41. Глаза открыты
Когда я открыла глаза, Твайлайт, опираясь на подоконник, смотрела в окно дворца, выходящее на сад.
— Повороты, изгибы… повороты, изгибы… — Она просветлела и повернулась к нам. — Точно! Дискорд спрятал Элементы в дворцовом лабиринте!
Мы с девочками обернулись к принцессе. Селестия кивнула в ответ.
— Удачи, мои маленькие пони, — сказала она. Когда Твайлайт подбежала к нам, Селестия повернулась к ней и провозгласила: — Судьба Эквестрии в ваших копытах!
— Спасибо, принцесса, — произнесла Твайлайт с самодовольной улыбкой. — Мы не подведём!
Мы все поклонились и, развернувшись, выбежали из зала. Пока мы спешили к задней части дворца, я могла поклясться, что слышала эхо злобного смеха, отражающегося от стен и мраморных колонн вокруг нас. И я была не единственной. Взглянув вправо и вниз, я увидела, как вздрогнули мои друзья на полном скаку. Рэрити заметно потела, Флаттершай хныкала, а Эпплджек…
Погодите, Эпплджек?
— Эй, ЭйДжей, ты в порядке? — шепнула я, пролетая чуть выше неё.
Она тяжело дышала, пока мы мчались к королевскому саду.
— Отличное времечко ты выбрала, шобы спросить «как дела».
— Серьёзно. Ты ведь не дрожишь от страха, верно? — ухмыльнулась я. — Это всего лишь тупой уродливый козлиный бог!
— Ага, ну, этот тупой уродливый козлиный бог может перевернуть погоду с ног на голову и превратить весь мой урожай в попкорн! — Лицо Эпплджек напряглось. В свете солнца она враждебно нахмурилась. — Мы тут не с параспрайтами возимся, Рэйнбоу. Эта проблема в самом деле серьёзная.
— И что, так сложно будет заставить этого парня отдать Элементы? — заметила я. — Мы же победили Найтмэр Мун! Только мы вшестером! Так что кончай нервничать!
— Я не нервничаю! — процедила Эпплджек, устремив на меня пронзительный взгляд изумрудных глаз. — Мне, честно говоря, всё равно, шо будет с нами! — Со вздохом она посмотрела вперёд, туда, куда мчалась. — Я прост не могу перестать думать о ферме…
— Эпплджек…
— О Биг Маке, бабуле и маленькой Эпплблум во всём этом бардаке…
— Эпплджек, даже ты не можешь быть храброй всё время!
Она прищурилась, глядя на меня, и солнечный свет отразился в её глазах.
Я широко улыбнулась и указала на себя в полёте.
— Потому что это моя работа! — Я подмигнула ей. — Пока я рядом, ни один мерзкий тип не тронет ни тебя, ни твою семью. Понятно?
Эпплджек моргнула. В конце концов на её губах показалась ироничная улыбка.
— Я порой не могу понять, ты верная или прост нахальная.
— Есть другое слово, — широко улыбнулась я. — Начинается с «п»…
— Ух, Рэйнбоу…
— И если ты скажешь «прыткая», я засуну эту твою шляпу туда, где солнце не светит…
— Ш-ш-ш! — шикнула на нас Твайлайт. — Мы на месте!
Я посмотрела вперёд и увидела широкую зелёную полосу живых изгородей, протянувшуюся перед нами. Когда мы остановились, я приземлилась рядом.
— Мы д-должны туда зайти? — дрожащим голосом спросила Флаттершай.
— Нет! — Я гордо вышла вперёд и помахала перьями. — Дискорд совершенно забыл о моих крыльях!
И голубым пятном я умчалась прочь.
42. Так пробудись
Белльсмит села. С неё тут же слетели все одеяла.
Она заморгала от золотистого света, слепящего ей глаза, и повернула голову влево. Рядом с кроватью было открытое окно.
Перебравшись через спящего зебру, Белль неуклюже упала на пол, снова поднялась и подползла к окну. Затем выглянула наружу.
Было утро. Свежий воздух защекотал ей нос. Восходящее солнце пылало над горизонтом, пробиваясь сквозь деревья рассеянными лучами.
Зрачки Белль сузились, и она проказливо улыбнулась. Развернувшись, она энергично встряхнула тёплое тело жеребца, лежащего на своей стороне кровати.
— Пилат! — выкрикнула она скрипучим голосом. — Проснись! Проснись! Проснись!
— Н-н-нгх… М-м-мф… Х-х-х…
Первыми зашевелились его уши. Медленно он приподнялся, тряся всё ещё сонной головой.
— Ч-что… л-любимая?
— Как ты можешь спать в такое время?! — хрипло воскликнула Белль. — Когда снаружи такое потрясное утро?
— Потрясное… утро… — пробормотал он.
— Ффффффф… — глубоко вдохнула она, затем откинула гриву назад. Жёлтые волоски на её плечах встали дыбом. — О-о-о, святая Искра! Вот бы ветер целовал моё лицо вечно!
— Ветер… целовал?.. — Серые глаза Пилата распахнулись, словно ища объяснения за пределами настоящего момента. — Дорогая, с тобой всё в порядке?
— В порядке?! Я жива! Я здесь! Я с зеброй моего сердца и… Н-н-нгх! Богиня! — Она дёрнула его за копыто в сторону окна. — Ты разве не чувствуешь этот ветер и солнечный свет?!
— А-а-а! — взвизгнул Пилат, падая с кровати как наковальня и перекатываясь к ней. – М-мф-ф… Я чувствую половицы, м-милая…
— Пф-ф! Нафиг половицы! — Белль выскочила из комнаты. — Я за сумками! Хочу к траве! Хочу к соснам! Хочу, чтобы ветер развевал мою гриву!
— Ун-н-нгх… — Пилат приподнялся. — Белль? Почему ты… эм-м… почему ты настолько пробуждённее меня?
— Не то слово на «п», Пилат! — крикнула она из кухни, гремя какими-то вещами.
— А?
— Разомни ноги! Мы идём на пробежку!
— В самом деле?..
43. Я соскучилась
— Давай, Пилат! — напевала Белль, мчась вверх по склону. Мимо неё проносились кусты и сосны. — Не отставай, глупый зебра! Хи-хи-хи!
— Белль! Подожди!
Учёный жеребец хрипел и пыхтел, пытаясь не отставать от её стремительного галопа. Несколько раз он спотыкался, когда ноющие копыта тянули его вперёд. Его парящая манасфера беспорядочно металась перед ним, сверкая белыми вспышками света сквозь сосны.
— ОАЗИС не может охватить всё в лесу! Я здесь слеп, как летучая мышь!
— Тогда следуй на звук моего голоса! — крикнула Белль в ответ, выбегая на поляну с ровной травой за линией деревьев. — Ты же помнишь, как звучит мой голос, верно?! Ха-ха!
— Ну, к-конечно, но… — Он снова споткнулся. Ноги его подкосились. — Н-н-н-нгх… Белль?! Белль, куда ты подевалась?!
Выбежав в чистое поле, Белль понеслась во всю прыть. Её каштановая грива развевалась за спиной, а золотистая шерсть блестела в солнечных лучах над Блю-Шельфом. Её лёгкие работали на пределе, но она была слишком полна энергии, чтобы ощущать боль. Несмотря на напряжение от длительного бега, она озорно ухмыльнулась и оттолкнулась ногами от земли. Белль высоко подпрыгнула, скользя по воздуху и чувствуя, как ветер бьёт ей в лицо. Она приземлилась, разметав траву, но тут же прыгнула снова.
— Ха!
На этот раз она подлетела повыше, и ветер зашумел у неё в ушах. Она приземлилась, скользя по склону, и остановилась на самом краю каменистой вершины холма. Белль любовалась обрывом, который прямо под ней отвесно уходил вниз на добрых тридцать футов, прежде чем местность снова шла по наклонной к восточной границе Блю-Шельфа.
Чувствуя, как сердце забилось чаще, Белль подняла голову и вдохнула свежий горный утренний воздух. Она выдохнула и открыла слезящиеся глаза, беззаботно хихикнув в небо. Плечи и спину вновь защекотало, и копытца всё ближе и ближе подбирались к краю скалы.
— Осторожно, дорогая! Однажды ты уже повредила рог!
Услышав голос, Белль буквально развернулась в прыжке.
Двое антилоп, сидевших на пледе для пикника, отпрянули от её движения.
— И-и-ип! — взвизгнула Кенна.
— Эй, полегче! — хмыкнул Бакстер с полным ртом сельдерея. Он сглотнул и с улыбкой произнёс: — Кое-кто, смотрю, ловит кайф от бега!
— Выглядишь бодрой, Белльсмит! — заметила Кенна. — По какому поводу праздник?
— Я жива! И сегодня потрясный день! — крикнула в ответ Белль с широкой улыбкой. — Разве ты не чувствуешь?
Кенна моргнула, затем взглянула на овеваемые ветром склоны холма.
— Э-э-э…
— Ещё б это не был отличный денёк! — усмехнулся Бакстер. — Ты не поверишь, через что мне пришлось пройти, чтобы уговорить эту книголюбку на пикник под солнцем!
Кенна закатила глаза и толкнула возлюбленного в плечо.
— Я же сказала, что не против, — просто хотела убедиться, что это разрешено администрацией.
— Дорогая, если ты будешь позволять Блюстителям всё время указывать тебе, что делать, у тебя не останется простора для жизни…
— Именно! — воскликнула Белль, внезапно выпрыгнув перед ними. Двое антилоп отшатнулись и во все глаза уставились на неё, поражённые её счастливым настроем. — Надо самим избрать направление и мчаться вперёд, не позволяя никому указывать, когда и зачем останавливаться, потому что…
Она закатила глаза, развернулась и в очередной раз вдохнула горный воздух.
— М-м-м-м-м… Искра! Если б я только снова могла взлететь!
Кенна подняла бровь:
— Взлететь?
— Эй… — Бакстер поднялся. — А где же в такой день Пилат?
— Белль! — донёсся крик зебры из-за деревьев на западе.
Антилопы обернулись и увидели, как тот устало хромает в гору.
— О, привет, Пилат, — сказала Кенна. — Ты… — Она осеклась, переводя взгляд между двумя пони. — Ты на пробежке с Белль?
— Скорее один, — пробурчал он. ОАЗИС подлетел и встал на место на его чокере. — Где Белль? Она была здесь?..
— Бу! — Белль обхватила его сзади.
— А-а-а-а! — завопил Пилат, резко опустив уши, и поморщился, взглянув в сторону. — Белль?! Что, во имя королевы Ледо…
— Клянусь, твои чёрные и белые полоски меняются местами каждый раз, когда ты пугаешься! — сказала она, хихикнула и закружилась. — Хм-м-м-м… Это, должно быть, самое высокое место в Блю-Шельфе! Хватит с нас башен для дирижаблей! Хватит с нас снежных вершин! Вот оно! Только здесь настоящая высота!
Бакстер хохотнул.
— А ты права. — Он посмотрел на зебру. — Пилат, ты что, дал Белль нюхнуть маны, на которой работает твой летающий шар?
— Нет! Она даже не приближалась к моему шару! Э-э… я имею в виду… — Пилат покачал головой, нахмурился и повернулся к Белль. — Любимая, нам нужно поговорить…
Только вот она была уже с другой стороны от него.
— О, хэй! А знаете, что будет весело?! Гонка!
— Гонка?! — выдавил Пилат, вертясь вслепую.
— Гонка! — Бакстер спрыгнул с пикникового пледа и широко улыбнулся. — Докуда?
— Посмотрим. — Белль усмехнулась в ответ. — Сколько ты готов пробежать, прежде чем проиграешь?
— Ох-хо-хо-хо-о-о! — Бакстер хрустнул плечами и шеей. — Так вот, значит, как! Как насчёт до подножья холма?!
— У меня идея получше, — сказала Белль. Прищурившись, она наклонилась к нему и произнесла хриплым голосом: — Как насчёт до мана-ограды?
Уши Бакстера дёрнулись.
— До… мана-ограды?
— М-мана-ограды?! — ахнула Кенна.
— Тридваодин… МАРШ!
И Белль устремилась вниз.
— Отстаёшь, Бакстер! — крикнула она на скаку. — Что, твои ноги годятся только на то, чтобы выдёргивать сорняки?!
— Ах так?! — Он сплюнул и со смешком помчался за ней. — Ты… ещё… пожалеешь… что… это… сказала! — выкрикивал антилопа между лихими скачками.
— Бакстер! Подожди! Что ты делаешь?! — воскликнула Кенна, дико махая раздвоенным копытцем. Она вздохнула, затем повернулась к Пилату. — Может, нам пора поменяться любимыми?
— Кенна, прошу, можешь мне помочь догнать Белль?
— Конечно, Пилат, — сказала она, прикоснувшись к нему.
Далеко внизу Бакстер уже нагонял. Он поравнялся с Белль, пока они оба неслись к стене из голубоватого света.
— Ничёсе… Белль… — пропыхтел он. — Не… знал… что… ты… на… такое… способна!..
— Ну разумеется, я знаю, как надо бежать! — каким-то чудом выкрикнула она на одном дыхании. — Как же ещё опадут эти ленивые листья?!
У Бакстера скосились глаза.
— Э?
— Увидимся на финише! — проскрипела она. — Завтра! Ха-ха-ха-ха!..
— Э-э… Белльсмит? — прошептал Бакстер, когда она помчалась вперёд на невозможной скорости. — Белль?!
— В чём дело?! — выдохнула она, рванувшись вперёд изо всех сил. — Тебе что, рога мешают?..
Её оборвало ярко-голубое поле энергии, в которое она врезалась.
— А-а-а-а!
Она тяжело приземлилась на бок, содрогаясь от гривы до хвоста из-за маны. Её глаза, полыхнув красным, вновь стали карими, и она, нахмурившись, вскинула голову.
— Эй! Кто жахнул меня?
— Белль, это были не мы! — Бакстер затормозил рядом с ней и рухнул, тяжело дыша. Он сглотнул, указал копытом и произнёс: — Это была ограда, балда! Поздравляю…
Белль встала и будто впервые взглянула на высокую стену колеблющегося голубого света, протянувшуюся между столбами из зачарованного металла, равномерно поставленными вдоль границы Блю-Шельфа. Её каштановые глаза с прищуром вгляделись в полупрозрачную энергию, затем в лес по ту сторону.
— Хм-м-м-м… только помяни отстой, — пробормотала она. Несмотря ни на что, она повернулась и улыбнулась газели. — Ну что же! Я победила!
— Если ты это зовёшь победой, — проговорил Бакстер. — Хех…
— Белль! — долетел до них голос Пилата.
Белль со стоном закатила глаза.
— Этот головастый опять на меня обиделся?
— Головастый? — не понял Бакстер.
— Белль, да что в тебя вселилось?! — воскликнул Пилат, спустившись с холма под надзором Кенны. — Не подходи так близко к полю энергии! Такой разряд не выдержать даже единорогу!
— Вообще-то она выдержала его на ура! — с ухмылкой произнёс Бакстер. — Она приняла на себя весь импульс даже лучше, чем Гриндер!
Пилат застонал и повалил Бакстера на траву.
— Уф! — Тот приземлился перед вздрогнувшей Кенной.
Пилат же двинулся на звук тяжёлого дыхания Белль.
— Белль… Любимая… Поговори со мной. — Он с мягким выражением взглянул в её сторону. — В чём дело? Это был сон? Ты что-то вспомнила об Аустраэох?
— У-у-у-у… — простонала Белль и отпихнула его копыто. — Аустраэох это! Эльюнбиро то! Тебя что, кроме исследований вообще ничего не колышет?
— Я хотел помочь тебе понять что-нибудь о секвенировании! О той связи, что у тебя есть с Рэй…
— А я просто хочу хоть раз сделать что-то крутое! — рявкнула она, отступая к колеблющемуся полю энергии. — А этого точно не произойдёт в той душной маленькой хижине!
— Белльсмит… — начал Пилат.
За его спиной послышался вскрик. Кенна с широко распахнутыми глазами указала копытцем:
— Берегись! Сзади!
— А-а-а-а! — Бакстер тут же подскочил на ноги.
Даже Пилат попятился, прядая ушами от ужасающего, громоподобного приближающегося шума.
— А? — Белль сморщила личико. — Что там такое?..
Она развернулась — и оказалась лицом к лицу с мантикорой.
Существо рыкнуло и замахнулось лапой.
Белль не шелохнулась. Дёрнулись только её глаза — но лишь из-за ярких брызг энергии от прикосновения зверя к мана-щиту. Взревев, чудовище вновь замахнулось и с силой ударило по ограде. И оно было не одно. По меньшей мере ещё три монстра с львиными головами присоединились к своему собрату, размахивая лапами и хлеща скорпионьими хвостами. Но сколько бы они ни терзали забор, им не удавалось пробиться к нежному лакомству в виде единорожки, находящейся по ту сторону.
Тем временем трое ледомэйрцев пятились прочь от бурной схватки чудовищ с мана-оградой.
— Никогда не видела столько!
— Они прорвутся! Я знаю это!
— Где Белль?!
— Белль! — крикнул Пилат. — Ты с ума сошла?! Отойди от ограды! Неизвестно, сколько она ещё выдержит!
Белль стояла неподвижно, с выражением благоговения на лице. Её рот приоткрылся, а глаза буквально пожирали огромное существо, отделённое от неё лишь тонким энергетическим полем.
— Это как… как будто я уже внутри его пасти, — прошептала она. Она сглотнула, но сердце её забилось ещё сильнее. — Я чувствую запах желчи из его желудка. Святая Искра, я так близко…
— Белль! Залезай к нам, сейчас же!
— Прошу, любимая!
Мантикора низко присела. Её грива вздыбилась, и она зашипела прямо на Белль.
Белль уставилась на неё в ответ. Оскалив зубы, единорожка встала на дыбы и испустила протяжный и громкий крик во всю мощь своих лёгких.
Мантикоры замерли. Они не вздрогнули и не отскочили — а просто без движения стояли, с любопытством глазея на маленькую кричащую пони.
Когда Белль наконец замолчала, она посмотрела на них… а потом начала неудержимо хихикать.
— Хе-хе-хе-хе-хе… ха-ха-ха-ха! — Она повалилась на круп, ударяя ногой по земле, и указала копытцем: — Только взгляните на них! Я их напугала! Я точно их напугала! — Она игриво нахмурилась. — Интересно, скольких из них я вынесу, прежде чем они порвут меня на куски?..
Сердце Белль колотилось так быстро, что она даже не могла этого осознать. Её ноги дрожали, а хвост мотался из стороны в сторону. Она поднялась и разрыла землю копытом, словно собираясь броситься рогом вперёд на колеблющееся голубоватое поле.
— Белль… — прозвучал голос Пилата, и на этот раз в нём слышалась дрожь.
Белль ахнула, и её глаза в последний раз вспыхнули красным. Она обернулась и посмотрела на холм. Медленно, прихрамывая, она побрела к трясущейся группе. Кенна и Бакстер отошли в сторону, когда Белль подошла к Пилату. Её пришлось сощуриться, чтобы приглядеться, но у неё перехватило дыхание, как только она поняла…
— Пилат… Любимый, ты п-плачешь?
Жеребец всхлипнул. Потом мужественно сглотнул и сказал:
— П-пойдём домой, Белль.
— Пилат, я…
— Я хочу домой. Я… я хочу, чтобы мы оба были в знакомом — а главное, безопасном месте, — пробормотал он, опустив голову к колышущейся на ветру траве. — Это… это не ты. Я знаю, тебе сейчас тяжело, но ты лучше этого! Прошу… пожалуйста, сосредоточься и постарайся найти себя…
— Но я и есть я! — сказала она, хихикнув, и посмотрела на свои копытца. — Я просто…
Она замолчала, внезапно вздрогнув. На…
…её передних ногах были пятна грязи. Она бросила взгляд направо и увидела бесчисленные ряды яблоневых садов. Она посмотрела налево и увидела величественную изумрудную равнину под звёздным светом, над которой парили два жемчужно-голубых шара. Уловив шумный вздох, она взглянула прямо перед собой…
…и увидела молящее, залитое слезами лицо Пилата.
— Вернись ко мне. Я не хочу потерять тебя.
У Белль задрожали губы. Она всхлипнула, и по её щеке скатилась слеза.
— Я т-тут, любимый. — Она погладила его морду. — Я бы никогда не оставила тебя… — Её лицо исказилось в гримасе. — О Богиня… о Богиня, прости меня, я бы ни за что не бросила никого из вас… никогда… — Она сгорбилась, задрожала и зажмурила глаза. — Я так по вам соскучилась. Т-так соскучилась…
— Тише! — воскликнула Кенна. — Слышите?
— Что там?! — резко обернулся Бакстер. — Одна из мантикор перепрыгнула через ограду?
— Нет, хуже, — ответила Кенна. Сглотнув, она указала на тёмный силуэт в небе. — Блюстители.
И всех четверых накрыла тень зависшего дирижабля.
44. Тяжёлые якоря
Над хижинами разносился громкий гул и колыхались верхушки сосен. Над головой с рёвом улетал прочь дирижабль Ледомэйра, вращая винтами. Шесть блюстителей, вооружённых электрошокерами, сопровождали Пилата, Белль, Кенну и Бакстера по дороге от того места, где высадились.
— Вы останетесь в своих домах до тех пор, пока не прибудет представитель Совета Ледо для разбирательства, — произнёс один из единорогов в туго натянутом берете. Нахмурившись, он сузил глаза и добавил: — Выход за пределы отведённых границ является уголовным преступлением, и с вами всеми поступят соответствующим образом.
— Да, офицер, — сказал Бакстер необычно мрачным тоном. Он бросил холодный взгляд на Белльсмит, затем опустил голову, шагая вперёд рядом с Кенной. — Мы понимаем.
— Этого больше не повторится, офицер, — добавила Кенна.
— Ещё увидим, — ответил блюститель. Его рог засиял, когда он дотронулся телекинезом до четырёх фигур, заставляя их встать и выслушать его. — Вам всем повезёт, если после этого вас не отправят на четыре совершенно разных объекта.
— Совет р-разлучит нас с люб-бимыми? — ахнула Кенна.
— Если ваши привилегии здесь позволили вам повести себя так глупо, — холодно ответил единорог, — то, возможно, вы не заслуживаете своих нынешних возлюбленных. Порча ограды недостойна поведения ледомэйрцев.
— Порча?! — воскликнула Кенна.
— Кенна, золотце… — потянулся к ней Бакстер.
Она оттолкнула его, буравя взглядом охранника.
— Кто вы такие?! Вы не можете говорить за Совет! Вы вообще ни за кого не можете говорить!
— Блюстители и есть Совет! — сказал тот, направив электрошокер на её рога. — С этого дня! А теперь возвращайтесь в свои дома, или мне придётся затащить вас туда силой!
— Офицер, прошу! — воскликнула Белль, тяжело дыша. — Простите их! Они ввязались в это лишь из-за моей несдержанности!
— Любимая… — начал было Пилат.
Белль топнула копытцем и произнесла:
— Я сбила их с пути! Я сама не своя с тех пор, как секвенировалась с объектом на базе! Они не знали об этом, а я в состоянии помрачения привела их к ограде и…
— Погодите… — Охранник, нахмурив брови, повернулся к Белль. — Проект «Пегас Аридстоуна». Вы участвуете в нём?
Белль моргнула. Затем оглянулась на остальных.
Кенна была сбита с толку. Бакстер, весь бледный, произнёс одними губами: «Пегас Аридстоуна…» Пилат же хранил гробовое молчание.
— Как вас зовут, пони? — спросил охранник.
— Э-э… — Белль замялась, после чего повернулась к нему лицом. — Доктор Белльсмит, из Маунтинфолла. Я главный секвенсор уровня двенадцать-бета, подразделение Далтона.
Ещё один блюститель наклонился и что-то шепнул первому на ухо. Тот выслушал и кивнул. В конце концов его глаза расширились, а суровость в лице смягчилась. Глубоко вздохнув, он убрал шокер и свистнул остальным.
Все блюстители опустили в магической хватке своё искрящееся оружие.
Пилат поднял голову, с любопытством прислушиваясь к тишине от исчезнувшего гудения электрошокеров.
— Вы свободны, делайте что хотите, — сказал охранник нейтральным тоном. — Возвращайтесь к своей жизни и помните: не приближаться к мана-заграждениям.
— Подождите… — Кенна наклонилась вперёд, моргнув. — Вы имеете в виду, мы больше не под домашним арестом? Мы н-не наказаны?
— Живите своей жизнью, — пробурчал охранник и развернулся с шорохом копыт, а потом поскакал вниз по склону вслед за другими блюстителями. — На этом всё.
Четвёрка стояла молча, пока охранники уходили, словно и не было ничего. Через несколько секунд Бакстер нервно хмыкнул.
— Ну, — сказал он. — Похоже, день для пикника оказался не таким уж плохим?
— Бакстер… — тихо прошептала Кенна, и у неё на глазах навернулись слёзы.
Он посмотрел на неё, и его улыбка исчезла. Нежно потёршись о неё носом, самец антилопы повёл её к их дому по грунтовой тропе.
— Пойдём, дорогая. Давай зайдём внутрь и отдохнём. Видит Искра, мне нужен отдых…
Он бросил тоскливый взгляд на Пилата и Белль, но вскоре ушёл со своей возлюбленной.
Белль присела на круп и тяжело вздохнула. Она провела копытцем по гриве, смотря на дорогу. На земле едва заметно проступали четыре знака, «нарисованные» здесь накануне. Ветер стёр большую их часть. Ветер…
— Пилат, — прошептала она дрожащим голосом. Затем судорожно сглотнула и повернулась к нему. — Пилат, мне жаль, что всё так вышло. Это было так… будто я не м-могла себя контролировать. Будто я даже не хотела думать! Я хотела двигаться! Я хотела бежать! Я… я хотела…
— Ты хотела летать, — сказал он.
Она резко вдохнула, прикусив губу.
Пилат медленно подошёл к ней.
— Не могу лгать, любимая, особенно тебе. Мне не нравится то, что происходит с тобой, с твоей психикой. Но ещё меньше мне нравится то, что я ничего не могу с этим поделать. — Он сел и медленно выдохнул сквозь зубы. — Вчера я был так взволнован, так окрылён предвкушением открытия, что упустил из виду самое главное. — Он сглотнул. — Я забыл о тебе, о твоём разуме, о том, как ужасно ты запуталась в секвенировании…
— О, дорогой, — ответила Белль, всхлипывая. — Это я сегодня столько дел натворила. Не будь так строг к себе. Ты последний пони, кто должен…
— Почему они позволили нам вернуться, Белль? — спросил Пилат. — Я имею в виду Блюстителей. — Он указал в сторону, куда ускакали охранники. — Когда они прежде проявляли такую милость? Тот охранник был прав: в обычном случае они бы разделили нас всех и отправили в самые отдалённые уголки Конфедерации. Почему этого не произошло?
Белль вытерла слезинку со щеки и улыбнулась с грустью.
— Разве мы не можем просто быть благодарны, Пилат?
— Я-то, конечно, благодарен, — пробормотал он, погрузившись в раздумья. — Но также и сбит с толку. Ты, очевидно, очень ценна для того, что происходит здесь, в Блю-Шельфе, на этой базе. Зачем им было отпускать тебя домой, когда ты могла бы им так пригодиться в их опытах?
— Но я им не нужна, Пилат. Я… я… — Она вскипела. — Да послушай же! — Она захлебнулась рыданием и спрятала лицо в копытах. — Я так растеряна. Так взволнована и напугана одновременно. Я… я…
— Ты не она, — произнёс голос.
Белль ахнула, вскинув голову и тяжело задышав.
— Белль? — навострил уши Пилат. — Белль, дорогая, в чём дело?
— Но ты — посланница к ней, — продолжил голос. — Пока она на земле, она не может вознестись в небо, не в силах найти свой ветер.
— У-Уайтмэйн… — заскулила как жеребёнок Белль. — Я… не могу сделать этого. Я не… я н-не…
— Уайтмэйн? — воскликнул Пилат, дрожа от беспокойства. — Белль, ты… ты слышишь её сейчас?
— Чтобы обрести свободу, нужно отбросить свои якоря, а её — самые тяжёлые из всех.
Глаза Белль дёрнулись. Она посмотрела вниз и увидела голубые копыта. Вокруг искорёженных деревянных домиков простиралось зелёное поле, а на земле лежали пять кучек пепла.
— Нет… — запричитала она. — Нет, пожалуйста. Я не… — Она покачала головой, а её глаза вспыхнули красным сквозь слёзы. — Я не хочу быть здесь! Н-не хочу видеть…
— Белль! — крикнул голос зебры. Он звучал так, будто был за миллион миль от неё и отдалялся. — Белль, держись…
— Пилат! — всхлипнула Белль.
Она кружила в небе. Основания дома рушились. Крылатые пони метались в разные стороны. Город растворялся в туманном забвении, а за всем этим хаосом слышался злобный смех.
— Пилат, я люблю тебя! Пожалуйста… Я не хочу д-домой! Не хочу…
Она падала. Пара конечностей поймала её, но не удержала. Белые перья аликорна раскинулись, словно морская пена, и всё, что осталось за ними, — это океан тьмы.
Белль погрузилась в пучину и расправила крылья.
45. Основания дома
Голова шла кругом. Всё вокруг кружилось в бешеном вихре, подгоняемое ветрами, что дули со всех сторон. Всё оказалось хуже, чем я предполагала. Я должна была что-то сделать. Я должна была всех спасти.
Подобно ракете, я неслась на север, пролетая мимо облаков, воздушных воронок и отрядов пегасов-почтальонов. Они с удивлением провожали меня взглядами, гневно крича вслед моему стремительному полёту. Неужели они не знали о нависшей над нами угрозе? Неужели не понимали, что всё, построенное нами, вот-вот рухнет? Разве они забыли наследие Командора Урагана, основание Эквестрии, святость времён года?
Что ж, пусть и дальше лениво сидят на своих крупах. У меня была цель. И если для этого нужно было стать героем — я была готова.
Я мчалась над вершинами холмов и гладью озёр. Перемахнув через гребень крутого плато, я наконец увидела его. Сердце подскочило к горлу. Клаудсдейл был ещё цел. Значит, я не опоздала! У меня ещё было время спасти всех пони! Мне должно было хватить сил; мне должно было хватить скорости.
Под свист ледяного ветра в ушах я резко взмыла вверх, к вершинам парящего города. Встречные пегасы оглядывались, улыбались и с невинными лицами следили за моим приближением. Они махали мне в своём блаженном неведении. Я пыталась заглянуть им в глаза, но видела лишь одно — как всё вокруг продолжает кружиться.
Нельзя было терять ни секунды.
— Слушайте все! — крикнула я. — Улетайте отсюда! Город сейчас рухнет!
К моему изумлению, они только ахнули и недоумённо забормотали:
— А?!
— Что?!
— О чём это она?!
— Клаудсдейл… рушится… ха-ха-ха-ха!
— Я серьёзно! — крикнула я. — Он вот-вот рухнет! Дискорд использует свою жуткую магию, чтобы разорвать наше королевство в клочья! Нужно убираться отсюда, пока здания под вами не обрушились!
— Дискорд?!
— Кто такой Дискорд?!
— Это как-то связано с тем, что облака стали розовыми?
— Как Клаудсдейл может рухнуть?!
— Н-н-н-н-нгх! — Зарычав, я развернулась и полетела к первой пони, которую смогла узнать. Схватив её за плечи, я закричала ей в лицо: — Дёрпи! Мы же летали вместе бесчисленное множество раз! Ты же знаешь, что я самый верный пегас на свете! Скажи им! Вы все должны мне поверить! Клаудсдейл обречён!
— Эй! Спокойнее, Рэйнбоу Дэш! — воскликнула Дёрпи. Один из её глаз повернулся ко мне, и она прищурилась. — Слушай, почему ты вся серая? И глаза у тебя кружатся…
— Кто бы говорил! — прошипела я и оттолкнула её. — Вы что, пустоголовые, не понимаете?! — закричала я на тех, кто парил вокруг. — Мы в полной заднице! Нужно эвакуировать город, а потом вызвать погодную команду, чтобы укрепить нижние слои облаков и… — В моих ушах прозвучал глухой раскат грома. Я ахнула, вытаращив глаза. — Вы слышали?! Это уже происходит! Давайте, все за мной!
Я понеслась к дальнему краю города. Пролетев мимо двух огромных столбов из небесного мрамора, я оглянулась через плечо, после чего затормозила в воздухе и зависла, задыхаясь и не веря своим глазам.
— Что за фигня?! Почему вы не помогаете?
— Рэйнбоу Дэш? Ты в порядке?
— Да, Рэйнбоу Дэш. Снк-к-кт… хе-хе-хе-хе… это что, вода Прэнсингвилля так действует? Ха-ха-ха!
— Понивилля! — рыкнула я в ответ. — И мне плевать сейчас на этот убогий старый городишко! Вы должны помочь мне спасти Клаудсдейл! От этого зависит множество жизней!
— Клаудсдейл в порядке, Рэйнбоу Дэш. А вот ты, напротив…
— Да, когда ты в последний раз была у врача, Рэйнбоу?
— Или смотрелась в зеркало. Ха-ха-ха-ха!
— Н-н-н-нгх! — Я пнула облако в них, заставив их с визгом пригнуться. — Ладно! Хотите разбиться о землю? Ваше право! Но не говорите потом, что я вас не предупреждала!
Я плюнула на копыта, растёрла их друг о друга и взмахнула крыльями так стремительно, что они превратились в размытое пятно.
— В Эквестрии есть место лишь одному герою! Прочь с дороги!
Я понеслась к основанию Клаусдейла. Пони вскрикивали, в последний момент уворачиваясь от моего стремительного спуска. Мимо проносились шепотки, полные тревоги, и отчаянные крики, зовущие местную полицию. Я не обращала на них внимания. Мне нужно было спасти город. Это зависело от меня. Всё зависело от меня.
Я должна была это сделать. Должна была. Должна…