# Гармония ещё жива

Bandolero

Эквестрия пала в Великой Войне...

Тысячи пони бегут от ужасов войны, а её армия бежала из страны. Мрак и отчаяние волной окутало большую часть Эквестрии. Хотя немногие и продолжают драться за свою свободу, но и у них закрадывается мысль, что их борьба тщетна.

Казалось бы, что для пони теперь все кончено...

Но для одной храброй пегаски это было лишь начало. Загнанная, голодная и одинокая, но она продолжит свой бой в лютых морозах Сталлионграда, где зреет последний бой для всех пони этого мира.

Писал эту работу для конкурса работ на FimFiction по тому же фэндому. Сама работа на английском, если кому интересно: https://www.fimfiction.net/story/583759/harmony-will-live

Хрен его знает, выиграет работа или нет, решил поделиться сюда. Рассказ вышел на любителя, как и все моё творчество в целом. Спасибо за внимание!

## В ожидании чуда

Она давно сбилась со счёта, в который раз видит этот сон…

Сколько бы ни прошло времени, она раз за разом видела один и тот же кошмар. В памяти, словно в заколдованном зеркале, отражался тот роковой день, когда её мир рухнул в бездну.

Снова перед глазами всплывали образы горящего Кантерлота. Королевский замок, казалось, рассыпался в прах под натиском чудовищной силы. Далеко разносились предсмертные крики и стоны раненых, разрывая тишину ночи. Небо заволокло чёрным саваном из сотен, а может, и тысяч крыльев пегасов и чейнджлингов.

Видения мелькали, одно страшнее другого: улицы, охваченные адским пламенем, город, погружённый в хаос. Под копытами дрожала земля от разрывов снарядов, а грунт, пропитанный кровью, перемешивался с грязью. Едкий запах пороха и дыма бил в ноздри. В безумном ужасе пони бросались наутёк, покидая обречённый город – и мирные жители, и солдаты. Они бежали, невзирая на мёртвые тела, устилавшие дорогу, забыв о брезгливости и жалости.

Воспоминания вновь опалили её сознание — яростный танец смерти среди чейнджлингов. Счет убитым тварям потерялся где-то за первой сотней разорванных тел, и с каждой новой жертвой первобытная ярость лишь разгоралась в её груди. Никогда прежде она не ощущала в себе подобной всепоглощающей ненависти. Но как бы ни пылало её сердце, каким бы виртуозным летуном она ни была, она все ещё оставалась смертной.

Отправив очередного жука в крутое пике, она не заметила, как на неё резко налетела ещё парочка этих уродов. Инстинкты сработали безупречно. Хлёсткий удар, сломанная шея, и еще один чейнджлинг беспомощно отправился навстречу гравитации. Но не успела она приняться за второго, как тот с лютой скоростью мчался навстречу ей. Он держал в копытах свою винтовку со штыком. В глазах мелькнул лишь зловещий отблеск металла на острие штыка…

И внезапно, словно по щелчку пальцев, всё оборвалось…

Последнее, что она помнила, когда очнулась, – это отдалённый силуэт догорающего Кантерлота, угасающий в багровом зареве. Небо, словно саван, накрыли зловещие черные тучи. По израненной дороге, вдали от руин, брели измученные солдаты и безутешные беженцы. В считанные дни, некогда прибежище для всех пони превратилась в одну гигантскую братскую могилу. Весь былой блеск и величие народа оказались погребены под холодными обломками.

Разделяя её скорбь, эту чудовищную трагедию наблюдала и Эпплджек, её верная подруга. Не отрываясь, она смотрела на опустошенную столицу, которую они поклялись защищать до последнего вздоха. Но в тот роковой день Гармония отвернулась от своих детей.

Заметив движение, Эпплджек обернулась и увидела, что подруга очнулась. Встревоженно подскочив, она что-то заговорила, но слова тонули в оглушающей какофонии, терзающей уши. Всё та же адская симфония взрывов, криков, визгов и рева разрывала тишину, и ей казалось, что она слышит злорадный смех Кризалис. Сотни обжигающих мыслей метались в голове, словно рой разъяренных шершней. Она судорожно схватилась за голову, пытаясь унять этот хаос. Но тщетно было бежать от жестокой и неминуемой истины.

Всё потеряно…

Более года минуло с падения Кантерлота, но рана эта не затянулась, лишь гноилась, отравляя Эквестрию. Поток беженцев хлынул на восток, спасаясь от ужасов войны. Восточное побережье, некогда мирное и процветающее, теперь кишело отчаявшимися пони, лишенными крова, пищи и надежды. Они несли с собой лишь кошмарные рассказы о падении столицы, о мертвом Кантерлоте, зияющем раной в сердце Эквестрии. Пораженческие настроения, словно мерзкие опарыши, плодились в умах и сердцах, пожирая последние остатки веры и надежды. Магия дружбы, казалось, бессильна перед этой всепоглощающей тьмой.

Вооруженные силы Эквестрии, словно загнанный зверь, в лихорадке пытались наладить новую линию обороны, но ненасытная орда чейнджлингов не давала пони передышки. Вскоре пришлось бросить и Клаудсдейл с Понивиллем. Это стало еще одним болезненным ударом по морали пони.

Единственное, что спасало Эквестрию от полного развала фронта, – это помощь из Сталлионграда. Их танковые дивизии были единственными, кто мог сравниться с чейнджлингами по силе. Именно на их плечи ложилась непосильная ноша обороны самых уязвимых участков фронта. Увы, их было слишком мало, чтобы остановить неумолимое продвижение врага.

Не успев зализать раны, чейнджлинги с дьявольской быстротой вновь обрушились на Эквестрию. Воспользовавшись растущим хаосом и деморализацией в рядах пони, они нанесли сокрушительный удар. Блицкриг хайвсмаршалла Триммеля, подобный смертоносному вихрю, снова вынудил пони отступить ещё дальше, оставляя за собой всё больше городов.

И по мере того, как пони продолжали отступать вглубь Эквестрии, желание сражаться у простых солдат начало заметно убывать. И если у коммунистов получалось держать порядок в войсках за счёт железной дисциплины и суровых наказаний, то в эквестрийском войске зрела опасная расхлябанность.

Сначала дисциплина посыпалась, как карточный домик: вспыхивали драки, процветало воровство, зрели бунты. Офицеры, словно жонглеры, едва удерживали шатающееся равновесие. Затем началось бегство: сначала робкое, одиночное, словно ручейки, а после — целыми отрядами, мощным потоком устремлявшимися прочь от фронта. Порой с ними уходили даже младшие офицеры, разочарованные и сломленные. В итоге армия таяла быстрее, чем прибывало пополнение новобранцев, превращаясь в дымку надежды, уносимую ветром поражения.

Про материальное обеспечение и говорить не приходится: с ним и в лучшие времена были проблемы, а когда начался массовый исход беженцев, вся логистика рухнула. Армии пришлось самой себя обеспечивать едой, одеждой и всем прочим за счет реквизиций у местных жителей. И очевидно, что пони уже не были столь радушны к солдатам, как ранее. Некоторые пони даже давали отпор солдатам, не желая делиться с ними припасами.

Всё это подводило к одному выводу: армия Эквестрии гнила на глазах, и о какой-либо победе в войне уже никто не думал и заикаться…

К 1011 году от некогда свободной Эквестрии остались лишь жалкие осколки – горстка крупных городов на восточном побережье. Юго-западные и центральные земли были потеряны всего за несколько месяцев. Кристальный город был потерян спустя лишь пару недель вялого сопротивления, Принцесса Каденс и её семья были вынуждены бежать из страны.

Несмотря на отчаянные попытки принцесс и уцелевших генералов сдержать натиск и сохранить за собой хоть что-то, всем было уже очевидно – война проиграна. Армия практически перестала существовать, не осталось уже ни унции оружия, ни припасов. Даже вера в Гармонию, казалось, потухла, оставив лишь пепел разочарования. Над Эквестрией нависла зловещая тень безысходности, отравляющая воздух ядовитым дыханием апатии.

Понимая бессмысленность дальнейшего сопротивления, принцессам с невыразимой скорбью в душе пришлось пойти на очень тяжелое решение, последствия которого им придётся разгребать ещё очень долго.

21 октября 1011 года принцесса Селестия отдал приказ, прозвучавший как приговор: полная эвакуация остатков армии Эквестрии в Новый Мейрленд. Эвакуация… Хотя это больше походило на бегство.

Огромная волна отчаяния и скорби по погибшей стране прокатилась среди пони, и большинство из них просто перестали видеть смысл в дальнейшей борьбе.

Но одна храбрая и самоотверженная пегаска не склонила голову перед надвигающейся тьмой. Даже в этом леденящем душу краю, где снега Сталлионграда хранили ледяное дыхание самой смерти, она готовилась вновь бросить вызов коварным чейнджлингам, готовая зажечь искру надежды в сердца отчаявшихся…

* * *

Резко вдохнув, пегаска рывком поднялась с кровати, инстинктивно занимая боевую стойку, готовая отразить неведомую угрозу. Осознание, что вокруг лишь знакомые стены её скромной комнаты, волной облегчения окатило её. Быстро приведя в порядок постель, она направилась к умывальнику, который с трудом можно было назвать таковым. Обычный железный таз с ледяной водой и грубо обтесанный кусок зеркала, привинченный к стене. Но и этому Рейнбоу Дэш была несказанно рада, ведь еще пару недель назад у нее не было даже этого скудного подобия комфорта.

Почистив зубы и умывшись, она взглянула на своё отражение в зеркале. Перед ней была всё та же резвая пегаска с радужной, взлохмаченной гривой. Та самая Рейнбоу Дэш – самая крутая (по её признанию) летунья в Эквестрии. Разве что теперь ее украшала небольшая коллекция шрамов, напоминавшая о пережитых битвах, и самый заметный из них, полученный в кровопролитных сражениях за Кантерлот, ярко алел на ее боку.

— Неплохо выглядишь, подруга, — ухмыльнулась она себе.

Пока она приводила себя в порядок, на столе хрипело небольшое радио. Ещё недавно можно было поймать радиосообщения от уцелевших солдат Эквестрии, но до сих пор не настал тот день, когда в эфире была бы хотя бы одна позитивная сводка.

И прямо сейчас по эфиру пробежала ещё одна весточка:

«Это наша последняя радиопередача. Чейнджлинги вошли в Балтимейр. Мы приветствуем всех наших друзей, которые всё ещё сражаются, где бы они ни были. Эквестрия ещё не потеряна! Да здравствует Эквестрия!»

Раздосадованно сплюнув, Дэш вырубила радио. Её прежнее задорное настроение быстро улетучилось. Хотя она не в первый раз слышит подобные сообщения, каждая такая новость заметно била по её и без этого израненному духу. Но, несмотря на это, она была непоколебима в своём желании сражаться дальше!

И даже не из патриотических чувств или ненависти к чейджлингам она продолжала свой бой. Её вела мечта. Наступит день, когда она сможет встретиться со своими старыми подругами, они будут до ночи рассказывать друг-другу байки и объедаться пончиками как в старые-добрые времена.

Из шкафа она извлекла видавшую виды, латаную-перелатаную форму Вандерболтов. Взгляд заскользил по капитанским лычкам, по множеству знаков отличия, и волной накатила забытая было гордость – за себя, за боевых товарищей. Уныние, словно утренний туман, рассеялось, уступив место той самой неукротимой решимости, той самой жажде действия, что всегда отличала Рэйнбоу Дэш от любой другой пони.

С этими мыслями она облачилась в поношенную форму и покинула комнату. Шагая по гулким коридорам армейской казармы, она вышла навстречу рассвету. Холодный ветер, словно ледяная плеть, хлестнул по лицу, срывая последние клочки сна. К счастью для Дэш, зимний покрой формы хоть немного согревал ее. Все же местные морозы были не хуже, чем в заснеженных горах Кристальной Империи.

За стенами ангара простиралась все та же суровая панорама военного аэродрома, ставшая ей до боли знакомой за последнюю неделю. Еще не рассеялся предутренний туман, а железные птицы с натужным ревом уже готовились разорвать небесную синеву. Хоть чейнджлинги пока только стягивали свои силы, их зловещие силуэты порой проскальзывали в вышине, словно предвестники бури. К счастью, бдительное око местной ПВО и неустанная работа истребителей не позволяли врагу хозяйничать в их небе.

Тут Рэйнбоу невольно засмотрелась на размещённое звено истребителей на одной из взлётных полос. Изящные корпуса были раскрашены в белый цвет, кроваво-красная звезда виднелась на крыльях самолётов. В один миг механики убежали с полосы, двигатели заревели, машины начали медленно ускоряться. Истребители один за другим покидали аэродром, удаляясь в небеса. Их изящные силуэты таяли в лазурной выси, растворяясь на фоне белоснежных облаков.

Наблюдая за этим безмолвным парадом, пегаска печально вздохнула. Неподдельная зависть терзала ее сердце. Пока эти крылатые воины летели навстречу битве, она томилась в вынужденном бездействии на этой проклятой базе. "Ждать особых распоряжений" — таков был приказ, и оспаривать решение начальства было не в ее правилах.

Она бы и дальше наблюдала за движениями на лётной полосе, как вдруг кто—то её окликнул:

— Рэйнбоу Крэш?! — послышался чей—то изумлённый голос.

Пегаска резко встала как вкопанная, она не могла поверить своим ушам. Это дурацкое прозвище она получила ещё во время учёбы в академии Вандерболтов. Но во всём мире были лишь единицы пони, которые знали об этом…

Резкий поворот — и Рэйнбоу остолбенела. Перед ней стояла кобылка аквамаринового оттенка, с залихватски зачёсанной назад гривой. Малиновые глаза, распахнутые от изумления, словно зеркально отражали её собственный шок. Миг — и Дэш узнала Флитфут, старую боевую подругу, с которой бок о бок прошла сквозь огонь и вихрь тренировок в рядах Вандерболтов. Неужели время над ней не властно? Рэйнбоу не могла поверить своим глазам, ведь годы, казалось, ничуть не изменили её давнюю приятельницу.

— Чтоб меня… — прошептала Рэйнбоу Дэш, слова застыли на губах в благоговейном шепоте. — Флитфут, ты что ли?!

— Нет, блин, Соарин, ну а кто ещё! — та расхохоталась, заразительно и громко. — Ты так и будешь мух глотать, или, может, обнимемся?

И вот уже обе хохотали, смех их был полон искренней, бьющей через край радости. В объятиях они слились воедино, словно две половинки одного целого, разлучённые жестокой судьбой. Рэйнбоу почувствовала, как давящий груз последних дней отступил, словно злая волна, оставив после себя лишь робкую надежду. Одиночество вымотало её до предела, и появление Флитфут стало лучиком света в кромешной тьме, дарящим тепло и долгожданное утешение.

— Слышала я, что еще один Вандерболт перебрался в наши края, но чтоб это ты… ну никак не ожидала! — воскликнула Флитфут, словно рассеивая туман ее раздумий. – Какими ветрами тебя к нам занесло?

— Очевидно же, продолжать давить чейнджлигов! Раз уж нашей армии не стало, а в одиночку против всего роя не выйдешь, то пришлось идти служить к красным.

— И что о них скажешь?

— Погоди, тебя не пускают на передовую? — с недоумением воскликнула пегаска.

— Ага! Талдычат одно: "Ждите особых распоряжений". Эту фразу я словно заклинание слышу при каждой встрече с начальством. Ох, передай им, если увидишь, что если я еще один день прокисну на этом аэродроме, то сорвусь и сама полечу этих тварей в клочья рвать! А там пусть расстреливают, что ли? Или как у вас тут принято?

— Странно, что тебя держат в тылу, когда на фронте каждая пара крыльев на счету. С твоим опытом ты бы там незаменимой была. Значит, у командования на тебя какие-то свои планы.

— Даже не знаю, радоваться мне этой новости, или нет, — проворчала Дэш, иронично приподняв бровь.

— Ладно, пойдем в столовую, вроде бы сейчас уже время завтрака. Думаю, за порцией горячей еды ты будешь куда охотнее признаваться в своих очередных подвигах.

Рэйнбоу, повинуясь голодному зову желудка, кивнула, и в ее глазах зажегся озорной огонек. Может быть, сегодня ее сладкая мечта о пончиках в компании лучших подруг наконец—то станет хоть на каплю ближе к воплощению.

* * *

Под полотняным навесом полевой столовой две пегаски увлеченно сражались со своими завтраками. На тарелках дымилась овсяная каша, рядом скромно примостились ломтики ржаного хлеба с маслом, а дополняло картину одинокое куриное яйцо. Стакан чая с кусочком сахара служил неизменным аккомпанементом трапезы.

Флитфут наслаждалась каждым кусочком, неспешно и грациозно, будто смакуя каждое мгновение. Рэйнбоу же, словно ураган, нещадно опустошала свою порцию, еда исчезала в её пасти с головокружительной скоростью. Флитфут наблюдала за этим гастрономическим торнадо с тихим замешательством.

— Ты вообще не изменилась, Крэш, — с усмешкой отметила аквамариновая пегаска. – По крайней мере, твои манеры за столом уж точно.

На эти слова Рэйнбоу лишь недобро глянула в глаза подруге, но в итоге все же замедлила темп. Проглотив очередной ком каши, она ответила:

— Это ты ещё не видела, как ест Пинки. Та вообще, как бездонная бочка! И вообще, когда ты успела превратиться в старую ворчунью?

Флитфут лишь закатила глаза, не желая вступать в бессмысленные споры. Она прекрасно знала, что Рэйнбоу всегда найдет способ перевести стрелки и выставить ее в дурном свете. Лучше просто проигнорировать ее слова и продолжить свой завтрак в тишине.

Солдаты за соседними столами, судя по всему, привыкли к подобным сценам. Они спокойно переговаривались между собой, лишь периодически поглядывая на пегасок. Кто-то ухмылялся, кто-то качал головой, но никто не вмешивался в их перепалку.

Расправившись с трапезой, Рэйнбоу с довольным видом откинулась на жесткую спинку скамьи, не стесняясь облегченно рыгнуть и потереть округлившийся живот.

— Как же я скучала по нормальной еде, — сказала Дэш, все так же улыбаясь, как кошка после сметаны. — Меня от деревянных галет и полусырой картошки уже тошнило, я даже снег была бы рада жрать. Да даже каменный суп выглядит аппетитнее, чем те остатки нашего провианта, которые мы еле растягивали месяцами!

— У нас тоже не сахар на самом деле, просто пилоты получают куда больший паёк, чем обычные красноармейцы.

— Ну, по крайней мере, у вас с логистикой проблем нет. Нам бы и урезанный паёк пришлось больше недели ждать. А потом они удивляются, почему пони воевать не хотят… Как у вас, кстати, вообще ситуация на фронте?

Флитфут застыла, взгляд её утонул в далёкой дымке горизонта, и тень тревоги скользнула по лицу.

— Не ахти, — с горькой усмешкой процедила она. — В стране уже который месяц гремит всеобщая мобилизация, а нас всё равно — капля в море. Да и тех, кого призвали, приходится обучать впопыхах, лишь бы знали, как держать оружие и стрелять. Заводы работают и днем, и ночью, хотя нам ещё повезло, что их не бомбят… пока что. Ополченцы везде роют окопы и строят укрепления. На крышах ставят противовоздушные пулеметы, а в воздухе ты наверняка видела аэростаты. Изо всех сил стараемся встретить врага во всеоружии, но, как видишь, наши возможности весьма и весьма скромны…

— Мы в своё время не догадались даже до этого. Иначе бы меня здесь сейчас не было…

Решив оставить её слова без комментариев, Флитфут перешла к вопросу, что терзал её больше всего.

— Слушай, так как ты здесь оказалась? Мне казалось, что все остатки армии Эквестрии ушли в Новый Мейрленд, но почему ты здесь?

Затронув эту неприятную тему, радужная пегаска снова помрачнела. Равнодушно глядя на свою кружку с чаем и плавающим на дне кусочком сахара, она пыталась обдумать свой ответ. Это молчание длилось ещё некоторое время, никто из них не пытался как-то его прервать. Флитфут поняла, что наступила на больную мозоль, и собиралась было сменить тему, но тут Рэйнбоу оказалась быстрее.

— После того, как наш фронт рухнул и все полетело к Дискорду, мы только и делали, что драпали. Я никогда не забуду ту горечь в глазах пони, которых мы оставляли на милость этих тварей. А когда нам сказали, что мы теперь уходим за океан, я просто поверить в это не могла. Я была не просто зла, я была просто в бешенстве. И знаешь, что меня бесило больше всего? Даже не само это трусливое бегство, а то, что я ничего с этим не могу поделать. Сколько раз я вместе с Твайлайт и остальными моими подругами спасала Эквестрию от гибели, и мы всегда выходили победителями. Но в этот раз уже никакие Элементы Гармонии не способны остановить этот гребаный рой, сжирающий всё на своем пути…

Дэш на секунду умолкла, чтобы смочить пересохшее горло остывшим чаем. Прочистив горло сухим кашлем, Рейнбоу продолжила свой рассказ:

— Так вот, когда стало очевидно, что мы проиграли эту войну, у меня было два варианта: бежать с остальными или драться дальше.

— Очевидно, первый вариант ты даже не рассматривала? — впервые заговорила Флитфут с начала монолога её подруги.

— Да щас! Не для того погибали мои друзья, чтобы я драпала! — она ударила по столу опустевшей кружкой. — Кроме того, я – Элемент Верности, и я в жизни не прощу себе, если подведу всех тех, кто костьми лег, защищая наш дом! Так что если для спасения моих друзей мне придется нарушить приказ и послать Селестию нахрен – я её пошлю!

— Ты… ты действительно послала… — в неверии спросила Флитфут.

— Да лягать вашу мать, я же это фигурально!

— Зная твой характер, можно ожидать и не такое.

Дэш на это лишь фыркнула и облокотилась на спинку стула. Но на миг задумалась о том, что, возможно, ей и стоило бы сделать что—то подобное. А учитывая, что ранее всеми любимая принцесса отдала целую страну на растерзание, то сказать ей пару ласковых теперь хотела львиная доля всех выживших пони.

— Но вот Спитфайр я действительно послала, – с неприкрытым вызовом в голосе произнесла Рэйнбоу. — И я не жалею об этом.

Услышав это, Флитфут едва не выронила ложку. Челюсть её отвисла, глаза стали огромными, как блюдца. Целую минуту она молча, как рыба, глотала воздух, пытаясь осознать услышанное.

— Ты что… — очнувшись, в шоке спросила она. — Ты послала одну из легенд Вандерболтов, на которую сама молилась и равнялась?! Прости, но не верю.

Радужная пегаска, казалось, ничуть не удивилась такой бурной реакции. Лишь продолжала смотреть на подругу измученным, полным горечи взглядом.

— Когда нам озвучили приказ о том, что мы оставляем Эквестрию и перебираемся за океан, я тут же полетела в Мэйнхеттен — там тогда был наш штаб. В городе был такой хаос, что даже Дискорд покраснел бы. Армия и полиция с трудом сдерживали толпы паникующих людей, повылезали мародеры, бандиты и вся прочая шваль. И никому уже до них не было дела: народ в истерике бежал из страны, а вместе с ними и наша армия. В этой суматохе я еле нашла Спитфайр, попыталась узнать у неё, что происходит. Ну, и она пересказала мне почти все то, что ты и так знаешь. Я сказала ей, что мы не можем бросить этих пони, что мы поклялись их защищать любой ценой. А она…

— И что она?

— А она просто сказала мне заткнуться и выполнять приказы. Как ты думаешь, что я ей на это ответила?

Понимая, что вопрос этот был сугубо риторический, Флитфут решила ничего не говорить по этому поводу. Хотя в душе она действительно была удивлена, что всё вышло именно так.

— Так что всё моё к ней уважение и восхищение улетело в трубу. Потому я и ушла, и ни хрена об этом не жалею, — в голосе Дэш звенела сталь

—Значит, ты ушла из Вандерболтов? — ровным тоном спросила Флитфут, стараясь скрыть за маской безразличия подступающее волнение.

Дэш лукаво усмехнулась, одернула помятую форму и, сверкнув озорными глазами, произнесла:

— Скажем так, временно подала в отставку. Можно уйти из Вандерболтов, но если ты Вандерболт — то это уже навсегда.

— Это точно! — рассмеялась пегаска на её слова. — Я уже не первый год служу в Красной Армии, а мыслями всё ещё остаюсь с нашими ребятами. Я и сама, кстати, стала инструктором, выпустила уже целое поколение пегасов для армии. До Спитфайр мне хоть и далеко, но мои ученики тоже не перышком деланные.

— У-у-у, — обреченно прогудела Дэш. — Тогда мои соболезнования Красной Армии, потому что твои ученики её и похоронят!

— Ой, а не пошла бы ты!

Два бывалых товарища вновь принялись хохотать, но потом тут же замолчали, лишь возня в столовой разбавляла устоявшуюся тишину. Рэйнбоу предавалась приятным воспоминаниям о довоенном прошлом, когда жизнь была размеренной, спокойной, но по—своему насыщенной. Бывало, что ей иногда было скучно на своей работе по управлению погодой, но сейчас она думала про себя, что лучше бы она и дальше терпела скуку, нежели этот собачий холод.

— Слышь, Флитфут, я чего спросить у тебя хотела, — прорезала тишину радужная пегаска. — А чего ты вообще к коммунистам подалась служить? В смысле, я-то ещё ладно, но потом всё равно вернусь к своим. А ты вроде как здесь осела. Как так вышло? Спрашивала у наших, никто толком не знает, а Спитфайр вообще сказала, чтобы я эту тему больше никогда не поднимала. Неужели из-за неё?

Флитфут издала вздох, словно выдыхая весь накопленный груз воспоминаний, прежде чем начать свой рассказ. Отставив в сторону остывающий стакан с чаем, она бросила на Рейнбоу Дэш долгий, испытующий взгляд. В глубине ее глаз, обрамленных сетью усталых морщинок, плескалась тоска, словно отражение давно минувших дней.

— Это долгая история, Дэш, в двух словах не уместишь, — промолвила она с неохотой, словно вороша старые раны.

— А мне торопиться некуда, мне один хрен приказы ждать, так что…

Не успела она закончить фразу, как полог палатки откинулся, и внутрь ворвался один из офицеров. Заметив двух матерых пегасов, расположившихся за столиком, он стрелой метнулся к ним. Застыв по стойке "смирно", он отдал честь и выпалил:

— Виноват, товарищ полковник! Разрешите обратиться!

— Разрешаю, в чем дело, боец?

— Вас просят незамедлительно явиться во второй ангар для особого инструктажа.

— Особого инструктажа? — Флитфут вскинула бровь, в голосе прозвучало удивление. — И чей это хоть приказ?

— Приказ маршала Нестора Лунина, товарищ полковник.

Услышав эту фамилию, Флитфут заметно напряглась. Словно под действием невидимой пружины, она выпрямилась на стуле, одернула лётную куртку, смахивая несуществующие крошки. Рэйнбоу, наблюдая за этой переменой, хранила молчание, но нутром чувствовала – впереди что-то интересное.

— Поняла, я сейчас буду.

— Виноват, товарищ полковник, но товарищ маршал уточнил, что он хочет видеть и капитана Рэйнбоу Дэш.

Теперь очередь пришла удивляться уже вышеупомянутой пегаске. Рот её приоткрылся в немом вопросе, глазами она искала объяснений у Флитфут. Но та, казалось, сама была ошеломлена. К счастью, замешательство длилось недолго.

— Хорошо, можете идти.

Офицер вновь отсалютовал и скрылся за пологом палатки. Флитфут бросила взгляд на Рэйнбоу. На лице той бушевал целый карнавал эмоций: удивление переплеталось с предвкушением, а нервозность пыталась скрыть ликование. Она буквально расцвела, словно ребенок, получивший долгожданный подарок. Флитфут закатила глаза, но усмешка невольно тронула её губы.

— Кажется, твои мучения подошли к концу. Вперёд, Рэйнбоу Крэш, война ждёт.

Она поднялась и двинулась к выходу из палатки, но внезапно Рэйнбоу, словно стрела, метнулась обратно к своему столику, чтобы в мгновение ока отправить в рот последний кусок хлеба с маслом. Выйдя наружу, они очутились в самом сердце кипящего жизнью лагеря. Механики, словно муравьи, сновали между самолетами, готовя их к предстоящим вылетам, а в небе, подобно неугомонному рою пчел, вились пегасы-разведчики.

* * *

Направляясь ко второму ангару, Рэйнбоу, подстрекаемая любопытством, не смогла удержаться от небольшого укора:

— Кстати, Флитфут…

— Чего? – буркнула та, не оборачиваясь, продолжая рассекать воздух решительной походкой.

— А хорошо ты у них устроилась… полковник. Мне теперь что, тебе честь отдавать?

— Знаешь, по уставу теперь обязана, — Флитфут наконец обернулась, и в её глазах плясали озорные искорки. — Так что добро пожаловать в Красную Армию, Крэш! И учти, здесь с этим строго!

— Тогда обойдетесь, мэм! — Рэйнбоу демонстративно вскинула подбородок, стараясь скрыть улыбку.

Второй ангар оказался огромным сооружением, вокруг которого царила атмосфера строгой секретности. У входа стоял целый отряд бойцов, которые тщательно обыскали их, прежде чем им разрешили войти. Пройдя внутрь, они увидели кучку офицеров, стоящих посреди ангара, наблюдавших за тем, как остальные солдаты вовсю выгружали из грузовиков какие-то ящики.

Приблизившись, пегаски различили среди собравшихся внушительную фигуру пегаса, чья выправка и мундир безошибочно выдавали маршала. Очевидно, это был сам Нестор Лунин – маршал Красной Армии и, по сути, один из лидеров Сталлионграда. Заметив их, он едва заметно кивнул, приветствуя, и жестом подозвал к себе. Тяжёлый, пронизывающий взгляд маршала говорил о предельной важности предстоящего разговора. Рэйнбоу чувствовала, как волнение захлёстывает с каждой секундой, но неутолимое любопытство жгло изнутри, разгораясь пламенем нетерпения.

Подойдя к группе, пегаски четко вытянулись по стойке "смирно" и отдали честь вышестоящему начальству.

— Здравия желаем, товарищ маршал! — гласно произнесла Флитфут, Дэш же предпочла промолчать.

Лунин обвел взглядом собравшихся и заговорил на удивление приятным баритоном:

— Вольно, товарищи! Я очень рад воочию видеть вас здесь, и в особенности вас, капитан Рэйнбоу Дэш. От имени правительства Сталлионграда позвольте выразить глубочайшую благодарность за ваше решение присоединиться к нашей борьбе. Ваша помощь – неоценимый вклад в общее дело. Прошу простить за вынужденное молчание. Государственный комитет обороны и Генеральный штаб Красной Армии были поглощены ураганом срочных дел по организации обороны, и я должен был лично проследить за исполнением каждой директивы. Лишь сейчас выдалась возможность нанести вам визит. Надеюсь на ваше понимание.

— Да не вопрос, сэр, — с привычной вальяжностью отозвалась она. — Буду рада наконец—то открутить пару десятков дырявых голов.

Флитфут гневно зыркнула на радужное недоразумение, которое она сейчас всеми силами пыталась не убить. Впрочем, сам Лунин нисколько не смутился и не разозлился на её манеру общения. Если так подумать, это даже его немного позабавило.

— Рад, что у вас ещё есть запал, — улыбнулся тот краешком губ. — Но не теряйте голову, она вам ещё пригодится для выполнения особого задания. Следуйте за мной.

Маршал Лунин развернулся и направился вглубь ангара, между штабелями ящиков, жестом приглашая пегасок следовать за ним. Миновав копошащихся солдат, они остановились у невзрачного ящика, на котором сиротливо покоилась монтировка. Лунин подхватил инструмент, и одним отточенным движением сорвал крышку, обнажая перед изумлёнными взорами Рэйнбоу и Флитфут нечто поистине невероятное.

Под крышкой в стоге сена лежала винтовка СВТ—40. Казалось бы, винтовка как винтовка. Но контрено этот экземпляр была оборудована крайне необычным образом. Помимо привычной для неё конструкции винтовки, к корпусу присоединены прочие детали, от которых исходило слабое голубое свечение. Рэйнбоу завороженно уставилась на винтовку, подойдя ближе и наклонившись чуть вперёд. Это было настоящее произведение инженерного искусства.

— Это – "Молния-1", – проговорил Лунин, доставая оружие из ящика. — Наша экспериментальная разработка в области магического оружия. Увеличенный магазин, встроенный регулируемый оптический прицел, облегчённые материалы, прекрасная надёжность. Думаю, вам уже приходилось видеть магическое оружие в бою?

— В общих чертах да, сэр, — подтвердила Дэш, продолжая завороженно рассматривать каждую деталь этого чуда оружейной мысли.

— Тогда вам стоит взглянуть ещё раз.

Маршал быстро вставил магазин в приемник, передернул затвор и навскидку сделал пару выстрелов в грузовик, стоящий в конце ангара. В помещении вспыхнул яркий проблеск голубого света, за которой последовал жуткий взрыв. От грохота чуть не заложило уши. От несчастной машин остался лишь оплавленный кусок обезображенного металла. Испуганные солдаты похватались за оружие. Но сам маршал оставался невозмутимым, разве что стряхнул налетевшую пыль со своего мундира. Дэш и Флитфут смотрели на это в полном шоке, то ли от эффекта магического взрыва, то ли от лихости маршала.

— Внушает, правда? – задал Лунин риторический вопрос с такой улыбкой, будто он поймал на рыбалке здоровенную щуку. — Одного магазина патронов хватит на целую колонну танков, но основная проблема — подобраться к ней, отстреляться, и выжить. Особенно это проблема для земнопони и единорогов, но что будет, если вооружить таким оружием пегаса?

У Рэйнбоу шестеренки быстро зашуршали, будто она снова учила историю Вандерболтов вместе с Твайлайт. Но, быстро сопоставив свой опыт летуна и мощность продемонстрированного оружия, она мысленно подобралась к ответу.

И он ей очень понравился!

— Это… — решила озвучить она свои мысли. — Это почти что нацепить на пегаса рог, да это можно сделать из него аликорна! Ну, или, скорее, версию для бедных…

— Вижу, что вы меня поняли, – кивнул её словам маршал. — Но что будет, если таких, как вы выразились, «аликорнов для бедных», будет, скажем… взвод?

Лунин обвел взглядом обеих пегасок, ожидая их реакции на эту неожиданную перспективу. Флитфут, всегда практичная и осторожная, задумчиво нахмурилась, оценивая потенциал и риски подобной операции. Рейнбоу же, напротив, сияла от восторга. Она явно поняла ход мыслей маршала, и теперь ей явно не терпелось взять в копыта эту затею и устроить чейнджлингам настоящий Тартар.

— Товарищ маршал, вы хотите сказать, что планируете создать специальное подразделение пегасов, вооружённых магическим оружием? — уточнила Флитфут, стараясь сохранять нейтральный тон.

— Оно уже создано, товарищ полковник, — подтвердил Лунин. — Над нашим Отечеством висит угроза полного уничтожения, и мы обязаны сделать всё возможное и невозможное, чтобы выжить. Пегасы обладают уникальными преимуществами в скорости и маневренности, и в сочетании с мощью магического оружия они могут стать настоящим кошмаром на поле боя. Командующим данным подразделением будете назначены вы, товарищ Флитфут, а капитан Дэш будет вашим заместителем.

Рэйнбоу не могла сдержать улыбку. Тьма пегасов, вооруженных магическим оружием, способным превратить танки в груду металлолома? Это было предложение, от которого невозможно отказаться. В голове уже роились тактические планы, стратегии молниеносных атак и дерзких вылазок в тыл врага. Она уже видела образы эшелонов горящей техники чейнджлингов, и ей уже не терпелось приступить к делу.

Флитфут, видя восторг на лице Дэш, слегка покачала головой. Она понимала, что эта идея может сработать, но риски были огромны. Магическое оружие — технология новая и малоизученная, а значит — небезопасная. А пегасы, по сути, становились живыми мишенями, в которых враг будет стрелять в первую очередь. Но все же она была Вандерболтом, а им не привыкать к самоубийственным заданиям.

— Будет исполнено, товарищ маршал! — без колебаний ответила Флитфут, выпрямившись во весь рост.

Лунин довольно кивнул, словно и не сомневался в положительном ответе.

— Отлично, товарищи. Завтра прибудут курсанты, все — ветераны боев, кавалеры множества наград и шрамов. По сути они уже обучены всем основам, но вам требуется научить их работать с магическим оружием. Времени на обучение очень мало, постарайтесь уложиться в эту неделю. Желаю вам удачи, и попомните мои слова, товарищи, когда-нибудь всё изменится! Бои будут вестись на их земле, страдать будет их народ, литься будет их кровь!

Маршал развернулся и вместе с офицерами направился к выходу из ангара, оставив пегасок наедине с их мыслями и новым оружием. Дэш, не теряя времени, подлетела к ящику и осторожно принялась изучать новую технологию. Она осмотрела каждую деталь, ощупала рукоять, проверила работу прицела. Оружие сидело в копытах как влитое, словно было создано специально для неё. Она чувствовала, как в ней нарастает волна предвкушения и азарта. Флитфут же, напротив, оставалась задумчивой. Она понимала, какая огромная ответственность ложится на их плечи, и осознавала все риски, связанные с новым подразделением. Кроме того, времени им было отведено совсем немного, ведь все торопились к грядущей решающей битве.

— Ну что, Рэйнбоу, готова стать лунинским соколом? — сдержанно спросила Флитфут, стараясь скрыть своё волнение.

— Сено, давно пора! — воодушевленно ответила Дэш, не отрывая взгляда от винтовки. — Эти твари скоро ответят мне и за Кантерлот, и за всю Эквестрию!

Флитфут лишь покачала головой, но в её глазах читалась гордость за свою подругу. Она знала, что Рэйнбоу всегда была бесстрашной и отважной, и верила, что она справится с этой задачей. Но война — это всегда боль и потери. И сейчас от них, по сути, зависела грядущая победа. Права на провал у них не было…

Неделю спустя…

Тренировки «нового рода войск» прошли незаметно, будто всё случилось за один день. К счастью, особо учить пегасов не требовалось: у всех был опыт боёв не меньше, чем у их инструкторов. Единственное, приходилось учиться целиться по отдалённым объектам с приличной высоты и стрельбе в постоянном движении. Так или иначе, у обеих пегасок работы было вдоволь.

С каждым днём ощущение надвигающегося фронта становилось всё сильнее. В отдалении стал слышаться рёв артиллерии, над аэродромами стали чаще виднеться самолёты врага. Союзная авиация, по сути, не знала отдыха и работала на износ. Однажды даже случился вражеский налёт на их учебный полигон, к счастью, никто не пострадал. Пони старались не показывать своего напряжения и продолжали работать день и ночь ради общей победы над врагом.

И в этот день всё должно было свершиться…

Рэйнбоу натянула меховой шарф на нос: метели усиливались изо дня в день, и её форма уже едва спасала от бьющего в лицо холода. Её крылья бодро хлопали, скорость была порядочной. Оглянувшись, она увидела летящее в плотном построении звено пегасов, в качестве ведомой в звене выступала Флитфут.

Рано утром была объявлена тревога, враг приступил к генеральному наступлению. Судя по бесконечным радиосводкам, Кризалис не поскупилась на войска. Целые эшелоны тяжелой техники и мотопехоты двигались навстречу очередному триумфу. Все приграничье Сталлионграда в один миг превратилось в филиал Тартара. И их экспериментальному взводу летающих магов тут же приказали лететь прямиком в жерло этого кошмара.

Прямо сейчас они неспешно приближались к линии фронта. Даже сквозь облака можно было разглядеть пугающие масштабы боёв. Тысячи акров земли были поглощены огнём, непроглядный дым вздымался над полем брани. По мере их приближения грохот снарядов и пушек становился всё громче. Сердце радужной пегаски стучало всё сильнее и сильнее, и непонятно, то ли от нервов, то ли от нетерпения пустить первый залп по врагу.

Внезапно в наушниках раздался треск помех, а затем голос Флитфут:

— Всем внимание! Мне только что сообщили, что чейнджлинги продавили нашу оборону у Петерсхуфа! Запрашивают нашу поддержку!

— Флит, это вообще в другой стороне! — громко высказалась Дэш, перекрикивая ветер. — Пока мы будем работать здесь, там уже не успеем!

— Тогда сделаем так: берешь половину взвода на себя и летишь нашим на выручку под Петерсхуф! Я займусь этим участком!

Рэйнбоу не успела возразить, как Флитфут продолжила отдавать приказы:

— Даже не спорь, Крэш! У тебя будет только один-единственный приказ — разнеси там все к Дискорду! Не оставь там камня на камне, слышишь!

От услышанного летунья кровожадно оскалилась и жутко захохотала.

— Как же долго я ждала, когда мне отдадут этот приказ! Смотри не оплошай там, Флит!

— Ага, да пошла ты! — со смехом ответила та. — И да, удачи!

— Лучше пожелай удачи чейнджлингам, сегодня будет явно не их день!

И с этими словами, два крыла, словно два меча, рассекли общее войско. Рэйнбоу Дэш, ведомая жаждой мести и предвкушением сражения, рванула на север, увлекая за собой половину эскадрильи. Перед глазами мелькали заснеженные равнины, перемежающиеся с обугленными остовами деревень. Ветер свистел в ушах, разгоняя остатки сомнений и страха. Лютый мороз пробирал до костей, но пылающий огонь в её сердце согревал пегаску. Внизу, словно мерзкие тараканы, копошились чейнджлингские войска, уверенные в своей безнаказанности.

Приблизившись к Петерсхуфу, Рэйнбоу не поверила своим глазам. Город пылал, из зияющих провалов домов поднимались клубы черного дыма. В пригородах кипели кошмарные бои, каждую секунду разрывались десятки снарядов, лавина пуль летела из стороны в сторону. Враг нещадно напирал с помощью тяжелой техники, продавливая оборону пони.

Коммунисты сражались как бешеные, огромные массы врагов их, казалось, лишь сильнее раззадорили. Сколько бы ранений ни получали солдаты, они с яростью в глазах продолжали убивать врага. Когда у них кончались патроны, они переходили на штыки, когда гнулись штыки — они рубили этих тварей топорами, когда и это ломалось — в ход шли зубы. Танки забрасывали гранатами, или, когда некоторые бойцы уже были почти трупами, подрывали себя с сумками гранат. В этот день чейнджлинги надолго уяснили для себя, что красные в обороне страшнее любого кошмара.

Ещё никогда Рэйнбоу не видела, чтобы пони дрались с такой яростью и решимостью. Если бы только они дрались так же в своё время, то, может, Кантерлот можно было бы спасти. Но сейчас, глядя на охваченные пламенем толпы озлобленных пони, невосприимчивых к боли и страху, она невольно заразилась от них этой боевой эйфорией. В её голове молниеносно пронеслись воспоминания о том, скольких друзей она потеряла на этой войне, сколько разрушений она видела в своей стране и какой позор ей пришлось пережить за эти годы.

Ярость вспыхнула в душе Рэйнбоу с новой силой, превратив её в живое воплощение возмездия…

Оказавшись на достаточно близком расстоянии от продвигающейся волны вражеской техники, пегаска жестом приказала звену остановиться. Крикнув во всю глотку: «Звено — к оружию! Целься!», все достали винтовки и нацелились в сторону врага. Винтовки раздались слабым свечением, патроны были под завязку пропитаны разрушительной магией. Оставалось лишь озвучить последнюю команду.

Секунды тянулись как часы, все с трудом сдерживали нетерпение, но продолжали ждать приказа. Рэйнбоу ещё на протяжении нескольких секунд продолжала держать поднятое копыто.

— Это вам за Эквестрию, твари, — гневно прошипела она сквозь зубы. — Огонь!

Раздался синхронный залп винтовок, магия пронеслась со скоростью молнии, пустые гильзы посыпались вниз. Прошло мгновение, два… и тут над сгруппировавшимися эшелонами вражеской техники мелькнули яркие вспышки, за которыми последовало множество взрывов. Грохот от взрыва был такой мощный, что лишь большое расстояние спасало пегасов от возможной глухоты.

На месте взрывов появилась внушительные воронки, вокруг которых было несколько куч горящего металлолома, ближайшие к ним танки были погребены обрушившейся на них землей. Те немногие, кто уцелел после взрыва, буквально встали на месте, ни один из танков не решился двигаться дальше.

Дэш не стала давать врагу времени на передышку и тут же приказала всем стрелять во всё, что движется. Неконтролируемая волна магического огня прокаталась по позициям чейнджлингов, не оставляя им ни шанса на спасение. Некоторые из них пытались бежать обратно, но были тут же настигнуты очередным залпом. Никакой пощады врагам, не после того, что они сделали с их страной и народом.

Налетевший на них из ниоткуда рой попытался подавить их огнем. Пара пегасов была ранена, но остальные успели нанести ответный удар. Несколько огромных магических взрывов поглотили этих несчастных тварей, чьи обугленные останки посыпались вниз.

Не растерявши былую уверенность, взвод двинулся дальше, навстречу новым жертвам…

Спустя ещё несколько часов боёв у пегасов почти кончились патроны, хотя и самих чейнджлингов заметно поубавилось. Под ними простиралось огромное выжженное поле. В нос бил запах горящего мяса и железа. На какое-то время наступила тишина, лишь отдалённые залпы артиллерии и рёв пролетающей авиации давали о себе знать. И хотя было видно, что враг был отброшен, никто не сомневался в том, что они скоро вернутся вновь.

Битва ещё не была окончена, до победы было ещё далеко, но теперь у них появился шанс пережить этот день…

По спине Рэйнбоу прокатился целый миллиард мурашек, волна непередаваемого наслаждения и радости переполняла её. Её бойцы уже начали ликовать и радоваться, и даже она не удержалась от смеха. Наконец-то она больше не будет отступать, прятаться и выживать, теперь её очередь вершить кару над врагом.

— Будет страдать их народ, будет литься их кровь… — вполголоса произнесла она слова, которые услышала от маршала Лунина. Тогда она не обратила внимания, но сейчас они были уместны как никогда.

И тут она увидела, как облака начали немного расходиться, из-за непроглядных туч начало появляться солнце, и даже метель начала потихоньку утихать. Наконец—то перед глазами Дэш предстало нечто более прекрасное и животрепещущее, нежели печальные и трагичные образы природы, изуродованные войной.

Быть может, она была вдали от родных краев, и едва ли она доживет до того дня, когда последняя пядь эквестрийской земли будет свободна от врага. Но она была твердо намерена сделать все возможное и невозможное, чтобы этот день настал для других. Может быть, случиться день, когда какой-нибудь ублюдок всадит ей пулю в голову, но это точно будет не сегодня.

Раньше ей казалось, что она осталась одна, наедине против целого роя этих тварей, которые никогда не оставят ни её, ни её народ в покое. Но сегодня она вновь почувствовала, что не одинока. С ней плечом к плечу стояли те, кто ещё вчера казался главной угрозой Эквестрии, но, по иронии судьбы, теперь сами стали её последней надеждой.

Врагам нет числа, они не знают ни, пощады, ни милосердия, и пони для них – всего лишь корм. Они ведут себя так, будто уже победили. Пускай они и разгромили Эквестрию, вынудив многих бежать с этого континента, но они никогда не смогут уничтожить Гармонию. Она живет в каждом пони этого мира, а пока жив хотя бы один пони…

…Гармония будет жить