66. Что отдано
Я открыла глаза. Они были влажными, но к этому я уже привыкла.
Вокруг было темно. Как долго я спала? Неужто целую ночь напролёт?
Я попыталась сесть — и ощутила тяжесть кулона на шее, напоминавшего кандалы. Из груди вырвался тихий вздох.
Горы по-прежнему окружали меня. Я словно находилась в чреве какого-то невообразимо огромного зверя, выставленном напоказ небесам. Когда я вытянула копыта, туманы разошлись, открыв взору ряды острых, щербатых вершин, похожих на зубы.
Я медленно выдохнула, откинувшись на холодную каменную твердь плато. Я не могла спать, не могла лететь… не могла жить. Слёзы начинали надоедать; нужно было найти способ скоротать время, пока это ещё было в моих силах. Не помогало и то, что в любой момент меня могли поджидать случайные приступы головокружения, которыми будет пронизано всё моё дальнейшее существование.
Я понятия не имела, сколько прошло времени с тех пор, как я видела Луну. Наверняка она сильно волновалась обо мне, и я устала её разочаровывать раз за разом. В каком-то смысле она оставалась единственной душой в мире, перед кем я чувствовала вину.
И вот, поднявшись, я расправила крылья и приготовилась лететь назад в Кантерлот. В этот самый миг мои глаза пронзил яркий золотой свет.
— Ай-й…
Я вздрогнула, прищурившись, когда половину неба залило пламя. Через несколько секунд мои рубиновые радужки приноровились, и я обнаружила, что смотрю на плоскую прореху над горизонтом, полную сверкающей плазмы.
Вставало солнце, знаменуя рассвет. Горы таяли под его ослепительным великолепием, отбрасывая густые тени сквозь туман, пока испарения также рассеивались ручейками золота. В этом было что-то очищающее, манящее и оттого ещё более пугающее. Я знала, насколько мала, но также знала, насколько до безумия меньше всё остальное. Если бы восходящее солнце сожгло мою шёрстку, я бы даже не ощутила дрожи.
Текли часы, часы, принадлежавшие только мне, а я всё стояла там, лицом на восток, затаив дыхание.
— Ох, девочки, — прошептала я в утренний свет. Моё дыхание растворялось над каменными просторами мёртвого мира. — Когда же всё это закончится?
67. Что взращено
Принцесса Луна оторвалась от свитка пергамента и приподняла бровь.
— Что ж, это, безусловно, весьма любопытный вопрос.
— Но я серьёзно, — заметила я, паря напротив Принцессы Ночи в тронном зале Полуночного крыла Кантерлотского замка. — Мир не может продолжаться вечно. Я имею в виду, солнце же должно где-нибудь всходить. Так где же у мира край?
— Ты сама должна знать ответ, Рэйнбоу Дэш.
— О. Гхм… — Я прищурила рубиновые глаза в раздумье. — Мир — это, типа, большой плоский кусок земли, парящий среди звёзд, хаоса и всего такого, верно?
Принцесса Луна помедлила с ответом. Она отложила документы и строго посмотрела на меня.
— Учитывая твой возраст, мы полагаем, что ты не раз посещала уроки по сему предмету в школе.
— Эм-м… эхе-хе… — Я покраснела и поскребла лоб копытом. — Я… н-никогда не была особенно хороша в учёбе.
— Так мы и думали…
— Учиться — это, конечно, хорошо и всё такое, но мне так хотелось летать! — пожала плечами я. — Даже в лётном лагере мне не давали летать сколько, сколько я хотела. Я же пошла туда, чтобы как раз научиться летать, разве нет?
— И как, по твоему мнению, всё обернулось?
— Ну, я не собираюсь заниматься наукой в ближайшее время, — сказала я, затем со вздохом добавила: — Или когда-либо в будущем.
— Воистину… — Луна поднялась, расправила крылья и принялась расхаживать по тронному залу, освещённому полуденным светом. — Земля есть длинный, плоский участок тверди. Её протяжённость по широте вельми превосходит размеры по долготе.
— Э-э, что?
Луна шумно выдохнула, потом остановилась, чтобы взглянуть на меня.
— Расстояние между востоком и западом больше, нежели между севером и югом.
— А, понятно.
Луна возобновила ходьбу.
— Мир витает в той части космоса, где преобладают энергии хаоса. Элементы Гармонии всегда служили маяком предназначения, благодаря коему жизнь процветала, невзирая на все противоречивые обстоятельства. Что же касается солнца и луны, то сие есть тела из светоносной маны, кои аликорны принесли на сию твердь.
— Так, погодите-ка… — Я наклонила голову набок. — Значит, солнце и луна были не всегда?
— Как и многое другое, Рэйнбоу Дэш, они появились в сём мире, когда сюда впервые прибыли наши предки. По всей земле насчитывается лишь несколько пони, происходящих от аликорнов, но токмо наша сестра и мы в полном объёме владеем силами наших предшественников. С помощью своей магии мы поддерживанием непрестанное движение солнца и луны, озаряя мироздание прямо отсюда, из центра светлой стороны мира — королевства Эквестрии. На протяжении многих тысячелетий мы служим стражами сего света, ограждая его от хаоса и сдерживая тёмные силы.
— Ох… ну ничего себе, — проговорила я.
— В самом деле.
— Ну так… где кончается мир?
— У него несколько концов. Границ на севере и юге возможно достичь, даже по меркам смертных. Однако восточная и западная оконечности находятся в тысячах и тысячах миль отсюда.
— А вы… видели его край?
— Истинно, — ответила Луна, медленно кивнув. — Бывали мы на восточном и на западном крае.
— И сколько раз?
— В общей сложности пять.
Услышав это, мне пришлось замахать крыльями быстрее, чтобы не упасть.
— Погодите, вы хотите сказать, что за все эти безумные годы, что вы живёте, вы побывали на краю света всего пять раз?
Луна кивнула.
— Мы, пожалуй, недостаточно подчеркнули сие: мир — весьма обширное место. Аликорны, такие как наша сестра и мы, не могут позволить себе долгие и утомительные странствия, не жертвуя при этом своим долгом защищать Эквестрию. Физический мир слишком велик, дабы мы могли сделать нечто большее, нежели озарить его светом и гармонией. — Она глубоко вздохнула. — Ныне, как никогда прежде, сие стало ещё труднее. Поскольку наша сестра направляет все свои усилия на сдерживание разлома, мы очень сомневаемся, что можем покинуть даже ближайшие границы, окружающие нас.
— Тогда как же вы заботитесь об остальном мире?
— Когда-то мы это могли, — сказала Луна. — То было во времена, когда нас было гораздо больше, нежели сегодня. Аликорны с тех пор сократились в числе, и теперь мир принадлежит великому множеству смертных, кои распростёрли свои королевства повсюду. Предвидя подобную неизбежность, первые аликорны привнесли гармонию в эти земли. Всё началось с Элементов, но затем Элементы воплотились в живых пони.
— Хранители Элементов… — выдохнула я. — Твайлайт и остальные. Мы ведь были первыми, кто воплощал дух Элементов, правда?
— Нет, Рэйнбоу Дэш, — ответила Луна, покачав головой. — Вы шестеро были сильнейшими, но далеко не первыми. По правде говоря, Элементы Гармонии смешивались с живым населением сего царства на протяжении веков. Когда ты, Твайлайт и остальные твои несчастные спутники обрели шесть Элементов, вы завершили последнюю стадию Гармонического Приспособления.
— Гармони… чего?
— То было великим предназначением Призмы Гармонии с тех самых пор, как её принесли в этот мир в начале всей жизни здесь, — сказала Луна. — Благодаря Приспособлению тот же дух, который дал аликорнам силу, энергию и душевный покой, перейдёт к разумным смертным, живущим на этой тверди. Когда-нибудь, Рэйнбоу Дэш, Селестии и нас больше не будет рядом, и поддержание мира и гармонии в центре сего уголка вселенной ляжет на плечи самого рода пони.
— Значит… тогда… — нахмурилась я, погрузившись в раздумья. — Этот мир — что-то вроде сада?
— И притом самого исключительного, полного как красоты, так и ужаса, но в конечном счёте благоприятствующего жизни, что и было нашей целью с самого его зарождения. — Луна гордо выпятила грудь. — Мы стоим на пороге нового начала для сего мира. Однако жаль, что заключительный этап его становления обернулся столь мрачной страницей. Если бы Твайлайт и другие твои друзья остались в живых, мы, возможно, стали бы свидетелями чего-то даже более прекрасного, нежели Гармоническое Приспособление.
— И чего же именно?
— Объединения, — ответила Луна. — Вы шестеро были не просто смертными. Элементы предназначались вам; вместе вы вполне могли бы распространить мир и гармонию по всей земле в большей степени, нежели способны наша сестра и мы. Королевства за пределами Эквестрии объединились бы под чем-то большим, нежели просто свет. Род пони стал бы единым целым и обрёл бы утопию, изгнав хаос навеки.
Я уставилась на свой кулон, дрожащим копытцев ощупывая холодную золотую оправу.
— Похоже, у судьбы появились другие планы, верно?
— Сей мир — благодатный сад, Рэйнбоу Дэш, — сказала Луна. — Так или иначе, объединение произойдёт. Мы лишь полагаем, что на это уйдёт гораздо больше времени, нежели нам хотелось бы.
Я посмотрела за балкон, на туманные горы, возвышающиеся за Кантерлотом в платиновом солнечном свете.
— Я хочу это увидеть, — прошептала я.
Луна взглянула на меня.
— Гм?
— Я хочу увидеть всё это, — продолжила я, сильнее взмахивая крыльями и высунув мордочку под струи ветра. — Я хочу пролететь эти тысячи миль, увидеть страны, которым там есть, найти горы, над которыми никогда раньше не представляла себе, что смогу подняться.
— Сие довольно смелая мысль, Рэйнбоу Дэш, но вряд ли тебе это по силам, не думаешь ли ты? — взволнованно заметила Луна.
— Взгляните на себя, на свою сестру и на всех могучих аликорнов, что были до вас… — Я повернулась к ней и пристально посмотрела на неё. — И скажите мне… кто из них живёт вечно?
Луна промолчала.
— Я устала ждать, устала грустить и устала быть одной, — пробормотала я, вновь устремив взгляд к горизонту. — Если у меня осталось несколько месяцев — или даже меньше, — то какая разница? Я хочу увидеть этот сад, который вы вырастили, Луна. Хочу посмотреть, так ли он прекрасен на самом деле…
— Рэйнбоу Дэш…
— Я хочу посмотреть, стоил ли он того, чтобы мои друзья за него погибли, — сказала я.
Луна подошла ко мне.
— Ни один смертный ещё не достигал дальних пределов мира и не оставался в живых, дабы поведать о сём.
— И что с того? — Я повернулась и посмотрела на неё. — Я буду первой.
Её глаза сузились.
— Гармония — великая сила в этом мире, но за неё всё ещё ведётся борьба. Пока не наступит Приспособление либо же Объединение, земли, кои ты столь жаждешь увидеть, будут полны опасностей. Тебе потребуется ажно батальон лучших стражников-пегасов Эквестрии, дабы защитить тебя…
— И что? — нахмурилась я, глядя на неё. — Ещё больше ослабить оборону Эквестрии? Признайте, принцесса, у вас стало на одного аликорна меньше. Вы и все, кто служит вам, нужны здесь. — Я указала на себя. — Какая от меня вам польза?
— Твоя душа бесценна, она единственная в своём роде…
— Тогда сделайте кое-что особенное для такого редкого существа, как я, — произнесла я с мольбой во взгляде. — Отпустите меня, ваше высочество.
Луна ничего не ответила.
— Отпустите меня, Луна. Здесь я ничто. — Я вздохнула и устремила взор к яркому свету. — Я везде ничто, если не движусь.
В тронном зале воцарилось молчание. Над мраморным полом и стенами пронёсся прохладный ветер, а затем всё вновь погрузилось в гнетущую тишину.
— Коли таково твоё желание, Рэйнбоу Дэш, мы не можем и не станем тебя останавливать, — сказала Луна. — Мы лишь просим тебя, дабы ты нашла время обдумать сие…
— Ваше высочество, за время, которое я могла бы потратить на хождение по кругу и переосмысление своей жизни, я скоро обнаружу, что этой самой жизни у меня больше нет. — Я развернулась в воздухе, скрестив передние ноги. — Так что позвольте мне пойти и прожить её, ладно?
— Коли и есть пони, что могла бы достичь края света, мы полагаем, ею будешь ты.
— Ну вот, другое дело, — усмехнулась я и устало отвела взгляд в сторону. — Да и кто знает. Если я и не доберусь до цели, то по пути наверняка увижу что-нибудь интересное.
Луна выглядела рассеянной. Принцесса ёрзала, а ноздри её раздувались. Наконец она произнесла:
— Но коли бы ты дошла до конца и двинулась ещё дальше, то, возможно, увидела бы ещё больше всего интересного… ведь в таком разе жизнь бы твоя продлилась.
Я моргнула, услышав это. Моё сердце забилось быстрее. Я повернулась и уставилась на неё.
— Простите?
Она взглянула на меня пустым взглядом.
— Полночный Арсенал…
— Полночный что?
— Ты когда-нибудь слышала о нём?
Я скорчила гримасу и медленно покачала головой.
Она кивнула, затем жестом пригласила меня следовать за ней и пошла по длинному коридору.
— Сюда, Рэйнбоу Дэш. Пойдём со мной…
68. Полночный Арсенал
Прищурившись, я пристально смотрела перед собой, затем вгляделась ещё внимательнее. Передо мной высилось огромное витражное окно, озарённое багряными оттенками заходящего солнца. Посередине виднелось тёмное сооружение — что-то вроде ступенчатой пирамиды. Из её пористых граней выстреливали лучи света, пронзая густую чёрную пустоту вокруг. На самых дальних краях рамы вырисовывались шипы и тени неразличимых чудовищ.
Моргнув, я повернулась и взглянула на принцессу Луну.
— Сдаюсь. На что я смотрю?
— На Полночный Арсенал, Рэйнбоу Дэш.
Я поморщилась, словно от зубной боли.
— Точно. Я так и знала.
— Он находится в центре противоположной стороны мира, куда можно добраться, лишь обогнув всю землю, — объяснила Луна. — Единственный оплот Гармонии посреди тёмного мира.
— Э-э-э… — Я непонимающе уставилась на неё. — Тёмный мир?
Она пристально посмотрела на меня.
— Как же, противоположная сторона земли, разумеется.
Я раскрыла рот и недоверчиво указала на окно.
— Вы… хотите сказать, что есть и другая сторона мира? — пролепетала я. — Как бы… п-под нами? С другого конца?
Она медленно кивнула.
— Так было с тех пор, как этот мир открыли, Рэйнбоу Дэш. Было две стороны, каждая из которых могла служить пристанищем для жизни. Когда первые аликорны осознали это, они решили посеять семя процветания на сей тверди. К несчастью, у нас хватило сил осветить лишь одну сторону: мир был чересчур обширен. Мы выбрали ту сторону земли, на которой в конце концов на свет появилась ты.
— Так значит, Солнце и Луна…
— Освещают только этот край царства, — сказала Луна. — Поступить иначе означало бы чрезмерно истощить запас нашей магии.
Я присвистнула.
— Капец. Эм-м, то есть… — Я покраснела. — Вы не хуже меня знаете, что моё образование, мягко говоря, оставляет желать лучшего, ваше высочество. Но… неужто прям все пони знают об этом?
— Некоторые знают, — тихо ответила она. — Но большинство не ведает истинной природы тёмного мира, того, какая жизнь там царит… а равно его опасностей…
— Выходит… — Я нервно пригладила гриву, с тоской глядя на витраж. — На тёмной стороне есть жизнь? — спросила я. — Там живут пони, принцесса?
— Сложно сказать, — пробормотала она. Её величественные черты накрыла отрешённая маска. — Хаос порождает лишь хаос, и, как известно, по просторам Тёмного мира бродит немало чудовищ. Сам Дискорд происходит из царства, расположенного глубоко в теневой стороне земли. Лишённая солнечного и лунного света, её поверхность беспрерывно подвержена воздействию сущности хаоса. Тёмный мир — земля забытых созданий, и большинство существ, обитающих там и осмеливающихся осознавать себя, не знают покоя.
— И всё же… — приподняла я бровь. — Вы засунули туда эту… штуку под названием Полночный Арсенал. — Повернувшись, я уставилась на неё. — За каким сеном?
— По многим причинам, — сказала Луна, тихо вздохнув. — Его присутствие там оберегает две вещи: Призму Гармонии и спокойное равновесие всего мира.
— Да что это за Признак Гармонии, о котором вы всё время говорите?
— «Призма», Рэйнбоу Дэш. Предмет сей размещён глубоко в недрах Полночного Арсенала, — объяснила Луна. — Хотя она не всегда находилась там. Она происходит с Равнин Гармонии — колыбели всех аликорнов.
— Да ну? И где же эти Равнины?
Луна спокойно повернулась ко мне.
— Видишь ли ты звёзды в ночи?
— Ну да, конечно.
— За каждою и всеми из них, — сказала она.
Я моргнула и нервно заёрзала.
— Ох. Это… ну… довольно далеко.
— Мы проделали долгий путь, дабы открыть для себя такие сокровища, как эта земля, — произнесла Луна, вновь погружая взгляд в сияние витража. — И по прибытии мы сочли своим долгом сеять гармонию и взращивать ростки жизни. Призма Гармонии помогала нам сберегать силы и направлять их на благо этих земель. Именно она породила Элементы Гармонии, кои с тех пор связали себя с сонмом живущих смертного рода.
Я судорожно втянула в себя воздух.
— Ага…
— Призма обладает великой силой, Рэйнбоу Дэш. И по сей день способна она пропускать чрез себя свет и энергию. Мы воздвигли окрест неё Арсенал, дабы и впредь пребывала она в целости и сохранности. Мы оставили её в Тёмном мире, дабы её собственный свет отвращал любых зловредных созданий, желающих завладеть ею и употребить в своих целях. По возведении Арсенала большинство аликорнов стеклись на противоположный край мира. Там, силой своей внутренней гармонии, они озарили твердь солнцем и луной. Установилось хрупкое равновесие: род аликорнов напрямую управлял расцветом жизни на этой стороне земли, а Призма хранила крупицу Гармонии в Арсенале.
— Наверное, вы никогда не думали, что придётся возвращаться за Призмой.
— И не думаем ныне.
Я бросила на неё любопытный взгляд.
Луна посмотрела на меня сверху вниз.
— Гармония теперь поддерживает себя сама, Рэйнбоу Дэш. Ты и твои друзья были первыми осязаемыми примерами физического проявления Элементов среди смертных. Ажно будь Элементы разрушены, цивилизация Эквестрии, равно как и род пони за её пределами, по-прежнему смогут процветать, ибо они так долго жили за счёт Гармонии. Призма существует, ибо должна. Призма вечна. Инда и тьму веков спустя, когда рассеется большая часть вселенской энергии, Призма так или иначе останется целой. И тогда, возможно, она послужит новой форме жизни, способной и готовой поддерживать Гармонию, так же как сие делали мы. Нашим предназначением было и остаётся хранить Гармонию любой ценой ради жизни в целом.
— Похоже, до Призмы и впрямь не дотянуться, — хмыкнула я. — И какое до этого дело мне?
— Хотя Элементы в их материальной форме, возможно, более не надобны, сие не отменяет того, что их можно восстановить, а быть может, ажно умножить. Прямой допуск к Призме позволил бы душе, проникнутой Гармонией, воссоздать кулоны, кои так долго служили Эквестрии.
— Ладно, это вроде как круто, — пробормотала я, кивнув. — Но, типа, я думала, что вся суть в том, что миру больше не нужны Элементы Гармонии.
— Меня не волнует мир, Рэйнбоу Дэш. — Она повернулась и посмотрела прямо на меня. — Я думаю о тебе.
Я подалась назад, приоткрыв губы.
Луна расправила крылья и решительно заявила:
— Восстановив Элементы, Призма, вероятно, сумеет усилить тот, что ты носишь на шее. — Она склонила голову. — В свою очередь, сие продлит твою жизнь.
Я посмотрела на неё, на витраж, затем снова на неё.
— Ну и насколько долго?
— Насколько ты пожелаешь, — сказала Луна. — Твоя жизнь более не подчиняется законам жизни обычной смертной, Рэйнбоу Дэш. Ты связана как с хаосом, так и с гармонией — двумя совершенно противоположными силами. Поскольку у тебя только один Элемент — Верность, что защищает тебя от сущности Дискорда, энергия, коей располагаешь ты, непрестанно подвержена действию той силы, что дала ему власть. Как ты уже знаешь, через несколько месяцев ты умрёшь. Но коли тебе удастся совершить столь изнурительное странствие до самого края земли, в Тёмный мир за его пределами и до самого Полночного Арсенала…
— Я получу силу Гармонии, которая нужен мне, чтобы навсегда избавиться от Дискорда, — пробормотала я. — Я освобожусь от проклятия…
— Истинно так.
— Но… — процедила я, стиснув зубы и борясь с головокружением. — Вы рисуете такой мрачный образ Тёмного мира! Это совсем не круто, не говоря уже о том, что безумно далеко! То есть… Мне придётся пересечь весь мир, добраться до другой стороны и пролететь сквозь потоки хаоса, только чтобы попасть туда, где… где… — Я поморщилась и с подозрением глянула на неё. — А я вообще смогу попасть внутрь этого дурацкого Арсенала?! Я?! Смертная пегаска?!
Луна медленно выдохнула.
— Гарантии этого нет, Рэйнбоу Дэш. Аликорны построили хранилище Призмы Гармонии так, дабы оно было неприступным.
— Тогда… вы, похоже, зря мне всё это рассказали… — Я присела, безучастно смотря на витражное окно. — Потому что это гиблое дело. Даже если я полечу так быстро, как только смогу, я, скорее всего, умру, не долетев до цели. Какая уж тут надежда?
— Единственная надежда, Рэйнбоу Дэш, — сказала Луна. — Нам жаль, но мы не можем пролить больше света на твой путь. До нас попросту дошло, что коли ты решишься на столь грандиозное путешествие, у тебя и в самом деле может возникнуть цель.
— Долгий перелёт через весь мир, — пробурчала я. — Непреодолимые препятствия. Неизвестные опасности. Край земли. Земля, что не видит света. Хаос и чудовища. Гигантская чёрная пирамида, охраняющая неприкосновенную реликвию.
Я глубоко вздохнула — а затем разразилась смехом.
Луна подняла бровь.
Повернувшись, я улыбнулась ей.
— Звучит заманчиво…
69. Собирая вещи
— Тебе потребны будут кремень и огниво, — сказала принцесса Луна, неторопливо расхаживая вокруг меня. — Ибо грядут студёные ночи, когда тебе придётся разжечь огонь, дабы обогреться.
— Ага, я вроде как догадывалась об этом, — отозвалась я.
Стоя у входа в святилище в Полуночном крыле, я запихивала нужные предметы в тёмно-синие перемётные сумки.
— Ё-моё, принцесса. А не мало ли одеял вы мне дали?
Луна изящно переступила с ноги на ногу.
— Лучше быть готовой ко всему, Рэйнбоу Дэш.
Я ухмыльнулась ей, и мой золотой кулон качнулся.
— За столько десятков тысяч лет вам, наверное, сложно было не начать вести себя как мамочка, да?
— Просим прощения?
— Кхм. Ладно… Продолжим… — Я засунула в сумку ещё несколько предметов. — Фляга с водой — есть. Аптечка — есть.
— Прежде чем отправляться в путь, тебе следует раздобыть свежий хлеб для первого перелёта. Не все страны пони столь густонаселены, как Эквестрия. Вполне вероятно, что ты встретишь обширные просторы, где почти что нет поселений, могущих обеспечить тебя пропитанием.
— Эй, не портите сюрприз, — с усмешкой сказала я. — Э-э-э…
Зазвенел металл, когда я подняла толстое лезвие на конце деревянной копытокояти.
— А это ещё что за хрень?
— Топорик.
— Вижу, что не кадка для яблок.
— Сие довольно разностороннее орудие, Рэйнбоу Дэш.
— Мне не очень-то по душе носить с собой оружие, ваше высочество.
— Его основное назначение — выживание, — пояснила Луна. — Он может оказаться бесценным, когда однажды тебе понадобится соорудить для себя укрытие.
— Ну, да, ладно. С этим согласна. — Я осторожно опустила топорик в сумку.
— Однако мы бы солгали, заявив, что тебе не пригодится оружие в твоих странствиях, — добавила Луна. — В мире за пределами Эквестрии у Гармонии немало врагов, Рэйнбоу Дэш, и со многими из них попросту невозможно договориться.
— Ну, будем надеяться, что они не догонят самого быстрого пегаса в истории, — подмигнула я и уже собралась застегнуть сумки…
— Одну секунду, Рэйнбоу Дэш, если не возражаешь.
— Хм-м?
Она наклонилась и вложила в мои передние конечности свиток.
Я развернула его и нахмурилась, вглядываясь в то, что, судя по всему, было большой картой Эквестрии и окружающих её королевств. Я скорчила гримасу, глядя на потрёпанный временем пергамент.
— Что я вам говорила насчёт того, чтобы не портить сюрприз?
— Карта подсобит тебе лишь отчасти, — сказала Луна. — Изображённые на ней просторы едва достигают половины сего континента, что составляет менее десятой доли от поперечника мира.
— Э-э, не то чтобы я жалуюсь, но почему вы нарисовали так мало? — спросила я. — Я думала, вы были на краю света.
— В последний раз мы посещали восточный горизонт, Рэйнбоу Дэш, одиннадцать тысяч лет тому назад. — Луна глубоко вздохнула. — Мы полагаем, с той поры местность изрядно преобразилась.
— Ха… — Я взглянула на карту, медленно кивнув. — Похоже, с тех пор у вас было не очень-то много путешественников, которые делали бы грязную работёнку для эквестрийских картографов. — Я криво улыбнулась. — Может, я бы могла подработать у вас…
— Вероятно, тебе удастся совершить нечто подобное.
— А?
— Мы желали бы наложить на твой кулон особое зачарование.
Я поднесла копыто к рубиновой молнии и с любопытством моргнула.
— Но… типа… я думала, вы и так наложили на эту штуку кучу заклятий, понимаете? Чтобы ещё сильнее удержать хаос?
— Зачарование иного рода, Рэйнбоу Дэш, — объяснила Луна. — Минуло много веков с той поры, как мы в последний раз занимались сим, но у нас имеются чары, кои позволят нам общаться на больших расстояниях.
Я подалась вперёд, приподняв брови.
— «Нам» — это вам и мне или вам и вам?
— Пока ты будешь лететь в дальние края, у тебя будет возможность связываться с нами, при условии, что ты находишься на светлой стороне мира.
— Эй! Без шуток! — улыбнулась я. — Как это работает?
— Ты будешь ограничена общением с нами токмо во время полнолуния, — пояснила Луна. — По сути, раз в месяц.
— Ага, — кивнула я. — Я догадывалась, что будет какой-то подвох.
— Мы страшимся, Рэйнбоу Дэш, что большую часть своих странствий ты проведёшь в одиночестве.
Я устремила взгляд в пустоту.
Она наклонилась вперёд.
— Готова ли ты к сему?
Я посмотрела на неё и тихонько хмыкнула.
— Эй… — Я пожала плечами. — Это жизнь… по крайней мере, вся жизнь, которая мне осталась…
— Рэйнбоу Дэш…
Я сунула карту в сумку и захлопнула её, застегнув лунные пряжки.
— Должна поблагодарить вас за обалденные сумки, принцесса. — Я закинула поклажу на спину и слегка просела под её весом. — Ого! Уф… плотно сидит, — прохрипела я и провела копытцем по гриве. — Ничего такого, с чем я не справлюсь. Так… э-э… вы собираетесь пульнуть в меня лунной магией или как? Потому что тогда я пойду. Не вижу смысла ходить вокруг да около.
— Вестимо, тебе придётся подождать ещё хотя бы день, Рэйнбоу Дэш.
— Зачем? — спросила я в замешательстве. — Что такого произойдёт в ближайшие сутки?
— А что ты мнишь о сём? — ответила Луна. — Ты не единственная пони, которую провожают.
— Да ну? — Я посмотрела на неё. Через несколько секунд мои уши опустились, а с губ сорвался тяжёлый вздох. — Точно…
70. Похоронная служба
Я ожидала сотен пони, не тысяч. Это должно было быть тихое прощание, но такой наплыв, такое нашествие пони, прибывавших громадными толпами, делало тишину немыслимой. Их совместные вздохи и мрачные шепотки сливались в глухой ропот, который эхом отражался от фасадов и крыш Понивилля. Со своего места я видела, как каждая улица, каждый переулок заполняется пони в тёмных одеждах, с лицами, омрачёнными скорбью. Вдали, нескончаемым потоком, жители Эквестрии стекались сюда, чтобы почтить память моих друзей.
В тот день было необычайно светло. Огромная башня была наконец достроена, а тёмная магия, исходящая из разлома хаоса, надёжно запечатана в саркофаге прямо посреди города. Не далее чем в сорока футах от разлома под чёрным брезентом скрывался некий крупный объект. Перед ним стояла принцесса Луна. Несколько десятков стражников прикрывали её с боков и патрулировали возвышенности вокруг площади. Собравшиеся выстраивались в ряд, и со своей высоты я могла ясно видеть лица тех, кто стоял впереди.
Семью Эпплов я узнала сразу. Сердце забилось чаще, и я тотчас же отвела взгляд от их лиц, сосредоточившись на ещё более подавленных выражениях. К высокому синему жеребцу прижималась кобыла с гривой, похожей на гриву Твайлайт Спаркл. Рядом с ними стоял молодой гвардеец с несколькими медалями на мундире, а также стройная розовая пони, которую я едва знала. Послышался всхлип, и я, глянув дальше в толпу, увидела двух единорогов с печальными лицами, которые склонились, чтобы утешить горько рыдающую Свити Белль. Чуть поодаль я заметила двух кобыл с серой шёрсткой и прямыми гривами. На спине одной из них примостился знакомый маленький аллигатор. Как ни старалась, я не смогла найти в толпе никого из семьи Флаттершай, но, честно говоря, я и раньше была не слишком-то хорошо знакома с ближайшими родичами пегаски.
Мой взгляд уносился всё дальше. Я увидела заплаканную мордочку Черили; рядом, погруженная в свои мысли, куталась в черную мантию задумчивая Зекора. Мой взор скользнул мимо неприметных пони в скучной синей форме — и тут же отдёрнулся. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы ясно как день различить в толпе Спитфайр и Соарина. Удивительно, но моё сердце даже не дрогнуло. Посмотрев дальше, я увидела и других: мэра, Лиру, Кэррот Топ, Доктора Хувза, Бон-Бон и даже нескольких пони из кантерлотской элиты.
У меня перехватило дыхание, как только над толпой загремел голос Луны. Принцесса Ночи стояла посреди сцены, и её речь звучала хоть и громко, но в то же время по-своему нежно. Она выступала от имени своей сестры, Селестии, которая не могла позволить себе покинуть саркофаг ни на секунду. Луна заверила собравшихся, что полностью понимает происходящее и что её сердце с семьями тех, кто погиб по вине Дискорда.
Мои уши поникли, словно увядшие листья. Каждый раз, когда Луна злословила о Дискорде, я чувствовала резкую боль, пронзавшую мои крылья. От чар, наложенных Луной, в перьях всё ещё покалывало, и я изо всех сил сдерживала себя, чтобы не взмыть ввысь и не раствориться в сияющих лучах солнца. Я сидела там, на крыше, с надетыми перемётными сумками и кулоном, прикованная к месту словами Луны и тихими рыданиями, доносившимися отовсюду.
Мой взгляд снова упал на мать Твайлайт. Ноги её подкашивались, а муж и пони-гвардеец, обступив её, ласково прижимались, пытаясь утешить. По её лицу текли мучительно-горькие слёзы. Невдалеке от них две серые кобылы с трудом могли удержать взгляд перед собой. Черили подошла к ним, тихо сказала несколько слов и подставила им свои плечи для опоры. В отдалении воздух на миг осветился зеленоватым отблеском. У края сцены я заметила Спайка — он сжимал губы и прикрывал влажные глаза ладонями.
Наблюдая за всем этим и слушая слова Луны, я хранила молчание. Мои глаза оставались сухими, а ноздри мерно вздымались от ровных вдохов. Так было, пока я не отвернулась от сцены, чтобы снова взглянуть на семью Эпплов. В центре огромного скопления воссоединившихся пони-фермеров, прижавшись друг к другу, стояли Бабуля Смит и Биг Макинтош. Их унылые, печальные лица словно укрывали Эпплблум, прятавшуюся под ними. Кобылка крепко прижимала к груди зелёную книгу, вцепившись в неё и отчаянно пытаясь сдержать слёзы. Ей это удавалось лишь до поры до времени: вскоре её мордочка исказилась от боли, и по щекам потекли струйки влаги.
Я смотрела на эту тягостную картину в течение невероятно долгой минуты, и мой взор уже начал затуманиваться — но тут голос Луны зазвучал торжествующе. В мгновение ока я перевела взгляд на сцену. Аликорн что-то объявила толпе, а затем телекинезом сорвала брезент с высокого объекта рядом с собой. На глазах у всех под солнечными лучами предстал памятник. Перед каменной кладкой саркофага застыла шестёрка бронзовых фигур в героических позах. Пять из них я узнала мгновенно. Моё сердце одновременно пело и разрывалось на части, но при виде шестой пони меня пронзила холодная тишина. По расположению статуя не выделялась среди остальных, однако была обращена на восток, с широко распростёртыми крыльями и решительным выражением лица, бросающим вызов горизонту.
Глубоко вздохнув, я опустила голову, стараясь не встретиться взглядом со своим бронзовым двойником. Я смутно ощущала, как сотни и сотни пони в знак почтения повторяют тот же жест перед статуями. Когда несколько пар глаз наконец устремились на крышу, чтобы с любопытством посмотреть на меня, я почти пожелала, чтобы и меня закатали в бронзу.