Кантерлот стоял, как и тысячу лет, — сияющий памятник из мрамора и магии. Высокие шпили возносились над изогнутыми террасами, нависающими над столь отвесным склоном, что лишь чары удерживали их от падения. Хотя городом преимущественно правили единороги, на его улицах и в небесах встречались пони почти всех известных племён. Тысячу лет он служил свидетельством стойкости пони, мощи магии и отваги — наследием, которое его обитатели рассчитывали сохранить ещё на тысячу.
В сутолоке оживлённых булыжных мостовых почти затерялась кремово-белая с золотом карета. Она отъезжала от Небесной академии одарённых пони, чтобы, вероятно, навсегда покинуть тень этого почтенного здания.
Десятилетняя Твайлайт Спаркл разрыдалась, прильнув к матери, пока Твайлайт Велвет шептала успокаивающие слова. Её отец, Найт Лайт, — немолодой жеребец-единорог с редкой проседью в тёмно-синей шерсти — молча кипел, глядя в окошко кареты. Он не хотел, чтобы дочь увидела его горечь, — не желал, чтобы ребёнок винил себя ещё сильнее. Заклинания приглушали шум Кантерлота, чтобы ничто не тревожило скорбную семью.
— Поверить не могу, что они даже не удостоили её встречей, — гневно прошептала Велвет мужу. Тёмно-серая пегаска с экстравагантной косой в гриве сжала копыта. — Они была бы студенткой в шестом поколении! Как они смеют! Пусть мой Шайни потолкует с этим директором — тогда посмотрим, кому навеки будет заказан путь в те стены!
— Последняя война всё переменила, Велви. — Найт Лайт достал курительную трубку, но не зажёг её. С курением он завязал давно, но по-прежнему любил покусывать мундштук в раздумьях. — Ходят слухи, что к исходу недели королева Корона объявит о преобразовании академии в школу боевых магов. Похоже, с закрытием программ для внешних учеников слухи подтвердились. Она хочет, чтобы учебная программа была сосредоточена на единорогах, чьей силы хватит пробивать поле тамиумного подавления, а это… — Он не смог договорить, встретившись с глазами дочери — красными от слёз, но необычайно внимательными. — Это просто означает, что Твайли предстоит завершить образование в ином учреждении, вот и всё.
Её рыдания усилились, и по рогу заплясали неконтролируемые электрические разряды. Юная кобылка была полукровкой… крылатым единорогом с ущербной силой обоих. Рог — никчёмный проводник для магии пегасов, и крылья, не способные её принять. На тех самых крыльях не было ни единого пера: лишь три культи торчали на каждом, лишённые пуха и опахал, что украшают крылья обычных пегасов. Она и все подобные ей были обречены носить имя "демикорны".
Велвет разрывалась между гнетущей виной перед дочерью и материнской тревогой за сына, которому предстояло отправиться на неминуемую войну. Она обвила Твайлайт крылом и прижала крепче. — Это я виновата, что её тело не такое, каким должно быть. Шайнингу повезло, но…
Найт Лайт перехватил магией разряды Твайлайт и заземлил их на пол, прежде чем присоединиться к объятиям. — Дорогая моя, не кори себя за то, что ей выпала такая доля. Мы знали о рисках межплеменного брака. Но мне не следовало позволять ей быть моей маленькой помощницей. Возможно, её магия развивалась бы иначе, и она бы…
Твайлайт вытерла глаз, не уткнутый в платье матери. — Но мне нравится помогать тебе на работе, папа!
На лице отца мелькнула печальная улыбка, и он наклонился, чтобы ласково потереться о её щёку. — И ты — моя незаменимая помощница, Пурпурное Пятнышко. — Он потерся о её загривок, тщетно пытаясь вызвать смех. — Если захочешь, мы могли бы обратиться в “Юность Зари”. У них ещё остались программы…
Велвет инстинктивно прижала Твайлайт крепче, охваченная страхом. — Ни за что! Ты знаешь, какими выходят их выпускники. К тому же, пусть они и не признают, набирают исключительно единорогов. Ничуть не лучше нынешней академии.
— Хорошо, дорогая, — ответил Найт Лайт, пытаясь успокоить её лёгким прикосновением. — Просто мысль вслух. Мы можем попробовать в следующем году, у меня ещё есть связи среди советников королевы. Может, удастся убедить их в важности таких программ для поддержания духа.
Велвет погладила гриву Твайлайт и тяжело вздохнула. — Если академия уже отказывает Твайлайт в зачислении, значит, так называемое преобразование зашло слишком далеко, и твоё слово ничего не изменит.
С сокрушённым вздохом Найт Лайт на мгновение задумался. — Может, отправим её в академию Балтимора? У тебя там много деловых связей, при необходимости переедем. Или, возможно, лучше нанять репетитора. Лучшего, какого только может предложить Кантерлот!
Велвет лишь печально покачала головой, глядя на Найт Лайта.
Страх вновь увидеть те лица, полных предубеждений, пронзил Твайлайт до глубины души; застенчивость заставила её вырваться из объятий матери и яростно замотать головой. — Нет, я не хочу идти в школу! Они станут смеяться надо мной, прямо как те!
Велвет снова привлекла её к себе. — Преподаватели не смеялись, Твайли. Мы все были там.
— Они смеялись глазами. — Твайлайт бессильно опустила голову, и карету наполнили тишина, всхлипы и шмыганье носом.
Велвет и Найт Лайт обменялись безмолвным диалогом, пока он не нарушил молчание: — Тогда они нам не нужны. Если формальное образование недоступно, остаётся традиционный путь — ученичество. Как насчёт того, чтобы стать моей постоянной помощницей? Что скажешь?
Всхлипывания Твайлайт стихли, и она с надеждой взглянула на него. — Правда?! — На её лице впервые за день вспыхнула настоящая улыбка.
— Не так быстро, вы двое, — прервала Велвет оживлённый ответ мужа. Мать знала, что отвлечение — лучший способ поддержать ребёнка, и не упустила шанс направить устремления дочери. — Тебе потребуется более разностороннее образование, чем одна лишь работа отца. Ты также будешь заниматься со мной, учиться вести бухгалтерию поместья и азам торгового дела. Плюс — репетиторство по прочим предметам.
— А зачем нужно вести бухгалтерию?
Велвет тихо рассмеялась и крепче обняла дочь, но продолжала говорить мужу: — Одной Селестии известно, что вы, жеребцы, без меня не продержались бы и на королевские дотации. Лишь ей ведомо, как ты вообще управлял поместьем до нашей свадьбы.
— Несомненно, дорогая. Верно, Пурпурное Пятнышко?
— Э-э… полагаю, да, — Твайлайт не была уверена, чего от неё теперь ждут, но твёрдость в голосе матери убеждала: она всё ещё важна, всё ещё любима.
Толпы Кантерлота мало-помалу остались позади, когда карета свернула на уединённую дорогу, огибавшую северо-восточный склон Кантерхорна. Там, вдали от всех прочих поместий, раскинулось поместье Спарклов. Почтительное, обнесённое кованой оградой владение с террасами, которые выигрывали у горы дополнительные участки для садов. Чуть дальше, в глубине, стояло здание вдвое меньше главного дома — оно больше походило на склад, чем на что-либо, обычно встречающееся в подобных имениях. В отличие от самого города, поместью абсолютно не требовалась магия, чтобы удерживаться на склоне и не соскользнуть вниз под тяжестью земного притяжения.
Булыжная дорога завершалась круговой площадкой перед усадьбой, но Найт Лайт жестом остановил кучера, уже двинувшегося открывать дверцу. Он что-то прошептал на ухо жене. Твайлайт попыталась расслышать, но безуспешно.
Велвет взглянула поверх плеча мужа и сохранила непоколебимость. — Не беспокойся, я разберусь.
Доверяя ей, Найт Лайт наконец кивнул кучеру, и тот распахнул дверцу. Первым вышел Найт Лайт, затем Велвет и Твайлайт. Вблизи усадьба предстала мраморным двором с колоннадами перед бледно-красным кирпичным зданием, чей фасад был усеян занавешенными окнами. Семейный дворецкий — представительный пожилой жеребец-земнопони с коричневой шерстью и седой гривой — был облачён в безупречный чёрный сюртук. Его осанка говорила о гордости за своё дело. Рядом с ним, дрожа от страха, стояла юная розовая земнопони-кобылка не старше самой Твайлайт. Её чуть более тёмная розовая грива украшалась яркими синей и зелёной прядями — знаком принадлежности к слугам.
Твайлайт подбежала и встала между родителями, как и полагалось, а семья встретилась с дворецким и его подопечной на полпути. Твайлайт мельком оглянулась на кучера, отдававшего приказы жеребцам у кареты.
— Сэр, миледи, я… полагаю, дела обернулись не лучшим образом? — почтительно осведомился он.
Твайлайт снова почувствовала подступающие слёзы, но она — благородная кобылка, а благородная особа любого возраста не плачет о подобном перед прислугой.
Найт Лайт кивнул с запинкой, но Велвет взяла слово: — Боюсь, что так, Беннингстоун. Но, возможно, это к лучшему. — Она ободряюще погладила Твайлайт по боку. — Твайлайт всё равно была бы окружена там недоброжелателями. Её судьба, вероятно, повторит путь отца, но я дам ей и торговое образование. Такой ум, как у моей ямочки, схватит азы денежных дел как рыба воду.
Взгляд Беннингстоуна опустился на юную кобылку. — Оба пути — достойные и почётные. Сочтите себя везучей, госпожа Твайлайт Спаркл: осмелюсь предположить, любое из этих занятий принесёт больше удовлетворения и пользы, нежели обычная школа.
— Хорошо сказано, — одобрил Найт Лайт, и в его тоне послышался подъём. Идеи уже рождались в его голове, заставляя левый глаз подёргиваться — верный признак размышлений, знакомый Твайлайт.
— Воистину, — добавила Велвет и перевела взгляд на молчаливую розовую кобылку, пытавшуюся стать невидимкой. Голос её обрёл повелительные ноты, к которым Твайлайт инстинктивно прислушалась. — В любом случае, Твайли, тебе потребуется личный помощник, и ты достигла подходящего возраста для первого. — Она указала копытом на розовую кобылку, едва сдерживавшую дрожь. — Представься.
Сумев сделать реверанс должной глубины и уставившись в землю, розовая кобылка каким-то чудом сумела изгнать из голоса страх перед возможной ошибкой. — Приветствую, госпожа Твайлайт Спаркл. Я — Пинкамина Диана Пай, смиренная служительница Зари. Я здесь, чтобы служить вам во всём, доколе Сама Селестия не примет мой последний покой.
Удивление застало Твайлайт врасплох. — Аа, о, э-э… — она шагнула вперёд, как её учили, но не ожидала обзавестись служанкой — и уж точно не сегодня. — Благодарю за службу, Пинкамина Диана Пай. Знай, что твои внуки—
— Просто дети, — поправил Найт Лайт.
— Д-дети, — Твайлайт на мгновение залилась румянцем, — будут благодарны за твои труды, даровавшие им свободу. — Теперь, стоя ближе, Твайлайт разглядела служанку пристальнее. Её грива была угнетающе прямой, а синяя и зелёная пряди казались неестественными и двигались независимо от остальных волос на ветру. С помощью заклятия, обе прядки всегда были на виду. На лице кобылки застыла слабая попытка бесстрастия, то и дело прорывавшаяся испуганными всхлипами.
Твайлайт ощутила необъяснимый укол вины — хоть и не понимала, отчего. — Не хочешь ли… — она едва не спросила, не хочет ли та поиграть. Со слугами не обращаются как с прочими наёмными работниками: полагается сохранять дистанцию. Шайнинг всегда помогает мне забыть печаль, когда мы играем. — Можешь помочь мне найти книгу?
Две кобылки шли по залам усадьбы к пристроенной библиотеке в восточном крыле. Хмурое настроение Твайлайт грозило вернуться, но одно лишь присутствие Пинкамины держало его на расстоянии. Путь она знала наизусть, поэтому то и дело украдкой посматривала на спутницу.
Земная кобылка с восхищением рассматривала высокие потолки, картины на стенах и изредка встречавшиеся бюсты членов семьи Лайт. Изумление внезапно оборвалось, когда Пинкамина заметила взгляд Твайлайт: она прижала уши и привычно уставилась в пол, оставив хозяйку на краю поля зрения, чтобы не сбиться с шага.
Эта реакция глубоко встревожила Твайлайт. Она остановилась и повернулась к Пинкамине. Служанка тут же задрожала, ожидая выговора. — Простите, госпожа, я просто… я-я… — Пинкамина хлопнула себя по губам и спряталась за прямой, как стрела, гривой.
Первым порывом Твайлайт было поискать глазами взрослых, но они уже дошли до библиотеки, и поблизости никого не было. Ментальным узлам в гриве Пинкамины доверяли настолько, что родители оставили кобылок без присмотра. Осознав, что она одна, Твайлайт пришла к наиболее логичному для себя выводу: это испытание. Вот только на что?
«Слуга — не друг», — прозвучал в памяти голос отца. «Уважай его как пони и за службу, но не более».
Будь она постарше, то, пожалуй, последовала бы совету буквально. Но сейчас десятилетняя наследница видела перед собой лишь кобылку своих лет на грани слёз — точно так же, как полчаса назад была она сама. — Что случилось? — это был правильный первый вопрос к любой проблеме, как учил отец.
Слова прозвучали без суровости и осуждения — с искренним участием. От этого такая же пустобокая кобылка сглотнула, уняла дрожь губ и подняла взгляд ровно до носа Твайлайт, не выше. — Простите, что разглядывала.
Твайлайт потребовалось мгновение, чтобы понять, что Пинкамина говорит серьёзно. — А что в этом плохого?
— Вы не давали разрешения. Мне не следует смотреть туда, где у моих господ могут быть вещи, которые лучше не видеть.
— Но э-э… — такая мысль была неприемлема для маленькой исследовательницы. Твайлайт с трудом понимала, как можно думать подобным образом. — Это чепуха. Если ты и правда так считаешь, то отныне смотри куда угодно и когда угодно. Тебе же надо понимать, что вокруг происходит, верно?
На миг Пинкамина с изумлением встретилась с ней взглядом, но тут же опустила глаза. Зато она больше не выглядела готовой расплакаться. — Как прикажете, госпожа.
Отведённый взгляд Твайлайт не любила. За пределами семьи и домашнего персонала на неё и так редко смотрели прямо. Она видела в этом не уважение, а ту же причину, по которой другие пони предпочитали не встречаться с ней глазами, если могли. Но Пинкамина была её личной служанкой, и теперь Твайлайт не собиралась это терпеть. Она посуровела и громко сказала: — Смотри на меня!
Пинкамина вздрогнула и встала по стойке «смирно». Такой тон был ей привычен. Она быстро подчинилась и наконец взглянула Твайлайт в глаза. — Да, госпожа!
Дрожь в её взгляде и подрагивающие копыта сразу охладили вспыхнувшее раздражение Твайлайт. До неё дошло: Пинкамина её боится. И Твайлайт не знала, как на это реагировать. Даже если Пинкамина — служанка, она не хотела, чтобы та её боялась. — Прости, что накричала. — Твайлайт гордилась тем, что она послушная девочка, и виновато потопталась. — Мне просто не нравится, когда пони дразнят меня из-за моих крыльев.
— Ваших… крыльев? — Пинкамина запнулась: выучка не подкинула более уместного ответа. — Я думала, вы единорог.
Твайлайт и сама не желала показывать свои бесполезные крылья. Знала бы я, что ты приняла меня за единорога, — просто спрятала бы их. Она могла попробовать солгать, подыграть заблуждению Пинкамины, но даже кобылка её возраста понимала: надолго это не выйдет. А теперь, когда Пинкамина действительно смотрела на неё, невозможно было не заметить бугорки на боках.
В конце концов, Пинкамину можно было отправить обратно, откуда привезли. Если окажется, что она, как и многие, станет смотреть на Твайлайт свысока из-за её природы, Твайлайт обойдётся без личной служанки.
Даже решившись на это, она всё равно нервничала, показывая себя. — Вообще-то нет. Я… демикорн. — С этими словами Твайлайт повернулась боком, расправила беспёрое крыло и чуть раздвинула три культи, чтобы их можно было разглядеть.
На лице Пинкамины не возникло ни ожидаемого отвращения, ни безучастной маски, как у взрослых слуг. Напротив, Пинкамина смотрела с изумлением: глаза расширились, один из ушей наконец поднялся. — Вы аликорн?!
Твайлайт вспыхнула и торопливо сложила крыло. — Хотелось бы. Я сказала, что я… — она сгорбилась, заранее ожидая неизбежной гримасы. Проворчала и покачала головой: — Неважно. Не имеет значения. — Она поспешно прижала крылья к бокам.
Подавленность Пинкамины испарилась. Она несмело подошла ближе, чтобы рассмотреть тонкие, сложенные крылья. Твайлайт нахмурилась и попыталась насупиться построже, но Пинкамина была сосредоточена только на крыле. — Можно я посмотрю на них ещё раз, пожалуйста?
Такого с ней не случалось никогда. Никто и никогда не просил показать её крылья — даже она сама. Что ж, если ей не понравится, папа сможет отправить её обратно. Подбодрённая обещанием мелкой мести, Твайлайт расправила крыло... К явному восторгу Пинкамины.
Лицо Пинкамины озарила яркая, будто родная ей улыбка, и она запрыгала на месте маленьким кружком. — Ух ты, это так здорово! Хотела бы я иметь крылья-руки, тогда я бы могла… — Гиперактивность оборвалась мгновенно, как по щелчку. Пинкамина снова прочно встала на копыта и вернулась к гораздо более спокойной, но всё же радостной манере. — Простите, госпожа, я иногда слишком увлекаюсь.
— А-а-а… ничего, — Твайлайт сложила крылья. — Тебе не кажется, что они противные?
— А почему они должны быть противные? — с наклонённой головой спросила Пинкамина. Весёлое настроение возвращалась на её лицо по мере того, как угасал страх перед Твайлайт. — С такими крыльями можно делать кучу всего! Печь в рукавицах, писать, не зажимая перо во рту, стоять на "руках", держать свечу так, чтобы пламя не слепило глаза, и-и… — Она сыпала всё новыми примерами, всё быстрее и быстрее, пока слова не стали сливаться, и тут же, будто ударившись о стену, резко оборвала себя: — Ой, простите, снова увлеклась.
Твайлайт онемела — не от стремительности речи, а от её направленности. Позитив — о её крыльях, ко всему прочему. — Я никогда об этом не думала. — Она посмотрела на расправленное крыло словно впервые. Неужели и правда возможно всё это? Вернув взгляд к улыбающейся служанке, всё ещё поражённая, она всё же немного собралась. — Э-э… спасибо. Так, эм… Откуда ты? — Если нашлась хоть одна пони, которая не видит проблемы в демикорнах, нужно понять, где таких может быть больше.
Пинкамина покачала головой, и некоторые завитки в её гриве снова начали распрямляться. — Я жила на каменной ферме с семьёй, пока… — она замерла на миг. — Э-э, пока меня не забрали к Матроне. Так что далеко я оттуда не выбиралась. — За улыбкой проступила грусть. Лица родителей и сестёр вспоминались с трудом, а имён она не помнила вовсе. Как же ей хотелось их вспомнить. Теперь она была одна — если не считать благородной кобылки перед ней.
Для Твайлайт дом тоже изменился с тех пор, как её дорогой брат Шайнинг Армор ушёл в армию. Ей не с кем было делиться, не перед кем выговариваться о своих разочарованиях без родительских осуждений и нотаций. Но — возможно — служанка перед ней сможет хотя бы частично заполнить пустоту.
Водя копытом круги по плюшевому ковру, Твайлайт набралась храбрости и спросила: — Ты, случайно, не любишь читать Ницше?
Позже в тот день, на закате, Твайлайт сидела в одиночестве на утёсе неподалёку от садов поместья, с книгой о народе, к которому изначально принадлежала Пинкамена. Здесь дул сильный ветер, и Твайлайт придавила страницы гладкими камнями, чтобы книга не захлопнулась. Порывы трепали её гриву, а она расправила крылья, чтобы ощутить, как воздух их обтекает. Она заметила, что так её сосредоточенность усиливалась: ветер, обтекающий крылья, приносил умиротворение, которое гасило вспышки разрядов, то и дело вырывавшиеся из её рога.
Между главами она закрывала глаза и представляла себя в полёте — бок о бок с Крылатым Корпусом, защищающим Эквестрию от бандитов и негодяев из Лунарии. Во время этих перерывов в чтении она часто пыталась вообразить, каково это — иметь перья. Ощущать порыв ветра, проносящийся сквозь них.
Как это обычно и случалось, её внимание вновь привлёк шелест страниц на ветру, и она с новым рвением погрузилась в «Лунное Пленение», с новой силой возвращаясь к чтению.
Время всегда бежало незаметно, когда она читала, и сейчас день уже клонился к вечеру. Солнце касалось кромки горизонта, когда размеренный цокот копыт по камню заставил Твайлайт поднять взгляд на приближающуюся мать. Первоначальная радость при виде Велвет возросла вдесятеро, когда Твайлайт заметила надетую на ту упряжь. Девочка взвизгнула от нетерпения, торопливо сдвинула камни с книги, чтобы захлопнуть её, и затем водворила их обратно, обеспечивая сохранность драгоценного тома.
— Прелестный закат, правда, Твайли? — спросила Велвет с улыбкой, в которой читалось скорее облегчение, чем что-то ещё.
— Ага! Мы можем сегодня подняться выше?! — Твайлайт беспомощно затрепетала крыльями, пытаясь вскарабкаться матери на спину и встегнуться в упряжь.
Велвет заглянула за спину, чтобы убедиться, что дорогая книга в безопасности. Её взгляд зацепился за название — вспыхнула искра любопытства. — Сегодня у нас будет кое-что особенное. Но сначала… что ты читала?
Если что и могло поспорить с любовью к полётам, так это чтение. Твайлайт проворно подбежала к книге, бережно сняла камни и, используя крылья как "руки", сияя улыбкой, подала фолиант матери. — Я хотела узнать побольше о “Рождённых под Лунным Светом” и почему они — слуги. Мы с Пинкаминой нашли вот это!
Велвет приняла книгу и бегло пролистала страницы. Увидев сплошные заумные формулировки, она лишь покачала головой и отложила фолиант.
— Неужели ты не могла найти что-нибудь, что объясняло бы это попонятнее для твоего возраста? — заметила она.
— В смысле? — Твайлайт склонила голову набок, поднося ухо ближе к лицу матери. — Я всё отлично понимаю, — парировала она, хотя голос её дрогнул, выдав неуверенность.
— Я уверена, что понимаешь, Искорка. — Велвет присела и прикрыла Твайлайт крылом. Кобылка прижалась к ней, но не сводила с матери насторожённых глаз и ушей. — Твайли, полосатые служат при дворе, потому что они либо преступники, либо нежеланные в Лунарии.
— Преступники? — Твайлайт попыталась отпрянуть, но Велвет удержала её крылом. — Значит, Пинкамина...
— Тш-ш-ш, малышка. Рядом с ней ты в полной безопасности. Полосы в её гриве не дают дурным мыслям прорваться наружу. И чем дружелюбнее цвет, тем мягче проходит исправление. — Велвет легла, чтобы оказаться на одном уровне с дочерью. — Мы выбрали её для тебя, потому что её цвета означают, что она идеально подходит в помощницы. Доверься полосам, они защитят тебя.
Твайлайт улыбнулась и кивнула.Как же удивителен детский разум. И как податлив.
— Хорошо, мамочка. А теперь мы полетим? Ну пожааалуйста! — Она вывернулась из объятий Велвет и принялась хвататься за упряжь.
— Только до восхода луны. А то, гляди, Ночная Ведьма ухватит нас при первой возможности. — Велвет поднялась и помогла Твайлайт взобраться на спину, позволив кобылке самой закрепиться. Услышав, как затягиваются ремни, и почувствовав, как Твайлайт обхватила её всеми четырьмя копытцами, Велвет пригнулась и мощно взмахнула крыльями. Обе взмыли в небо. Велвет давно привыкла, что Твайлайт распахивает собственные крылья, и легко парировала создаваемые ими вихри.
Пусть Велвет была уже в годах, она всё же исполнила пару бочек и даже переворот-другой. С каждым виражом Твайлайт поворачивала и наклоняла крылья вслед за матерью. Хотя дышать становилось всё труднее, а крылья ныли быстрее, чем прежде, счастье Твайлайт вело Велвет вперёд куда дольше, чем она обычно выдерживала.
Наконец, когда над линией горизонта оставалась лишь тонкая кромка солнца, Велвет опустилась на облако, нависающее над поместьем. Твайлайт огляделась, сочла края достаточно безопасными, расстегнула ремни псевдо-крыльями и спрыгнула. В отличие от матери, продавившей облако всего на дюйм, Твайлайт провалилась в него по колени. Пришлось перебирать копытами, но она выбралась так, чтобы стоять на бабках, и сделала несколько шагов. Пока мать почти рухнула на живот, отдыхая, Твайлайт жадно впитывала виды мира внизу, не замечая её усталости. Древний инстинкт заставлял крылья подрагивать в предвкушении нового рывка. Огни поместья Спарклов скрывало большое, почти неподвижное облако ниже, однако отсвет всё равно был виден.
— Спасибо огромное, мам! — Твайлайт подпрыгнула на облаке; крылья беспомощно затрепыхались, прежде чем она вспомнила сложить их. — Как думаешь, я когда-нибудь сама так смогу?
Велвет боялась этого дня. Долг матери — видеть, как растёт дитя, а не опекать его. — Твайлайт, я знаю, небо зовёт тебя, но… — Истина может быть жестокой. Для кобылки — оставить шрам на всю жизнь. И всё же её нельзя миновать. — Ты никогда не сможешь полететь сама. По крайней мере не своими силами.
Уши Твайлайт легли, и дрожащая гримаса исказила мордочку. Она была слишком умна для своего же спокойствия. Твайлайт знала, что это правда, но детская надежда упрямо держалась за чудо, которое найдут взрослые. — …Почему я сломанная?
— Ты не сломанная, Твайлайт Спаркл, — произнесла Велвет с такой твёрдостью, что кобылка вздрогнула. — Другие могут так говорить, я знаю — говорили, — но ты докажешь им обратное.
— Но они правы… да? Ты сама сказала, что я не могу летать. — На глаза навернулись слёзы. Твайлайт попыталась отвернуться, чтобы заплакать, но Велвет крылом не дала опустить голову.
— Ты не сломанная, — ещё увереннее повторила Велвет, — просто редкая. — Она осторожно вытянула вперёд беспёрое крыло Твайлайт, чтобы та видела его. — Такие демикорны, как ты, — сильное, изобретательное племя. Крылья, рог и копыта — это инструменты, Твайлайт, не меньше, чем твой разум. Учись процветать с тем, что у тебя есть, а не плакать о том, чего нет.
— Да, мэм, — без особого огня откликнулась Твайлайт. Велвет отпустила крыло, и та наконец отвернулась, горя со стыда.
Скулы Велвет напряглись. Огонь армад пегасов давних времён всё ещё пылал в её роду, подогреваемый войнами последнего тысячелетия. Она распрямилась во весь рост и легонько пнула облако, и то качнулось. — Я не позволю тебе вырасти тлеющим огоньком.
Ошеломлённая, Твайлайт подняла глаза — и невольно съёжилась под строгим, почти грозным взглядом матери.
— Встать! — резко приказала Велвет.
Страх пересилил жалость к себе. Твайлайт вскочила на копыта — мысли оборвались.
— Твайлайт Спаркл, каждый пегас с начала времён и поныне учится расправлять крылья и парить. Мы всегда были воинами Эквестрии — даже, выстоим против урагана, если надо.
— Н-но я не могу парить. И летать тоже, — храбрость Твайлайт едва не иссякла, едва родившись.
— Не в небесах — в жизни, — пояснила Велвет. Она повела крылом в сторону Кантерлота и редких огоньков, дотлевающих в сгущающихся сумерках. — Думаешь, не было пегасов с израненными крыльями? Или что город из мрамора и золота может держаться на горном склоне без тяжёлой работы? Магия гнёт и ломает мир под наши замыслы, нашу волю. Используй свою силу и волю, чтобы выковать путь, который позволит тебе парить. Начиная с сегодняшнего вечера.
Велвет взмыла и зависла у края облака, где осталась Твайлайт.
— Постой, не бросай меня здесь! Я не смогу спуститься!
— У тебя есть выбор, Твайлайт. — Материнский командный тон добавил к тревоге новый страх — быть оставленной. — Можешь остаться здесь до рассвета, где безопасно. А можешь прыгнуть и присоединиться ко мне на облаке ниже.
— Прыгнуть?! — вот всё, что она услышала. Крылья рывком сложились; холодок ужаса стиснул сердце. — А ч-что если я не долечу? Или сильно расшибусь?
— Твайли. — Велвет подплыла ближе — на уровень её глаз. Стальной взгляд приковал внимание и не отпускал. Когда она заговорила, голос требовал запомнить каждое слово: — Жизнь полна тягот и боли. Ты будешь падать. И будет больно. Важно то, что ты пробуешь снова — и снова поднимаешься.
— Армаде древних нет дела до того, можешь ты летать или нет, — Велвет распахнула правое крыло к темнеющему небу, где вспыхивали первые звёзды. — Клиппед Рейзор стал героем в битвах с грифонами уже после того, как потерял крыло, и мы помним его имя ещё до основания Эквестрии. Будь как он — найди иной способ парить, иной путь заставить наших предков и Селестию гордиться тобой.
— Иной способ? — Твайлайт с трудом оторвала взгляд от матери и уставилась на своё пугающе костлявое крыло.
— Да. — Велвет снова опустилась рядом. Она взяла маленькое крыло в копыто и нежно провела по «пальцам» краем пера. — Судьба, может, дала тебе тело, которое другие считают ущербным, но взамен одарила острым умом. Положись на ум и огонь в сердце — перекуй данные тебе инструменты и парѝ. — Она вновь взмыла и двинулась к поместью внизу. — Армада смотрит, Твайлайт. Покажи им то мужество, которое я в тебе знаю. Покажи Селестии наверху, что ты не дрогнешь.
Честно говоря, часть речи прошла для Твайлайт мимо. Но она была уже достаточно взрослой и умной, чтобы уловить главное. Это — испытание. Испытание, достойна ли она семейного имени. Правда ли это? Разворачивается ли сейчас момент, после которого её либо ждёт место в семье, либо роль лишней — скорейшая свадьба и забвение? Или она опять всё усложняет?
Как бы то ни было, в сердце вспыхнул уголёк. Твайлайт подошла к самому краю. На миг взглянула на непроницаемое лицо матери — и опустила глаза на облако ниже. Оно казалось далёким и смещённым вперёд. И всё же огонёк разгорелся в тот самый огонь, что вёл её крылатых предков к господству на поле боя. Отвесная пропасть ощущалась уже по-другому: как преграда, дерзко бросающая вызов и сулящая смерть за промах.
Мать, почти забытая в этот миг, отлетела и скрылась из виду. Она описала круг и укрылась под облаком, выжидая, кем решит стать её дочь.
Медленно, осторожно Твайлайт шагнула к самой кромке и прижала крылья к бокам. Сознание сузилось до одного мгновения. Ни расчётов, на которые можно опереться. Ни опыта, который подсказал бы, как выжить, если ошибёшься. В том и дело. Это — её испытание. — В академии я провалилась, даже не получив шанса.
Горечь того провала всё ещё была свежа, и теперь Велвет заставила её смотреть ей в лицо. Не было книги, за которой спрятаться: только она и леденящий горный воздух. — Я больше никогда не проиграю. — Твайлайт вызывающе распахнула свои беспёрые крылья — пусть толку от них мало — и прыгнула.