1. Утреннее солнце
Когда взошло утреннее солнце, я услышала, как кто-то поёт. Я сощурила глаза, смотря на восток, одолеваемая головокружением. Я попыталась что-то сказать, но во рту пересохло. Мои копыта вытянулись в пустоту. Небо завертелось. Я замолотила конечностями, стремясь схватиться за что-нибудь, но поймала лишь воздух. Что-то возносило меня ввысь, тянуло к ярко-синему зениту. Мои мышцы ныли и вместе с тем были расслаблены. Холод обжигал; у меня перехватило дыхание.
Пение не умолкало. Я подняла взгляд — и осознала, что смотрю вниз. Мир вращался, кружился. Или это я крутилась вверх тормашками? Кувыркалась? Нет… я падала?
С моих губ сорвался ликующий крик. Моя шёрстка переливалась ослепительным шёлком, который только утро мне могло подарить. Всё казалось невесомым и диким, а свет на горизонте был моим единственным якорем. Я чувствовала, как его тёплые волны раз за разом омывают моё тело, словно меня вращали перед нагревательной лампой со скоростью звука.
Мир простирался подо мной, поднимаясь и расплываясь на краю зрения. Я слышала запах дерева и цветочной пыльцы. Подо мною было огромное, колышущееся, изумрудное море жизни, и я плыла прямо к нему. Ветер бился у меня за спиной. Я оглянулась — и вздрогнула.
Крылья?
— Белльсмит1, ты слышишь меня?
Моё тело завибрировало от шума. Я зашипела и взглянула вперёд. Кроны деревьев, и кроны, и кроны, и…
— У тебя колотится сердце. Постарайся успокоиться.
— Кто-нибудь, скажите, что происходит! — воскликнула я, но не произнесла ни звука. У меня не было голоса; все голоса были моими. Пела пони, и я на всех парах мчалась к ней. Я видела птиц, взмывающих в небо. Чувствовала перья, пот и утреннюю росу. — Святая Искра! Я умираю!
— Ты не умираешь, Белльсмит. Ты попала в случайную сферу. Просто сделай глубокий вдох и постарайся слиться с субъектом, пока твои чувства не приспособятся.
— Я куда-то лечу! — взвизгнула я. — Не знаю куда! Пение! Оно оглушает!
— Просто держись. Мы переключим сферу. Обещаю, найдём что-нибудь менее напряжённое.
— Помоги мне Искра.
Я плакала, но в то же время улыбалась. Моё лицо и ещё одно боролись за один и тот же рот, а из единственного, необъятного горла вырвался хриплый вопль.
— Я хочу увидеть любимого снова.
Мои глаза распахнулись. Прямо передо мной была открытая поляна. Пение стало громче. Там были очертания — красочные образы, разноцветные гривы. Пикник? Вечеринка? Похороны?! На меня смотрели. Махали мне. Меня влекло к ним со смехом, криками и рыданиями.
— Н-н-н-нгх… Далтон! Пожалуйста!
— Переключаемся, Белльсмит!
Огней стало больше. Горизонт взорвался, а изумрудность внизу растянулась и смазалась.
— Держись!
Я видела глаза. Видела улыбки. Я почувствовала тёплые объятия, а посреди этого всего…
Пепел.
2. Звёздная ночь
Я села, тяжело дыша.
Было прохладно. Стояла ночь. Звёздный полог величественно расстилался над головой. Я взглянула прямо вверх и увидела щербатые обломки рассыпающегося дома. Потолок обвалился много лет назад. Я ощутила запах тумана и застоялой воды из пруда. Подо мной был грязный простой матрас.
Я попыталась встать и пройтись, однако ноги меня не слушались. Я напряглась и стала бороться. Хотя кругом всё было спокойно, моё сердце всё ещё рвалось из груди, как фейерверк.
— Далтон? — проговорила я и в то же время нет. Я поняла, что мои челюсти плотно сжаты. Моё лицо было мокрым от слёз. Восхитительное, тёплое и вместе с тем навязчивое ощущение одиночества. — Далтон, где я сейчас?
— Просто расслабься, Белльсмит. Это гораздо более связная сфера. Мне понадобилось некоторое время, чтобы обнаружить её, но это самое спокойное место, которое я смог отыскать так скоро.
— Я чувствую… — пробормотала я, затем поморщилась. — То есть она чувствует…
— В замешательстве нет ничего плохого. Если тебе это поможет, дорогая, просто опиши мне, что ты чувствуешь. Не бойся и не стыдись.
— Что я чувствую?
— Да. Продолжай.
Я сглотнула, поняв, что свернулась калачиком на постели. Звёзды над головой затуманились от моих слёз, когда я захныкала.
— Мне одиноко. Так одиноко. Это благословение и проклятие. — Я закусила губу и выдавила: — Я скучаю по пению. Скучаю по музыке, и цветам, и теплу…
— Хорошо. Очень хорошо. Не держи это в себе…
Я всхлипнула и крепко зажмурилась.
— Я люблю и ненавижу себя. Я такая живая и притом такая никчёмная. Я не могу перестать двигаться. Не могу остановиться ни на секунду.
— Куда же ты направляешься, Белльсмит?
— Я… Я не знаю… — Я содрогнулась. — Мне всё равно. Просто всё равно. Я хочу лишь ещё раз прижаться к ней и рассказать, что я чувствую…
— Кто это, Белльсмит? О ком ты так сильно печёшься?
Я ахнула. Мои глаза наполнились слезами, пока я искала сверкающую истину среди звёзд.
— Не знаю. Если бы я нашла её, если бы увидела её глаза, я могла бы умереть. — С моих губ сорвался всхлип. — О, любимый, прости меня. Ради Искры…
Дом начал трястись и крениться. Лучи чёрного обсидиана пронзили космос и окутали меня.
— Д-Далтон?!
— Мы теряем контакт! Нас захватывает другая сфера!
— Далтон, мне страшно…
— Мы вытащим тебя. Спокойно, милая!
— Далтон… н-н-нгх…
Мои глаза метались туда-сюда. Мир завертелся. Я почувствовала, как две иглы вонзились мне в лоб — или вырвались из него?
— Далтон, вам нужно вернуться туда, где всё началось.
— Что это значит?
— Повороты, изгибы повсюду, насквозь… — прошипела я, пока мир превращался в неистовую круговерть. Мой язык порезался о выступивший клык. — Найдёшь элементы, где всё началось…
— Святая Искра… Белльсмит! Послушай меня! Сосредоточься! Ты должна…
Я нырнула.
3. В глубину
Я мчалась к сердцу соломенных крыш.
Мир рушился, разваливался на куски. Мимо меня пролетали серые струи пепла — часть меня, продолжение и воплощение одновременно. Из моих глаз будто ушли все цвета, сменившись белыми всполохами света.
Посреди пыльного водоворота стоял демон. Он бросил на меня голодный взгляд. Два пульсирующих алых шара. Изначальный цвет, истинный. Засасывающий меня.
Я попыталась вывернуться, но крики и рыдания приковали меня к нему. Я протянула копыто — но его пронзил гигантский фиолетовый коготь. Я закричала — но меня царапали огромные летучие мыши с паучьими лапами. Очки разбились о камень, а искрящиеся шары кружили над монорельсовыми путями. Её роскошная грива развевалась при свете звёзд, пока она смотрела на меня жемчужно-голубыми глазами. Взрыв поднял волну грязной воды, сметая хрюкающую толпу минотавров. Как только мяч влетел в сетку, на меня накинулись мурены. Я плакала, волоча окровавленные конечности по пещере, вырезая последнее из их имён на деревяшке около хижины. Вода смерти коснулась меня. Задрожали серебристые жезлы. Он сбросил плащ и обнажил лес пышущих паром поршней и искр. Они толпились на улице перед магазином одежды, глядя на выжженную оболочку на кресте из щербатых досок, и её глаза не были зелёными. Я хотела кричать; вместо этого я засмеялась. После долгого рабочего дня мы пили яблочный сок, и мне сунули параспрайта, когда сверхзвуковой взрыв расколол небо на широкие цветные полосы. Радуга заговорила со мной, и я отвела глаза от пьедестала, когда всё вокруг превратилось в лавандовый свет.
— Ха-а-а-а-а-а-ау!..
И меня утянуло в зенит.
4. Быстрое отключение
— А-а-а-а-а!
Белльсмит вскочила. Её карие глаза были широко раскрыты и полны слёз, а рог сверкал ярче солнца. Насадка на его конце дымилась. Арканные провода, припаянные к металлической детальке, были раскалены докрасна.
— М-м-м-мф-ф… А-а-а-а-а!
— Я думал, вы вытащили её! — крикнул Далтон, потея в бледном свечении маны.
— Мы и вытащили! — воскликнул один из двух пони в белом. Они проскакали через тускло освещённый зал и обступили её, схватив за ноги и стараясь удержать на месте. — Её лей-линии всё ещё сцеплены!
— Увеличьте буфер при разделении сфер! — бросил Далтон, проходя под светящейся стеклянной пластиной. — Нужно выводить её медленнее!
— Слишком поздно! Она отрезана от секвенирования…
— Нам нельзя терять ещё одного! — На морщинистой морде Далтона читалась тревога. — Н-не при такой скорости разложения субъекта!
— Хн-н-нгх… Любимый! — рыдала Белльсмит, кусая губы до крови. — Я хочу увидеть его! Святая Искра! Святая Искра, спаси меня!
Она откинулась назад и забилась в мучительных судорогах.
— Она теряет сознание!
— Отключайте её! Отключайте!
— Сэр! Приборы…
— Я возьму всё на себя! Отключайте же!
Металлическая насадка соскочила. В бледном свете заискрился обрубок рога. Арканные катушки над Белльсмит зашипели и выгнулись. Пол усеяли осколки металла.
Она задыхалась; дрожал весь её мир. В холодном поту окинув комнату взглядом, она увидела, что её окружает серебристый металл. Прямо напротив неё на возвышении стояла шкатулка, мерцая сходящимися магическими лучами. За ней находился высокий металлический цилиндр. С механическим шипением аппарат втянулся в пол. Поднялся пар — и её глаза тоже. Под потолком тянулось прозрачное окошко. За ним маячили тёмные понячьи фигуры, неподвижные и зловещие.
— Держись за меня, дорогая! — сказал Далтон. — Всё будет хорошо! Я верну тебя к мужу…
Она стиснула зубы. Её карие глаза трепетали, метались и вспыхивали красным на жёлтом.
Затем всё потемнело.
5. Белль Смит
Волны то набегали, то схлынивали.
Комнату заполнял мягкий рокот, потом стихал, а затем возвращался вновь.
Мало-помалу Белльсмит открыла глаза.
Над ней простирался унылый серый потолок.
Поморщившись, молодая единорожка пошевелилась. Стиснула зубы и попыталась сесть на кровати. Это заняло гораздо дольше, чем ей бы того хотелось. Она провела копытцем по длинной каштановой гриве и коснулась кончика своего сломанного рога. На ощупь тот был ещё горячим. Она зашипела, потом вздохнула. Ласковый рокот волн вливался в её золотистые ушки.
С другого конца тесной палаты донёсся мягкий старческий голос:
— Ну и заставила же ты меня понервничать.
Она ахнула, прижав к себе простыню. Приглядевшись, она увидела, как Далтон поднимается с одинокого табурета в крошечной комнатушке. В своём белом халате он встал под сияющей трубчатой маналампой. Его морщинистое лицо расплылось в улыбке под густыми чёрными усами. Он осторожно поднял копыто над светящимся шаром на тонкой подставке. От одного касания шар померк, и шум разбивающихся волн стих. Его следующий вздох эхом отразился от стен уединённого помещения.
— Но я должен был знать, что тебе хватит сил выбраться, Белльсмит.
Глубоко вздохнув, она расслабилась. Отбросив несколько бурых локонов с жёлтого лба, она улыбнулась старому пони.
— Прошу, Далтон. Вам пора бы уже привыкнуть. Зовите меня Белль.
— Я просто рад, что ты осталась жива. — Он подошёл и остановился у её кровати. — Ты всех нас здорово напугала.
Она подняла бровь:
— Всех? Неужто?
— Ну… — Он сухо усмехнулся. — Я, конечно, переживал безмерно. Но остальные? — Он вздохнул и холодно посмотрел в угол. — Если бы мне платили каждый раз, когда приходится вправлять мозги этим неумёхам, я бы уже купил обратный билет из этого подземелья. Это непростительно, Белль, дорогая. Они будто ждали, что ты сломаешься, как остальные секвенсоры. Клянусь, мне кажется, я единственный, кто видит твой потенциал и…
Он осёкся на полуслове, распахнув глаза, когда она обняла его.
— И я вам благодарна за это, Далтон. — Она фыркнула и, пытаясь сохранить самообладание, прижалась к его шее. — Ведь теперь я снова увижу любимого…
Он моргнул, затем поднял копыто, чтобы погладить её по плечу.
— Ненавижу, когда такой талант пропадает зря. Ты была чем-то гораздо большим, пока тебя не затащили сюда. Тебе бы преподавать, а не служить подопытным кроликом.
— Эй… — Она разорвала объятия и уставилась на него, положив копытца ему на плечи. — Мы все должны вносить свою лепту. У вас ведь тоже есть любимая, за которую вы в ответе.
Далтон кивнул, потупив взгляд в пол.
— Я прекрасно это знаю, Белль. Милдред иногда думает, будто я сам стал ходячим мертвецом…
Она хихикнула и покачала головой.
— Не корите себя. Мы все стараемся следовать Искре.
Он мрачно посмотрел на неё.
— А что насчёт секвенсоров до тебя? Как они ей следуют? — Он вздохнул. — И чем же я помог кому-либо из них?
Белль прикусила губу. Она уже собиралась ответить, как вдруг…
Металлическая дверь отсека открылась. И старик, и молодая кобыла обернулись.
В дверной проём вошёл жеребец-единорог в каменно-серой форме и чёрном берете. Холодным взглядом он посмотрел на кобылу.
— Она очнулась?
Далтон сглотнул.
— Ей всё ещё нездоровится от едва не произошедшего срыва. Её отключение от сфер было слишком резким. Нам повезло, что она цела и может снова участвовать в секвенировании…
— Но она в сознании? — повторил охранник, нахмурив брови. — Она может стоять?
Далтон поднял копыто:
— Сейчас не самое подходящее время её допрашивать…
— У меня приказ от самого Шелла привести её к Гарнету, — не отступал охранник.
— У Шелла нет власти здесь! — оскалился Далтон. — Ради Искры, это дело Блю-Шельфа…
Охранник взмахнул головой, и из-под берета засиял яркий свет. Перед жеребцом угрожающе зависла наэлектризованная дубинка.
— Всё, что подвластно Ледо, — это дело Блюстителей! — осклабился он в ответ. — Не хотите отвечать верностью — ответите своей шкурой!
— А ну-ка секундочку… — прорычал Далтон.
— Нет… — Белльсмит потянулась к его плечу, мягко удерживая старика на месте. — Всё в порядке. Я…
Она поморщилась и соскользнула с кровати — по одной ноющей ноге за раз.
— Я готова доложить Гарнету.
— Но, дорогая, не можешь же ты…
— Я должна, Далтон. — Пошатываясь, она встала на ноги. Он сунулся было помочь ей, но она упрямо шагнула вперёд сама. Взмахнув бурым хвостиком, она вернула себе равновесие. — Мы с вами оба знаем, что сопротивляться Блюстителям неразумно. Кроме того, у нас… у нас есть долг.
Далтон стоял на месте, слегка дрожа.
Она улыбнулась ему:
— Увидимся позже. Когда выпадет случай, передайте от меня привет Милдред.
— Непременно, дорогая. Постарайся не позволять Гарнету излишне давить на тебя…
— Бывало и хуже, — заметила она, качнув половинкой рога.
С учтивым поклоном она вышла вслед за охранником в серой форме в бетонный коридор за пределами тесной каморки.
Далтон остался позади. Вздохнув, он прижал копыто к шару, и по комнатке вновь разнёсся шум набегающих волн. Но это слабо его утешило.
1 ↑ Белльсмит названа в честь принцессы Белль из диснеевского мультфильма «Красавица и чудовище».