Мой разум был бурей мыслей и эмоций, пока я стояла возле ресторана. Они сменялись так быстро, что я едва успевала осознать, что именно чувствовала в каждый конкретный момент. Плакать ли мне? Кричать ли? Бежать ли по улице, рыдая, как убитая горем вдова? Ударить ли ближайшую стену и раздробить себе все кости на руке? Всё и ничто казалось достойным ответом, и моя неспособность сосредоточиться на одном состоянии парализовала меня нерешительностью.
Я хотела броситься за Твайлайт, но она ушла в такой спешке, что мне пришлось оплачивать счёт за ужин, что съело то драгоценное время, что у меня было в этом окне возможностей. К тому времени, как я выбежала на улицу, моя подруга давно исчезла и не отвечала ни на одно из моих сообщений. Каким бы ни был мой следующий шаг, мне нужно было сделать его быстро, потому что я не могла позволить Принцессе Твайлайт или Флэшу Сентри увидеть меня в таком состоянии. Мой разум был слишком затуманен думскроллингом[64] по сценариям конца света, чтобы притворяться, что я не паникую.
В какой-то момент моего растрёпанного мыслительного процесса я пошла в случайном направлении, возможно, просто чтобы увеличить расстояние между собой и всеми, кого я знала. Я прошла три или четыре квартала, прежде чем осознала, что сижу на скамейке автобусной остановки, скорбно глядя в свой телефон. Её последнее сообщение мне всё ещё висело на экране, памятник моей глупости, наряду с дюжиной сообщений от меня, пока я отчаянно пыталась заставить её снова заговорить со мной. Либо она игнорировала мои сообщения, либо ей стало на них наплевать. Насколько всё могло испортиться, чтобы она вдруг стала такой бессердечной?
— Что мне делать? — прошептала я, закрывая глаза рукой, словно могла сдержать то, что уже подступало.
Прошло некоторое время, прежде чем шок прошёл, и что-то похожее на ясность начало возвращаться в мой разум. Честно говоря, я не была уверена, сколько времени просидела на этой скамейке, но беглый взгляд на телефон показал, что уже был поздний вечер. Твайлайт, вероятно, уже была дома, и кто знает, чем занимались Принцесса Твайлайт и Флэш Сентри в этот момент. Зная его, он, вероятно, провожал её домой, хотя я понятия не имела, означало ли это портал обратно в Эквестрию или просто жилище одной из её подруг. По крайней мере, у них всё ещё был хороший вечер, так что это не было полным провалом. Хотя, если быть честной, в данный момент это не казалось большим утешением.
Мне нужно было это исправить. Должен быть способ всё наладить. Мне нужно было поговорить с Твайлайт. Если бы я только могла поговорить с ней, я была уверена, что всё это можно было бы прояснить; что это было просто какое-то недоразумение. Отчаянные мысли отчаянного ума.
Но если она не отвечала на мои сообщения, какие у меня были варианты? Пойти к ней домой? Я видела, что это быстро приведёт к плохим последствиям, и, зная, какими могут быть родители, её мать, вероятно, будет в режиме разъярённой медведицы гризли, если я появлюсь у дверей. Попытаться украсть сокровище дракона, вероятно, было бы легче, чем попытаться пройти мимо любящей матери с обиженным ребёнком. Кроме того, я не знала, что именно вывело Твайлайт из себя. У меня была фотография, но она не давала полной картины. Такая умная, рациональная девушка, как она, не стала бы просто так срываться из-за одной фотографии. Или стала бы?
Я знаю, что Принцесса Твайлайт Спаркл не сдастся при первом признаке беды; она была настойчива, как никто другой. Но я имела дело не с Эквестрийской Принцессой, я имела дело с застенчивой школьницей, у которой была история травли. Я была её подругой; единственной подругой, насколько я могла судить. Дружбу нельзя было недооценивать: это была мощная сила, и более чем достаточная, чтобы сокрушить все мои тёмные амбиции. В то же время, это была и вдохновляющая сила. Благодаря таким людям, как Эпплджек, Флаттершай и все остальные, я была в гораздо лучшем состоянии, как ментально, так и эмоционально. Они стали для меня своего рода спасательным кругом, и я начала размышлять о том, что я, возможно, значила для Твайлайт Спаркл. Если у меня что-то шло не так, я всегда могла обратиться к любой из своих подруг, и если проблема исходила от одной из них, у меня всегда были другие, к кому можно было обратиться. И кроме того, были ещё Селестия и Луна, обе из которых могли предложить свой особый вид советов. У меня была настоящая страховка дружбы, чтобы смягчить приземления, которые я пережила и ещё встречу в будущем, а учитывая мой послужной список, их будет много и часто. В отличие от моих благословений, у Твайлайт была только я и её семья, к которым можно было обратиться, и иногда было трудно обратиться к родителям по поводу проблем с дружбой. Был ещё её старший брат, но я понятия не имела, насколько их отношения наладились с момента нашей встречи.
Какое бы ликование и подъём она ни получала от дружбы, была большая вероятность, что это только что вырвали у неё из-под ног. Это то, что означала подпись? Это то, что произошло? Твайлайт подумала, что я больше не хочу быть её подругой? Если бы я узнала, что у моей самой близкой и единственной подруги был тайный день рождения, я бы тоже чувствовала себя опустошённой. Но почему она убежала и не стала со мной разговаривать? Могла ли она быть так же расстроена, как я сейчас — едва способна ясно мыслить, пока горе и гнев бились в ворота моего разума, как варварская орда?
Дружба была жизнеутверждающей, и из-за моих глупых и неосторожных поступков она, возможно, была жестоко вырвана из её жизни. Неизвестно, как она на это отреагирует.
— Какая же я дура, — слабо пробормотала я. Вытерев несколько слезинок, я снова посмотрела на свой телефон. Сообщений всё ещё не было. Мне нужны были ответы, и если я не получу их от Твайлайт, то следующим лучшим вариантом было обратиться к человеку, который, скорее всего, отправил ей фотографию. Я открыла свой список контактов, нашла адрес Лайтнинг Даст и начала строить свой маршрут.
Мне следовало просто пойти домой.
Найти дом Лайтнинг Даст мне не составило труда благодаря современным технологиям, единственным серьёзным препятствием было огромное расстояние, которое мне предстояло пройти пешком. К счастью, я была очень мотивирована, и эта мотивация только усиливалась по мере приближения к цели.
Фотография, отправленная Твайлайт, без сомнения, была сделана Лайтнинг Даст. Я отчётливо помнила момент, когда она отвела меня в сторону, чтобы сфотографировать. Я помнила тепло и радость, которые я чувствовала, когда она подняла телефон: это было похоже на кульминационный момент триумфа, чтобы увековечить то, как я привожу нового друга в свою жизнь. Но почему Лайтнинг Даст отправила это Твайлайт Спаркл? Я знаю, что они не ладили и обычно держались своих компаний, или, скорее, Лайтнинг оставалась со своей, а последняя была своего рода одиночкой в Академии Кристального Сердца. Это всё ещё не имело смысла, даже после того, как я обдумывала этот вопрос в сотый раз, добравшись до её дома. Лайтнинг не была жестокой; хотя это правда, что она раньше использовала прозвище «Заучка», я думала, что эти дни остались позади. Она была хорошим человеком. Разве не так?
Я больше не знала, что и думать, и чем больше я пыталась, тем иррациональнее становились мои мысли. То, что произошло, не могло быть случайностью — сообщение, сопровождавшее селфи, было достаточным доказательством этого. Если это было намеренно, то какова была цель? Зачем так мучить Твайлайт?
К тому времени, как я подошла к входной двери, у меня было желания выбить её и начать требовать ответов.
Клянусь, если Лайтнинг всё ещё издевается над Твайлайт, я засуну ей ногу так глубоко…
Дверь распахнулась, и меня встретило улыбающееся лицо Лайтнинг Даст. Это ещё больше раздражало меня, как будто она дразнила меня или что-то в этом роде. Ей лучше быть невиновной, потому что иначе Селестия ей не поможет.
— Привет, Сансет! Что привело тебя сюда в такой сумасшедший час? — спросила Лайтнинг. Однако улыбка на её лице начала угасать, когда она поняла, что моё выражение не соответствует её настроению. — Э-э, всё в порядке?
— Ты отправила эту фотографию Твайлайт Спаркл? — сказала я, подняв свой телефон.
— Хм? О, да. Это была я.
Тот факт, что она едва взглянула на фотографию и ответила на вопрос, ещё больше взбесил меня. Потребовалась вся оставшаяся у меня сила воли, чтобы в тот момент не врезать ей кулаком по лицу.
— Что за… зачем ты это сделала? — крикнула я в недоумении. Хоть убей, я не могла понять, как она могла быть такой легкомысленной по этому поводу, особенно когда я стояла там в полном ужасе от этой новости.
— Эй, не нужно меня благодарить.
Благодарить её? Благодарить её? Единственным, кто должен был быть благодарен, была Лайтнинг Даст: благодарна, что я не выбиваю из неё дух. Я была настолько охвачена яростью, что требовалась вся концентрация, чтобы не взорваться, что не оставляло много умственной энергии для формирования связных мыслей.
— Я… благодарить? За что? — пробормотала я.
— Сансет, Сансет, не нужно быть такой скромной со мной, — сказала Лайтнинг, по-видимому, пытаясь меня успокоить. Она подошла ко мне вплотную и обняла за плечо, самодовольно ухмыляясь, притягивая меня к себе. — Ты пытаешься быть «хорошей девочкой», я понимаю, но иногда ты можешь быть слишком хорошей для собственного блага. Ты видишь грустную девчонку, которая одинока, поэтому ты здороваешься и улыбаешься, чтобы быть милой; а потом, не успеешь оглянуться, как она уже привязалась к тебе, думая, что ты её лучшая новая подруга. Теперь она беспокоит тебя во все часы дня, она врывается на твои вечеринки по случаю дня рождения, и ты так стыдишься её, что тебе приходится запихивать её в ближайший шкаф, когда кто-то из твоих знакомых рядом, и у тебя заканчиваются лживые отмазки для сообщений.
О боже, она знала. Но как?
«Вечеринка».
Она, должно быть, видела меня, когда я открывала дверь и увидела Принцессу Твайлайт снаружи. Конечно, это была не та Твайлайт, о которой мы говорили, но она не знала разницы. Всё, что она видела, это как я кричала и захлопнула дверь перед лицом своей якобы подруги. Но как насчёт текстовых сообщений? Откуда она знала, что я лгу Твайлайт в своих сообщениях? Ей пришлось бы заполучить мой телефон…
«Эй, Сансет! Хватит прятаться в телефоне; ты заставляешь своих обожающих фанатов ждать.»
Ещё на вечеринке; она забрала мой телефон на несколько минут. Это было недолго, но мои сообщения Твайлайт, должно быть, всё ещё были на экране.
— Так что теперь у тебя есть эта полная неудачница, которая цепляется за тебя, портит твой стиль, а ты слишком мила, чтобы сказать ей, чтобы она просто отвалила и дала тебе немного пространства, — продолжала Лайтнинг Даст, приняв моё ужасное молчание за согласие. — Мы все там были, Сансет; у всех нас был такой друг, с которым нам не нравилось общаться, но мы не могли заставить себя что-то с этим сделать. Это было бы как… пнуть щенка.
— Т-так ты…
— Я сделала это для тебя. Я сказала ей отвалить, а когда она сначала не поверила мне, я показала ей фотографию и объяснила, что у тебя просто не хватило духу сказать ей правду, — сказала она — нет, хвасталась. А потом у неё хватило наглости рассмеяться, как будто всё это было для неё просто большой забавной шуткой. — Теперь, я думаю, слова, которые ты ищешь, это «спасибо».
— Т-ты это сделала?
— Ну, я не могу взять на себя всю заслугу, — прервала моя так называемая подруга со скромным пожиманием плечами. — Я весь день ломала голову, пытаясь всё это понять, но только когда Гильда предположила, что ты, вероятно, стыдишься Заучки, но слишком «правильная», чтобы что-либо сказать об этом. Кстати, часть про «правильную» — это всё Гильда.
Гильда. Почему меня не удивило, что её грязные лапы были в этом деле?
Серебряная подкладка, однако, заключалась в том, что упоминание этого имени дало моей злости что-то, на чём можно сосредоточиться. Мои мысли снова стали ясными, хотя и были запятнаны жгучей яростью. У меня и так был достаточно плохой послужной список в принятии решений, когда я была спокойна и рациональна.
— Как ты могла это сделать? — наконец, огрызнулась я, отталкиваясь от Лайтнинг. Её надменная ухмылка наконец исчезла, и она посмотрела на меня с неохотным недоверием.
— Да ладно, Сансет, тебе больше не нужно притворяться. Я твоя подруга; я не буду тебя осуждать.
Флэш Сентри однажды сказал, что моя правая бровь дёргается, когда я злюсь; к этому моменту она, вероятно, уже танцевала Ривер Дэнс[65].
— Моя подруга? Твайлайт была моей подругой! Мне не стыдно за неё!
— Что, серьёзно? Ты и Заучка? Ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем такая чудачка, как она.
— Перестань называть её так! — огрызнулась я, схватив Лайтнинг за плечи. — И она не чудачка: она показала мне только доброту, понимание и терпение. Это я благодарна каждый день, что она готова терпеть меня и всё ещё называть меня своей подругой.
Только тогда до Лайтнинг Даст наконец дошло, что я не была ошеломлена благодарностью, и что я была искренне и справедливо зла на неё. Однако она выглядела не так обеспокоенно, как мне хотелось бы, и вскоре стало ясно почему.
— Ну, ты, конечно, странно это показываешь, — сказала Лайтнинг, оттолкнув мои руки. — Может быть, если бы ты не проводила так много времени, бегая за спинами у всех, ты бы не посылала так много противоречивых сигналов.
Моя более рациональная сторона была готова принять, что моя гордыня сыграла в этом главную роль, если не подавляющую её часть, но я не собиралась позволять Лайтнинг отмахиваться от своей роли в этом беспорядке. Я не заставляла её нажимать кнопку «отправить», и я не буду ни капельки счастлива, пока она не признается в этом.
Конечно, я была не в том состоянии, чтобы беспокоиться о рациональности; я была зла, и мой взгляд был прикован к Лайтнинг Даст.
— Если ты запуталась, тебе следовало сначала поговорить со мной. Ты не имела права так поступать с ней, — отрезала я, подчёркивая свои слова тычком другой девушки в грудь. — Ты позвонишь Твайлайт прямо сейчас, извинишься, и объяснишь ей, что всё, что ты сказала, ты выдумала.
— Что? Ты хочешь, чтобы я извинилась перед Зауч… э-э, Твайлайт? — ответила Лайтнинг. По крайней мере, она была достаточно умна, чтобы использовать правильное имя для изменения, хотя на это, возможно, повлияло то, как я напряглась в тот момент, когда «З» сорвалось с её языка. — Ты представляешь, что со мной случится, когда остальные в школе услышат, что мне пришлось надуться и извиниться перед ней? Маловероятно, — усмехнулась она и отвернулась. — Мне и так нелегко быть новенькой в школе. Мне не нужно подрывать свой авторитет этим.
— Если ты действительно моя подруга, ты всё исправишь!
— Зачем утруждаться? Тебе и без неё лучше. Она снова повернулась ко мне, уперев руки в бока, с выражением упрямого вызова на лице. — И подумай вот о чём: если бы она была такой хорошей подругой, как ты говоришь, она бы не поверила мне так легко. Серьёзно, всего несколько сообщений и фотография — вот всё, что потребовалось, так что она, должно быть, и сама уже подозревала. В некотором смысле, это и её вина тоже.
Оглядываясь назад, возможно, она была права. Если бы я относилась к нашей дружбе с должным вниманием, Твайлайт никогда бы в ней не сомневалась. Лайтнинг, возможно, сыграла свою роль, но этот беспорядок был действительно моей виной. Я подвела нашу дружбу.
Если бы я была в лучшем расположении духа, я бы поняла, что, признав свои неудачи, я могла бы лучше убедить Лайтнинг Даст взять на себя ответственность за свои, но вместо этого я в конечном итоге сделала что-то бесконечно худшее. Я схватила Лайтнинг Даст за воротник и притянула её очень близко.
— Ты сейчас же позвонишь Твайлайт, или я клянусь, что…
— Или что? — огрызнулась Лайтнинг в ответ с пренебрежительной усмешкой. — Ударишь меня? Удачи тебе. Если ты не смогла одолеть Гильду в честном бою, ты, вероятно, не продержишься и полминуты против меня.
Угроза силой была хороша, когда человек уже был слаб и боялся тебя, но если ты хотел убедить кого-то обычно уверенного в себе, что он должен тебя бояться, то нужно было пойти другим путём. Для кого-то вроде Лайтнинг Даст ключ заключался в том, чтобы найти в жизни то, что заставило бы их, как сказала бы Луна, пересмотреть свои приоритеты. К счастью для меня, я уже знала, куда давить.
— Будто мне нужно было палец о палец ударить против тебя, — отрезала я, усиливая хватку и решимость, — потому что, если бы ты хоть на секунду включила голову, ты бы вспомнила, кто старший брат Твайлайт.
— Э-эй, подожди секунду! Н-насколько Твайлайт известно, это ты её водила за нос, — огрызнулась Лайтнинг. Однако на мгновение я увидела, как её решимость начала колебаться. Это было всё, что мне нужно было. — Шайнинг будет злиться на тебя, а не на меня!
— Твайлайт сейчас дома, наверное, плачет, засыпая, так что для Шайнинга я всё ещё лучшая подруга его младшей сестрички. Как ты думаешь, насколько трудно мне будет убедить его, что бедную Твайлайт снова травят, и она слишком напугана, чтобы что-либо об этом сказать? У него уже есть плачущая сестрёнка и твои лживые сообщения по всему её телефону. Только представь, какие ужасные истории я могла бы ему наплести.
Между моими словами и злобной ухмылкой на моём лице Лайтнинг вскоре начала ломаться под давлением. Я уже видела страх в её глазах, поскольку она, без сомнения, знала, к чему в конечном итоге ведёт эта угроза.
— Ты окажешься на скамейке запасных быстрее, чем успеешь сказать «белый рыцарь», и я уверена, что ты будешь очень популярна у скаутов колледжей, когда застрянешь на обочине. Удачи с получением спортивной стипендии после этого.
— Т-т-ты не станешь! Т-т-ты не можешь! — заикалась Лайтнинг. Последнее из её сопротивления рухнуло, теперь его заменило всепоглощающее чувство самосохранения и управления ущербом.
— Посмотри на меня! Ты была на моей вечеринке; ты слышала истории обо мне, — пролаяла я, сильно потянув её за воротник, так что она встала на цыпочки. — А теперь я хочу, чтобы ты написала Твайлайт, что ты ей лгала, а затем ты оставишь её в покое. Если ты хоть косо на неё посмотришь, я узнаю, и я покажу тебе, почему все в Кантерлот Хай боялись меня!
— Х-хорошо, ты победила! Я напишу ей! — Лайтнинг достала свой телефон, подняв руки в знак капитуляции. — С-смотри, я сделаю это прямо сейчас! Просто успокойся, ладно?
Я лишь нахмурилась и ждала, пока она лихорадочно набирала свои сообщения. Как только она нажала «отправить», она повернула телефон, чтобы показать мне доказательства.
— Вот! Готово! Я не могу обещать, что она прочитает это или поверит мне.
Раз здесь больше нечего было делать, я отпустила другую девушку, слегка толкнув её к двери.
— Ради тебя самой, ты лучше надейся, что она это сделает.
— Не могу поверить, что ты выбираешь её, а не меня! — рявкнула Лайтнинг в ответ в тщетной попытке сохранить лицо. В этот момент мне было уже всё равно, что она обо мне думает. — Я думала, ты классная, Сансет, но ты такая же, как сказала Гильда.
Однако это не означало, что я просто позволю ей поливать меня грязью, даже если это не представляло угрозы.
— Гильда — хамло и стерва, но, как бы она мне ни не нравилась, я готова уважать то, что вы двое подруги! — отрезала я, поворачиваясь, чтобы уйти. — И если ты не можешь понять, почему я выбрала бы Твайлайт, а не тебя, то я больше не хочу иметь с тобой ничего общего.
— Ты пожалеешь об этом! — крикнула Лайтнинг Даст из-за своей двери, последний удар раненой гордости. — Это самая большая ошибка, которую ты когда-либо совершишь в своей жизни!
И затем дверь захлопнулась, оставив меня наедине с моими мыслями.
«Одна из многих…»
Твайлайт была не единственной, кто плакал до утра в ту ночь. К тому времени, когда я наконец добралась домой, был уже поздний вечер, и я была истощена как физически, так и эмоционально. Буря в моём разуме утихла, но после неё осталась всепроникающая оцепенение, из-за которой я не могла даже вымолвить «привет» Селестии, когда проходила мимо неё в коридоре по пути в свою комнату. Как только я оказалась в тёмных пределах своего убежища, я заползла под простыни и приготовилась к долгой ночи, погрязнув в самобичевании. Хотя я была слишком измотана, чтобы злиться, я тем не менее ненавидела себя, полностью и без остатка. Всё это испытание — всё это горе, сердечная боль и отчаяние — было из-за моих ошибок, как друга, так и человека. Я разрушила одну дружбу, а другая всё ещё висела в воздухе, выживет ли она в ближайшие несколько дней или нет. Никакие умственные ухищрения не могли рационализировать боль, и правда была так же неизбежна, как слёзы, которые вскоре окрасили мою подушку. Это была моя вина, и я заслуживала каждую крупицу несчастья, которое с этим пришло.
Я не чувствовала себя такой безнадёжной со времён Осеннего Бала; на самом деле, это было в сотню раз хуже. Оба раза я падала из-за своей глупой гордыни, но что делало это намного хуже, так это то, что я должна была знать лучше. Тогда я была злой и амбициозной бунтаркой, одержимой местью тем, кто, как мне казалось, обидел меня. Я не знала лучшего, и поэтому Принцесса Твайлайт и остальные без колебаний дали мне ещё один шанс. Они увидели во мне зерно добра, надежду на искупление, но теперь я просто всех подвела и доказала, что ничему не научилась. Что ещё хуже, мне придётся признаться в этой ошибке всем своим оставшимся друзьям, так как не было никаких шансов, что я смогу прожить неделю в состоянии эмоционального зомби, не заметив этого. Они, вероятно, не будут ненавидеть меня за это, но я легко могла представить, как они будут сильно расстроены этим. Я действовала за их спинами и неоднократно лгала им в лицо по этому поводу. Я бы не винила их, если бы они захотели изгнать меня. Кто захочет дружить с хроническим лжецом, страдающим проблемами с доверием?
Через некоторое время, хотя я и не обращала на это внимания, послышался стук в дверь моей спальни.
— Сансет? Всё в порядке? — позвал голос Селестии с другой стороны.
Если я скажу «да», я совру и ей; если я скажу «нет», тогда она войдёт, чтобы попытаться помочь. Даже просто признание правды, что я была далеко не в порядке, ощущалось как свинцовая гиря, застрявшая в моей груди. Как бы я ни хотела что-либо сказать, я не могла собраться с силами. Всё, что я могла сделать, это свернуться калачиком и крепче прижать к груди свою мокрую от слёз подушку. Зная мою всегда проницательную наставницу, она поймёт, что означало молчание.
Конечно же, через несколько мгновений ощутимо сместился матрас, когда Селестия села рядом со мной. Простыни медленно откинулись, и она нежно подняла меня. Она не сказала ни слова; ей и не нужно было. Вид её тёплой и сострадательной улыбки был достаточен, чтобы разрушить последние эмоциональные стены, которые у меня оставались. Когда они рухнули, я обняла её и уткнулась лицом в её грудь, позволяя всей тоске и эмоциям вылиться наружу. Со своей стороны, Селестия знала, что всё, что ей нужно было сделать в тот момент, это крепко обнять меня и дать мне время, необходимое для того, чтобы выплеснуть всё. Мне кажется, я плакала минут пять или шесть, но могло быть и дольше, так как минуты сливались, как и остальное моё затуманенное слезами зрение.
— Всё хорошо, дорогая, — прошептала она.
Только это был не голос Селестии; это было что-то гораздо более тёмное и знакомое. Я отпрянула, и вместо сочувственных глаз моей наставницы меня встретил зловещий и пронзительный взгляд моего собственного демонического облика. Когда я попыталась вырваться, её когтистые руки крепче сжали меня, и она оскалила клыки в зубастой ухмылке.
— Просто помни, у тебя всегда буду я, чтобы присмотреть за тобой, — сказал демон.
— Нет! — закричала я. — Я не ты! Убирайся! Убирайся!
Я проснулась с паническим вздохом, вскочив в постели и лихорадочно ища признаки любого демона, прячущегося поблизости. Потребовалось несколько мгновений, проведённых в тёмной тишине моей спальни, если не считать стука моего сердца, прежде чем рациональная часть меня поняла, что это был просто дурной сон. После ещё нескольких вдохов я почувствовала себя достаточно спокойной, чтобы снова лечь.
— Должно быть, задремала, — пробормотала я себе под нос. Я подтвердила это на своём телефоне, отметив, что было чуть за полночь. По крайней мере, это означало, что я не столкнулась буквально со своими демонами, но это было лишь небольшим утешением для моей встревоженной души. В груди было глубокое, гнетущее чувство, и оно только усиливалось.
Не зная, что делать, как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе, я встала с постели. Я поплелась в коридор и к двери спальни Селестии. Я не была уверена, что это лучшая идея, но это было всё, что у меня оставалось. Я постучала в её дверь, затем открыла её достаточно, чтобы просунуть голову внутрь.
— Селестия? — позвала я, мой голос всё ещё был таким же подавленным, как и моё настроение.
После того, как я позвала её имя во второй раз, я услышала тихое бормотание из затемнённой комнаты, за которым через секунду последовал щелчок, когда была включена прикроватная лампа. Смущённая, полусонная Селестия уставилась на меня с кровати, её лицо частично скрывала спутанная завеса волос.
— Сансет? — пробормотала она, прежде чем подавить зевок. — Сколько времени?
— Поздно, я знаю, — ответила я, — но мне… мне очень нужно с кем-то поговорить сейчас…
Я старалась сохранять невозмутимое выражение лица, но у меня не осталось сил притворяться, что я не в отчаянии. Я была на пределе, и, думаю, она могла это понять, просто взглянув на меня. Я чувствовала, как мои глаза снова начинают наполняться слезами, и я молилась, чтобы она не сказала мне «подождать до утра», потому что я, вероятно, тогда бы и сломалась. Вместо этого она откинула непослушные пряди волос в сторону и улыбнулась мне.
— Конечно, — сказала она тем своим спокойным и умиротворяющим тоном, который ощущался как тёплое одеяло для души. Она встала с кровати, взяла свой халат и подошла ко мне. Обняв меня за плечо, она притянула меня к себе, сопровождая по коридору.
Сначала я немного растерялась, почему она повела меня на кухню. Среди мест для поддерживающих душевных разговоров это было не первое, что приходило на ум. Её рассуждения стали яснее после того, как я села за остров, а Селестия подошла к холодильнику. Мгновение спустя передо мной поставили тарелку с куском оставшегося торта, а затем она села рядом со мной со своим куском. Она ничего не сказала сразу, поэтому первые несколько минут единственными звуками были стук вилок, пока мы ели в тишине.
Должна признаться, это был не совсем тот разговор, который я себе представляла, но в спокойной, непринуждённой обстановке было небольшое утешение. Селестия давала мне время, необходимое, чтобы собраться с силами. Когда я была готова, я рассказала ей всё; всю ложь, весь обман, все беганья за спинами друзей, чтобы держать их в неведении, и как я обращалась с друзьями как с шахматными фигурами в какой-то извращённой игре. Я объяснила ей, как моя ложь привела к тому, что моя подруга поверила лжи и затем предала моё доверие, что, хотя и было неправильно, мало что оправдывало обращение к угрозам и шантажу, чтобы добиться её согласия.
— …И вот так я умудрилась предать доверие одной подруги и сожгла мосты с другой. Две дружбы завязались, и теперь две дружбы разрушены; я настоящая дрянь, правда?
Сказала я, завершив свою пространную исповедь вздохом. Я съела только около половины своего торта, а остаток времени просто играла крошками с помощью вилки. Со своей стороны, Селестия оставалась молчаливой, как я и ожидала. Если она и не одобряла мои действия, то не показывала этого, вместо этого сохраняя выражение поддержки и сочувствия. Единственный раз её выражение лица изменилось, когда я упомянула, что сделала Лайтнинг Даст.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Селестия, наконец нарушив молчание.
— Ужасно, — сказала я, уткнувшись лицом в свободную руку. — Как будто я худший человек в мире. Как будто всё, что я делала и узнала за последние несколько месяцев, было полностью сведено на нет, потому что я вернулась к своим старым привычкам, когда стало трудно. Я просто… я чувствую себя полной неудачницей.
Я пыталась скрыть это, но вскоре начала всхлипывать.
— Я всех подвела…
Затем я почувствовала руку Селестии в своих волосах, и она начала нежно поглаживать мою голову. В этом было странное тепло, которое, казалось, проникало сквозь всю холодную тоску, которую я испытывала. Забавно, как даже, казалось бы, безобидный человеческий контакт мог всё изменить, когда ты чувствовал себя как переполненный септик.
— Оступиться, не значит быть неудачником, Сансет, — сказала Селестия. — Ты совершила несколько ошибок, и результаты прискорбны, но эта история не обязательно должна так заканчиваться.
— Но… но что, если Твайлайт не захочет меня выслушать? Что, если… что, если я не смогу это исправить…
Жизнь была намного проще, когда самые большие проблемы, с которыми я сталкивалась, были магического характера. Когда я училась у Принцессы Селестии, я либо знала ответ, либо нет. Не было никакой неопределённости, и неважно, что учебник думал обо мне, он не мог лишить меня результата, если я знала ответ. Если что-то шло не так с заклинанием, проблема была во мне, и я легко могла исправить её дальнейшим изучением. Люди, с другой стороны, были непостоянными и капризными существами, часто движимыми больше эмоциями и предубеждениями, чем чем-либо ещё. Мои собственные действия были достаточным доказательством того, что даже академически одарённые люди склонны к приступам иррациональности и истерии. Иногда знание ответа не имело никакого значения, и ты мог всё сделать правильно и всё равно проиграть. Независимо от того, придумаю ли я, как всё исправить с Твайлайт, не было уверенности, что она даст мне такую возможность или даже поддастся этому. Как всегда, неопределённость была ядом, разъедающим моё сердце.
— Тогда ты принимаешь её решение, оплакиваешь то, что потеряла, идёшь вперёд по жизни, — объяснила Селестия, — и молишься, чтобы со временем сердца и умы изменились.
Переварив её слова, я всхлипнула и вытерла слёзы, чувствуя себя теперь немного увереннее.
— А что насчёт Лайтнинг Даст? Я не уверена, что с ней делать. Я всё ещё злюсь на то, что она сделала, но… то, что сделала я, было ничуть не лучше. Я до сих пор не могу понять, почему она вообще это сделала.
— И, возможно, никогда не узнаешь, — сказала Селестия, что не облегчило мою вину или беспокойство. — Что тебе нужно помнить, так это то, что она такая же девушка, как и ты: полная забот, страхов и неуверенности. Она, возможно, смотрит на свои действия не иначе, чем ты на все свои обманы; что-то, что нужно было сделать.
— Всё равно… не могу поверить, что она попыталась так оттолкнуть Твайлайт, — сказала я с усталым вздохом. — Это было совсем не похоже на неё, но опять же, возможно, я знала её не так хорошо, как думала.
— Просто помни, возможно, ты не единственный человек, который всё ещё борется, чтобы понять, что означает дружба, — напомнила мне моя наставница. Её рука переместилась на моё плечо и притянула меня в нежные объятия. — Всё, что я могу просить, это не слишком быстро отказываться от неё.
Я не была готова отказываться от попыток помириться с Лайтнинг Даст каким-либо образом, но в то же время я знала, что пройдёт некоторое время, прежде чем я смогу находиться с ней в одной комнате и не хотеть ударить её по лицу. Сколько времени ей понадобится, чтобы перестать чувствовать то же самое по отношению ко мне, оставалось только догадываться, но всё, что я могла сделать сейчас, это надеяться, что дружба в конце концов победит.
— Так… что, по-твоему, мне следует делать? — спросила я, чувствуя себя немного нервной. Я сомневалась, что она просто преподнесёт мне ответы на блюдечке, но она знала, что сказать, чтобы направить меня на правильный путь к их поиску.
— Скажи мне, почему ты держала Твайлайт отдельно от всего остального в своей жизни? — спросила она риторическим тоном, который намекал, что она знала ответ, но всё равно хотела услышать его от меня.
— П-потому что она могла… э-э, она могла… э-э, — я запнулась, пытаясь придумать ответ, который звучал бы не так глупо. — Н-ну, чтобы защитить Эквестрию и… всё такое.
Неудивительно, что Селестия в этом не убедилась.
— Неужели?
Я вздохнула и низко опустила голову, как будто вся тяжесть моих проступков решила обрушиться на меня в тот момент.
— Я боюсь её потерять, — сказала я жалобным шёпотом. — Может быть, она увидит нашу магию и испугается, или, может быть, она поймёт, что по сравнению с другими девушками я ужасный человек, или, может быть, она просто забудет обо мне, потому что у неё появятся все эти потрясающие новые друзья: друзья, которые никогда не будут ей лгать или причинять ей боль…
— Ты действительно веришь, что Твайлайт Спаркл сделает что-то подобное? — предложила Селестия. Она подняла мой подбородок, чтобы наши глаза снова встретились, и подарила мне обнадеживающую улыбку. — Та подруга, которая писала тебе так регулярно, что я могла по ней часы сверять? Та подруга, которая обращалась к тебе снова и снова, когда ей нужна была помощь? Та подруга, которая искала тебя посреди ночи? Похоже ли это на человека, который просто забудет о тебе?
— Я… мне кажется, это звучит немного глупо, когда ты так это говоришь, — ответила я с небольшой, смущённой улыбкой. Было забавно, насколько уверенной я могла быть в чём-то, не осознавая, насколько глупо это звучит, пока кто-то другой не приходил и не указывал на это. Возможно, если бы я не пыталась делать всё в одиночку, кто-то мог бы быть рядом, чтобы раньше привести меня в чувство.
— Мне предстоит много извиняться, не так ли? Думаешь, мне стоит испечь торт?
Селестия усмехнулась и погладила меня по голове.
— Это неплохое начало, — сказала она. — Но, возможно, сейчас самое время посмотреть своим страхам в лицо и перестать позволять им затуманивать твоё суждение.
Я сидела в тишине, переваривая её совет, а также последние крошки моего оставшегося торта. Жаль, что я не могла быть достаточно сильной, чтобы перестать бояться каждой маленькой неопределённости в моей жизни. Чем больше я пыталась бежать от того, что меня пугало, тем больше я становилась тем, кого боялась больше всего: старой Сансет Шиммер.
— Спасибо, Селестия, — наконец произнесла я, поднимаясь с места. — Думаю, теперь я знаю, что мне нужно делать.
Я вернулась в свою спальню и взяла телефон. Несмотря на глубокую ночь, я отправила текстовое сообщение Твайлайт в надежде, что она когда-нибудь его прочитает.
Сансет: Твайлайт, я понятия не имею, что именно тебе сказала Лайтнинг Даст, но я хочу, чтобы ты знала, я не намерена отказываться от нашей дружбы и не отказываюсь от тебя. Я хочу, сохранить нашу дружбу, и готова сделать всё, что потребуется.
Сансет: Я знаю, что прошу много, наверное, больше, чем заслуживаю, но ты моя лучшая подруга, Твайлайт. Если это всё ещё что-то для тебя значит, я бы хотела встретиться снова. Слишком много нужно сказать, чтобы это делать по телефону. Завтра после школы в «Сахарном Уголке».
Это был рискованный шаг, но это было всё, что у меня оставалось. Если это не сработает, то я, вероятно, проведу следующие несколько дней, свернувшись калачиком с ведёрком мороженого.
Я уже собиралась положить телефон, как вдруг он завибрировал в моей руке. Сначала я подумала, что мне просто кажется, что это не может быть то, чего я ожидала. Был только один разумный ответ на вопрос, кто мог мне писать в это время ночи, что означало, что я была одновременно тревожна и напугана тем, каким может быть ответ. Чувствуя ком в горле и тяжёлое, гнетущее чувство страха в груди, я посмотрела на свой телефон.
Твайлайт: *Буду.
64
Думскроллинг (от англ. doomscrolling) — это склонность к чрезмерному и часто неконтролируемому пролистыванию новостных лент в интернете, особенно тех, которые содержат негативную или тревожную информацию.
65
Riverdance — театрализованное танцевальное степ-шоу.