46. Лабиринт Верности
Сжимая копытами очередной комок плотных облаков, я с натугой взмываю к нижнему краю Клаудсдейла. Прижимая рыхлую массу к конструкции, я энергично утрамбовываю её, добиваясь плотного прилегания. Тяжело дыша, я разворачиваюсь и пикирую к следующему островку кучевых облаков, плывущих внизу.
Я лихорадочно тружусь над этим уже несколько часов. Полицейские пони пытались меня поймать, стражники-пегасы — остановить. Но я обставила их всех. Что ещё мне оставалось делать? Клаудсдейл мог рухнуть в любой момент. Если уж одна пони набралась смелости что-то предпринять, она не собиралась позволять кому-либо себя остановить.
Я схватила ещё одну груду облаков и взмыла прямо к фундаменту парящего города. Дискорду понадобилась бы сила двадцати аликорнов, чтобы сбить эту громаду с неба. И даже если бы ему удалось всё это обрушить, я не собиралась доставлять ему удовольствие, позволяя городу упасть так легко.
Подлетев к основанию небесного мегаполиса, я начала слой за слоем прилеплять кусочки кучевых облаков на его поверхность. В этот момент я ощутила, как изменился ветер. Я поняла, что меняется не сам поток воздуха, а что-то в моей голове. Завихрения немного утихли, и я осознала, что до этой минуты меня постоянно преследовало головокружение.
На мгновение я зависла, что было очень опасно, учитывая надвигающуюся судьбу Клаудсдейла. Но вместо того, чтобы сосредоточиться на этом, ко мне пришла ясность. И через эту расширяющуюся брешь в мыслях ко мне пробились цвета: сиреневый, голубой, золотой, розовый — и, наконец, зелёный.
Я ахнула и покачнулась, после чего схватилась за голову, когда меня накрыла волна боли. Головокружение растаяло, словно я вновь оказалась в садовом лабиринте, уставившись на Дискорда. Он смотрел на меня в ответ, но теперь презрительно ухмылялся. С каких пор посланцы, приносящие зловещие предупреждения, ухмыляются?
Я снова почувствовала укол — на этот раз в сердце, отчего на глаза тут же навернулись слёзы. Я никогда прежде не плакала, а тут заревела, как маленький жеребёнок. Мне потребовались все силы, чтобы продолжать махать крыльями, чтобы держаться высоко в воздухе, пока мой дух стремительно падал к центру земли.
Я зажмурила мокрые от слёз глаза и зашипела от ярости. Когда я снова открыла их, то уже не парила над Клаудсдейлом. Я не была в небе над Эквестрией. Моё зрение отделилось от тела, впитав в себя все цвета, и умчалось на юг — над холмами, сквозь деревья, мимо водоворота хаоса, которым стал Понивилль, к самому центру города.
Элементы…
47. Мои друзья
— Рэйнбоу Дэш! — кричит Твайлайт Спаркл. — Сюда!
Спайк задумчиво выглядывает из-за большого валуна. На шее у дракончика — ожерелье в виде рубиновой молнии. Он сглатывает и неуклюже ковыляет к пятёрке кобыл с кулонами. Все они серые, кроме Твайлайт.
Нахмурившись, единорожка с короной поворачивается к Дискорду и говорит:
— Ладно! Давайте покончим с этим!
Дискорд стоит перед ними без тени улыбки, наблюдая просто потому, что может.
Твайлайт закрывает глаза. Звезда на вершине её короны загорается ярким светом. Кругом проносится невидимый ветер, когда она с четырьмя подругами поднимаются в воздух. Снизу Спайк нервно смотрит, как Элементы Гармонии зажигаются один за другим.
Тело Флаттершай напрягается, а её драгоценность в виде бабочки пульсирует золотым светом.
В тусклых глазах Пинки отражается фуксиевое сияние её кулона.
Эпплджек смотрит вдаль, на горизонт, пока её элемент мерцает красным и зелёным.
Рэрити спокойно позволяет своему голубому алмазу вспыхнуть в полную силу.
Глаза Твайлайт светятся всё ярче и ярче. Пять пони зависают в воздухе, образуя фигуру, в которой недостаёт одного участника.
Дискорд поднимает бровь, заинтригованный растущей яркостью призванного заклинания.
На лбу Твайлайт выступают морщинки. По её вискам течёт пот, а звезда над головой сияет всё ярче, всё горячее…
Флаттершай первой издаёт болезненный стон.
В глазах Пинки Пай мелькает искорка страха.
Эпплджек хватает ртом воздух, корчась от боли, пока с её шерсти пропадает серый оттенок.
— Шо… ш-шо происходит?
— Ай! — кричит Рэрити, чья грива вернулась к прежнему лиловому блеску. — Твайлайт! Что-то… не т-так!
— Ребята! Что с вами? — срывается с места Спайк, хватаясь за хвост. — Элементы… О-они…
— О-о, а вот это и в самом деле любопытно, — всё, что может сказать заинтригованный Дискорд.
— А-а-а! — вскрикивает Флаттершай. Её слёзы испаряются от жгучего ветра. — Я… я горю! О Селестия… О Селестия, п-помогите!
— Останови это! Ост-танови это! — всхлипывает Пинки.
— Н-не могу! — кричит Твайлайт Спаркл. Её светящиеся глаза полны боли и шока. — Это к-какая-то магическая отдача! Я не могу её обратить! Я даже думать не могу!
— А-а-а-а-а! — визжит Рэрити, запрокинув голову назад, пока сияние от алмаза распространяется по её дрожащему телу. — О небеса! Так много света! Так много! Я… я…
Рэрити дёргается в последний раз, захлёбывается криком, и её тело взрывается яркой вспышкой праха.
— Рэрити! — вопит Спайк, обливаясь слезами.
— Ш-шо случилось?! — кричит Эпплджек. Кулоны издают такой громкий гул, что на земле под ними образуются трещины. — Неужто Рэрити тока шо…
— М-м-м-м-нгх… А-а-а-а!
Тело Флаттершай выгибается дугой, когда сияние кулона охватывает её и взрывается яростной платиной. То, что осталось от её тела и перьев, осыпается наземь белым пеплом.
— Флаттершай! — рыдает Пинки, свернувшись калачиком, пока кулон кружит её в воздухе. — Н-н-н-нгх… Нет! Пожалуйста, нет! Не надо!
— Девочки… — с трудом произносит Твайлайт, плача и задыхаясь. — Девочки, Элементы… Они… о-они поглощают нас. Я н-не понимаю…
— А-а-а-а! — раздаётся вопль Пинки, и её тело разлетается мерцающим пеплом.
— Пинки Пай! — кричит Эпплджек. Стиснув зубы, она поворачивается и цедит в сторону Твайлайт: — Твай! Сделай шо-нить! Пжалста!
— Я… я не могу…
— Я хочу снова увидеть свою семью! Пожалуйста! — Шляпа на её голове тает, пока она стискивает зубы, а её глаза начинают светиться. — Останови это! Умоляю!
— Так… сильно печёт… — Из глаз Твайлайт в небо вырывается платиновая пена, пока она откидывается назад и кричит: — Н-н-н-нгх… А-а-а! Селестия…
Корона Твайлайт взрывается, и её тело растворяется вместе с ней, словно кружащийся фейерверк.
Оставшись одна в ослепительной буре, Эпплджек прижимает копыта к груди и вздрагивает.
— Надо б-быть сильной! Надо быть сильной ради них! Элементы… Мы… — Из её глаз текут горячие слёзы, а лицо кривится от боли. — Ох… это длится вечность… — Она рыдает и сгибается пополам. — Мне так жаль. Простите меня все. Я…
Последний блик изумрудных глаз — и белый жар поглощает всё.
48. Утрата Верности
Глаза мои распахнулись, полные слёз.
Всё это время я падала.
Резкий вдох — и я оказалась в тени Клаудсдейла. Расправив крылья, я в последний миг выровняла полёт. Деревья и корявые ветви уже хлестали меня. Я прошмыгнула между ними, продираясь через листву, и поплыла к кристально-голубому озеру, раскинувшемуся вдали.
Я пронеслась по поверхности, несколько раз подпрыгнув, и остановилась, проскользив по песчаному берегу. Зашипев сквозь зубы, я поморщилась от боли, пронзившей всё тело. Поднявшись на копыта, я увидела, что они вновь обрели свой голубой цвет.
Дыхание вырывалось частыми, тяжёлыми вздохами. Чувство кружения исчезло. Я встала, мокрая от слёз и воды из пруда. Краем глаза я увидела спутанную копну радужной гривы. Вся серость ушла — вместе с туманной дымкой паранойи.
А на её месте…
Зрение моё затуманилось. Я качнулась вперёд, давясь собственной желчью. Меня пробрал озноб, когда я увидела, как пара слезинок упала на край пруда подо мной.
В этот миг заболела челюсть. В ряби воды отражалась разъярённая пони со стиснутыми зубами. Ноздри мои расширились. Я подняла глаза, всматриваясь в южный горизонт. Расправила крылья, оттолкнулась и взвилась ракетой.
В воздухе тут же раздался гром. Подо мной образовалась воронка из травы и земли, а облака расступились ещё до того, как моя размытая фигура с неистовой скоростью достигла их. С решимостью пылающей кометы я помчалась прямо к Понивиллю, оставляя за собой грохот и шлейф пара.
49. Моя Гармония
Подобно грому неслась я сквозь облака, летя быстрее самого крика, — но, приближаясь к Понивиллю, я уже слышала его смех. Сердце бешено колотилось от жгучих воспоминаний, пробуждённых той гармонической связью, что вела меня прямо туда. Я отчаянно надеялась, что это лишь игра моего сбитого с толку разума, иллюзия, навязанная мне, как и его проклятие.
Добравшись до золотых крыш и взглянув на центр города, я почувствовала, как воздух вокруг меня искажается. Не успев опомниться, я резко затормозила в полёте, чуть не оторвав себе крылья. Мне нечем было дышать; весь воздух вышел из лёгких беззвучным криком.
На земле лежали пять кучек пепла, перемешанного с хрупкими осколками волшебных кулонов, как свидетельства недавнего катаклизма. Раздался всхлип. Мой взгляд скользнул мимо парящего в воздухе куска хаотичного камня, и я увидела Спайка. Маленький дракончик, сжавшись в комок, подтянул лапки к груди и раскачивался взад-вперёд, охваченный горем. На нём был кулон — единственный кулон, его ослепительный блеск пронзал мою душу, напоминая о невосполнимой утрате. Я наблюдала, как глаза-щёлочки Спайка, полные слёз, неотрывно смотрели на одну из кучек, которую ветер уносил прочь, словно лавандовое облачко.
И тут я услышала смех — раскатистое гоготание низкого баса. Оглядев пепелище, я увидела его — стоящего во весь рост, с рукой на волосатой груди, изрыгающего из пасти новые взрывы хохота.
— Ну и ну… как любопытно! — сказал он, хрипло посмеиваясь, чем потряс меня до глубины души. — Неожиданно, но, признаться, весьма любопытно! — Он резко обернулся, и в меня впились его насмешливые глаза, пылающие красным на жёлтом фоне. — О! Кто это у нас тут! Какая встреча! Боюсь, ты упустила поистине убойное зрелище!
Пепел с травой полетели ему в лицо, когда я приземлилась в яростном скольжении.
— Ты! — гаркнула я так громко, как только могла. Мне нужно было во что бы то ни стало скрыть дрожь в голосе. Любой ценой. — Верни их!
— Что?! Вернуть их?! — Дискорд рассмеялся ещё громче. — Моя маленькая фруктовая отрыжка, я не могу вернуть то, чего не уничтожал! Это дружболазер вашей всеблагой принцессы сотворил немыслимое! — Забавляясь, он проскакал по краю безымянной могилы. — Если тебе нужно с кем-то перетереть, обратись к ней. У неё ведь теперь есть что перетирать — пепел, я имею в виду. Похоже, в последнее время ей не хватает друзей. Хмф… Может, вы двое составите ей компанию?
— Н-н-н-нгх! — процедила я, чувствуя, как у меня на висках вздуваются вены. — Чёртов монстр! Я щас тебя…
— Что? — Он посмотрел на меня со скукой во взгляде. — Сразишь меня своей чудо-молнией? Сделаешь меня на двадцать процентов мертвее? — Он лениво оглядел один из своих когтей. — Прими это, лошадка. Поезд ушёл; Элементов Гармонии больше нет. Конечно, если бы всё, на что они были способны, — это уничтожить самих себя, то сомневаюсь, что они представляли бы для меня какую-либо угрозу, но кому это интересно? Уж точно никому из тех, кто тебе дорог. И если не хочешь, чтобы этот список стал ещё короче, Мракбоу Дэш… — Он скрестил руки и ухмыльнулся. — …то я советую тебе отказаться от сражения, которое, как ты сама прекрасно знаешь, обречена проиграть.
Я смотрела на него, кипя от ярости.
Мои копыта взрыли землю.
Он приподнял бровь.
Я бросилась от него прочь, к Спайку. Дракончик ахнул, когда я сорвала кулон с его шеи.
— Р-Рэйнбоу?.. — пролепетал он. — Твайлайт. Наши друзья. — Он хлюпнул носом и всхлипнул. — Они… они…
Я не слушала его. Я ни о чём не думала. Я напялила на себя кулон, развернула крылья и взмыла вверх размытой радужной полосой.
Дискорд внизу задрал голову.
— Хм… Она выбрала трусость, а не глупость. Похоже, в мире гораздо больше хаоса, чем я думал. — Драконикус пожал плечами. — Ну и ладно! Впереди ещё много веков, чтобы доработать шедевр! — Он заскользил по центру Понивилля в случайном направлении. — Думаю, для начала превращу хвосты всех белок в съедобный тофу…
И тут в небе прогремел колоссальный, оглушительный раскат грома. Дискорд ахнул и покачнулся на ногах, когда над ним расцвела слепящая вспышка света. Он поднял голову, щурясь, и успел увидеть, как во всех направлениях разносятся струящиеся цветные полосы. А в центре, сияя ярче солнца, прямо на него неслась синяя фигурка.
Я стиснула зубы, падая к земле, словно ракета. Несколько раз позади меня взрывались воздушные мешки. Я прижала уши, не слыша создаваемого мною шума. Глаза заслезились, затуманив в последний миг образ чудовища.
Я резко взяла вверх.
— А-а-а-а! — закричал он, едва не потеряв равновесие, когда моё стремительное пике буквально вырвало кусок земли у него из-под ног. Он вовремя удержался от падения и погрозил кулаком в мою сторону. — Понятия не имею, чего ты пытаешься этим добиться! Но можно было бы и потише…
Ему в бок прилетел удар грома — я уже разворачивалась для повторной атаки. Налетая по широкой дуге, я возвращалась снова и снова, проносясь мимо него всё быстрее и быстрее. Сила моего ускорения разрывала воздух, закручивая его в вихрь. Вскоре он не мог двинуться, поскольку вокруг него вращался бушующий циклон. Стиснув зубы, я увидела, как он готовится щёлкнуть пальцами. Я подлетела ещё ближе и врезалась ему в бок, прежде чем он успел даже подумать о том, чтобы телепортироваться.
— Уф! — Он упал на четвереньки, тщетно борясь с ветром, чтобы подняться на ноги. — Ладно! Это уже… н-н-нгх… ни в какие ворота, пони!
У меня не было ответа. Только скорость. Я мчалась над крышами Понивилля. Над хаосом разрушений, которые он устроил. Над дрожащей фигурой Спайка и пеплом моей погибшей подруги. Искажённый воздух вокруг меня накалился, а след из пара затвердел цветной полосой. Сначала она была голубой, как моя шёрстка. Потом замерцала лавандовым светом. Вскоре к ней присоединились золотой и фиолетовый вместе с зелёным и розовым.
На моей груди всё сильнее разгоралось сияние. Элемент Верности оживал. Я не обращала на это внимания. Я ни на что не обращала внимания. Я была гневом, я была решимостью, я была скорбью.
Я была Гармонией.
— М-м-м-мф! — Он обхватил себя за плечи, оказавшись в плену размытых ветров, которые всё ярче и ярче сгущались вокруг него завораживающими цветами. Он открыл глаза, и его красные зрачки сузились. — Нет! — крикнул он в бурю. — Нет! Невозможно! Элементы! Они уничтожены! Их больше нет! Финито!
Я скрипела зубами, кружа по бесконечной дуге. Моё правое крыло едва не выскочило из сустава, грозя оторваться на ураганном ветру. Тем не менее, я продолжала летать кругами, всё быстрее и быстрее, пока глаза не убедили меня, что я вижу призрачные следы себя прошлой и будущей. Вскоре в одну радужную полосу смешался весь мир — цвета Элементов, моих друзей, всей жизни, которую он только что у меня украл. Всё слилось воедино — и всё распалось. Когда цвета сплавились, я увидела короткую вспышку белого света — и посреди этого вращающегося горнила я выпустила свою ярость.
— Н-н-н-нгх-ха-а-а-а! — закричал он. Дёрнулся. Забился в судорогах.
Я смутно различила какое-то потрескивание. Краем глаза я уловила призрачное видение: мучимый агонией драконикус превращался в камень. Лишь когда всё его тело стало серым — так же как и моё, когда он проклял меня, — я прекратила свою атаку.
Всё закончилось отвратительным кувырканием по земле. Пепел моих друзей разлетелся вокруг. Я услышала, как Спайк вскрикнул. Подняв голову и взглянув сквозь пелену пота и слёз, я поняла отчего.
Дискорд застыл, как статуя демона, посреди Понивилля. Его широко раскрытые глаза, искажённые болью, были устремлены на меня.
Я посмотрела на него. Мир качнулся. Я зажмурилась, склонив голову, и из моей груди вырвался долгий, шипящий вздох.
50. Плач Верности
Она спала крепким сном.
На её веснушчатом лице покоилась шляпа.
Когда поезд остановился, последовал внезапный толчок.
Наконец миру явились два изумруда.
Вначале она вздрогнула, словно испуганный жеребёнок.
Потом подняла глаза, задумчиво глядя сквозь полуприкрытые веки.
И улыбнулась.