36. Парные знаки
— Это больше чем просто секвенирование, Пилат. М-мне… передают послание, — сказала Белль. — То, с чем я соприкоснулась там, в лаборатории, что бы это ни было — ответило мне. Думаю, оно даже на некоторое время завладело мной. Либо я видела сон, либо… — Она прикусила губу. — Либо я проводила секвенирование вне манаканала связи с субъектом.
— Вне манаканала? — с замиранием в голосе переспросил Пилат. Они оба устроились на крыльце перед своей хижиной. Лёгкий ветерок колыхал сосны над ними. Рассеянный солнечный свет озарял их фигуры, сидящие бок о бок. — Как с точки зрения науки это вообще возможно?
— Вряд ли я секвенировалась всё время только с самим субъектом, — проговорила Белль. — Внутри сфер есть не только Рэйнбоу Дэш.
Пилат наклонил полосатую голову к ней.
— Рэйнбоу… Дэш, ты сказала?
— Да. Хотя Пинки Пай обычно зовёт её Дэши. Но большинство подруг, например Твайлайт и Флаттершай, называют её просто Рэйнбоу и…
— Погоди… погоди… — Пилат замахал копытами и похлопал её по плечу. — Кто все эти пони?!
— Н-н-нгх… — Она уронила мордочку со взъерошенной гривой на передние ноги. — Не думаю, что ты поймёшь, Пилат, но мне кажется, последние два дня я прожила в теле Рэйнбоу Дэш вместе с её близкими подругами. Они только что побывали на каком-то большом балу, который обернулся катастрофой, но все старались относиться к этому с юмором. Они ходили по магазинам в горном городке под названием Кантерлот, а потом пошли посмотреть на Вондерболтов и сели на ночной поезд до Понивилля…
— Кантерлот? — ошалело переспросил Пилат. — Вондер… болты?
— Прости! — выдохнула она. — Просто у меня столько информации в голове, и я не знаю, как всё это высказать…
— Всё в порядке, Белль, — сказал Пилат, поглаживая её по плечу. — Я лишь… немного изумлён, вот и всё…
Она шмыгнула носиком, откинула гриву назад и посмотрела на него.
— И ты сказал, что я пролежала как камень целых два дня?
— Скорее три, — ответил он. — По крайней мере, так сказали они, когда привезли тебя сюда без сознания.
Белль сглотнула.
— Охранники Шелла?
Пилат кивнул.
Белль нервно заёрзала.
— Они… с-сказали, когда заберут меня обратно?
— Они мало что сказали. Я был так зол на них… — произнёс он, раздувая ноздри. — Думал, они сделали с тобой что-то ужасное. Ты пропала на целую неделю, а потом тебя просто бросили здесь, как мешок с картошкой… — Ещё немного он кипел от злости, потом слегка покраснел. — То есть… эм… как прелестный мешок с картошкой, разумеется.
— Разумеется, — улыбнулась она, протянув копытце, чтобы погладить его ирокез. — Наверное, я просто удивлена, что они меня отпустили?
— Почему же?
— Ну, потому что… — начала она, но тут её лицо застыло в холодной гримасе.
Она вспомнила бетонные стены, Шеллов сверкающий глаз, приглушённые голоса рабочих и стену из металла — и начала задыхаться, как будто ей на голову вновь надели мешок.
— Любимая?..
Она поняла, что прошло несколько секунд. Сглотнув, она произнесла:
— Просто… когда я очнулась, мне нечего было им рассказать об итогах секвенирования. А теперь…
Она повернулась. Её взгляд пробежался по его гладкой чёрно-белой шерсти, по его симпатичной морде, наконец, по его ушам, мягко дрогнувшим, когда он терпеливо наклонил голову к ней.
— Теперь тебе есть что им рассказать?
Белль вспомнила вопрос, который однажды задал ей Шелл, и резко вдохнула, моргнув, прежде чем её глаза успели бы наполниться слезами. Прочистив горло, она сказала:
— Да. Я могу рассказать им многое. Но я не знаю, что из этого было на самом деле, а что — всего лишь галлюцинация.
— Ты считаешь, что-то спутало твои лей-линии? — спросил Пилат. — Возможно, возникла мощная мана-отдача, которая и нарушила работу нервов.
— Я думала об этом…
— Вероятно, стремясь заполнить пробелы в понимании, твой разум и сконструировал эти истории о Рэйнбоу Дэш, Твайлайт Шай и Флаттерспаркл.
Белль хихикнула.
— Может быть. Но я никогда не считала себя такой фантазёркой. Или, если на то пошло… настолько религиозной…
На лбу Пилата вокруг пластины с рунами выступили морщины.
— Религиозной?
— Я… я пережила нечто, Пилат, — пробормотала она. — Со мной произошло нечто восхитительное, нечто более одухотворяющее, чем Искра. Давно я не испытывала такого облегчения, не чувствовала такого удовлетворения и свободы.
— Это произошло во сне?
— Это произошло в видении, — сказала Белль. — Я испытала то, чего раньше не случалось при секвенировании. Я встретила аликорна.
— Аликорна? — прошептал он. — Как в древние времена?
— Да, — ответила Белль так же тихо. — Она сказала, что её имя Уайтмэйн. Она сказала мне, что… — Кобылка замялась.
— Сказала тебе что?
— Что… что я должна вернуть ветер Аустраэох.
— Аустраэох? — переспросил Пилат. — Это что, какое-то место? Или пони?
— Я думаю, это я…
— Ты?
— Т-то есть… — Она выдохнула сквозь зубы и провела копытцем по голове, слегка постучав по обрубку рога. — Рэйнбоу Дэш…
— Ох, Белль, ты, наверное, так устала от всего этого…
— Да. Но… — забормотала Белль, размышляя вслух. — Я должна понять. Дело не только в этом. Мне кажется, Уайтмэйн пытается мне что-то сказать. Я верю, что что-то в субъекте… общается со мной, Пилат.
— Общается каким образом?
— Ун-нгх! — зарычала она и встряхнула гривой. — Вот бы я могла просто показать тебе! — Она уставилась на земляную дорожку, ведущую к дому. — В моих видениях всё время появляются эти символы. Гарнет хотел, чтобы я разгадала один из них, а теперь и Шелл тоже. Кажется, у меня в голове начинают всплывать их названия, но их значение мне всё ещё неизвестно.
— Можешь нарисовать их?
— Я… думаю, да…
— Что ж, давай я посмотрю, — сказал он. — В последнее время я очень много читаю. Может быть, мои знания окажутся полезными.
— О, Пилат, ты всегда полезен.
— Побалуй меня. — Он запрокинул голову. — ОАЗИС, режим ожидания.
Шарик отделился от его чокера и начал летать вокруг них.
— Думаю, я могу нарисовать их на земле, — произнесла Белль, взяв палку.
— Пойдёт. ОАЗИС сейчас стал хорошо видеть.
— А мог бы и ещё лучше, — пробормотала Белльсмит, начиная рисовать четыре символа парами. — Я так давно не уделяла ему должного внимания.
— Не беспокойся. Кенна помогла зарядить его четыре дня назад.
— Что ж, очень любезно с её стороны, — пробормотала Белль, не отрываясь от рисования. Проводя палочкой по земле, она взглянула на крошечные домики неподалёку. — Здесь так тихо.
— Да, я знаю.
— Как-то грустно, что Бакстера нет рядом. Мне его не хватает.
— Ему приходится работать в городе за двоих, — объяснил Пилат. — Когда он возвращается домой, то сразу падает без сил и ложится спать. Кенна говорит, что он сильно вымотан.
— Ничего себе. Когда он стал таким трудоголиком?
Пилат пожевал губу, прежде чем ответить:
— Он взял на себя работу Плэсида в лавке.
— О? — удивилась Белль, закончив наполовину. — Зачем?
— Тот переехал, Белль, — ответил Пилат. — Плэсид и Фелисити больше не наши соседи. Их переселили.
Белль замерла. Затем повернулась и посмотрела на Пилата.
— Переселили? — повторила она.
Пилат медленно кивнул.
— Опять же, зачем?
— Нам так и не сказали. — Он неловко пошевелился на своём месте. — Это произошло довольно неожиданно. В тот же день, когда тебя привезли сюда, им обоим выдали приказ съехать. Им не дали времени собрать вещи или даже попрощаться. Им просто велели уезжать, и они послушались.
Белль прищурилась, глядя на дом по ту сторону грунтовой дороги.
— Это были… Блюстители?
Пилат снова кивнул. Он сглотнул и продолжил:
— По слухам, ещё три пары также переселили. В последнее время Главная улица превращается в город-призрак.
— Зачем… они увозят стольких пони?
— Хотелось бы знать, Белль. Поэтому я рад, что ты вернулась, — сказал он с нервной улыбкой. — Тут было слишком тихо. — Он вздрогнул. — Особенно для меня…
— О, Пилат…
— Как… э-э… как продвигается работа над символами?
— О. Эм… — Белль напряжённо замялась и закончила рисунок. — Почти готово. Вот. Хорошо, что ветер утих.
— Это не займёт много времени. — Повинуясь указаниям Белль, Пилат придвинулся ближе к двум парам символов и повернул морду в сторону гудящей летающей сферы. — ОАЗИС, сканируй изображение.
Шарик замерцал магией и завис над землёй. Луч белого света прошёлся по каждому сантиметру свежих узоров, нарисованных Белль: отпечатку копыта, солнечному гербу, странным чёрточкам и змеящемуся цветку. ОАЗИС ещё несколько раз мигнул, а потом вернулся в гнездо на чокере зебры. Пластина на голове Пилата замигала перемежающимися рунами, и тот резко отшатнулся от потока информации.
— Ты в порядке? — негромко ахнула Белль.
— Я… — Он нахмурился, а его рот оставался открытым в течение нескольких секунд. — …заинтригован.
— Ты… ты знаешь эти символы? — спросила она.
— Хм… — Он поскрёб подбородок. — Грейт Стэйр…
Белль подняла бровь.
— Бизон? А он тут при чём?
— Он должен быть сейчас в городском архиве. — Пилат, пошатываясь, поднялся на ноги. — Пожалуй… пора навестить его, если, конечно, у него ещё остались старые фолианты…
— Что это за книги?
— Названий я не припомню, а вот знаки — вполне. — Пилат повернулся и улыбнулся второй половинке. — Ну что, пойдём?
— А давай! — улыбнулась она в ответ и повела его за собой, держа за копыто.
37. Бараньи рога
Пони тихонько брели по улице, не отрывая глаз от земли. Их взгляды поблёкли, а сами они то и дело вздрагивали, нервно оглядываясь через плечо.
Белльсмит смотрела на них прищурившись, идя по тропе вместе с Пилатом.
— Да что в них такое вселилось? Знаю, порой тут бывает тяжко, но они выглядят такими разбитыми…
— Всё изменилось с тех пор, как Блюститель Шелл подмял Блю-Шельф под себя, — пояснил Пилат. Он наклонил голову к ней, пока она вела его за собой. — Даже воздух стал будто совсем другим. Во многом из-за того, что многих наших соседей забрали.
— Они что, боятся, что кто-то из них может стать следующим? — спросила Белль. Потом зашептала: — Мы никогда об этом особо не говорили… но я уверена, среди нас найдётся немало тех, кто с радостью согласился бы переехать в другое место.
— Ледо забирает, и Ледо даёт, — ответил Пилат. — Так было всегда.
— Да, но… — Белль стиснула зубы. — Это же неправильно. Пони должны быть счастливы. Они должны… наслаждаться… — Она моргнула. — Гармонией.
Пилат остановился, навострив уши.
— Гармонией?
— Эм… — Белль нервно переступила с ноги на ногу. — Я имела в виду…
Ноздри Пилата дрогнули.
— Пахнет старыми книгами.
Белль посмотрела направо и заприметила крыльцо большого деревянного здания, уютно устроившегося среди сосен.
— Это потому, что мы пришли! Надеюсь, Грейт Стэйр и Литл Бриз здесь…
— Уверен, они бы и сами не пошли куда-то ещё, — произнёс Пилат, пока Белль помогала ему подняться на площадку у входа. — Возможность работать даёт развеяться, особенно в последние дни. Думаю, мы оба можем это понять.
— Да, — сказала Белль, и её голос дрогнул. — Можем…
Она бросила взгляд на оживлённую улицу. Когда мимо прошли несколько пони с тачками и повозками, она увидела знакомую лохматую фигуру, которая с ворчанием и трудом запихивала брёвна в деревянную тележку.
— Слушай, Пилат…
— Хм? Да, любимая?
— Мне нужно срочно кое с кем поговорить. Я ненадолго.
— Ничего. Уж я-то знаю толк в книгах, — усмехнулся зебра, проходя вперёд. — Ну, во всяком случае, ОАЗИС знает.
— Буду через минуту.
Она спрыгнула с крыльца и бодро поскакала через дорогу.
На другой стороне сердитый Гриндер возился с громадным бревном, пытаясь удержать его у себя на рогах, пока поднимал к телеге.
— Проклятый, бесполезный рассадник термитов! Залезай, или я продам твоих детей на растопку!
Изящные копытца ловко поправили бревно у него на голове и помогли загрузить в телегу.
Белль улыбнулась ему.
— Здравствуй, Гриндер. Тебе помочь с остальными деревяшками?
— Ба! — отмахнулся он от неё, фыркнул и опустил рога к следующему куску древесины. — Копыта прочь, лошадка! Иди поиграйся рогом с мана-приблудами. А я занят настоящим делом!
— Я… э-э… я заметила… — сказала она, пожевав губу. — И, эм-м, я могу только представить, как это меркнет в сравнении с работой, которую ты выполнял на объекте.
— Тяжесть есть тяжесть, — хмыкнул он, укладывая очередную порцию занозистых брёвен. — Где уж тебе, кобылке, это понять! Н-н-нгх! Ты-то с собой таскаешь лишь этого чёрно-белого неженку. Не стоило тебе выходить за него, если спросишь Гриндера. Хм-мф. Лучше бы он вернулся к себе в университет любимый кем-то другим…
Белльсмит закатила глаза.
— Слушай, Гриндер, прости, что беспокою тебя. Но я заметила кое-что…
— Что? Что у меня есть рога?! Да они могут содрать вашу татуировку, леди! А теперь убирайся! У меня полно дров, чтобы засунуть их какому-нибудь Блюстителю в…
— Я видела тебя там, внизу, Гриндер, — сказала Белль. — В глубине, где слышались голоса потных, измученных пони. — Она сглотнула. — Ещё там была стена… высокая, блестящая, безупречная стена из металла.
Гриндер застыл как вкопанный. Его шерсть побелела в сверкающих лучах солнца, пробивающихся сквозь сосны.
— Может, я и работаю на такого Блюстителя, как Шелл, Гриндер. Но я не солдат — я учёный. Я наблюдаю за происходящим, насколько это в моих силах. А теперь… — Она тихонько обошла вокруг него и наклонилась, чтобы заглянуть в его внезапно ставшие задумчивыми глаза. — Ты не можешь сказать в лицо, что не способен сам наблюдать за происходящим. Расскажи мне. Что там творится? Что они нашли? Это здание? Сооружение? Машина?..
Гриндер зашипел, оскалив грязные зубы.
— Нет. Мы… Мы н-не говорим об этом…
— Так это машина! — ахнула Белль. — Что же это за штуковина? — Она придвинулась к нему ещё ближе. — Насколько она стара? Что она делает?
— Тебе… не с-стоит спрашивать меня об этом, пуговка…
— Почему? Потому, что они снова будут держать тебя там? Против твоей воли? — Она глубоко вздохнула и добавила: — Как они делают это с профессором Гарнетом?
Взгляд белёсых глаз Гриндера скользнул в её сторону.
У Белль отвисла челюсть.
— Вы говорили с ним? Он рассказал тебе, что происходит?..
— Н-н-нгх!
Взбив землю копытами, Гриндер набросился на неё.
К счастью, ей хватило проворства, чтобы удар пришёлся в плечо.
— Ун-нгх!
Белль дважды кувыркнулась в грязи и поднялась, морщась.
— Хочешь, чтобы тебя скормили мантикорам?! Хочешь, чтобы из тебя сделали прикроватный коврик, зазнайка?! — шипел он на неё. — Знай своё место и помалкивай, иначе я сам заставлю тебя замолчать, чучело!
Белль подняла на него взгляд. Её глаза переливались из карих в рубиновые и обратно.
— Кого это ты назвал чучелом, чучело?!
Она метнулась к нему…
— Р-р-р-ргх!
…и с разворота заехала копытами ему по рогам.
Гриндер повалился на спину, врезавшись в телегу с такой силой, что его рога оставили на ней вмятину. Он тупо уставился на кобылу вытаращенными глазами.
Белль тяжело дышала. Через пару мгновений её черты разгладились, и она ахнула:
— Божечки! Клянусь Искрой…
Сглотнув, она несмело направилась к нему, осторожно протягивая копытце.
— Гриндер… Гриндер, мне так жаль…
— Эй! Белльсмит!
Белль обернулась к библиотеке.
Литл Бриз стояла у входа и махала ей раздвоенным копытцем.
— Твой любимый хочет тебе кое-что показать! Заходи!
Белль ошеломлённо кивнула. Затем повернулась к Гриндеру.
Того уже не было. Следы от колёс тянулись за покачивающейся деревянной тележкой, которую торопливо тащили прочь. Бормоча что-то себе под нос, баран вёз свой груз по горной тропе, выходящей с городской площади.
Вздрогнув, Белль оглядела множество пони, которые стояли столбом и глазели на неё. Низко опустив голову, она вздохнула и вяло потрусила к зданию на другой стороне дороги.
38. Древние знания
Грейт Стэйр сдул пыль с большой книги в холщовом переплёте. Когда он открыл её, тёмное помещение городского архива наполнилось затхлым мускусным запахом. Четверо ледомэйрцев столпились вокруг стола под высоким окном.
— Я уже четыре раза подряд добивался, чтобы это не отправляли обратно в центральную библиотеку, — сказал Грейт Стэйр. Бизон улыбнулся и посмотрел на остальную троицу. — Думаю, важно, чтобы рядом с нами всегда был кусочек истории, какой бы туманной она ни была.
— Ничего туманного в ней нет, — ответил Пилат, пододвинувшись к фолианту вплотную. — Это скорее вопрос ереси.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Литл Бриз.
— Эта книга появилась ещё до Эпохи Искры, — пояснил зебра, пока ОАЗИС парил над раскрытым томом перед ними. — Тогда Конфедерация называлась Биссомэйр. Королева Биссо считала, что все старые документы и книги, в которых провозглашались убеждения, идущие вразрез с божественностью Великой Искры, должны быть удалены из общего доступа.
— Увы, для чистки только дай повод, — тяжко вздохнул Грейт Стэйр и перевёл взгляд на Белльсмит. — Чем больше я работаю здесь, на поверхности Блю-Шельфа, а не под землёй, тем мне спокойнее. Честно говоря, не знаю, как ты справляешься с этим там, внизу.
Белль смотрела в окно, на голубое небо и тонкие облака. Она закусила губу, а глаза её сузились.
Грейт Стэйр наклонился вперёд.
— Белльсмит?..
Она повернулась к нему.
— А. Точно. Блю-Шельф. Это… ну… это моя работа для королевы…
— Ты хорошо себя чувствуешь, Белль? — спросила Литл Бриз. — Выглядишь рассеянной…
— В последнее время из меня будто выжали все соки, — пробормотала она, проведя копытцем по лбу, и спросила: — На что мы смотрим, Пилат?
— Это «Книга Земли», — ответил Пилат. — Перевод перевода древнего текста, который был распространён в этом регионе и на землях к северу. Я читал её много раз. История может быть весьма увлекательной, особенно когда её рассказывают представители тех культур, которых уже давно нет. В нашем случае речь идёт о землях Вифлема, занимавших почти половину территории современной Конфедерации.
— Я уже слышала это слово, — сказала Белль. — Карибу в Маунтинфолле упоминали его.
— Считается, что карибу владели великой империей, которая охватывала эти земли, — пояснил Грейт Стэйр. — Это было более пятисот лет назад, разумеется. Вполне возможно, что это и был Вифлем.
— Что интересно, в этом тексте есть много записей, относящихся к пони, — сказал Пилат, когда светящаяся сфера начала кружить по низкой орбите над группой. — ОАЗИС, сканируй.
Шарик осветил книгу, медленно перелистывая испещрённые вековыми пятнами страницы. Золотые буквы и старые гравюры переливались в свечении маны.
— Пони появились на этих землях лишь чуть более трёхсот лет назад. Пустыня на западе всегда была преградой для возможной миграции, а как мы все знаем, древние ксонцы прибыли с южных морей.
— Всё это очень занимательно, любимый, — прервала его Белль. — Но какое отношение это имеет к тем двум символам, которые я тебе показывала?
— Что ж, если я прав… — пробормотал Пилат, дойдя до середины книги. — А. Вот оно, — улыбнулся он, когда руны на его пластине замерцали, получая информацию со сканера сферы. — Это глава, посвящённая сотворению мира.
— Значит, мы забираемся в дебри древних религий?
— Более или менее, — ответил Пилат, проводя копытом по странице. — Видишь ли, почти во всех преданиях есть общая нить. В них говорится о «крылатых ангелах», которые рассеялись по миру, благословляя низших смертных своей вечной славой. Мол, их гривы переливались неземным блеском, словно они — дар звёзд.
— По описанию похоже на аликорнов, — сказал Грейт Стэйр.
Белль бросила на него быстрый взгляд.
— Это объясняет присутствие пони, — заметил зебра. — Если аликорны существовали в здешних местах пятьсот лет назад, то это объясняет, почему вифлемцы писали о них. — Он пролистал ещё несколько страниц. — И… Да, здесь у нас то, что должно быть списком титулов и подношений. Но, как вы могли заметить, на правой странице должна быть иллюстрация.
— И правда, Пилат, — подтвердила Белль, наклонившись над фолиантом.
— ОАЗИС потребуется немало времени, чтобы создать для меня мысленную картину. Не могли бы вы описать мне её, чтобы я понял, её ли видел несколько месяцев назад, когда в последний раз читал эту книгу?
— Это гравюра, — сказала Белль. — На ней изображены два северных оленя, стоящих в сосновом лесу на краю горы.
— Похоже на Блю-Шельф! — с улыбкой произнесла Литл Бриз.
— Может быть. А может, просто случайный пейзаж, — возразила Белль.
— Думаю, теперь всё сходится, — сказал Пилат, подняв копыто и устремив пустой взгляд вперёд. — Скажите, в левом верхнем углу картины есть нечто похожее на солнце?
— В правом верхнем углу, — ответила Белль. — Но память хорошая, этого не отнять.
— Заметили что-нибудь необычное в солнце?
Белль прищурилась. Через несколько секунд она произнесла:
— Мне… кажется, да…
— Расскажи-ка…
— Изображённое солнце — это идеальный круг, но лишь из его половины исходят волнистые линии, которые напоминают солнечный свет.
— Довольно лениво со стороны гравёра, не находишь? — с ухмылкой заметил Пилат.
— К чему ты клонишь? — нахмурился Грейт Стэйр. — Выглядит как обычная иллюстрация.
— Когда я в последний раз просматривал эту книгу, я смутно припоминаю, что в этой иллюстрации было что-то странное — что-то скрытое, так сказать, — пояснил Пилат. — Буквально только что моя любимая показала мне два образа из своего разума, которые остались там после секвенирования на объекте. Могу поклясться, что я уже видел эти символы.
— Думаешь, они скрыты в гравировке? — спросила Белль.
— Скорее под ней, любимая. Видишь ли, ОАЗИС может заглядывать в глубь вещей.
— Мне это хорошо известно.
— Скажи, не выглядят ли края этой страницы примятыми? — спросил Пилат. — Будто бы нарочно?
— А что… да… — согласилась Белль. — Так и есть.
— Как думаешь, сможешь… поддеть край листа?
— А сам он от этого не порвётся?
— Сделай одолжение.
— Хм… — Белль скосила глаза на обрубок рога, затем посмотрела на свои нескладные копытца и улыбнулась: — Если б я только могла, любимый.
— Дай-ка я. — Литл Бриз наклонилась, вытянув переднюю ногу. — Иногда полезно быть парнокопытной.
— Поверю на слово, — в терпеливом ожидании сказал Пилат.
Белль и Грейт Стэйр наблюдали, как бизониха осторожно потянула за обтрёпанный край листа. Он легко отошёл, и все дружно ахнули, когда под гравюрой оказалась спрятанная страница. Взору предстали несколько геометрических символов и узоров.
— Это… иероглифы? — нахмурив брови, спросил Грейт Стэйр.
— То, что, несомненно, сочли бы ересью во время правления Биссо, — с гордостью сказал Пилат. — Полагаю, именно потому это и скрыли от чужих глаз. — Он повернул голову в сторону, где находилась Белль. — Любимая? Узнаёшь что-нибудь?
Она перегнулась через него — да так и застыла с отвисшей челюстью. На странице было несколько символов, но два особенно привлекли её внимание.
— Аустраэох…
39. Новая Искра
— Текст на страницах до и после листа с символами довольно расплывчат и поэтичен, — объяснил Пилат. Белль нервно прохаживалась за спиной у зебры и пары бизонов, пока ОАЗИС сканировал остальную часть старой книги. — В нём подробно описывается «благословение ангелов» и то, как они принесли «жизнь и движение в мёртвый мир».
— Что ещё за ангелы? — вклинилась Литл Бриз. — Аликорны?
— Было бы логично для вифлемцев описать их как нечто неземное, — проговорил Грейт Стэйр.
— Многие культуры упоминают об аликорнах, — сказал Пилат. — Это действительно не должно быть большим сюрпризом.
— Но что насчёт «жизни и движения», которые они принесли в «мёртвый мир»? — спросила Литл Бриз.
— Я не совсем уверен, — ответил Пилат. — Но, очевидно, эти «ангелы» играли важную роль на землях, которыми когда-то были Блю-Шельф и близлежащие регионы. — ОАЗИС замигал над его головой, когда он указал на уголок страницы. — Здесь сказано, что древние карибу никогда не строили свои храмы выше определённой высоты, а вместо этого возводили их у подножия гор. По-видимому, они делали это, чтобы не «препятствовать воле ангелов».
— Они не хотели лишать её ветра, — пробормотала Белль.
Все развернулись к ней.
— Ты это о чём? — поинтересовался Грейт Стэйр.
Белль неуверенно повернулась и посмотрела на остальных.
— Я встретила аликорна, — сказала она. Увидев ошеломлённые взгляды бизонов, она пояснила: — В моих видениях, снах, дарованных мне при секвенировании, со мной разговаривала аликорн по имени Уайтмэйн.
— Как… — Грейт Стэйр прищурился, смотря на неё. — Как это возможно?
— Галлюцинация? — предположила Литл Бриз.
Белль сглотнула, прежде чем заговорить:
— Я была там. Я чувствовала, как меня обнимают её крылья. Я ощущала тепло, когда она позволила мне избавиться от всех моих накопившихся страхов и печалей. — Она шмыгнула носиком и тепло улыбнулась, глядя на солнечный свет, льющийся в окно. — Она действительно была ангелом во всех смыслах этого слова. Но потом она сказала мне, что у меня есть цель и заключается она в том, чтобы «вернуть ветер Аустраэох».
— И кто же такой этот Остр-ай-о?
— Субъект, с которым она занимается секвенированием, — ответил Пилат. — Эм… предположительно. — Он запрокинул голову назад, сидя на месте. — Верно, любимая?
Белль подошла и погладила его по плечу.
— Да. И Уайтмэйн также сказала мне, что я должна претворить в жизнь нечто под названием «Эльюнбиро». — Он сглотнула и продолжила: — Знаю, всё это звучит очень странно, даже по-идиотски. Как учёный, я не должна полагаться на интуицию или несбыточные фантазии. Но я просто знаю, что мне передали ясное и чёткое послание. Более того… — Она указала на два парных символа. — Я уверена, что эти два символа как-то связаны с тем, что она мне сказала.
— Ну… — проговорил Пилат, пока ОАЗИС перемещался к странице, соседствующей с листом с иллюстрациями. — Я давно заметил, что тексты в этой книге имеют заметную структуру. В одном только этом разделе много поэзии, а число загадочных фраз в точности совпадает с количеством парных знаков.
— Думаешь, они как-то связаны? — спросил Грейт Стэйр.
— Вполне возможно, — кивнул Пилат. — Белль, дорогая. Не прочитаешь ли третий абзац на этой странице?
Белль наклонилась, прищурилась и прочитала вслух:
— «Она отправится навстречу утру, ибо видит она рассвет и становится им, и не узнает она конца, пока мир не знает конца. Крылья её несут оживление, так же как и надежду».
— Это, по-видимому, относится к Аустраэох, — произнёс Пилат. — А двенадцатый абзац?
— «Сердце, кое не кровоточит, есть сердце, кое не может жить», — прочитала Белль. — «Дух её устрашится тьмы, и безмерное лукавство ей будет опорой, наряду с восходящим солнцем».
— Эльюнбиро… — проговорил Пилат. — Хоть я и не профессор литературы, я думаю, что перед нами потенциальный анализ слов Уайтмэйн, если предположить, что они и правда несут в себе мудрость аликорна. — Он повернулся к группе. — Кем бы ни была эта пони, ей суждено отправиться на восток, и ей не нужен сам ветер — ей нужно, чтобы он вернулся.
— Она ищет бессмертия, — заметила Литл Бриз.
— Возрождения, — уточнила Белль.
Остальные молчали.
— Ребята… — Белль сглотнула и нервно посмотрела на остальных. — Я знаю: то, что я собираюсь сказать, может показаться ересью… даже чем-то опасным. Но… — Она взглянула в окно на голубое небо. — А что, если Блаженная Искра — то, что мы все чтим и ради чего живём, — каким-то образом умерла много веков назад и её нужно вновь вернуть к жизни?
Двое бизонов с тревогой переглянулись.
— Искра появляется лишь однажды — либо же случайно и в мимолётные мгновения, — сказал Пилат и неловко улыбнулся. — Я всегда это знал. В своём сердце я просто верил, что Искра — это предвестник чего-то вечного. Я ведь уже говорил тебе это, Белль.
— Я знаю. Я просто думаю… — Белль переступила с ноги на ногу, тяжело дыша. — Что… Что, если… — Её карие глаза обвели взглядом группу. — Что, если мир всё это время нуждался в Искре, и эта Искра — не просто какая-то сила, а пони? — Она выдохнула. — Что, если всё это время я обменивалась мыслями с ней? Единственной и неповторимой? Искрой?
40. Глаза закрыты
Пилат с довольной улыбкой мычал что-то себе под нос, идя по длинной извилистой дорожке к своей с Белль хижине. В нескольких шагах впереди в тусклом белом сиянии парил ОАЗИС. Дорожка плавно изгибалась, рассекая подстилку из сосновой хвои, усыпавшей освещённые солнцем склоны Блю-Шельфа. Всё это время на спине у зебры покоился знакомый толстый фолиант. И всё это время…
Белль шла рядом с ним. Её походка была гораздо более тяжёлой, а взгляд падал на тропу под ногами. Ноздри кобылы расширились, и она с тоской посмотрела на солнце, заходящее за деревья.
— Хм-м-м… Нет ничего лучше, чем прекрасный день, посвящённый исследованиям, — сказал вслух Пилат. — Я в восторге от того, что Грейт Стэйр позволил нам забрать эту старую книгу домой. Судя по выражениям на лицах у него и его любимой, я уверен, они были просто рады, что мы ушли, чтобы их головы могли немного отдохнуть.
Он усмехнулся, меняя курс, когда руны на его пластине подсказали направление, куда его вёл ОАЗИС.
— Я бы рискнул сказать, Белль, мы нашли здесь кое-что важное. Аликорны, странные древнексонские знаки, новый взгляд на природу Искры…
— Да… — с трудом произнесла Белль. Она посмотрела на восток, на тёмную сторону неба, пока день угасал над Конфедерацией.
— Белль?
Она прикусила губу. Что-то в тускнеющем мраке не давало ей покоя, как холодный блеск единственного глаза Блюстителя Шелла. Стало трудно дышать.
— Любимая? — Пилат повернулся, чтобы потереться о неё носом.
Она вздрогнула от его прикосновения, прерывисто вздохнув… и тут же пожалела об этом.
Пилат остановился, прянув ушами.
— Ты очень тихая с тех пор, как мы ушли из архива.
— Я… Прости, Пилат, — пролепетала Белль. — Я уже должна была привыкнуть. Но… но это всё равно слишком.
— Не хотел показаться бесчувственным, дорогая, — сказал он, приблизив лицо к её мордочке, и улыбнулся. — Мне всегда нравилось помогать тебе разгадывать загадки, а эта — самая удивительная из всех. Кто бы ни была эта Уайтмэйн, меня не покидает мысль, что она желает приносить тебе только хорошие вести.
— Да. Я… я тоже чувствую, что доверяю ей… — вымолвила Белль. — Но… — Она прикусила губу. — Я не просила её залезать мне в голову. Я секвенировалась с Рэйнбоу Д… — Она поморщилась. — Я секвенировалась с субъектом, потому что это был мой долг перед Ледо. А что я теперь? Послание в бутылке?
— Ох, Белль…
Она зажмурила глаза и покачала головой.
— Мне это не нравится! Откуда ей знать, что я вынесу все эти откровения? Она хоть что-нибудь знает обо мне? Или ей всё равно?
Пилат наклонился и нежно поцеловал её. Прижавшись губами к её ушку, он прошептал:
— Зато мне не всё равно, Белль. И я помогу тебе с этим справиться. Ты не просто мостик для данных. Ты самая умная, самая добрая, самая ценная пони в мире. Я думаю, она обратилась к тебе, потому что чувствует в тебе то, что знаю я: что ты праведна и тебе небезразличен этот мир. Возможно, среди нас и нет аликорнов, но я твёрдо уверен, что рядом со мной есть ангел.
Белль медленно улыбнулась, глядя на него.
— С каких это пор у учёного выросли крылья?
— С тех пор, как она помогла мне восстать из пепла, — тихо ответил он, и у него на лбу замерцали руны.
Белль наклонилась и обняла его. Вздохнув, она сквозь слёзы посмотрела через его плечо на стоящие вокруг сосны.
— Что это за Искра, Пилат? Какое ей дело до нас?
— Всё по порядку, любимая. Давай насладимся этим вечером вместе, — произнёс он. — Пока какая-нибудь сила — заботливая или же безразличная — не попыталась его у нас отнять.
— Они ничего не смогут у нас отнять, — прошептала Белль. — Только не то, что у нас есть сейчас. Прямо здесь.
И она закрыла глаза.