц, игриво ткнув в плечо. Затем он положил мои нагруженные седельные сумки мне на спину и погнал меня вперед. — А теперь в путь; мы не можем заставлять Принцессу ждать вечно.
Поскольку я все еще грустила из-за своего дня рождения, большую часть нашей прогулки по коридорам замка я напоминала себе, что изучение магии — это моя миссия здесь, и что я не должна оскорблять своих любезных хозяев жалобами на такие мелочи, как дни рождения. Задним числом, этот ход мыслей определенно был влиянием моего отца. Я так погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, что Кибиц вел меня не в учебный зал, где обычно проходили мои уроки. На самом деле, только когда Кибиц распахнул двери парадного зала, я поняла, что что-то не так.
Увиденное оставило меня безмолвной, я смотрела в благоговейном изумлении с отвисшей челюстью, как новорожденная кобылка на своем первом дне рождения. До этого дня я думала, что бывала на дне рождения или, по крайней мере, знала, как он выглядит, но то, что я увидела перед собой, явно разрушило все эти предубеждения: весь зал был украшен яркими воздушными шарами и красочными знаменами от одного конца до другого; там были контактные зоопарки, игры, пони, делающие фигуры из воздушных шаров и рисующие на лицах; а прямо в центре зала стоял самый большой торт, который я когда-либо видела. Мой мозг не оправился от первоначального шока, пока Кибиц не протянул руку и не закрыл мне рот.
— Я… что? — пробормотала я в неверии. Я повернулась к пожилому жеребцу, улыбаясь, когда осознание осенило меня. — Вы знали все это время, не так ли?
— Я был бы никудышным королевским советником по расписанию, если бы пропустил такую важную дату, как сегодня, не так ли? — ответил он. Он снял мои седельные сумки и мягко толкнул меня вперед. — Принцесса Селестия скоро присоединится к празднованию. Почему бы вам не побегать и не повеселиться, а? И, чтобы не звучать как Принцесса, постарайтесь завести друзей.
— Спасибо! И я сделаю это! — воскликнула я, галопом уносясь, движимая юношеским восторгом.
Как любой ребенок, я ринулась вперед с безрассудным пренебрежением, вскоре оказавшись в окружении незнакомых пони. Однако мне было все равно, и я помчалась к ближайшему столу с закусками, который смогла найти. В конце концов, как часто кобылке удавалось есть кексы и печенье на завтрак? Однако, когда я подошла к столу, я обнаружила, что сладкие угощения на самом деле были бутербродами и крекерами, украшенными причудливыми пастами и вонючими сырами. Несерьезная проблема, оглядываясь назад, но для молодой кобылки это было небольшое разочарование. Эти «взрослые блюда» просто заставили меня сморщить нос, когда резкие запахи одолели меня.
— Извините, мисс, — раздался за моей спиной чопорный голос. Я оглянулась и увидела ухоженного единорога, немногим старше меня. Его чрезмерно ухоженный вид казался знакомым — один из дальних родственников Селестии, если память не изменяла. — Вы загораживаете проход к закускам.
— Извините! — Учитывая, что он выглядел важным, или, по крайней мере, достаточно уверенным в себе, я быстро отошла в сторону. — Эм, есть ли другие закуски? — спросила я.
Другому пони потребовалось мгновение, чтобы понять, что я обращаюсь к нему, и когда это стало очевидно, он посмотрел на меня взглядом, который, казалось, высасывал из меня всю самооценку. Он даже решил, что доесть сырный крекер, который он запихнул в рот, важнее, чем ответить на один простой вопрос.
— Другие закуски?
— Да, например, что-нибудь сладкое. — Я попыталась скрыть свою нарастающую нервозность за вежливой улыбкой, но это только заставило его закатить глаза.
— В центре есть торт, — наконец ответил он.
— А что-нибудь поменьше? Может, кексы? — Не то чтобы гигантский торт не выглядел заманчиво, но торт на день рождения всегда предназначался для кульминации вечеринки, а не для начала, поэтому я не хотела сразу же к нему подходить.
— Кексы? — фыркнул он в ответ. — Это Королевский дворец. Что вы вообще думаете, это за вечеринка?
— О-о, я — эм, я просто думала…
Он не стал дожидаться, пока я закончу, и вместо этого снова обратил свое внимание на сбор закусок для себя.
— Почему бы вам не пойти и не найти одного из артистов и не поиграть с другими кобылками? — предложил он, прежде чем оттрусить прочь.
— О-окей, — я быстро кивнула. Я чувствовала себя достаточно глупо, поэтому решила не привлекать больше внимания к своему очевидному социальному промаху, не соглашаясь. — С-спасибо. Эм, меня зовут Сансет Шиммер, кстати.
Ответа, однако, не последовало, так как он уже отошел на несколько футов, что для него было все равно что на другой конец Эквестрии. Несмотря на эту небольшую загвоздку, я напомнила себе, что напыщенных пони в Кантерлоте пруд пруди, и я не должна позволять одному пони портить настроение. Кроме того, мой наивный ум рассудил, что, возможно, вечеринки в Кантерлоте просто проводились иначе, чем дома. В конце концов, Кибиц ворчал по поводу чрезмерного количества сладостей, так что, возможно, это было региональной особенностью. Я решила взять одну из закусок, чтобы попробовать, как пони Кантерлота устраивают вечеринки. Это было первое из многих решений, о которых я потом пожалею в жизни.
После того как я выбросила остатки своей закуски в ближайший горшок с растением, я решила исследовать, что еще предлагала вечеринка. Для начала я побродила по периметру, чтобы посмотреть, чем развлекаются другие пони. Многие взрослые, казалось, больше интересовались разговорами друг с другом, чем своим собственным отражением, что взрослые в Кантерлоте, похоже, любили больше всего на свете. Немногие жеребята и кобылки моего возраста собрались вокруг различных артистов. Именно тогда я увидела пони, который делал фигуры из воздушных шаров для некоторых детей. Фигуры из воздушных шаров! Одна из таких обязательно вернула бы улыбку на мое лицо. Когда я мчалась к нему, все возможности начали проноситься в моей голове — возможно, я попросила бы пуделя из воздушных шаров. Или, может быть, тигра из воздушных шаров. Нет, подождите! Дракона из воздушных шаров! Ничто во всех царствах Эквестрии не было лучше искусно сделанного дракона, оживленного лучшей магией воздушных шаров в королевстве.
Волнение продолжало нарастать по мере моего приближения, побуждая меня к почти полномасштабному спринту. Но это волнение вскоре сменилось тревогой, когда пони, держащий шары, повернулся ко мне. Вот тогда я это увидела: белый грим, огромные туфли, гигантские выпуклые глаза, ярко-красный резиновый нос.
— К-к-к-клоун! — выпалила я, резко остановившись в нескольких футах от него. Клоуны — почему это должен был быть клоун? Какой сифилитический разум мог изобрести такое ужасающее чудовище-коня? Я стояла в большом зале, застыв от страха, мой взгляд был прикован к его ужасному, выпученному лицу. Он одарил меня веселой ухмылкой, но улыбающийся дракон имел бы больше шансов успокоить мои страхи.
Естественно, я сделала то, что сделал бы любой ребенок, столкнувшись с одним из своих величайших страхов: я повернулась и убежала, крича во весь голос. Хорошо, что никто в Кантерлот Хай так и не узнал о моем детском страхе; иначе мое правление террора было бы очень недолгим.
Я искала убежища под одним из обеденных столов, используя шелковую скатерть для маскировки, пока ждала, когда клоун перейдет к другой кобылке. Оглядываясь назад, он, вероятно, забыл обо мне, как только я скрылась из виду, но в то время я была убеждена, что клоуны — естественные хищники невинных маленьких кобылок, что требовало осторожного подхода. К сожалению, прежде чем я смогла вылезти, один из клоунов начал показывать кучу фокусов прямо рядом со столом. Фобия парализовала меня под столом, я не могла даже осмелиться пошевелиться, чтобы меня не заметила красноносая угроза. Это оставило меня в ловушке под относительной безопасностью стола на бог знает сколько минут. Я потеряла счет времени, так как была больше сосредоточена на ужасных судьбах, которые могли постичь меня, если бы меня обнаружили. Что бы я отдала, чтобы Селестия влетела и спасла меня прямо здесь и сейчас.
Спасение, в конце концов, пришло, но неожиданным образом. Молодая единорожка просунула голову под скатерть и одарила меня вопросительным взглядом.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она, звуча почти забавно от моего убежища.
— Что? О! Я, эм… н-ничего! — заикаясь, ответила я, снова чувствуя себя смущенной и встревоженной, когда я невнятно произнесла свой ответ.
— Ну, если ты будешь продолжать прятаться здесь, ты пропустишь торт, — сообщила кобылка, прежде чем снова исчезнуть за скатертью.
— Торт! — взвизгнула я, вскакивая на копыта. Страх пропустить торт был гораздо более мотивирующим, чем любой страх перед клоунами. Однако, когда я выскочила из-под стола, мой рог зацепился за скатерть. Я потянула за собой все содержимое стола, создав за собой огромный грохочущий беспорядок. Поскольку на меня обрушивалось все больше осуждающих взглядов, я могла только выдавить смущенную ухмылку и вялое: — Ой-ой.
К сожалению, окружавшие меня взрослые не собирались просто так спускать это с рук. Когда я распуталась из скатерти, ко мне подошла одна напыщенная кобыла.
— Извините, но куда вы направляетесь? — спросила она, хотя даже юная я могла понять, что ее тон означал, что она на самом деле не интересовалась моим ответом. Это был типичный родительский тон «Мне не нравится то, что я застала вас за этим». Хотя я не знала, кто эта пони, она все равно была устрашающей со своим презрительным взглядом и таким количеством драгоценностей, что любой подумал бы, что она кто-то важный.
— Я-я просто собиралась взять торт, — объяснила я.
— После того, как оставили такой беспорядок? — ответила она, указывая на все рассыпанные закуски и стаканы, которые оставил мой беспорядочный уход. — Я не знаю, в каком доме вы жили, но нельзя просто так наводить такой беспорядок и ничего не делать! Это невероятно неуважительно к другим гостям и особенно к нашей любезнейшей хозяйке.
Кем бы ни была эта кобыла, она умела нагонять чувство вины, как арахисовое масло. Она тараторила несколько минут, объясняя порочность моего невнимательного поведения и то, как оно портит удовольствие окружающим, и как эгоистично было с моей стороны думать, что я могу причинить такие неприятности, не неся никакой ответственности. Она не ошибалась в своих словах, но и не сдерживалась, несмотря на то, что имела дело всего лишь с ребенком. Я старалась не слишком поддаваться ее словам, но ребенку было трудно не падать духом, когда кто-то ругал тебя так, будто ты худший пони во всем мире.
— Я должна привести сюда твоих родителей и объяснить им, какого невнимательного жеребенка они воспитывали, и…
— Нет! Пожалуйста, не надо! — взмолилась я кобыле. Хотя мои родители были за многие мили в другом городе, я боялась, что этот инцидент будет доведен до сведения Принцессы Селестии, и я не хотела обидеть моего наставника проявлением невнимательного поведения, особенно во время вечеринки, которую Селестия организовала для меня. — Я-я уберу, обещаю!
— Хмф, вот это уже лучше, — ответила кобыла, торжествующе ухмыляясь, прежде чем отправиться своей дорогой.
Поскольку я не видела поблизости никаких мусорных баков, я разложила скатерть как брезент и начала собирать всю пролитую еду, тарелки и посуду в кучу в центре. С другой стороны, это дало хорошую возможность попрактиковаться в моей магической ловкости, подбирая отдельные осколки стекла, а не собирая все это одной магической лопатой. Это требовало немного больше работы, но я наслаждалась любой возможностью использовать свою магию, даже для рутинных задач.
Как только я закончила уборку и успокоила свою виноватую совесть, меня снова охватило возбуждение. Пришло время для торта; это была моя вечеринка по случаю дня рождения, и я только что закончила убирать большой беспорядок, так что я заслужила награду. Будет торт, и ни один клоун или напыщенная кобыла не встанет на моем пути! Я была готова сразиться с самой Найтмер Мун, если это понадобится.
Со всем этим энтузиазмом в уме, вы можете представить, как опустошенной я себя почувствовала, когда подошла к столу, где был торт, и обнаружила лишь серебряное блюдо с крошками и глазурью. Я была слишком ошеломлена, чтобы что-то сказать. Как это могло произойти? Торт был здесь всего несколько минут назад. Не то чтобы у него просто выросли ноги, и он ушел. Ну, это технически возможно, если на торт наложить заклинание самодвижения, но кто бы это сделал? Однако спустя один быстрый взгляд по залу, и я поняла, что торту не нужно было отращивать ноги, чтобы уйти, он просто достался тем, кто уже имел ноги. Почти каждый на вечеринке прогуливался с куском торта на тарелке, счастливо пережевывая кусочки моего торта на день рождения.
Это было абсолютной несправедливостью! Преступлением против всего конного рода!
— Ч-что случилось с тортом? — спросила я у ближайшего пони, наслаждающегося неправедно нажитым добром. — Как он весь исчез?
— Хрм? — Снова гости вечеринки, казалось, были застигнуты врасплох тем, что к ним обратилась маленькая кобылка. — О, да, полагаю, его уже нет. Думаю, они не сделали торт достаточно большим для такого столпотворения.
— Н-никто не оставил мне кусочек? — прошептала я, не веря своим глазам. — Но… но это был мой торт!
— Ваш торт? Ой-ой, у кого-то есть чувство собственного достоинства, — фыркнул пони, прежде чем потрусить прочь.
Я позволила ему уйти без дальнейших преследований, так как я все еще была слишком ошеломлена, чтобы ответить. Это было похоже на то, как если бы полностью выросший жеребец внезапно выпрыгнул в парике и платье; вашему мозгу требуется несколько мгновений, чтобы убедиться, что он не страдает от инсульта или галлюциногенного препарата.
— Но ведь сегодня мой день рождения, — пробормотала я про себя.
Ну ладно, кому вообще нужен торт? В конце концов, это не одна из лучших частей дня рождения. Торт все равно переоценен: просто куча сахара и жира. Неполезно для растущей кобылки объедаться таким количеством пустых калорий. Кроме того, я жила в Королевском дворце, так что я могла попросить, чтобы мне принесли выпечку или торт в мою комнату в любое время дня, хотя я не злоупотребляла такой привилегией, так как все еще опасалась слишком много просить у своих хозяев. Достаточно сказать, что вечеринка мало что приносила в мою жизнь, кроме чего-то, что напоминало радость, если радость обычно на вкус как пот хвоста.
Оставалось еще одно, что я могла сделать, чтобы эта вечеринка стоила всех затраченных усилий, и это было завести друзей. Хороший друг мог бы сделать даже колоноскопию[35] лучше, что, по совпадению, было тем, на что до сих пор походило мое время на вечеринке. В конце концов, мне удалось найти группу жеребят и кобылок примерно моего возраста, которые выглядели наиболее склонными дать мне шанс. Большинство из них играли со своими животными из воздушных шаров, хотя у нескольких жеребят были мечи из воздушных шаров, и они были в разгаре эпической дуэли. По мере моего приближения нервозность и тревога начали кричать из глубины моего сознания, чтобы я просто повернулась и ушла, чтобы избавить себя от того, что, несомненно, станет еще одной позорной катастрофой. Возможно, моя жизнь сложилась бы иначе, если бы я прислушалась к этому голосу.
Более проницательная пони, возможно, поняла бы, что что-то не так, когда одна за другой головы всех жеребят и кобылок повернулись в мою сторону. Некоторые смотрели с любопытством, другие — с благоговением и удивлением. Я не была настолько самовлюбленной в том возрасте, чтобы верить, что мое простое присутствие оправдывает такую реакцию, но они, тем не менее, все смотрели в мою сторону, поэтому я знала, что должна что-то сказать.
— П-привет всем, меня зовут Сансет…
— О боже мой, это Принцесса Селестия! — крикнула одна из кобылок.
Я даже не успела сказать «что?», прежде чем поток пони, пронесшийся мимо, оставил меня распростертой на полу в ошеломленном беспорядке. Как только комната перестала кружиться, я смогла увидеть источник всей суматохи. Конечно же, это было прибытие Принцессы Селестии, которое привлекло всеобщее внимание. И почему бы ей не привлечь? Ведь она была Принцессой; самой обожаемой и любимой пони во всем королевстве. Пони топтали бы друг друга копытами, как почти было продемонстрировано всего несколько мгновений назад, просто чтобы получить шанс быть в пределах досягаемости ее копыт. Прежде чем стать ее ученицей, я с радостью столкнула бы свою бабушку с лестницы и каталась бы на ее спине, как на санях, если бы это означало приблизиться к Принцессе. Именно тогда я, наконец, поняла, что пони здесь, возможно, посещали вечеринку по случаю дня рождения, но это было не то, ради чего они здесь были.
— Сансет Шиммер? Ты здесь? — позвала Селестия, что нарушило спокойствие замковой библиотеки.
Немногие пони могут сказать, что они игнорировали Принцессу Селестию, особенно когда она называет ваше имя, но у меня не было настроения разговаривать. На самом деле, единственное, чего я хотела в тот момент, это плащ-невидимка, чтобы вообще исчезнуть из мира. Вместо этого, однако, мне пришлось довольствоваться тем, что я снова спряталась под простынями, что было примерно так же заметно, как крылья на свинье. Тот факт, что мой хвост свисал из-под простыней, мне тоже не помогал. Тем не менее, я оставалась стойкой в своем молчании. Если Селестия хотела разговора, ей пришлось бы вытягивать его из меня, что, оглядываясь назад, вряд ли является препятствием для такой могущественной, как она. Но Принцесса была терпеливой пони, не из тех, кто навязывает разговор, когда это не нужно. Вместо этого она села на кровать рядом со мной, снова пытаясь выманить меня.
— Я не нашла тебя на твоей вечеринке, — продолжила она. — Ты ведь не пряталась здесь все это время?
— Почему бы и нет? — пробормотала я в ответ, все еще спрятавшись под одеялами. — Это не моя вечеринка, это ваша вечеринка. Вот почему все были там; почему все взрослые вели свои дурацкие взрослые разговоры и ели свои дурацкие, отвратительные взрослые блюда.
Я позволила себе тихое, разбитое сердце. Я не хотела показаться какой-то хнычущей плаксой, но было трудно сдерживать свои эмоции.
— Никто не знал, кто я; им даже не было дела.
В ответ я услышала лишь тихое бормотание «о, боже», за которым последовало продолжительное молчание. Если бы я сделала подобные замечания перед своей семьей, мой отец упрекнул бы меня до такой степени, что я почувствовала бы, что в одиночку испортила вечеринку. В результате я была очень смущенной кобылкой, столкнувшись с такой реакцией. Любопытство в конце концов одолело мой приступ жалости к себе, и я вскоре высунула голову из-под одеял. То, что я увидела, оставило меня в неверии: Селестия выглядела совершенно расстроенной.
— Принцесса Селестия, что случилось? — спросила я, теперь больше беспокоясь о ней, чем о чем-либо, что я чувствовала.
— Я хотела сделать этот день особенным для тебя, — объяснила Селестия. — Наблюдать, как ты проводишь последние несколько месяцев здесь, не заводя друзей, было для меня душераздирающим. Мне казалось, что я подводила тебя. Ни одна кобылка не должна проводить свое детство в одиночестве, тем более такая особенная, как ты.
Затем Принцесса Селестия сделала то, чего я не ожидала.
— Я так очень сожалею, Сансет.
Принцесса извиняется? Но это потребовало бы от нее признания вины или ошибки. Я была кобылкой, которая видела Селестию как великое, непогрешимое существо; как она могла ошибаться в чем-либо?
— Э-это не ваша вина, — поспешно ответила я. — Это просто вечеринка. Это не так уж важно — правда.
Ее крыло внезапно обвилось вокруг меня, притягивая меня ближе, пока я не оказалась прижатой к ней.
— Ваше сострадание трогательно, Сансет, но не менее важно быть честной и открытой в своих чувствах. Вы не можете ожидать, что пони будут честны с вами, если вы не научитесь быть честными с собой и с другими. Поэтому, пожалуйста, говорите от всего сердца.
— Хорошо тогда, — медленно кивнула я, — в таком случае, я подумала, что там было слишком много взрослых. То, что взрослые делают для развлечения, скучно, и они просто делают все вокруг скучным. И еда была отвратительной. Почему не было кексов? Или оладий? Или мороженого?
Честность имела довольно терапевтический эффект, и вскоре я изливала каждую обиду, которую держала в себе.
— Я имею в виду, кто подает сыр на вечеринке по случаю дня рождения? Особенно вонючий синий! Я имею в виду, это просто все «фу!» понимаете? Плюс они съели весь торт, прежде чем я даже приблизилась к нему. Я начинаю думать, что все просто пришли, чтобы взять кусочек, потому что они сожрали его быстрее, чем стая параспритов[36]! Затем были клоуны. Почему должны были быть клоуны?
— Тебе не нравятся клоуны?
— Клоуны — это похищающие кобылок демоны, завернутые в красный каучук и грим! Они не пони, а слияние лжи и ужаса, проявленное волей безумного разума!
После такого полного излияния мне пришлось сделать паузу, чтобы перевести дух и дать всем эмоциям захлестнуть меня. Селестия, со своей стороны, нашла небольшой источник веселья в моей внезапной вспышке, что было довольно сильным отклонением от ее мягкого нрава, к которому она, должно быть, привыкла.
— Тебе немного лучше? — спросила она.
— Немного, — кивнула я.
— Забавно; можно подумать, что со всеми вечеринками, гала-концертами и празднествами, которые я устраивала на протяжении многих лет, я бы знала, что делать, чтобы отпраздновать день рождения одной кобылки, — заметила Селестия, после чего последовал задумчивый вздох. — Я так очень сожалею о том, что произошло сегодня. Я хотела подарить тебе что-то особенное сегодня, а вместо этого только расстроила тебя. Ты сможешь когда-нибудь меня простить?
— Конечно! Я никогда не смогу злиться на вас, — заявила я, не подозревая, как быстро это чувство изменится в будущем. Я попыталась предложить ей утешение, обняв Принцессу, хотя мои крошечные копыта едва могли обхватить ее фигуру. — Это просто глупая вечеринка, все равно. Честно говоря, я бы очень хотела просто провести свой день рождения с вами.
— Тогда позволь мне исправить эту несправедливость, — внезапно объявила Селестия. У нее на лице была игривая ухмылка, которая наполнила меня радостным предвкушением. Ее магия подняла меня с кровати, когда она снова встала на копыта, и она опустила меня на свою спину.
— Что мы будем делать? — спросила я, обхватив копытами основание ее шеи. Я уже была в восторге от одной только мысли о возможности покататься на Принцессе, так что можно представить, что я чувствовала, гадая, что еще она приготовила.
— Прежде всего, мы пойдем на кухню и возьмем тебе еще один торт — на этот раз настоящий, сделанный так, как ты захочешь!
— Правда? Любой торт, какой я захочу?
— На твое усмотрение.
— Тогда я хочу шоколадный торт. Нет, подождите! Ванильный торт — подождите, я поняла! Шоколадно-ванильный торт! С кучей клубники и радужной посыпки!
Селестия засмеялась, когда она потрусила к кухне.
— Вот это звучит как торт, достойный праздника, — ответила она.
По дороге мы прошли мимо ее королевского советника по расписанию.
— Мистер Кибиц, освободите остаток моего расписания на сегодня; я проведу его со своей ученицей.
Остаток дня мы с Селестией наслаждались тортом у камина в ее покоях. Мы говорили о жизни, о местах, где мы бывали, о наших мечтах на будущее и обо всех других темах, которые могла придумать любознательная кобылка. К тому времени, когда мы закончили торт, включая деление кусочками с патрульными охранниками и частью уборщиков, я уже давно уснула рядом с Принцессой. Это был, безусловно, лучший день рождения, который у меня когда-либо был. Принцесса Селестия, должно быть, тоже очень насладилась вечером, так как это стало для нас ежегодной традицией. Всякий раз, когда наступал мой день рождения, мы не устраивали никаких причудливых вечеринок или светских мероприятий; просто мы и торт у камина.
Оглядываясь назад, возможно, если бы мы не придерживались нашей новой традиции, у меня могла бы быть более успешная вечеринка по случаю дня рождения позже, и я сформировала бы значимые отношения с другими пони. И что, сосредоточившись так сильно на моих отношениях с наставником, я игнорировала уроки дружбы. Вместо того чтобы знакомить меня с другими, я стала изолированной от них. Ничто из этого не означает, что Селестия совершила ошибку или должна нести какую-либо вину за мои последующие неудачи в жизни; в конце концов, это был всего лишь один день в году, и я решила позволить развалинам моего первого дня рождения помешать мне даже подумать о том, чтобы приблизиться к любой из других кобылок в школе. У меня были Принцесса и моя магия, и это все, что я решила, мне нужно. Конечно, как и многие хорошие вещи в моей жизни, я в конце концов стала воспринимать эту традицию как должное и решила, что она второстепенна по отношению к моему стремлению к магии и знаниям. Помимо моего последующего исключения, мой последний день рождения под опекой Принцессы Селестии был самой большой ошибкой в моей жизни.
— Сансет Шиммер? Ты здесь? — позвала Селестия, нарушив спокойствие замковой библиотеки. Хотя я не ответила сразу, Принцесса смогла по звуку моей искрящейся магии в конце концов найти меня за крепостью фолиантов и текстов, иначе известной как моя вторая спальня в замке.
— Вот ты где. Я повсюду тебя искала.
— О! Извините, Принцесса Селестия. Я была занята учебой, — ответила я, хотя ответ не был очевиден с первого взгляда.
— Полагаю, я должна была этого ожидать, — заметила она, отодвигая некоторые книги, чтобы лучше меня рассмотреть. — Я надеялась, что мы сможем провести немного времени вместе.
— Это будет урок? Мне взять тетради?
— Нет, это не урок.
— О. Эм, в таком случае, может быть, мы сможем сделать это завтра? Я надеялась закончить эту книгу сегодня вечером.
Если бы мой нос не был зарыт в упомянутые книги, я могла бы заметить, как разочарованно выглядел мой наставник.
— Ты знаешь, какой сегодня день? — спросила она, не пытаясь звучать настойчиво, но явно пытаясь направить разговор в определенное русло. Опять же, я была так занята чтением, что Найтмер Мун могла бы упасть на стул рядом со мной, и я бы не заметила, пока вечная ночь не испортила бы мое освещение.
— Конечно, — ответила я, — через три недели мой следующий экзамен. Вот почему мне нужно убедиться, что я знаю эти книги от корки до корки в рамках подготовки.
— Сансет Шиммер, тебе не нужно проводить каждый час бодрствования за учебой. Ты можешь взять выходной от учебы и все равно с легкостью сдать все свои экзамены.
— Ну, я это тоже знаю, но ведь именно поэтому я здесь, в конце концов, — ответила я с веселым смешком. — Я здесь, чтобы учиться и изучать магию, так что это как бы растрата моего потенциала, чтобы заниматься чем-то еще.
— Ты действительно считаешь, что проводить время в разговорах со мной — это трата твоего потенциала?
— Ч-что? Н-нет! Я совсем не так это имела в виду, Ваше Высочество, — поспешно пробормотала я, отступая. — Просто… я знаю, что вы заняты, и все такое, так что я не хочу отвлекать вас от ваших важных обязанностей по управлению королевством. И эти занятия очень важны для меня, поэтому я бы очень хотела их закончить.
Селестия в конце концов тихо, побежденно вздохнула.
— Очень хорошо, тогда я оставлю тебя с твоими книгами.
— Если только вы не хотите поговорить, скажем, о магических зеркалах.
— Спокойной ночи, Сансет Шиммер.
Принцесса затем ушла, оставив меня провести остаток ночи за учебниками и гадать, почему многие из ночных охранников ели торт.
— Мне никогда не приходило в голову, что, возможно, Принцесса Селестия ждала этих ночей даже больше, чем я. Мое исключение было трудным, но я сама навлекла это на себя, игнорируя настоящие уроки, которым она пыталась меня научить. Но то, что я сделала с ней, взяв что-то, что было так важно для нее, и отбросив это, как будто это ничего не значило — я заслуживаю гораздо худшего за это.
Как только я закончила свой рассказ, я почувствовала странное эмоциональное истощение, как будто мое сердце решило пробежать свой собственный марафон. Когда я наконец подняла глаза, проведя большую часть рассказа, стыдливо уставившись в сложенные руки, я увидела два лица, выглядевших довольно удивленными, и одно на грани слез.
— Эм, Пинки Пай, ты в поря…
— Это было так грустно! — внезапно воскликнула Пинки, бросившись вперед и обняв меня. Она крепко сжала, уткнувшись лицом в мое плечо, продолжая рыдать и всхлипывать безудержно.
— Пинки, ты… обнимаешь меня. — Я была так удивлена, что мой мозг с трудом формулировал ответ, помимо констатации очевидного. — Могла бы ты прекратить это? Пожалуйста?
Но она не прекратила. Она просто продолжала плакать.
— Пожалуйста, перестань плакать, — продолжала я умолять ее. Я посмотрела на других за помощью. — Я не… что мне делать? О боже, пожалуйста, перестань плакать уже.
К счастью для меня, Луна решила вмешаться и мягко отстранила мою подругу.
— Ладно, дайте ей немного пространства, — предложила она. — Я знаю, это грустно и все такое, но плакать не очень продуктивно.
— О-окей. — Пинки кивнула между всхлипами.
Я не была уверена, что Луна планировала, но я поняла, что она что-то затевает, когда она жестом предложила мне пересесть, чтобы мы с Пинки сидели лицом друг к другу. Сама Луна сидела чуть в стороне, почти как посредник.
— Сейчас я прежде всего хочу сказать, что я все еще пытаюсь осмыслить историю Сансет, — начала Луна. — Достаточно сказать, мне трудно представить что-то, что касается моей сестры, но в то же время не мою сестру, потому что она гигантская волшебная лошадь.
— Пони, — поправила Пинки.
— Ну, Принцесса Селестия довольно высокая. Лошадь не будет неточным термином, по крайней мере, с точки зрения этого мира, — ответила я.
— У вас в Эквестрии вообще есть лошади? — спросила Рэйнбоу.
— С научной точки зрения мы часто использовали термин «лошадь», чтобы отличить современный вид пони от некоторых его далеких предков, — объяснила я. — Он также когда-то использовался для обозначения жителей Сэддл-Аравии, так как они намного, намного крупнее, но это имеет свои корни как уничижительный термин, поэтому в наши дни это как бы неодобрительно.
— Девочки! — Луна снова привлекла наше внимание твердым тоном. — Думаю, мы немного отвлеклись. Что вам двоим сейчас нужно, так это честный и серьезный разговор обо всем этом деле с днем рождения, с акцентом на честность и серьезность. Так что это значит никаких шуток от тебя, Пинки, и никакого больше сокрытия от тебя, Сансет.
— Что значит «сокрытие»? — спросила Рэйнбоу, подняв руку.
— Это значит, что она хочет, чтобы я была полностью честна, — ответила я. — И я полагаю, что это то, к чему мне еще нужно привыкнуть.
— И почему вы так считаете? — Луна начала звучать меньше как завуч и мой ежедневный мучитель, и больше как ее сестра. Сначала я просто пожала плечами и выдала что-то вроде «не знаю», что можно было бы ожидать от большинства подростков. Однако она хотела честности, поэтому я решила сказать первое, что пришло мне в голову.
— Я думаю, что всегда беспокоюсь, что чем больше людей узнают обо мне, тем меньше я им понравлюсь. Школе не потребовалось многого, чтобы повсеместно меня возненавидеть, а они даже не видели настоящих, грубых деталей того, каким человеком я была.
Однако, как только я выразила первые несколько мыслей словами, остальное начало течь довольно легко. Я все еще нервничала, ерзая на своем месте, как заключенный под допросом, но все равно заставила себя продолжить.
— Так что мне всегда нужно быть осторожной и следить за тем, что я говорю, потому что я знаю, что все еще хожу по тонкому льду со всеми.
— Но мы твои друзья, — ответила Пинки. — Я имею в виду, ты уже пыталась захватить школу, насколько плохо ты думаешь, что перейдешь черту, если просто останешься честной? Ты ведь не проснешься однажды утром и не решишь снова стать злой.
— Вещи не разваливаются в одночасье, Пинки. Я не потеряла своего положения у Принцессы Селестии в один миг — это происходило постепенно. Так что кто знает, где будет эта черта, когда ты решишь, что я не заслуживаю чего-то столь простого, как вечеринка по случаю дня рождения.
Я, должно быть, задела Пинки за живое, потому что она внезапно подскочила со своего места, как будто ее зад загорелся.
— Не смей так о себе говорить! — взревела она. Хотя я была ошеломлена внезапной интенсивностью, я вскоре поняла, что ее двигали не гнев или злоба, а страсть иного рода.
— Ты не какое-то ужасное чудовище, которое нужно запереть или никогда не позволять ему иметь что-то хорошее в жизни! Ты Сансет Шиммер, и ты заслуживаешь быть такой же счастливой и иметь много друзей и прекрасных воспоминаний, как и все остальные! Даже если мы перестанем быть друзьями, ты все равно заслуживаешь всего этого, потому что каждый заслуживает этого, несмотря ни на что. Ты можешь думать, что не заслуживаешь вечеринки, но я думаю, что ты заслуживаешь ее еще больше, потому что ты никогда не должна так мало думать о себе. Ты умная и уверенная в себе и целеустремленная, и я всегда суперзавидую твоим волосам. Ты прекрасна, и ты должна верить в это всем сердцем!
Когда Пинки Пай впервые сказала, что готова быть моей подругой, много недель назад, я скептически относилась к тому, чему я могла бы у нее научиться. Эпплджек помогла мне понять важность честности. Флаттершай показала мне, что доброта — это не просто чистый баланс приобретений и потерь. Что могла бы показать мне Пинки со своей постоянной потребностью заставлять людей смеяться или устраивать вечеринки? Что на самом деле означал Элемент Смеха?
— Я знаю, тебе может показаться, что это просто вечеринка, — продолжала Пинки, едва сделав паузу, чтобы перевести дух, — но я хочу устроить тебе вечеринку, потому что ты моя подруга. Вечеринки заставляют меня чувствовать себя прекрасно, но что более важно, они помогают моим друзьям чувствовать себя прекрасно. Они собирают всех важных людей в твоей жизни вместе, и ты можешь создавать всевозможные замечательные воспоминания, которые будешь нести через всю свою жизнь! Даже если мы не всегда будем друзьями позже, я все равно хочу, чтобы ты могла оглядываться на эти годы и по-прежнему чувствовать себя счастливой, и, возможно, даже помогать напоминать себе о том, какой замечательной подругой ты всегда будешь для меня и для других.
Вот тогда я поняла, как слепа я была к тому, что смотрело мне в лицо. Смех был не просто о том, чтобы заставить человека почувствовать себя хорошо в данный момент, это была надежда; это была радость; это был оптимизм. Это был розовый оттенок в твоих глазах, который мог позволить тебе проснуться утром, выглянуть в окно, увидеть только серые тучи и дождь и все равно сказать себе: «Сегодня будет отличный день!» Пинки всегда пыталась сделать больше, чем просто заставить меня улыбаться и хихикать, она хотела, чтобы я чувствовала себя хорошо в своей жизни — прошлой, настоящей и будущей. Она хотела, чтобы я поверила в себя, что я всегда могу построить лучший день. Она всегда пыталась вдохновлять меня, даже если сама этого не осознавала.
— Ой, чувствую… немного головокружения теперь… — Пинки начала пошатываться, невнятно бормоча, прежде чем в конце концов рухнула обратно на свое место усталой кучей. Возможно, в следующий раз, когда она разразится тирадой, она вспомнит о необходимости дышать.
Что касается меня, я все еще смотрела с открытым ртом, как идиотка.
— Я… я не знала, что ты так сильно об этом переживаешь, — наконец, заикаясь, выдавила я. — Я всегда думала, что ты просто хотела устроить вечеринку, потому что тебе это нравится. Я даже никогда не останавливалась, чтобы подумать, что это для моего блага, или что, возможно, мне нужно немного развеселиться в жизни. Я думаю, что вина имеет свойство заставлять человека немного зацикливаться на попытках исправить все ошибки, даже когда это саморазрушительно.
Я слабо улыбнулась ей, затем протянула руку, чтобы взять ее все еще усталую руку.
— Извини, что я не отнеслась серьезно к тебе или к твоей вечеринке.
— Это значит… что мы можем устроить?..
— Да, Пинки, ты можешь устроить мне вечеринку по случаю дня рождения.
Несмотря на усталость, моя подруга смогла поднять одну руку в знак триумфа.
— Давай, Пинки!
35
Колоноскопия — это медицинская процедура, во время которой врач осматривает внутреннюю поверхность толстой кишки с помощью специального инструмента — колоноскопа.
36
Парасприты (англ. Parasprites) — небольшие круглые летающие разноцветные существа с глазами и крыльями насекомых и короткими тонкими черными ножками (напоминают гибрид насекомого и разноцветных комков шерсти. Очень быстро и часто размножаются, отрыгивая комочки, которые становятся новыми параспритами. Крайне прожорливы, очень опасны, так как почти не контролируемы, но очень милы. Последнее свойство и привлекает ничего не подозревающих пони в мире «My Little Pony: Friendship is Magic».