– Бей их! – выкрикнул Прауд Лонгсворд после нескольких секунд тишины, как уже безумие вернулось на круги своя.
Строй единорогов контратаковал рассеянную толпу унгоров, коих всё ещё сковывало ошеломление от гибели их вожака. Мечи и копья, облачённые в магические ауры, вдарили по щитам чудовищ, отбивая их в сторону, и обрушивались на их плоть, а лучницы открыли огонь по тем замешкавшимся вражеским стрелкам, что сгрудились возле двух кентавров. Едва успели пасть от их ударов первые парнокопытные, как уже слева снова появилась фигура рыцаря, нёсшегося в очередную атаку на полном скаку.
– Спасайте принцессу!
Выкрик бретонца не без труда долетел до поняшных ушей, после чего вмиг растворился в том грохоте, с каким его боевой конь врезался во фланг той толпы, что отныне билась с отрядом единорогов. Его натиск пронзал их порядки, как раскалённый нож проходит через масло, а сияющий меч, направляемый им, разил тварей направо и налево. Он рубил и колол, отбивая щитом как стрелы, так и в отчаянии посылавшиеся в него удары вражеских копий. Одно из них даже сумело проскользнуть мимо его руки, но наконечник лишь чиркнул по обтекаемому шлему, после чего наглеца в мгновение ока настигла кара.
Тяжеловооружённый рыцарь оказался крепким орешком для зверолюдов, чьи дикарские стрелы и копья годились скорее на то, чтобы убивать ничем не защищённых мирных жителей. Впрочем, их ошеломление скоро сменялось яростью, поэтому, когда всадник проскакал сквозь их ряды и вырвался в ту сторону, откуда и явился на место стычки, многие их них кинулись ему вдогонку, потрясая копьями. Таким образом, их ватага разделилась на две части. И пока одна гналась за бретонцем, другая сомкнула щиты перед отрядом маленьких пони, не давая им сбежать.
Держа свой кинжал наготове, Гасти тем не менее оставалась позади своих воинов, большая часть которых теперь толкалась с теми парнокопытными, что преграждали им путь, а несколько других во главе с Шиммер Блейд не давали ударить им в тыл тем, кто атаковали из зарослей, простиравшихся позади них и занятого ими валуна. Когда же один особо прыткий унгор в приступе гнева пробился через их порядки, наследница по наитию рванула тому навстречу и всадила клинок ему в брюхо. Занесённое же им копьё не поразило ничего, кроме воздуха на том месте, где она стояла мгновение назад.
Понимая, что ситуация становится всё опаснее, и отсюда нужно бежать, как и призвал рыцарь, Гасти прильнула к застывшему посреди стражников жрецу и крикнула:
– Нужно использовать магию!
Едва поняв, что она сказала, пожилой единорог судорожно закивал, после чего они оба озарили свои рога волшебной аурой. И в следующую секунду посреди строя унгоров, преграждавшего им путь, возникли два малых вихря, проделавших в их рядах широкую брешь. Опрокинутые воздушной массой, они повалились наземь, некоторые даже выронили копья.
– Воины, вперёд! – тотчас же приказал сотник, и единороги ломанулись на прорыв, отбиваясь от устоявших флангов вражеского отряда, которые поспешили сжать их с двух сторон, а при возможности – убивая тех, кто были сбиты с ног вихрями.
Лично прикончив одного из унгоров, поспешившего схватиться за упавшее копьё, Гасти прорывалась вместе со своими воинами вперёд, где через несколько десятков ярдов лесная тропа резко заворачивала вправо. Как только она оставила врагов позади себя, её взгляд метнулся назад к рыцарю, который только что спрыгнул с седла и готовился сцепиться не менее чем с десятком унгоров. Воистину, он появился здесь невероятно вовремя!..
Поскольку отряд зверолюдов состоял из одних копейщиков, бретонец решил принять пеший бой. Замедлив ход, твари приближались к нему осторожно и в то же время с нетерпением прикончить его. Когда их нестройная толпа была готова атаковать, невольно вытянувшись клином, остриё которого заняли самые смелые из них, он резко подался им навстречу и, направив удар едва успевшего что-то сообразить унгора в сторону, пронзил тому грудь.
Далее настал черёд и второго, и третьего. Он методично отражал их выпады, колол и рубил, убивая их неизменно одним точным ударом. То и дело он не оставлял им шанса даже на первый и единственный удар, хотя чем больше их собиралось вокруг него, тем чаще ему приходилось работать щитом.
Ни с того, ни с сего один из кентавров прогремел на весь лес что-то на своём зверином наречии, и зверолюды приступили к некому манёвру. Часть их отряда ринулась вглубь леса, пока другие погнались за единорогами, а третьи – продолжали тщетные попытки одолеть рыцаря. Оттеснив унгора, атаковавшего следующим, бретонец заметил, как кентавры повели порядка двадцати бойцов куда-то в чащу. Он сразу разгадал их план… как уже был вынужден отбить очередной выпад. Между тем он замечал, как охрана Гасти со всех ног бежит от преследователей.
Оставляя позади себя примерно столько же врагов, сколько их рвануло за кентаврами, пони скакали так быстро, как только могли. Только лучницы, отныне державшиеся впереди отряда, время от времени замедляли ход и, обернувшись на бегу, пускали в преследователей стрелы. О прицельной стрельбе не шло и речи. Однако чудовища маячили позади столь обширной массой, что пони так или иначе порой попадали в цель. Гасти вертелась по сторонам лишь иногда, в основном глядя вперёд. Их путь отступления вёл к концу леса, гуща которого через сотню ярдов прерывалась линией довольно узкой реки.
Зима вот-вот должна была вступить в свои права, что сулило единорогам переправу через ледяную воду. Но это было наименьшее зло в той ситуации, в которой они оказались. За водоёмом же виднелась линия протяжённого вширь холма, что высился, подобно земляному валу. То, что скрывалось за ним, не позволял увидеть вечерний сумрак вкупе со снежным маревом.
Вместе со своей охраной Гасти устремлялась туда с такой быстротой, на какую были способны её ноги. Прежде чем отряд завернул за поворот тропы, она снова оглянулась на бретонца и увидела лишь свет его меча, разившего врагов.
Прижав щитом к земле древко копья, рыцарь переломил его ударом ноги, а затем мощным взмахом снизу рубанул владевшего им унгора в морду. Меч без труда рассёк ему нижнюю челюсть, а удар был достаточно сильным, чтобы отбросить его назад. Зверолюд рухнул на снег рядом с двенадцатью своими мёртвыми собратьями и больше не дёрнулся.
Подняв взор, бретонец увидел лишь тыл той части вражеского отряда, что устремлялась вслед за пони и их принцессой. Сами же они уже скрылись из поля его зрения. Понимая, что им всё ещё грозит серьёзная опасность, он громко свистнул.
Бретонский боевой скакун, невозмутимый даже в самой гуще битвы, как и все представители его породы, откликнулся немедленно и рванул к своему хозяину. Тот вложил меч в ножны и ловко заскочил в седло, когда конь прогарцевал мимо него. Оказавшись верхом, он направился следом за теми унгорами, что грозились насадить единорогов на свои копья. Проскакивая же мимо трупа минотавра, он сместил весь свой вес на правое стремя и, наклонившись как можно ниже, на ходу подхватил с земли свою пику…
Пробежав финишную прямую до выхода из леса, единороги вышли к реке. Её потоки не были заледеневшими и текли стремительно, огибая выступавшие из неё камни. Здесь было довольно мелко. Но, не желая касаться очень холодной воды, бежавший первым Голден Флейм предпочёл пересечь водоём по камням. Державшиеся рядом с ним лучницы остановились по обе стороны от него и принялись прикрывать отход своих соратников, пуская стрелы в не отстававших унгоров. Они были уже близко, и в усиливавшемся снегопаде тени их массивных фигур казались ещё более зловещими.
Пропустив Гасти вперёд себя, Прауд Лонгсворд приготовился к бою, как вдруг заметил, что воины, следуя примеру Голден Флейма, пересекают речку через камни, следуя друг за другом по одному. Его напряжение тут же вылилось в командирский возглас:
– Все пони, бегом через реку, если не хотите заместо воды замочиться собственной кровью!
Весь отряд ломанулся через речку, невзирая на то, что их копыта были вынуждены погружаться в её ледяной поток, от которого мигом начинало ломить кости. Пока сотник вместе с несколькими воинами и лучницами не сходил с места, ожидая приближения врагов, его заместительница повела за собой остальных. Но как только они оказались на другом берегу, им был преграждён путь.
Из снежного марева вынырнуло несколько унгоров. Первому из них Шиммер Блейд лично раскроила голову, обрушив на него свой широкий меч. Прочих взяли на себя другие воины, хотя одному из них копьё парнокопытного пробило грудь, и тот пал замертво. Не успела кофейно-молочная мечница отомстить супостату за смерть соратника, как уже на пути у них встал целый отряд, ведомый двумя кентаврами. Выскочив из сумрака справа, они выстроились в паре десятков ярдов перед ними. Сзади же поспевала ещё одна группа унгоров.
Оглядевшись, Гасти поняла, что их в считанные минуты возьмут в клещи и истребят, не дав пути к отступлению. Инстинктивно она вместе со жрецом прильнула к Шиммер Блейд, когда последние воины во главе с Прауд Лонгсвордом пересекли воду и тоже застыли на месте.
Сотник узрел, что они попали в очередную ловушку. Проклиная эти густые леса, совершенно не привычные единорогам из болотистых равнин, он не решался отдать приказ. Наконец один из кентавров поднял своё тяжёлое копьё, дабы что-то выкрикнуть, но его слова застряли в глотке, когда из-за реки послышались вопли ужаса и подобный грому топот.
Оглянувшись назад, Гасти и её свита увидели, как из сумрака вынырнула, как и прежде, фигура всадника, на полном скаку таранившего убегавших от него унгоров. Видя, что он один перебил целую группу их сородичей, они явно поняли, что с ним лучше не шутить. Они разбегались в стороны, а те, кто нечаянно сталкивались друг с другом, попадали либо под копьё, либо под копыта боевого коня, отчего летели вверх тормашками, словно сбитые разъярённым буйволом.
Разрезав их группу надвое, рыцарь проскакал через водоём и оказался за спинами сгрудившихся пони, готовившихся уже расстаться с жизнями. Его конь замедлил шаг и спокойно двинулся в обход единорожьего отряда по правую сторону. В то же время оба кентавра повели себя зеркально, так же неспешно огибая своих безнадёжно застывших копейщиков и лучников. Они кружили вокруг места намечающейся решающей стычки, подобно львам, готовящимся сцепиться в схватке за территорию.
– Сразись с нами, безликий демон! – проревел старший кентавр.
Оба они встали слева от отряда единорогов, в то время как рыцарь, не сказав ни слова, вывел своего коня на правый фланг. Между ними как раз вытянулось длинное узкое пространство для конной сшибки. Оказавшись напротив них, бретонец опустил пику. Это означало, что он принимает вызов.
Старший кентавр вскинул копьё и издал клич, который подхватили унгоры, принявшись дико долбить копьями в щиты. Видя, что намечается решающий поединок, притом не самый честный, одна из пони-лучниц натянула тетиву и хотела, было, нацелиться на одного из противников рыцаря. Но её тут же остановил Прауд Лонгсворд, опустив плечи лука при помощи своей магии.
– Не надо, – велел сотник. – Пусть покажет, чего он стоит.
Уловившая его слова Гасти не поняла, чем он копытоводствуется, поэтому внутренне воспротивилась такому решению. Но озвучить свой протест она не смогла, так как страх и напряжение парализовали ей язык. Впрочем, даже если бы она сумела что-то вымолвить, времени на это уже не было. Началась атака.
Пришпорив коня, бретонец совершил резкий рывок с места, когда кентавры уже понеслись ему навстречу. Они перехватили свои копья обеими руками и образовали небольшой зазор между собой, намереваясь поймать в него своего соперника. Копыта гремели, взрыхляя под собой землю, копья с каждой секундой становились всё ближе друг к другу, а вопли унгоров сильнее нагнетали решающий миг. И когда до столкновения оставалось не более десятка ярдов, рыцарь громогласно воскликнул:
– Ла Леди сюри!
Складывалось такое впечатление, что внезапный выкрик доселе молчавшего рыцаря на мгновение сбил кентавров с толку, в силу чего они не успели сманеврировать, когда тот резко взял влево. Оказавшись напротив одного лишь противника, он выставил щит на линии его удара и совершил выпад. Вовремя разжав пальцы, он пронёсся дальше, а пика осталась в груди его старшего соперника, пронзив того насквозь. Кентавр рухнул навзничь, в агонии изогнувшись, подобно жарящейся на камнях змее.
Младший кентавр застыл в некотором смятении, которое быстро сменилось боевым кличем и новой атакой на короткой дистанции. Вытащив меч, рыцарь не помедлил вернуться к недругу, дабы схлестнуться в последней стадии поединка.
Резко отбив щитом выпад длинного копья, бретонец послал меч в туловище кентавра. Тот выставил против него нижний край древка своего оружия. Пылающий клинок легко прорезал древесину, но лишь слегка задел врага, как уже рыцарь снова рубанул наотмашь, описав окружность над собой. Чудовище не успело снова взмахнуть копьём, когда его голова слетела с плеч. Фонтан крови обагрил снег, кентавр завалился набок, рухнув перед своим собратом. Поединок кончился так же спонтанно, как и начался.
Вокруг воцарилась напряжённая тишина. Никто не двигался с места. Лишь рыцарь направил коня к кентавру, павшему первым, и выдернул копьё из его груди. Подняв его, он посмотрел на замерших перед ним унгоров. От одного его взгляда они потеснились назад. Оглянувшись, Гасти меж тем заметила, что те, кто оставались за рекой, не решались даже встать строем, наблюдая за произошедшим разрозненной толпой.
Наконец неопределённость прервалась, когда Шиммер Блейд выкрикнула на весь лес яростный клич и, выхватив у стоявшего рядом с ней Голден Флейма копьё, с силой метнула его в унгоров. Пролетев справа от рыцаря, оно нашло свою цель в глотке одного из козлоногих. Тот свалился на снег, судорожно хватаясь за страшенную рану, после чего в рядах его дружков назрела паника. Все они бросились наутёк, роняя факела. Некоторые даже избавлялись от оружия, надеясь, что так они смогут бежать быстрее.
Воодушевление в рядах пони моментально выросло до небес. Некоторые из них последовали примеру Шиммер Блейд, пока враги ещё были достаточно близко, а лучницы пустили в ход свои стрелы. Унгоры разбегались, гибли и вопили в страхе. Прежде чем они скрылись в сгущавшейся тьме, пало не менее восьми, а то и десяти из них.
Наблюдавшая за происходящим Гасти чувствовала, как тот огонёк надежды, что поселился в её сердце, стал шире. Да, она потеряла нескольких из своих стражей в этой стычке. Но, пожалуй, это была малая плата за то, чтобы выбраться из западни, сулившей смерть им всем до единого. С этой мыслью она подняла глаза на рыцаря. Тот не двигался с места, взирая на улепётывающих унгоров с непоколебимой невозмутимостью.
Вскоре все парнокопытные скрылись. И пони-воины издали победный клич, вознося благодарности Солнцу Непобедимому и силам ветра. В тот же миг бретонец повернулся спиной к сбежавшим врагам и приблизился к Гасти. Нависнув над ней, как могучая скала, он снял шлем, обнажив защищённую кольчужным капюшоном голову. Его доспехи были покрыты кровью врагов, а на сюрко наблюдалось несколько дыр от копий. Их каменные наконечники были не способны пробить его тяжёлую кольчугу.
– И всё-таки ты решил присоединиться к нам, – не то с восторгом, не то с укором произнесла Гасти. Далее же её тон стал более язвительным: – Но ты же говорил, что биться с ними бессмысленно. Что же вдруг заставило тебя передумать?
– Я запамятовал, что там, где есть смерть, всегда должна быть и жизнь, – коротко ответил рыцарь. – За неё стоит биться.
С этими словами он кивнул ей. Прежде чем она сказала что-либо ещё, его внимание привлекла кофейно-молочная пони-мечница, подошедшая к обоим сражённым кентаврам и из любопытства потыкавшая одного из них своим мечом.
– Ну ты и задал им жару, скажу я тебе! Глядите, как теперь драпают, – ошалело произнесла Шиммер Блейд, будучи всё ещё под впечатлением, а взглянув на него, уважительно добавила: – Впервые вижу, чтобы воин в одиночку смог одолеть кентавра, не говоря уж о двух сразу.
По отряду единорогов пошли негромкие возгласы одобрения. Прошерстив их бесстрастным взглядом, бретонец остановился на Лонгсворде. Тот тоже его отметил, почтительно кивнув ему, несмотря на то, что поначалу видел в нём скорее скрытую угрозу, чем полезного союзника.
Наконец рыцарь снова посмотрел на Гасти. И та ему улыбнулась:
– Спасибо, что спас нас от этих парнокопытных чудовищ!..