11-15 — Eljunbyro

— О, прошу! Прошу! — разносился её голос над крышами, пока она цеплялась за здание в форме цилиндра. — Кто-нибудь! Кто угодно! Спасите меня!

Я уже мчалась к ней, пикируя с облаков так быстро, как только могли нести меня мои подросшие крылья.

— Я соскальзываю! Я погибну! — застонала она, когда её копыта дрогнули. Она проскользила ещё на дюйм к твёрдой земле, всхлипывая: — Я чересчур красива и великолепна, чтобы умереть!

— Во имя овса, успокойся! — крикнула я, устремляясь к бутику. — Я почти…

— Ааааааайиии! — завизжала она и, сорвавшись, понеслась к земле.

Я с лёгкостью сиганула вниз и ловко поймала её за несколько секунд до того, как от неё осталась бы лишь бесформенная масса.

— Вот так! — сказала я, улыбаясь сквозь вздох облегчения. — Молодец! Я же говорила, что…

— Ааааааа! — закричала она мне в ухо и затряслась всем телом.

Я вздрогнула, едва не уронив её от сильнейшего звукового удара по черепу.

— Прекратите, леди! Я только что, блин, спасла вас!

— Ааааа… ах… э-э-э… ох… — выдохнула она и сглотнула, болтаясь в моей хватке. — Ох, божечки. Я н-не умерла?

— Не искушай меня, — проворчала я, а затем приземлилась перед зданием супердевчачьего вида. — Вот. Как думаешь, сможешь стоять на ногах?

— О, спасибо! Спасибо! — Она крепко обняла меня, вся дрожа. — Я думала, что непременно погибну! Но тут из ниоткуда появилась ты и подхватила меня, словно ангел!

— Э-э-э… — Я облилась нервным потом, оглянувшись по сторонам и увидев, как несколько пони машут мне и приветствуют мой недавний подвиг. — Я просто п-пролетала мимо, чтобы осмотреть город. С завтрашнего дня я буду приглядывать за облаками…

— О! Так ты наш новый погодный летун! — Она отстранилась. Её голубые глаза сверкали от изумления. — Неудивительно, что ты такая смелая и находчивая! О, небеса не могли быть ко мне благосклоннее!

— О, позволь угостить тебя ужином, чтобы я могла по-настоящему отблагодарить тебя за спасение!

— Мне следовало догадаться, что я не смогу в одиночку залатать дыру в крыше. Прошу, позволь мне выразить свою благодарность за то, что ты уберегла меня от глупости!

— Что это ещё за фамилия такая – «дорогуша»?

— О, нет… Хи-хи-хи. Ты ставишь меня в неловкое положение. Я всего лишь…

— Кто-нибудь говорил тебе, что ты звучишь прям как вампирша?

— О-хо-хо-хо-хо! — захихикала она, взмахнув изящным копытцем. — Твой юмор бестолков и в то же время так изыскан! Тебе нужно почаще им делиться со мной!

— Я расскажу тебе всё о своём новом модном бизнесе в Понивилле!

— Ох. Блин. Это звучит та-а-ак захватывающе…

— Я даже покажу тебе последнюю линейку комбинезонов, которые мне поручили сшить для Вондерболтов!

В один миг я развернулась к ней и зашагала прямиком к бутику.

— Ладно. Умираю от голода! Давай подкрепимся и поболтаем о нашем девичьем!

Победно хихикнув, она порысила вслед за мной.

— Белльсмит, это снова Далтон. Что-нибудь здесь узнала?

— Э-э, нет. Не совсем. Поблизости есть ещё одна сфера?

— Забавно, что ты спросила. Эта гораздо более свежая. Готова к переходу?

— Если только он не будет сильно отстойным.

— Резким. Я хотела сказать «резким»… или, по крайней мере, мне так кажется…

Я поморщилась, пытаясь идти по прямой, что оказалось той ещё задачкой. Библиотека была битком набита пони, жизнью и звонкими голосами. Громкая музыка долбила по ушам, пока я проталкивалась к столу с пуншем, едва не впечатывая всех в книжные шкафы.

— Ай! Простите! Прошу прощения! Уф… Извините!

— Простите, Далтон. Просто… э-э… здесь много — и я имею в виду, очень много — пони.

— Скорее, что-то вроде вечеринки. — Я вздрогнула, закусив губу. — Вы же знаете, я не очень хорошо переношу толпу…

— Ты или субъект, с которым ты секвенируешься?

— Ты уже почти наладила связь с её личностью. Попробуй сосредоточиться. Насыться её эмоциями. Не думай пока что о себе как о робкой единорожке Белльсмит. Думай о себе как о Рэйнбоу Крэш, смелой пегаске.

— Я смелая пегаска… смелая пегаска… смелая…

Горящими рубиновыми глазами я уставилась на толпу.

— Пф-ф! — хрипло воскликнула я. — Нафиг всё! — Я взмахнула парой голубых крыльев и зависла у всех над головой. — Посмотрю, как принцесса поднимает солнце, снаружи!

Но как только я развернулась, чтобы вылететь в окно…

— Приветик! — ухмыльнулась мне перевёрнутая розовая мордочка.

Я отшатнулась, врезавшись в книжный шкаф. На пол упало несколько толстых томов энциклопедии, и я увидела, как земная пони с пышной розовой гривой раскачивается взад-вперёд на люстре, а её опаловые глаза смотрят на меня.

— Ты, должно быть, Рэйнбоу Дэш! Местный погодный летун!

— «Жуть»? Это же не имя для земной пони, если, конечно, она не родилась в Ночь Кошмаров, и тогда это был бы не столько день рождения, сколько ночь рождения, а никто никогда не празднует день рождения ночью, потому что тогда все будут слишком заняты сном, чтобы прийти на вечеринку, и…

— Ты… — я прищурилась, глядя на её раскачивающуюся фигуру, — …дочь мистера и миссис Кейк из «Сахарного уголка», верно?

— Хи-хи-хи! — захихикала она, фыркнула и улыбнулась мне. — Я их племянница, и мне двадцать два!

— Ха-ха-ха-ха! — Она забила ногами, угрожающе свесившись с люстры, отчего та опасно завертелась небольшими кругами. — Ох, ну очуметь! Ха! Хотела бы я до такого додуматься!

— Ха-ха! Почему бы и нет?! Смех — это как кексик, у которого никогда не кончается глазурь! Лучший подарок для пони!

— Правда? — усмехнулась я. — Зашла как-то лошадь в бар, наткнулась на стойку и сказала: «Ой!»

— Почему из моряка отличный диджей? Потому что он знает, как раскачать лодку!

— Ха-ха-ха-ха-хах! — Она вытерла слезу и улыбнулась в ответ. — Ты просто чудо, Рэйнбоу Дэш!

— Учителя в лётной школе называли меня примерно так же, но добавляли «в перьях».

— И я рада, что ты смогла прийти на мою сверхособую сюрпризную вечеринку для Твайлайт Спаркл!

— О да. Наслышана о ней, — заметила я. — Она… она… — Я моргнула. — Э-э, так кто такая Твайлайт?

— Она безумно умная единорожка из Кантерлота, которая приехала убедиться, что Праздник Летнего Солнца пройдёт на высшем уровне!

— Уже на подходе! Я слышала, Флаттершай уговорила её приятеля-дракона рассказать всю историю его жизни…

— Хех. Да она просто обалдеет, когда увидит тут столько пони, набившихся в библиотеку.

— Торт?! — воскликнула я, внезапно просияв. — Обожаю торты! С каких это пор…

— А ну ша все! — пронёсся по комнате чей-то зычный голос. — Она идёт! Гасите свет и шоб ни звука!

Я моргнула. Мои крылья замерли. Я ощутила, что падаю, кружусь, таю в шуме, цвете и жаре этого места.

Я оглядела библиотеку. Комната простиралась на миллион миль в черноту, и всё же я видела чью-то фигуру на другой стороне — яркую, как золотой рассвет, со светлыми локонами и изумрудными глазами.

— С твоей сферой сталкивается другая! Мы понятия не имеем, откуда она взялась! Держись крепче! Мы тебя вытащим!

— Не надо… Не хочу… — бормотала я, вертясь и падая. Из глаз текли слёзы, горячие, как свечной воск. — Любимый? — прошептала я.

— Белль, сосредоточься на моём голосе! Ты слишком глубоко ушла в секвенцию!

— Я… не могу вернуться… — прошипела я. Мои лёгкие разрывались. — Должна… лететь… — прохныкала я. — Я умираю. Ничего не осталось. Ничего…

Я перевернулась, вопя среди камней, крови и багровых ям. Мои глаза закатились.

Я сплюнула желчь и свернулась калачиком. На шее болталось что-то тяжёлое, и я почувствовала, как лоб плавится в двух местах.

Надо мной нависла огромная туша, протягивая чешуйчатые пальцы.

— Любимый. Я п-просто хочу увидеть тебя. Просто… х-хочу любить… — Я всхлипнула в дрожащие передние ноги. — Пожалуйста, обними меня. Обними. Держи…

И горящий мир растворился в белом свете вокруг меня.

Я корчилась от мучительной, раскалённой добела боли; в каждую ногу будто вонзили по тысяче ножей. И тут до моих дрожащих ушей долетел незнакомый голос, несуразно, нараспев растягивающий слова, отчего я с облегчением выдохнула.

Я открыла глаза. Она стояла вверх ногами подо мной и смотрела на меня ярко-зелёными глазами, на которые падала тень от старой, обветренной шляпы. За её спиной под полуденным солнцем рядами блестели яблоневые сады, но ни один фрукт не сверкал так же, как её обеспокоенный взгляд.

— Н-н-нгх… Как ты меня только что назвала?! — хрюкнула я.

— Ты щас врезалась в одно из моих деревьев.

Внезапно её губы растянулись в улыбке, только наоборот — она хмурилась.

— Слушай-ка, я прискакала сюда вся в мыле, потому как навоображала себе, шо ты нехило так расшиблась. Но если уж те прост охота побуянить, то, может, окажешь нам обоим услугу и выпутаешь пятую точку из этих веток?

— Ну и ну. Только послушай себя! — фыркнула я и завозилась, пытаясь выбраться из моря веток. — Ты говоришь так, будто кто-то поставил на повтор пластинку Винни Нельсона¹… а-а-а-а!

Мой голос сорвался на крик, когда я соскользнула, кувыркнулась, ударилась о нижнюю ветку и со стоном повалилась плашмя на лопатки. Я застонала, увидев звёзды, пляшущие между мной и голубым небом.

— Шо ты ваще делала, летая так низко над этими полями?

Она порысила ко мне. К её копытам прилагались крепкие, мускулистые конечности. Наверное, кобылка была профессиональной бегуньей или кем-то в этом роде. Но, постойте, это же была ферма…

— Проверяла ветра в округе, — проворчала я, перекатившись, пока мир не повис в нужном направлении. — Клаудсдейлу взбрело в голову перевести меня в этот скучный городишко, чтобы я занималась погодой.

— Ага, ну, в этом «скучном городишке» мы с семьёй живём уже несколько поколений, и мне не по нраву, когда ты его так чихвостишь. И я уж точно не потерплю, шоб ты летала так низко, шо у наших петухов гребни срывало! Не лучший способ для погодного летуна произвести хорошее впечатление, право слово!

— Эй! А теперь слушай сюда, балда соломенная! — Я встала. — Я… ай-й-й-й! — мой голос вновь надломился.

— Н-ни в чём! — зашипела я, вздрогнув от резкой боли чуть выше левого крыла. — Я в порядке, мне просто нужно пролетаться… — Я взмахнула перьями и тут же рухнула на землю. — Н-н-н-нгх!

— Дай-ка гляну… — Она рысцой подбежала ко мне.

— Ты что делаешь?! Я же сказала, что в норме!

— Фью… — присвистнула она, пристально разглядывая мою спину. — У тя на хребтине заноза, всего на волосок выше этих твоих крыльев. Кажись, оттого, как крепко ты вмазалась в дерево. Хорошо хоть не тронула ни единого моего яблочка.

— Ух-х-х… — Я сотряслась всем телом. — Это плохо? Если у меня от неё онемеют крылья, погодный совет и слушать меня не станет! Я же своё резюме угроблю!

— А коль так и оставишь, то те и правда будет о чём беспокоиться. Лучше-ка я её выдерну.

— М-м-мф… — Она держала в зубах толстый перочинный нож. Встав на задние ноги, она опёрлась на мои плечи и обхватила лезвие сгибом копыта. — Надо поскорей вытащить эту штуку. А терь не шевелись.

— Эй-эй-эй-эй! — Я вздрогнула и пошатнулась под её весом. До этой минуты я и не думала, что она вроде как больше меня. — Ты же не медсестра или типа того! Какого сена ты творишь?! Не смей…

— А ну кончай дрыгаться! — прикрикнула она, крепче прижимая меня к себе. — Я делала это сотни раз с овцами в поле, заметь. Хотя с ними было куда как проще управиться! А терь прекрати брыкаться!

— Тише-тише-тише-тише ты! — услышала я своё шипение, и меня всю перекосило от тревоги и страха. — Просто сделай это быстро! Пожалуйста! Н-н-н-нгх… Вытащи её, вытащи её, вытащи…

— Я сказала — спокойно! Я уже вытащила её пару секунд назад! — Она подняла окровавленную щепку на своём рыжем копыте. — Видишь? Легко и быстро!

— Всё равно, нет смысла те вертеться как школьнице. — Она швырнула щепку в кусты, а затем отряхнула пыль с копыт. — Хотя, пожалуй, в твоём-то возрасте я не могу тя винить…

— В моём возрасте?! — Я нахмурилась. — Эй! Мне двадцать два года, леди!

— Хах! — расхохоталась она. — Ха-ха-ха-ха-ха!

Сдёрнув шляпу, она хрястнула ею по левой коленке в мерцающих лучах солнца.

— Я серьёзно! Я лучший и самый быстрый летун в Клаудсдейле!

— Кажись, ты имела в виду, шо вылетела из своей мамаши на месяцок раньше срока. — Она ухмыльнулась и нахлобучила шляпу обратно на свою соломенную копну. — Неча стыдиться. Мой кузен Карамель Эппл такой же, совсем мелюзга. Даже пришлось сделать крошечный плуг бедному парнише.

Я вскипела, оглянувшись на укол от занозы, и с относительной лёгкостью взмахнула крыльями.

— Я не мелкая, — произнесла я, хоть мой голос и дрогнул назло мне.

— Не принимай близко к сердцу, сахарок. Я прост дразнюсь. — Она прочистила горло и встала передо мной. — Как думаешь, можешь побыть доброй соседкой и впредь не летать так низко над этими садами?

Всё ещё хмурясь, я отвела взгляд и что-то пробормотала.

— Ух… — Я посмотрела прямо на неё. — Ладно! Буду держаться подальше от твоей фермы, хотя бы для того, чтобы…

Я осеклась. Мне были непривычны манеры деревенских пони. Её лицо находилось не больше чем в пяти дюймах от моего. Я чувствовала запах земли, пота и яблочных семечек. Её суровую, точёную мордочку усеивали бледные пятнышки.

— Ты что, упала в огромный чан на фабрике веснушек или что-то в этом роде?

Она несколько раз моргнула, а потом со стоном закатила глаза и сердито потрусила прочь.

— Пегасы. Клянусь Селестией, битс им цена в базарный день…

— Эй! Прости за дерево! — окликнула я её. — В свою защиту скажу, что выращивай ты бананы, а не яблоки, тогда бы я, может, отскочила от него!

Я повернулась и расправила крылья. Моё сердце учащённо билось, но, как ни странно, я ещё не взлетела. Я застыла на месте, судорожно сглотнув. Сердце у меня колотилось только тогда, когда я ныряла с большой высоты, или взмывала наперекор гравитации, или что-то в таком духе. А что же случилось здесь?

На меня подул резкий ветер. Я посмотрела вниз, на россыпь листьев у меня под ногами и рядом с хвостом. Внезапно листья, как по команде, все разом сложились в два символа на земле. Я прищурилась и в замешательстве вздёрнула бровь.

Я подняла голову, тяжело дыша. Голубое небо стремительно таяло, а мир вокруг заливала слоистая белизна.

— Мы обнаружили твою сферу! Вытаскиваем тебя!

— Кто вы?! — крикнула я, но голос будто весь истощился.

Я ощутила, как у меня на лбу появились две саднящие точки. Содрогнувшись, я рухнула на колени. Что-то мелькнуло на краю поля зрения. Я подняла голову и увидела поток света — яркого и лавандового, — который потянулся ко мне и с чудовищной вспышкой выжег символ из листьев на моей сетчатке.

Белль рывком села в кресле, тяжело дыша и захлёбываясь. Её глаза полыхнули красным, затем снова стали каштановыми, когда провода слетели с её светящегося рога.

Далтон бросился к ней, чтобы уложить обратно.

— Ты вернулась! Всё хорошо! Секвенирование окончено!

— Н-н-нгх… Л-любимый! — задыхаясь, воскликнула она, вся вспотев. Другие пони в белых халатах суетились над приборами позади неё. — Я видела… Видела…

— Тебе нужно успокоиться. Мы не знаем, что произошло, но секвенция спуталась с твоими лей-линиями и утащила тебя прочь с наших радаров…

— Планшет! — воскликнула Белль, глядя на него дёргающимися глазами. — Мне нужен планшет! Что-то, на чём можно писать!

— Пожалуйста! Это очень важно! Это нужно Блю-Шельфу!

Далтон повернулся и подозвал жестом одну из пони. Кобыла в белом подбежала с нему с блокнотом и пером. Усевшись в кресле, Белльсмит зажала пишущий прибор в копыте и принялась торопливо зарисовывать два символа. Она сдерживала дыхание, пока не закончила, а затем неловко передала блокнот Далтону.

Старый жеребец взял его, пристально всматриваясь в закорючки. Он взглянул на Белль, потом вновь на рисунок.

Она откинулась на спинку сиденья, пытаясь отдышаться, и её сердце наконец поумерило свой бег.

Она посмотрела вверх, сощурившись. В окошках над ней она увидела неясные силуэты. Один из них был высоким и крепко сбитым и облачён в толстую броню Блюстителя. Задержав взгляд на Белль, он надел на рог форменный берет, повернулся и скрылся в тенях за полупрозрачными створками.

Профессор Гарнет внимательно рассматривал два символа, сузив холодные глаза в раздумье. Он пригляделся к двум горизонтальным линиям слева — они закручивались на противоположных концах и соединялись диагональной полосой. Справа тянулся змеевидный узор, заканчивающийся вогнутой линией и расходящимися в стороны штрихами. После нескольких минут напряжённого изучения профессор оторвал взгляд от планшета, приподняв бровь.

Белльсмит сидела напротив него за дубовым столом и ждала, нервно ёрзая. По тускло освещённому кабинету разносилось тиканье старинных часов.

Вздохнув, Гарнет стёр рогом изображение на планшете и положил стеклянную пластинку на место. Сложив копыта, он прочистил горло и заговорил:

— Я знаю, профессор. Но я говорю вам, он сам возник у меня в голове. Я видела его, когда в последний раз секвенировалась.

— Изображение, сведения о котором нам нужны, жизненно важно для понимания субъекта, — произнёс Гарнет. — Чем больше у нас информации о субъекте, тем скорее мы принесём Ледомэйру славу.

— Я тоже хочу, чтобы эксперимент здесь, в Блю-Шельфе, прошёл успешно, — сказала Белль. — И мне очень жаль, профессор, что я так и не смогла разгадать смысл символа, который вы мне показывали до этого. — Она указала на прозрачный планшет. — Но то, что я видела, не галлюцинация и не результат разрыва магической связи.

— У вас есть отчёты Далтона. Последняя сфера, в которой я находилась, перекрыла процесс секвенирования. У меня не было контроля над связью, и никто из помощников Далтона не смог освободить меня, пока не стало слишком поздно.

— Чтобы мне явилось видение, — пояснила Белль, наклоняясь вперёд и выделяя голосом каждое слово. — Оно не просто пришло ко мне после того, как меня вызволили оттуда; я увидела его внутри ментального конструкта. Среда внутри сферы создавала для меня образы. Это произошло сразу после того, как я глубоко проникла в воспоминание, имеющее огромное эмоциональное значение для субъекта. Собственно говоря, именно видение вернуло меня на уровень осознанности, что дало команде Далтона вытащить меня. Если бы мне не позволили увидеть его, боюсь, я бы так и осталась там, затерянная между сферами.

— Что вы имеете в виду под… «позволили», Белльсмит? — Глаза Гарнета сузились. — Вы учёный, как и я. Вы ведь не склонны к полётам фантазии.

— Знаю, это звучит странно, сэр. Но если Совет Ледо по экспериментам прав и последний субъект секвенирования Блю-Шельфа что-то да значит, то именно этого и следовало ожидать. Я думаю, мы кое-что нашли, профессор. — Она вновь указала на пустой планшет. — Этот рисунок что-то означает, так же как и другой. Осталось только найти — что именно.

— То есть названия? — спросил Гарнет. — Фонетику команд?

От услышанного Белль вскинула каштановые глаза на него.

— Хотите сказать, именно это нужно Совету Ледо? — Она прищурилась. — Команды?

Гарнет глубоко вздохнул. Не говоря ни слова, он выпустил магию из закреплённого кристалла и вывел на планшете таблицу с данными. Взмахом копыта он прокрутил вниз светящиеся слова и исправил одну из граф в нижней строчке.

— Прекрасная работа, доктор. Вы заработали себе неделю на поверхности.

Белль резко выдохнула. Широко улыбнулась и слегка наклонила голову.

— Благодарю, профессор. Я знала, что вы будете впечатлены…

— О, я не тот, на кого вы произвели впечатление, — ответил он, безучастно глядя на неё. — Я не вижу здесь того прогресса, которого, на ваш взгляд, мы достигли. Однако это решение не моё. Кое-кто наверху считает, что вам следует отдохнуть, прежде чем приступать к тому, что, несомненно, станет самым напряжённым занятием за последнее время.

— Кое-кто наверху? — переспросила Белль, моргая в недоумении.

— Глава Блюстителей Блю-Шельфа наблюдал за вами во время последнего сеанса. Полагаю, то, что вы ещё можете говорить и полноценно существовать после столь глубоких погружений в сферы субъекта, его весьма впечатлило. Я, конечно, тоже вами горжусь, но в своих оценках я должен оставаться профессиональным и объективным. Кроме того, у вас уже есть наставник в лице Далтона.

— Я понимаю, — сказала Белль, а затем с беспокойством сглотнула. — Как… к-как сильно Шелл заинтересован во мне?

— Это ещё предстоит выяснить. Важно то, что вы показали себя довольно стойкой при секвенировании. И теперь, когда мы знаем, что субъект способен дать нам больше, чем те обрывки сведений, которые мы получили, самое время начать проводить с ним другие эксперименты.

— Вас это уже не касается, доктор. В конце концов, вы и так многим пожертвовали. И, как добрый ледомэйрец, я должен отплатить вам тем же. — Она наклонился и протянул планшет. — Ваше копыто, пожалуйста.

Белль быстро подняла правую переднюю ногу и занесла её над магической голограммой. Ярко-красные линии просканировали её копыто, стали жёлтыми, затем зелёными. Один из кристаллов на столе Гарнета вспыхнул.

— Поздравляю, доктор Белльсмит. — Он встал. — А теперь идите и будьте со своим возлюбленным.

¹↑ Вилли Нельсон (род. 1933) — американский певец, гитарист и автор песен в стиле кантри.