51. Моя надежда
Я открыла глаза. На лице застыл жуткий оскал. Меня трясло. Не успев даже вдохнуть, я уже кричала.
— Нннннгх… Раааааааау!
Я ринулась вперёд, выставив копыта перед собой.
Я опрокинула статую.
В глазах дракончика, словно в замедленной съёмке, отразилось её падение.
Когда каменное тело Дискорда ударилось о землю, никакой гром не сравнился бы с этим треском — и с моим криком.
Повсюду разлетелись осколки, рассыпаясь в бледную пыль.
Его рога слились с черепом, а когти — с остатками рук.
Он превратился в прах, отбросы, пепел — ничего больше.
А я стояла над ним. Скалясь. Кипя от злости. Шипя сквозь зубы, как бешеная собака.
Мне не хватило благоразумия уклониться от облака чёрного тумана, хлынувшего из расколотой статуи прямо в меня.
— Ун-н-нгх!
Я упала навзничь, затрясшись в судорогах. Острые волны боли пронзали каждую мою конечность. Вокруг моих ушей, копыт и оскаленных зубов плясали чёрные искры. Затем, в мгновение ока, всё закончилось.
Я лежала на земле, тяжело дыша. Глаза распахнулись, пульсируя. Я ощутила, как мир вспыхнул красным, а потом снова вернулся в норму. Затем настала мёртвая тишина.
Пейзаж вокруг меня преобразился. Медленно, как отступающие волны после прилива, хаос Дискорда исчез из Понивилля. Парящие скалы и кружащиеся холмы возвратились на свои обыденные места. Пони начали выходить наружу. Испуганные жители смотрели в сторону эпицентра грандиозного события.
Впервые в жизни я не захотела устраивать представление.
Я перевернулась, уткнувшись лицом в успокаивающуюся траву.
Меня мучила боль, я тяжело дышала. Кулон на шее внезапно стал весить целую тонну. На дрожащих ногах я поползла по обломкам Дискорда, по разбросанным останкам моих друзей, пока не наткнулась на кучку пепла, всё ещё отливающего оранжевым. Я потянулась к ней, и пепел разлетелся от прикосновения, словно убегая от меня, тая, как всё хорошее, что было в прошлом.
И я зарыдала. Открыто и беззастенчиво я рыдала, обнимая то, что осталось от пепла, от моих чувств, от надежды. Больше я ничего не слышала. Не видела ничего, кроме слёз.
Я была одна.
52. Разлом хаоса
Когда мои уши уловили шелест её изящных крыльев, первое, о чём я подумала, — как же мне не повезло остаться в живых. Она приземлилась на возрождённой площади Понивилля позади меня — и она была не одна. Вскоре ко мне подошли два комплекта аликорньих копыт. Пони вдали шептались; в их голоса вплетались прерывистые вдохи и тихие всхлипы.
— Что здесь случилось? — спросила принцесса Селестия. На крохотное тельце Спайка легла её тень. — Спайк?
Дракончик ничего не ответил. Он спрятал лицо в коленях, обхватив себя за плечи и мелко дрожа.
— Элементы. Я чувствую пустоту. — Её копыта прошли мимо меня, затем с шумным скрипом остановились. — О нет… — Судорожный вздох разрушил невозмутимость её царственного голоса. — Мои маленькие пони. — Повисла тяжёлая пауза. — Твайлайт… моя самая в-верная ученица…
Я тяжело задышала. С ледяной угрозой подняла я насупленное лицо с мокрой от слёз земли.
— Рэйнбоу Дэш! — воскликнула Селестия. — Ты жива! — Я ощутила, как её аура окутывает меня мерцающим светом. — Я прибыла сюда, как только магия хаоса рассеялась. Что за ужас произошёл здесь? Твайлайт… Все твои друзья…
— Сестра, — прозвучал голос Луны. В нём не было ни торжества, ни печали. — Дискорд лежит в обломках.
— В обломках? — вновь перехватило дыхание у Селестии. Она повернулась ко мне, и я мельком увидела её сощуренные глаза. — Рэйнбоу Дэш, что произошло? Пожалуйста, расскажи нам…
Мир завертелся. Я была осью, а принцесса Селестия — той, кто принял удар. Думаю, даже она была удивлена, когда мои копыта с громким хлопком врезались в её безупречное лицо. Она приняла удар с достоинством, не отшатнувшись и не отплатив тем же. Её голова отклонилась назад и застыла; в округлившихся глазах читалась мольба.
Я не собиралась давать ей покоя.
— Вы?! Вы смеете просить об этом?! — прорычала я. От злости у меня изо рта чуть ли не шла пена. — Это всё ваша вина!
Мой голос сорвался, когда я опустилась перед ней на землю, выгнув крылья и скребя копытами по траве.
— Твайлайт была просто обычной пони! У неё могли быть обычные друзья, но нет, вам втемяшилось в голову повесить на неё эти дурацкие Элементы!
Селестия ничего не сказала. В благоговейном молчании она высилась надо мной, пока десятки цветастых мордочек смотрели на эту сцену с потрясением и тревогой.
Я даже и близко ещё не закончила:
— Почему вы не могли справиться с Дискордом на этот раз, а?! Какая вы после этого принцесса?!
— Сестра, — произнесла Луна, подходя к нам и словно не замечая моей гневной вспышки. — Сие беспокоит нас. Коли Дискорд более не целен, то его магия…
— Заткнитесь! — крикнула я, зажмурившись и скрежеща зубами. — Вы обе! Просто заткнитесь! Это вы виноваты! Вы убили Твайлайт и всех её друзей! Вы навлекли на всех нас эту ерунду! Мы были бы живы и целы, если бы не вы! Мы были… Мы были бы…
Моя грудь тяжело вздымалась.
Она выглядела такой красивой во сне. Она не знала об этом, потому что я никогда ей не говорила.
— Мы были бы не одни… — процедила я, чувствуя, как вновь полились слёзы.
Я ненавидела себя; ненавидела её. Ненавидела всех.
— Рэйнбоу Дэш, — прошептала Селестия, потянувшись мягким крылом ко мне. — Моя маленькая пони…
— Н-н-н-нгх… Не прикасайтесь ко мне! — громко взвизгнула я, отталкивая её.
В этот миг что-то чёрное обожгло кончики её крыльев.
Воздух наполнился ледяным холодом, за которым последовал низкий гул. Несколько пони вскрикнули и поскакали прочь, когда земля вокруг нас словно вспучилась и задрожала.
В шоке была даже Селестия.
— Эта сила! — воскликнула она, пятясь. — Она похожа на…
— Полюбуйся же, — сказала Луна, стоя рядом с ней, и указала на мою шею. — Верность.
Шмыгнув носом, я посмотрела на кулон. От краёв золотого ожерелья тянулись струи чёрной энергии. В центре пульсировала рубиновая молния. Я увидела в отражении лицо пегаски — и глаза её полыхнули красным на жёлтом фоне.
— Н-н-н-нгх… Ха-а-ау! — взвыла я от боли, падая на землю и корчась. — Стынет… — прошипела я. — Кровь… с-стынет…
— Рэйнбоу! — крикнул Спайк, вновь всхлипнув и бросаясь ко мне.
Синее поле телекинеза дёрнуло его назад. Я подняла взгляд и увидела Луну, стоящую на краю внезапно возникшего вихря.
— Что-то зарождается! — крикнула Принцесса Ночи. — Над осколками Дискорда!
— Как это возможно? — воскликнула Селестия. — Элементы изгнали его! — Её взгляд стал жёстким. — Его сущность, должно быть, ещё здесь!
— Коли дать ему возродиться, он превратится в новое, ещё более могучее существо, — сказала Луна. — Второго Дискорда.
— Единственный способ это предотвратить — запечатать разлом! — крикнула Селестия, перекрывая шум. — Сестра! Уводи Рэйнбоу Дэш и Спайка!
— Но, сестра…
— Моя сила утроилась за тысячу лет твоего отсутствия! Только я могу это сделать! — Селестия расправила крылья и направила яркий импульс платинового света прямо перед собой. — А теперь уходи! Не дай погубить ещё больше жизней!
— Как прикажешь! — и Луна помчалась прямо ко мне.
Я бы сопротивлялась, но внезапная усталость оказалась сильнее гнева. Я рухнула наземь, свернувшись клубочком. Над головой сверкали магические молнии. Я обернулась посмотреть, и меня чуть не стошнило. Я увидела плотный комок чёрной мглы, висящий в воздухе, словно карман света вырвали с другой стороны реальности.
Следующее, что помню, — как меня тащили прочь. Центр Понивилля кружился в хаосе. Над всем этим парила Селестия, образуя вокруг себя кокон света, что был ярче солнца. Я глянула вниз на пепел. Магия растворяла его. Я хотела закричать — но вместо этого упала в бездну дурманящей тьмы.
53. Одинокие сердца
— Она не чувствует дыхания ветра, ибо убеждена, что его нет.
На кончиках трепещущих ресниц Белль блестели капельки слёз.
— Найди её, вызволи и покажи ей, что она не так одинока, как ей кажется.
Глаза Белль распахнулись. Она вскочила с постели, вскинув заплаканное лицо.
В полумраке домика царило безмолвие. Окно было плотно закрыто.
Белль сделала несколько глубоких вдохов. Когда стук сердца в ушах утих, её личико исказилось в болезненной гримасе. Согнувшись, она уткнулась в копытца и тихо заплакала, захлёбываясь и дрожа от каждой новой волны горя. Рыдания эхом разносились по тёмному помещению.
Наконец Белль подняла глаза, пригладила гриву и тихонько позвала в дальний угол комнаты:
— Пилат?
Ответа не последовало.
Она моргнула, проглотив комок в горле. Челюсть её задрожала.
— П-Пилат?
Тишина.
На онемевших ногах она выскочила из постели. Направившись прямиком на кухню, она пробежала взглядом по всему домику.
— Любимый? Ты здесь? Я… я очнулась. Я видела столько всего…
Шорох её копыт поглотила призрачная тишина. Белль подошла к кабинету. Увидев то, что было внутри, она ахнула.
Стол Пилата был совершенно пуст, выметен дочиста, позабыт всеми.
Её сердце заколотилось. Она бросила взгляд на дверь и ринулась наружу. Солнечный свет больно ударил в глаза сквозь деревья. Её желудок был пуст, конечности — слабы, но ничто не помешало ей потрусить, шатаясь, вдоль вереницы домов-надгробий.
— Пилат?! — выкрикнула она громче в полном отчаянии. — Кто-нибудь! Кто угодно! Вы не видели моего возлюбленного?
Дома молчали. В панике она развернулась и помчалась к ближайшим соседям. Забарабанила в дверь.
— Кенна! Бакстер! Вы там? Пожалуйста! Мне нужно найти Пилата!
Ответа не последовало. В доме царила тишина. В вышине, на ветру, слышался только шелест листьев и хвои.
Присмотревшись к окнам, Белль смогла-таки заглянуть в жилище антилоп. Внутри не было ничего; пропала даже мебель.
Почувствовав холодный озноб, она отскочила назад, развернулась и побежала вниз по горной тропе. Несколько раз она поскользнулась, но каждый раз поднималась и мчалась ещё быстрее. Путь привёл её в центр города. Наконец-то она увидела пони — но их было очень мало, и они блекли на фоне толпы, населявшей деревню Блю-Шельф каких-то четыре недели назад.
— Пожалуйста! Я ищу любимого! Вы не видели его?
Несколько угрюмых лиц на мгновение обернулись к ней, но прошли мимо, не удостоив её вниманием.
— Его зовут Пилат! — взмолилась она срывающимся голосом. — Он зебра с парящей магической сферой вместо глаз! Его нельзя не заметить! Пожалуйста! Его нет дома, и я боюсь, что с ним что-то случилось!
Сельчане просто шагали мимо, неся свои инструменты, товары и таща за собой тележки, загруженные вещами.
Нахмурившись, Белль протянула ногу и схватила ближайшего пони, что попался ей на глаза.
— Выслушайте меня! Пони, который мне дорог, пропал! Нужно сообщить Блюстителям…
— Успокойся, Белльсмит, — раздался сзади глубокий голос.
Белль отпустила запнувшегося пони и резко обернулась. Тут же она охнула и улыбнулась сквозь слёзы.
— Грейт Стэйр! — Она подбежала к крыльцу городского архива и, задыхаясь, остановилась перед бизоном. — Как я рада увидеть пони, которого ещё узнаю́! Все словно исчезли!
— Я знаю, Белль. Насчёт Пилата…
— Да! Я так долго была без сознания! Прошу, скажи мне, где он! — воскликнула Белль, тяжело дыша. Она откинула назад растрёпанную гриву и устремила на него умоляющий взгляд. — Он, наверное, безумно переживает!
Грейт Стэйр попытался улыбнуться, но не смог. Он шумно выдохнул и наконец тихо пробормотал:
— Он улетел из Блю-Шельфа на дирижабле два дня назад, Белльсмит.
Глаза Белль дёрнулись.
— Мне так жаль, дорогая, — произнёс Грейт Стэйр. — Он… он покинул тебя…
54. Потерянные мгновения
Белль сидела на крыльце городского архива. Её взгляд был прикован к следам от колёс, оставлявших глубокие борозды на мягкой земле главной площади Блю-Шельфа. Лицо кобылки было мокрым от слёз, глаза застыли, устремлённые в никуда. Несмотря на это, дыхание её было глубоким и ровным, а тело излучало пугающее спокойствие.
Порыв ветра взбил её каштановую гриву, а затем над её фигурой показались две тени. Моргнув раз… другой… она подняла взгляд и прищурилась, глядя вверх.
Над ней бок о бок стояли Кенна и Бакстер. Оба нервно улыбались в тщетной попытке выглядеть радостными. На плечах у них висели холщовые сумки.
— Не ожидали встретить тебя здесь, — сказала Кенна. — Рады повидаться в последний раз.
— Да! — воскликнул Бакстер. — Наверняка ты дрыхла в стране пегасов…
Кенна резко толкнула его в бок.
Он поморщился, отводя взгляд в сторону.
Белль снова моргнула.
— Эм… — Её копытца беспокойно скребнули по земле. — Что значит… в последний раз?
Кенна взглянула на Бакстера. Затем шмыгнула носом и натянула на мордочку храбрую улыбку.
— Похоже, наши таланты нужны в другом месте, Белль. Совет Ледо нас переводит.
— Важное дело, должно быть, — добавил Бакстер. — Нам сказали, что такие огневики, как мы, невероятно востребованы. Туда, куда направляют нас, попадают только лучшие маги! Эм-м… Н-не то чтобы ты новичок в магии. Я имею в виду, ты хорошо справляешься с тем, что делаешь здесь… по крайней мере, до обмороков и с-сна и… э-э…
— Честно говоря, у нас не так много вариантов, чтобы остаться в Блю-Шельфе, — сказала Кенна. — Мы бы очень хотели остаться. Правда. Но отсюда стольких уже увезли. Здесь просто нет больше нормальной инфраструктуры. Видимо, они не хотят, чтобы это место и дальше работало. Всё крутится вокруг объекта. Буквально всё… — Антилопа зажмурилась и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Наконец она открыла влажные от слёз глаза и посмотрела на Белль. — Я просто хочу, чтобы ты знала: несмотря на всё, что произошло, несмотря на то, как неловко всё обернулось, ты по-прежнему остаёшься самой замечательной пони, которую мы когда-либо встречали. Мне больно от того, что ты больше не будешь нашей соседкой. Твоего изящества и красноречия мы никогда не забудем.
Белль медленно кивнула и выдавила из себя улыбку, но по её щеке горько скатилась слеза.
— Зато остальное во мне забудется, и в этом виновата лишь я сама.
Кенна открыла было рот, чтобы возразить, но не нашла слов. Она бросила на Бакстера взгляд, полный тоски, затем бросила вещи, присела и крепко обняла Белль. Она прижалась носом к плечу единорожки и дрожащим голосом произнесла:
— Не понимаю, что на него нашло. На него это совсем не похоже. Должно быть другое объяснение…
Белль проглотила рыдания.
— Если оно и есть… — Она уткнулась Кенне в плечо. — Никто мне не говорит.
— Всё изменилось с приходом Блюстителей, — произнёс Бакстер, погружённый в раздумья. — Здесь всегда царила железная дисциплина, но эти уроды в беретах вытравили отсюда всю жизнь! Я не понимаю! Конфедерация всегда опиралась на силу собственного народа. Без пар, без работников и их любимых весь дух улетучился! Кем они хотят нас видеть? Машинами?
— Это ничего не меняет, — прошептала Белль. Всхлипнув, она посмотрела Кенне в глаза и тепло улыбнулась. — Куда бы вас не увезли, там должно быть лучше, чем здесь.
Кенна поморщилась.
— Я просто хотела бы как-то помочь. Осталось так мало времени.
— Тогда потратьте его на то, чтобы держаться вместе, — сказала Белль. — Будьте честны друг с другом. Делитесь своими страхами так же, как и любовью. И самое главное… — Она запнулась, и лицо её исказилось от боли, когда она добавила: — Делитесь своими мгновениями, ведь они пролетают так незаметно.
Кенна и Бакстер переглянулись. Не успели они ничего ответить, как сзади раздался резкий свист. У повозки, набитой пони, бизонами, оленями и козами, стояли Блюстители и строго смотрели в их сторону.
— Ну… вот, пожалуй, и всё, — вздохнул Бакстер. Он наклонил рога и проговорил: — Постарайся больше не запугивать мантикор взглядом.
Белль улыбнулась и шепнула в ответ:
— Постараюсь.
Кенна и Бакстер нерешительно отвернулись и побрели прочь. Затем забрались в фургон, парящий на манапанелях. Вскоре повозка низко загудела и, набирая ход, скрылась за поворотом. Лица антилоп исчезли размытым пятном.
Белль вытерла слёзы. Вздохнув, она встала и медленно поплелась вверх по опустевшим холмам к дому.
И к пустоте внутри.
55. Ради Искры
Под копытцами Белль похрустывали опавшие листья и сосновые иголки, устилавшие тропу. Придавленная голодом и усталостью, она ковыляла по извилистому пути, прихрамывая то влево, то вправо во время своего утомительного подъёма. Ей даже не приходило в голову, как мало она ела или пила между частыми обмороками. Даже открыть глаза было тяжело: солнце слепило её сквозь деревья, пока она, спотыкаясь, направлялась домой.
Тем не менее, она держала веки раскрытыми. Ей нужно было оставаться сосредоточенной, не спускать глаз с лесов, с горных хребтов, с очертаний Блю-Шельфа в поисках хоть какого-то знака. Она искала чёрные полосы, вздрагивающие уши, красивое, улыбающееся лицо. Но видела лишь размытые цвета между пустыми домиками, такими же безмолвными и холодными, как надгробные плиты. Если бы кто-то сказал ей, что она последняя пони во всём Ледомэйре, Белль не усомнилась бы. Дороги, некогда оживлённые, и дворики, бурлившие жизнью, теперь пустовали. Над посёлком висела зловещая тишина; она давила на Белль, словно океан, и с каждым шагом горло будто сжимала невидимая удавка.
Белль поняла, что вернулась домой, по запаху, а не по тому, что увидела вход. На заплетающихся ногах прошла через ворота, один раз оступившись. Несколько минут она просидела на крыльце перед домом, не желая вставать. Если сон был чем-то вроде смерти, то, возможно, там она смогла бы встретить своего возлюбленного.
У неё не было ни воспоминаний, на которые она могла опереться, ни стен, что заглушили бы её слёзы. Кое-как Белль поднялась — мучительный труд — и буквально ввалилась в дом.
Она рухнула на кухонную стойку — и тут же забыла, как дышать. Прямо перед ней светился мана-фонарь. Она была не одна.
— Пилат?..
Губы её задрожали. Пошатываясь, она развернулась и выпрямилась со слабой, болезненной улыбкой на лице.
— Пилат! — Белль проскакала в кабинет. — Пилат, ты…
Она резко остановилась, задыхаясь и широко распахнув каштановые глаза.
Блюститель Шелл поднял взгляд от пыльной книги, парящей в его магической хватке. Он мельком взглянул на неё, спокойно закрыл фолиант и монотонно проговорил:
— Я не ваш возлюбленный.
Белльсмит сглотнула.
Его здоровый глаз уставился на неё. Медленно он пересёк полосу света, падающего через окно, и снял с полки ещё две книги.
— Архивы на самом объекте и над ним в последнее время скудны. В любом случае, всё это собственность Конфедерации. Надеюсь, вы не станете возражать, если я заберу их.
— Нет… я… — Белль снова сглотнула и прислонилась к дверному косяку кабинета. — Н-не возражаю, Блюститель Шелл…
— Хорошо, — произнёс он, вяло листая страницы другой книги. — Сомневаюсь, что у вас хватило бы на это сил. — Он вздохнул и сложил в стопку книги в тканевых переплётах. — Говорят, в последние дни вы ничем особо не занимались. Похоже, вас сильно тяготят постоянные побочные эффекты от секвенирования. Интересно, спите ли вы вообще, чтобы отдохнуть…
— Как… — Белль устало сощурила глаза. — Как вы?..
— Это моя работа — знать всё, что только можно, — буднично ответил он, даже не глядя на неё. — В конце концов, именно поэтому я и взял на себя эксперимент у Совета Ледо. Передо мной стояла проблема, которую нужно было решить, и вы были ключом к ней.
— Я… я пыталась… п-пыталась…
— Важно то, что вы бросили меня на полпути. На миг могло показаться, что я останусь с пустыми копытами, — пробормотал он, склонившись над последней копытописью. — Впрочем, я солдат, и лучше всего на свете я умею приспосабливаться и выживать. — Он поднял на неё взгляд, остро сверкнув единственным глазом. — Чему и вам не мешало бы поучиться, доктор.
— Блюститель… Блюститель Ш-Шелл, сэр… — Белль сухо кашлянула и подошла к нему, стараясь держаться как можно прямее. Тем не менее, её подбородок и шея дрожали, когда она сказала: — Прошу. Возьмите меня обратно. Позвольте мне вернуться в лабораторию, чтобы я могла продолжать секвенирование.
— Как благородно с вашей стороны, — пробубнил он. — Но что это даст?
— Я… могу добыть больше сведений…
— Которые будете выдавать урывками после долгого кататонического молчания? Я сильно сомневаюсь, что…
— Послушайте, я могу достать вам то, что вы ищете! — внезапно взвизгнула Белль, и её глаза запылали. — Я достану вам Рэйнбоу Дэш! Аустраэох! Эльюнбиро! Что угодно! Просто дайте мне снова соединиться с ней! На этот раз по-настоящему! С-с помощью машин, и… и… и Далтона в качестве куратора, и всего объекта, предоставляющего…
— Доктор Белльсмит, объект предоставил вам всё, что мог, — бесстрастно ответил Шелл. — Под началом профессора Гарнета в вашем распоряжении были все ресурсы, и я уж точно дал вам всё, чем располагал, и даже больше. Но если вы не справляетесь, вы не справляетесь. Я прибыл сюда, чтобы получить желаемое, и, честно говоря, доктор, в вас нет того, что нужно для этой работы. — С громким хлопком он положил последнюю книгу на стопку. — Считайте, что вы уволены.
— Тогда зачем вам держать меня здесь?! — крикнула Белль, рванувшись к нему. Затрясшись. — Зачем забирать стольких пони, стольких одарённых и талантливых жителей, и оставлять м-меня тут, как какую-то отравленную к-колючку?! В этом нет смысла! Если я вам действительно нужна, т-то позвольте мне быть полезной! Верните меня на объект!
— Доктор…
— Я хочу выбраться отсюда! — выкрикнула она. По её щекам текли слёзы. После двух глубоких вздохов она вновь выпалила: — Хочу выбраться из Блю-Шельфа! Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы заслужить это! Мне надо убраться отсюда! Мне… — Она прикусила губу, скривилась и спрятала лицо в копытах. — М-мне нужно найти его. Мне нужно отыскать моего возлюбленного. Я… я подвела его… — Она всхлипнула, потом зарыдала. — Не знаю, как и почему, но я… я оказалась для него недостаточно хороша. Мы т-так сильно любили друг друга. В этом просто нет смысла… нет…
Шелл молча смотрел на неё. Он поднял копыто… и отодвинул её в сторону. Левитируя книги, он медленно прошёл в кухню, тяжело переставляя ноги.
— Во многом нет смысла, доктор. Некоторые из нас, однако, владеют редким искусством терпения. Может быть, однажды его освоите и вы. Я, во всяком случае, верю в вас в этом отношении. Именно поэтому вы всё ещё здесь. Эксперимент должен продолжаться.
Мало-помалу Белль успокоилась, глядя на него. Сквозь слёзы она прищурилась, пытаясь разглядеть то, что он нёс с собой. Нахмурив брови, Белльсмит пробормотала:
— Что?.. Это же книги Пилата. — Она шмыгнула носиком и вперила в Шелла взгляд. — Зачем они вам?
Тот направился к двери.
— Не все из нас столь безнадёжны, доктор. У нас есть то, что нам сейчас нужно. Оставайтесь здесь до новых распоряжений.
Белль замерла с открытым ртом. Когда Шелл вышел из домика и дверь с громким стуком захлопнулась, она не повела и ухом. Вместо этого она выпрямилась и пробормотала вслух:
— Зачем я нужна вам, разве что у меня ещё оставались ответы? Но у меня не было ответов. Только слова… только символы…
В её глазах что-то мелькнуло. Ахнув, Белль посмотрела в глубь кухни, где горел фонарь, похожий на парящую манасферу. И тут же стиснула зубы.
— Он улетел… на дирижабле?!
Её дыхание превратилось в шипение, а шипение — в рык. Со взявшимися из ниоткуда силами Белль вскочила на копыта и пулей вылетела из хижины. Дверь распахнулась, и под ногами взметнулась пыль, когда кобыла рванулась к Блюстителю.
Шелл обернулся в последнюю секунду.
— Вы! — завопила Белль и набросилась на него. Словно лепестки цветов ударились в серый камень. Шелл удержал её одним копытом, но она всё рычала и плевалась в него. — Где он?! Куда вы его увезли?!
— Вы слабы и измотаны, доктор, — проговорил он ледяным тоном. — Думаю, вам следует прилечь…
— Нет! Больше никакого сна! — крикнула она. — Никакого секвенирования, никаких поисков. Всё, что вам нужно, — это ответы! Всё, что вы хотите, — решение головоломки! Поэтому вы его увезли?! Поэтому вы украли у меня возлюбленного?!
— Это лишь доказывает, что у вас истерика в дополнение к бреду…
— Он ничего не знает! — произнесла Белль, и голос её сорвался на всхлип. — Да, он учёный и исследователь! Но он ничего не знает! Он не видел того, что видела я, и не чувствовал того, что чувствовала я! — шипела она, безуспешно толкая жеребца. — У него нет ничего из того, что вам нужно!
— Ничего, кроме ряда новых зацепок, — отрезал Шелл, сощурив глаз, словно рассекая её испуганное лицо пополам. — Живой словарь, который способен открыть и откроет дверь, которую вы не видите.
— Дайте мне увидеть его! — прорычала Белль.
— И, в отличие от вас, его легко убедить…
— Дайте мне увидеть его! — взвизгнула она. — Я открою вам эту чёртову дверь! Я расскажу вам всё о пегаске! Только дайте мне…
— Ты не пролетела и доли тех путей, что пролетела она, — прогремел голос в её голове. — Тебе неведом её ветер.
Глаза Белль расширились. В приступе головокружения она запрокинула мордочку к небу.
— Нет!
— Она — ключ, искра жизни для этого мира и для тебя…
— Нет, не сейчас! — С тяжким вздохом она рухнула на колени. Горы завертелись вокруг. — Пожалуйста, ради Искры! Только не сейчас! — прорыдала она.
— Вы можете просить, можете умолять, но вы не в силах помочь даже самой себе, — прозвучал голос Шелла, и его тень, похожая на кляксу, растворилась в буре. — А ледомэйрец, не имеющий ценности, не заслуживает любимого…
Белль стиснула зубы, а её глаза полыхнули красным и закатились.
— Не… покидай меня…
— Ш-ш-ш-ш…
В облачке пыли Белль упала на землю.
— Пилат…
— Слушай ветер, дитя, и он спасёт тебя.