# Мягкое касание Солнца

BorisN

После напряжённых переговоров с королевой Кризалис, принцесса Селестия устраивает расслабляющее чаепитие в Кантерлоте. В ходе беседы с Фэнси Пэнтсом, возмущенным дерзким поведением лидера перевертышей, солнечная аликорн подробно разбирает ход сложнейших дипломатических переговоров, открывая пони глаза на суть своих идей и планов.

Небольшой миник на тему моего видения Селестии и ее методов правления на основе того что видел в каноне сам и каким считаю идеал эффективного лидера.

[Изображение: https://cdn.everypony.ru/storage/06/92/02/2025/11/29/2d5575e612.png]

## Глава первая и последняя.

После возвращения с пограничных рубежей, ставших площадкой для беседы с Кризалис, Селестия решила устроить чаепитие. Её маленькая традиция после тяжёлых, изнурительных переговоров. Небольшая гостиная, уютно обставленная в мягких голубых цветах успокаивала глаза, а сладкий напиток расслаблял тело не хуже обволакивающего тело дивана, на котором, одновременно и величественно, и расслабленно, устроилась бессмертная принцесса пони. Впрочем, не забывая и о приличиях, при всех пони, как и всегда, Селестия была при полном параде и всех регалиях, от короны и до золотых накопытников, окружённая верными горничными, ожидающих в стороне своего мига услужить повелительнице.

— И все же, я не могу понять, Ваше Высочество, почему вы позволили ей так дерзко вести себя на переговорах. У вас же были все преимущества, о которых вы могли в любой момент ей напомнить. — Непонимающим голосом произнес Фэнси Пэнтс, белый единорог с голубой гривой, одетый в солидный сюртук чиновника. Представитель государственной бюрократии, отвечающий за сбор налогов с провинций, явно не понимал, как какая та здоровенная агрессивная жучиха, будь она хоть трижды королева, смеет столь дерзко вести себя с самой Селестией, о чем он уже был хорошо наслышан от других чиновников, наблюдавших за ходом переговоров со стороны.

— Ммм.... — Слегка прикрыла глаза сама принцесса, отставляя зажатую в магическом захвате чашку, ставя её на стол обратно. — Просто то что я сама Селестия не позволяет мне диктовать условия, Фэнси Пэнтс. Это не преимущество. — Скромно заметила Селестия, чей личный дар заключался в управлении Солнцем, что было сложновато использовать в переговорах о любви и войне.

— Но, мы успешно отразили атаку на Кантерлот, мы раскрыли гигантскую сеть перевертышей на границе. Все её шпионы выявлены и изгнаны. Многие из них добровольно встали на нашу сторону и стали жить дружно с нами, о чем вы и сами говорили на переговорах. У нас больше населения, ресурсов и даже солдат. Если бы собрали Ополчение — нас было бы хоть сорок на одного, Кризалис ничего не могла нам противопоставить в битве, её улей голодал, ведь мы перекрыли все возможности добыть любовь. — Быстро заговорил чиновник средних лет, невольно давая волю эмоциям. Весь его опыт переговорщика говорил, что с такими козырями разговаривать с другой стороной особо и не о чем, конкретная сделка — вопрос решенный. Хоть дипломатический, хоть сколько нужно сдать урожая в госрезерв.

— И все же вы позволили ей грубить вам, угрожать, ставить условия. Во всем. — Как то даже обиженно закончил чиновник, словно лично пережил это унижение.

— Верное высказывание. Я позволила ей это. — Согласно кивнула Селестия, слегка вздыхая. Что ж, возможно стоит объяснить все это пони — и для себя разложить все по полочкам в голове. — Потому что, самое простое — эмоции и угрозы не помогают в переговорах. Кризалис могла сколько угодно злиться, шипеть, поднимать крылья. Но в переговорах нужна холодная голова. Я ничего не теряла от того что смотрю, как она... мм... хорохорится. — Последнее слово прозвучало грубовато для принцессы, но она была слишком уставшей, чтобы тщательно выбирать каждое слово. — Только получала преимущество — Кризалис нервничала, допускала ошибки, невольно сообщала то, что хотела удержать в секрете. — Стала объяснять суть своей тактики переговоров Селестия, решив заодно дать небольшой урок дипломатии Пэнтсу, которому явно не помешает навык, когда он будет баллотироваться в городской совет.

— И рассмотрим ситуацию, с самого начала. Уже то, как я их начала — показывает моё преимущество. Переговоры начала я, это можно истолковать как мою слабость. Будь я сильна — разве стала бы я просить о мире? - Задалась риторическим вопросом Селестия и сразу же ответила на него сама. — Но сразу обратим внимание на контекст, который вы подсветили. Мы год назад отразили атаку на Кантерлот. Всего лишь месяц назад раскрыли шпионскую сеть перевертышей, провели масштабные изменения в пограничных войсках, перекрыв границу Эквестрии для Кризалис. Множество её поданных томится у нас в плену. И... я милостиво отпускаю некоторых из них. Просто отпускаю тех, кто в моих копытах. Не за выкуп или ещё на каких условиях, а просто проявляю своё милосердие. Лишь прошу их передать моё послание о переговорах Кризалис. И, конечно, я могу предположить, что та встретила их наедине в какой то каморке, перехватив раньше чем их увидел весь остальной улей, но я в этом глубоко сомневаюсь. — В голосе Селестии скользнула ирония. Хотя, в глубине души она подозревала, что от Кризалис, с её манией секретности, показанной ещё и на переговорах, стоило ожидать и такого. — Все видели, как я отпускаю пленных, передаю через них послание о переговорах, сразу после того как нанесла им решительное поражение на границе. И Кризалис на переговоры... соглашается. Она приходит, пусть и на нейтральную территорию. Как думаете, какие мысли пронзили головы её поданных, когда они это увидели?

— Ммм... понимаю.... — Согласно кивнул Фэнси, понимая, что принцесса права. Да, она начала переговоры — но перед этим показав, что она на них не проситель. Это было... уровня Селестии.

— Смотрим дальше. Что у нас следующее? - Продолжила говорить принцесса, снова беря чашку магией и делая небольшой глоток. Чиновник же внимательно слушал, ловя каждое слово, пользуясь бесценной возможностью узнать новое. — Я уж опущу момент, что переговоры прошли рядом с крепостью, откуда я лично выкорчевала перевертышей, и теперь там боеспособный гарнизон, который более не поддастся на её посулы. Это можно истолковать двояко. Но дальше. Я прибываю вовремя — а она опаздывает, потому что сражалась с монстром Бесплодных Земель. Снова показывает, за кем сила, о которой вы так печётесь, Фэнси Пэнтс. — Ласково пожурила единорога принцесса, на что он слегка смушенно улыбнулся. — Пока я прибываю в полном порядке без каких либо проблем, их собственная королева даже чтобы просто поговорить со мной, а не воевать, вынуждена решать проблему того что она не в состоянии контролировать собственную же территорию. Я в этот момент победила уже тем, что просто с комфортом доехала на поезде.

— Налоги честных пони идут на благо самих пони. Нас всех. — С ноткой гордости отметил Фэнси Пэнтс, понимая, что в этом и его заслуга, как сборщика налогов, на которые строятся железные дороги, тоже. Ответом ему была мягкая улыбка и лёгкий кивок.

— После обмена приветствиями Кризалис совершает ещё одну ошибку, которая выставляет её довольно нелепо. Стоило мне только предложить поискать путь к миру, закончить этот многовековой конфликт, она тут же выдвигает множество причин, по которым это невозможно. — Продолжила рассуждения Принцесса Дня, разбирая ход переговоров, начиная с самого их старта. — Что мы пища, они хищники, что мы причинили вред её народу, что она обязана мстить, имеет “право на вендетту”. — Последнее Селестия произнесла с ноткой сарказма. Кризалис обожала забывать, что почему то пострадавшие перевертыши каждый раз получали своё от пони почему то при сборе любви, на что пони согласия не давали. — Обвинила нас во всех грехах — лицемерие, гордыня... мне даже лень перечислять, буду честна. Что я не могу контролировать исполнение договора со стороны Эквестрии. И после всего этого... все равно соглашается выслушать меня. А перед этим согласилась вообще на них явится. Если все так безнадёжно — зачем ты тратишь на это своё время? А если мы так вероломны — зачем рискуешь встретиться со мной, когда я в окружении немногочисленных, но верных войск? А за холмом может прятаться Луна со всей Гвардией в полном составе. Мы же лицемеры, нам не запятнать себя ещё больше, и без того грязных, по её мнению, существ, вероломным нападением на переговорах.... — Невольно, но Селестия все же дала волю эмоциям, вспоминая это все. Кризалис извергала из себя столько лжи, в которую верила сама же, что утратила связь с реальностью. Сделав небольшой, но глубокий вдох, принцесса сделала ещё один глоток чая.

— Воистину мерзко с её стороны — возводить поклёп на народ пони и вас, моя принцесса. — Тихо, но искренне возмутился чиновник, недовольно покачав головой. Гнев на Кризалис и её недостойное поведение только окреп, но Фэнси Пэнтс постарался его сдержать, как и хотела научить его Селестия. Нельзя отвергать мудрость живой богини.

— Далее, она начала ставить условия, которые, по словам Кризалис, никак нельзя мне нарушить. Только я их перейду — и все. — Как не пыталась Селестия, но ирония проявлялась в её речи, даже если она пыталась сдержаться. Это просто невозможно было пересказывать и объяснять на полном серьёзе. — Условие, что она не позволит жить пони рядом с перевертышами, условие, что пони не будут влиять на перевертышей, условие, что что моей власти не будет в её улье. — Перечислила Селестия. — Я не стала отвергать их сразу, да, сначала приняв её позицию. Но, как вы уже знаете по итогам переговоров, непрямо, но в итоге я перешла все её границы. И она это приняла. Разве что моя власть над ульем... это она сохранила. И то, даже это вопрос дискуссий, а не аксиом. Просто я это не сделала сразу, а по шагу, не озвучивая это напрямую.

— Впрочем, поначалу она все же пыталась сопротивляться, когда я предложила изучить опыт перевертышей, дружащих с пони. Кризалис так резко на это отреагировала, что сразу стало понятно, что это для неё больная тема. Тот факт, что из её улья бегут под моё крыло — для неё страшнейший провал и главный ужас. Она много говорила об уникальности своего народа, что нужно сохранить. Но, она не смогла сказать, в чем это заключается. Впрочем, неважно, что она не смогла сказать это мне. Важно то, что она не могла сказать это своему народу. Не смогла ответить на вопрос “Моя королева, чем жизнь в улье у вас лучше чем в Эквестрии?”. И в этом её слабость — ей нечего ответить им. И она это показала, когда резко отвергла моё предложение помочь обычным пони и перевертышам познакомиться друг с другом и наладить дружбу на низовом уровне. Она понимает — если она это сделает, то уже через два поколения весь улей будет жить в Эквестрии, а у неё в поданных останется только отставной вояка-ворчун.

— Хи-хи-хи! — Невольно рассмеялся Фэнси Пэнтс на последние слова принцессы, невольно представляя себе, как в каменистой пустыне посреди ничего сидит Кризалис в компании единственного перевертыша и рассуждает о том, что раньше камень был серее.

— Дальше я, удерживая инициативу в переговорах, когда мне это нужно, перевела переговоры в область сделки. Не хочет духовного и культурного обмена и заключения мира через него — будем заключать мир через взаимную выгоду и торговлю. Я не против, как обеспечить мир своим поданным, поэтому перешла в материальную плоскость переговоров. Суть сделки — нам товары, вам — любовь. Улей же не совсем занят исключительно сбором любви, сборщики — лишь отдельная, местами даже элитарная каста. И даже Бесплодные Земли не абсолютно бесплодны. У них должно быть что-то ещё, может даже что-то, чего я не знала. И, даже если бы я не смогла заключить сделку хоть на что-то, я бы смогла узнать, что у них вообще есть. И да, я провалилась — ничего ценного для нас у перевертышей не оказалось. Но это и успех — я узнала, что у них нет ничего ценного.

— Да, насколько я знаю никаких сделок на поставку товаров заключено не было. Неужели у них вообще ничего нет и они и правда только воруют любовь? - Фэнси Пэнтс, конечно, знал общее клише о перевертышах, как просто вечно голодных хищников, но неужели сказки и газеты и правда писали абсолютную правду, ничуть нигде не преувеличив? Его опыт чиновника по сбору налогов говорил, что хоть что-то есть всегда, надо только поискать как следует. И посчитать.

— Было. — Все же опровергла слухи и народную молву Селестия. — Вот только ценность — сомнительна. Больше всего цеплялась Кризалис за идею предложить нам оружие, сделанное из материалов, которые магическим образом пропитали любовью. Результаты, если ей верить, впечатляющие. Она даже соизволила показать один комплект на одном из своих воинов, что взяла с собой на переговоры. — О том, кого именно Кризалис привела, Селестия предпочла деликатно умолчать. Этим вопросом она займется позже. И этот пони ещё пожалеет о своём поступке. Селестия предателям не платит, но, у Кризалис, очевидно был другой подход.

— Но в чем был подвох? - Поднял брови в любопытстве пони, слушая принцессу, уже не спеша со скоропалительными выводами. Он уже понял, куда эмоции и спешка загнали Кризалис — не стоило ей подражать. — Оружие недостаточно хорошее оказалось?

— Два подвоха. Первый, в том что сама модель её производства ущербна. Оно требует любви. И выходит замкнутый круг в нашей сделке. Кризалис покупает у нас любовь. Использует его для производства оружия, которое продаёт нам. Чтобы купить у нас любовь, которой она будет кормить улей. Понимаете? - Задалась риторическим вопросом Селестия. Тупиковость решения Кризалис была очевидна, что и подтвердил кивком чиновник. — Это сработало бы только если бы она брала любовь сверху, сразу и за прокорм, и за создание оружия. И, учитывая, какие потребности улья, мы за небольшое количество качественного снаряжения, должны были бы содержать огромное количество перевертышей.

— Понимаю, Ваше Высочество. Но, Кризалис же не просто так это предложила? - Предположил Фэнси Пэнтс, внезапно даже решив выступить адвокатом королевы перевертышей. Разительный контраст с его начальной позицией “здоровенная агрессивная жучиха”. — Может это оружие настолько хорошо, что перебивает все минусы этого варианта?

— Возможно. — Согласно кивнула Селестия, с ноткой одобрения смотря на своего маленького пони. — Но, во-первых, будь оно действительно так хорошо — Кризалис бы просто бы применила его против нас. У нее же “право на вендетту”. — Передразнила ровным тоном принцесса королеву перевертышей. — Во-вторых... напомните мне, Фэнси Пэнтс, когда в последний раз Эквестрия вела войну и какой сейчас год?

— Сейчас тысяча первый год Эпохи Селестии. — Незамедлительно ответил чиновник. — А война... — Тут уже пришлось ненадолго задуматься. — В семьсот тридцать втором году Эпохи Селестии. Война с Империй Грифонов за спорный остров и город на нем Троттингем. Закончилась полной победой пони и переходом острова под власть Эквестрии. — Вспомнил он уроки из школьных учебников истории. Селестия кивнула с оттенком гордости за чиновника и систему государственных экзаменов.

— А когда в последний раз наши Чудомолнии проводили крупную операцию по борьбе с преступностью — бандиты, работорговцы и прочие... плохие пони и не только пони? - Задала новый вопрос Селестия. Этот вопрос уже заставил жеребца застыть. После минутных мысленных мук, он лишь беспомощно развёл ногами. — Примерно через шестьдесят лет после той войны. Чуть более двух веков назад. — Понимающе ответила за него самого Селестия, осознавая, что такие вещи не обязаны знать даже обученные высокопоставленные пони. — Нам просто не нужно оружие сейчас. Мы не ведём войну, у нас нет потребности выиграть прямо сейчас что-то. А улей кормить нужно постоянно. То есть я буду обязана покупать постоянно у них оружие, которое пригодится неизвестно когда. Я получу от этой сделки может быть, маловероятно, выгоду, Кризалис — точно окажется в выигрыше. Поэтому я отвергла это предложение, даже если не учитывать всех остальных его недостатков.

— Вы говорили, что подвоха два. Первый — само оружие. А какой второй? - Напомнил жеребец о том что Селестия нашла в сделке с оружием не одну проблему.

— Наблюдательны и с хорошей памятью, Фэнси Пэнтс. — Довольно улыбнулась принцесса, видя явный прогресс у своего подчинённого. — Второй подвох с оружием напрямую не связан, он связан со всем, что могла бы предложить на продажу Кризалис. Форма оплаты. По сути она хочет также тихо воровать любовь, но теперь команды охотников на перевертышей и пограничники не будут ей мешать. Она предложила не обмен товара на товар. А обмен на право воровства. Неприемлимо. Я отвергла и это. Либо мы торгуем честно и открыто, меняя строго определённое количество любви на торговых пунктах на границе, либо я вообще не буду рассматривать ничего из её товаров, какой бы чудесный он не был.

— Она и правда помешана на скрытности, как и вы заметили, Ваше Высочество. — Понимающе кивнул чиновник, который в своей работе сборщика налогов, тоже действовал предельно открыто. В таком деликатном деле это было необходимо. Пони не любили платить налоги, их нужно было уговорить всеми способами, что это нужно сделать. И что-то скрывать в процедуре сбора — это сразу дать им понять, что их собираются обмануть. После такого придётся бегать и искать в закромах по зёрнышку, а про денежный налог забыть вовсе, это было очевидно и жеребёнку.

— Дальше, очевидно, юная Кризалис впала в отчаяние. — Даже с каким то сочувствием, вполне искренним, продолжила рассказывать Селестия. — После этого двойного провала, и с оружием, и с формой его продажи, она стала перечислять все подряд, что у неё в теории может быть и может заинтересовать пони. Даже если считать, что у неё правда это все было, в чем есть сомнения, учитывая, как быстро и эмоционально она перебирала варианты на ходу, ничего из предложенного меня не заинтересовало. Редкие ягоды из диких земель, приборы для учёных, картины и другие предметы искусства... видимо, тоже украла у кого то. Все это мило, конечно, но цифры не бьются. Предметы потребления и роскоши для узкого круга пони — в обмен на кормёжку целого улья? Как я не крутила цифры в голове тогда — не сходится. Эквестрии нужен полезный товар, а не приятный. Я снова отвергла все её идеи. А дальше... дальше она предложила такое, что вообще никакой логикой объяснить нельзя, особенно от королевы общества, жизнь которого — проникать в другие общества, маскироваться под его представителей и так красть их любовь.

— Что же она предложила? - В любопытстве спросил Фэнси Пэнтс, не понимая, что же такого могла ляпнуть Кризалис, что произвела такое впечатление даже ко всему привыкшую бессмертную богиню.

— Шкуры. — Емко ответила Селестия с каменной мордочкой. Это прозвучало так просто и кратко, что на несколько секунд Пэнтс просто задумался, пытаясь понять, что же тут не так. И только прокрутив это слово в голове как следует, он понял. И осознал. — Да, она предложила нам шкуры убитых её воинами животных. Дескать, они обладают уникальными свойствами, в Бесплодных Землях живут страшные и опасные монстры.

— Она безумна?! — Вырвался из груди пони крик души. Это невозможно было осмыслить! — Мы не живодеры! — Безаппеляционно заявил чиновник. — Мы пони! Мы не едим мяса! Мы не разделываем животных на шкуры и кожу! У нас даже пергамента нет, только папирус! Резина из каучука, а не кожи! Она вообще знает об этом?! — Пони натурально затрясло от живодерского и циничного предложения Кризалис, готовой убивать, пусть даже и монстров, ради наживы. Ладно самооборона, но просто ради шкуры?!

— Потрясена была даже я, когда услышала. — Тихо кивнула Селестия и отпила чая. Уж чего-чего, а такого даже она не ожидала. Конечно, она не была высокого мнения о перевертышах или Кризалис, но тут это шокировало даже не жестокостью, она искоренила за десять веков и не такое, а абсурдностью. — По крайней мере, это объясняет, как мы разгромили их шпионскую сеть. Хищник ничего не знал о добыче, под которую маскировался, чтобы пробраться в табун.

— Честно говоря, я бы, Ваше Высочество, уже на этом бы прекратил бы переговоры с этими монстрами. — Эмоционально высказался Фэнси Пэнтс, прошипев “монстры” сквозь зубы. Даже думать об этих чудовищах было невыносимо. А Принцесса с ними разговаривала! Слышала все эти ужасы! — С такими невозможно договориться! — Пылко заявил жеребец, просто уже не понимая, как в итоге все же Селестия добилась выгодного для Эквестрии соглашения. Она богиня, но... она богиня. Ничем иным он объяснить этот парадокс не мог. Сам чиновник не видел никаких возможностей переговоров с перевертышами.

— Буду честна — я хотела просто повернуться к ней хвостом и уйти. Хлестнув хвостом ей по мордочке напоследок. — Вздохнула Селестия, закрывая глаза, вспоминая весь тот шок, который она с трудом удержала в себе тогда, слушая тогда речи Кризалис, нахваливающей какие то там качества убитых ею монстров. — Но — сдержалась. Ради Эквестрии. Я не могла стать как она. Холодная голова, как я сказала ещё в начале. Вот ключ к замку. — Произнесла она, стараясь отбросить неприятные воспоминания и вернуться к пересказу-уроку. — Разумеется, я отвергла и это предложение, и все остальные тоже. Товар у Кризалис кончился. И тогда она сменила тактику, видя, что её... грязь, на любовь я менять отказываюсь.

— И какую подлость ещё придумала эта жучиха? - Спросил чуть успокоивший чиновник. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, как учила его принцесса Каденс, он привёл себя в порядок, принимая снова вид достойного государственного пони.

— Решила, что раз не может продать подороже, то можно купить подешевле. — Слегка развела копытом в золотом накопытнике принцесса. Прозвучало как то просто, но жеребец был уверен, что под этими простыми словами скрывается явно что-то нехорошее. — Кризалис, внезапно, стала говорить, что любовь ей не очень то и важна. Может и без неё прожить прекрасно. Поэтому мне не надо тут придирчиво перебирать её предложения, а брать что дают. Разумеется, на слово я ей не поверила — не после всего того, что было, как минимум, в ходе самих переговоров, не говоря уже о том, что было перед ними. Но она бросилась это доказывать... сочетая это с угрозами. Заявила, что если бы ей так была нужна наша любовь — то она бы просто захватывала бы целые деревни и осушала бы их досуха, а так ей нужно мало, вот и шлёт сборщиков.

— Но это же бред. — Не став дожидаться рассказа о том, как Селестия разоблачила её козни, заметил Фэнси Пэнтс. — Мы же разгромили их под Кантерлотом год назад. Она бросила на нас весь улей и, благодаря Принцессе Каденс, вашей ученице, героизму Гвардии, сдерживающей целый рой, мы устояли. Притом что мы собрались тогда на свадьбу, а не войну. Если бы она могла это сделать, что говорила — она бы сделала. — Сходу указал жеребец на очевидную ложь Кризалис.

— Все так, мыслите верно. — Подтвердила Селестия, кивнув в знак согласия. Фэнси Пэнтс угадал все буквы и назвал слово сразу. — Именно это я ей и сказала, указав именно что на её провал в Кантерлоте. Что она не захватывает наши территории не потому что не хочет, а потому что не может. Она пыталась — но мы ей помешали. И это только один конкретный пример, когда у неё было преимущество неожиданности, на которое вы верно указали. А так, в одном Мейнхеттене живёт больше пони, чем у неё в улье перевертышей. В прямой войне с нами Кризалис обречена, даже с самым чудесным оружием, которое у неё якобы есть. Вид у нее был после моего ответа... гневный. — Деликатно описала принцесса реакцию Кризалис на её очевидный и известный на всю Эквестрию провал.

— Но, это даже вызывает уважение, Кризалис и тут не стала отказываться от своей мысли, что мы переоценили важность любви для перевертышей. — Продолжила говорить принцесса, действительно ценя то упорство, с которым пыталась лидер улья продавить свою позицию. Вот бы к ней ещё немного ума, здравого смысла и моральных принципов.... — Чтобы доказать, что любовь ей не нужна и она может прожить и без пони, она заявила, что на деле любовь нужна не для регулярного каждодневного питания, а только для размножения, то есть не каждый день, а по необходимости. И, что она скоро откроет новый метод её добычи, что-то революционное в магических науках, что избавит перевертышей от необходимости воровать любовь у других народов. Нужно только время, чтобы её... “проект” был завершён. И вот тогда мы будем ей не нужны. Поэтому мы должны покупать её товары сейчас, иначе потом нам будет уже нечего ей предложить. Вот скоро у нее будет альтернатива. И наш товар будет переоценён. Потом. Когда-нибудь. В отдалённом будущем. — Не удержавшись, даже опытная Селестия позволила себе негромко, но все же хмыкнуть, вспоминая тот эпизод. — Может быть. Но не факт. Без гарантий.

— Разумеется, когда вы их потребовали, реакция была... очевидна. Очевидно, что никаких гарантий у неё нет. — Понял Пэнтс, который уже осознал, чем закончилась и эта попытка Кризалис. — Да уж, это все равно что пытаться собрать налог с урожая, когда месяц его сбора ещё не наступил. Или даже, так вернее, собрать налог на урожай весной, когда его ещё даже не посеяли. — Едко высказался чиновник про безумные и отчаянные идеи королевы перевертышей.

— Да, и на этом... у Кризалис кончились идеи. Все. Ее запал иссяк. У неё не осталось ни товаров, ни сумасбродных идей, ни угроз — ничего. — С насмешкой перечислила Селестия скромный арсенал королевы,с которым она явилась на переговоры. — Я нарочно, сначала, правда, позволив себе один укол в начале, чтобы её раззадорить, позвоила ей всю первую половину переговоров доминировать в них. Выставлять условия, требования, предлагать варианты. Это была не слабость — это была моя тактика. Я истощала Кризалис, заставляла нервничать, выдавать её знания. Она сделала это все. И вот, когда уже я увидела, что мой соперник потратил, говоря языком гвардейцев, все силы в атаке, я начала собственное решительное наступление.

— Если вы так обороняетесь, боюсь представить, как вы наступление ведёте, Ваше Высочество. — Невольно пошутил Фэнси, по мнению которого королева перевертышей и так уже получила в дипломатическом поединке между суверенами невидимых тумаков столько, что Кризалис и после такого то окончания должна лишь сдаться и молить о пощаде. Или она сценарий не читала?

— Ох, не беспокойся, я дала ей возможность отразить парочку моих выпадов. У неё было все не так уж и плохо. — Заверила Селестия чиновника, хотя на губах и скользнула улыбка. Улыбка победителя. — Так как ей предложить было больше нечего, я стала сама искать, что же у Кризалис есть ценного. А есть у неё только одно — её собственный народ. Перевертыши. Единственное, что она могла нам предложить — труд своих подданных в обмен на желанную любовь. Конечно же, она и тут не обошлась без своих трюков, которые я ей любезно позволила, все равно они уже ни на что не влияли. Сначала она вообще отвергла эту идею, но затем была вынуждена перейти к поиску удобного для нее варианта.

— Она опять придумала что-то насквозь кровожадное? - Уже заранее подозревая худшее предположил Фэнси Пэнтс, прекрасно помня предложение Кризалис торговать шкурами безжалостно убитых животных. Прекрасно помня — такое не забудешь! Но тут его ждал сюрприз — Селестия отрицательно покачала головой.

— Похоже, она все же что то поняла в ходе переговоров по моей реакции, как не странно. Поэтому — никаких предложений услуг мясников или наёмных убийц. Наоборот, интеллектуалы — психологи, врачи, другие представители умственных профессий. — Брови жеребца поднялись в удивлении — вот тут Кризалис действительно удивила таким необычным для неё предложением. — Но, тут она снова попала впросак. Я не просто так трачу на медицину такие средства за счёт тех же военных расходов, сейчас урезанных до минимума. Большая армия сейчас и не нужна — мы и так всех побеждаем, если приходится. Вроде той же Кризалис. Так что у нас нет дефицита врачей. А уж особенно психологов. Особенно учитывая тот факт, что проблемы с психикой у пони зачастую появляются после того как его запихает в кокон перевертыш. С остальными её идеями на этом поприще... похоже. Те же товары роскоши, что были вначале, только теперь в виде услуг и труда, а не вещей. Я отвергла и это её предложение.

— Она... думает только о себе. — Кажется, здесь была какая та система, заподозрил Фэнси Пэнтс. — То есть, все её идеи — как то угодить немногим, за счёт многих. Она ни разу не подумала, что можно предложить множеству простых пони, только какие то редкие и дорогие товары и даже услуги. — Подметил закономерность чиновник. Хоть он и сам был этим элитарием, и не брезговал пользоваться своими привилегиями в рамках системы, но именно что в рамках. Кушать вкусные ягоды или лечиться у элитного (и то не факт) врача, пока простые грузчики, фермеры, погодные пегасы вынуждены набивать ненасытное брюхо Кризалис — это было за рамками. — Словно она думает, что вы, Ваше Высочество, думаете только о себе и немногих приближенных, вот и предлагает вам соответственное. Проецирует свои грехи на вас, эта... плохая королева.

— Вполне возможно. — Вздохнула Селестия, понимая, что Фэнси Пэнтс может быть очень даже прав. Зная Кризалис — это было неудивительно. Да и среди самих пони, нет-нет, да ходили такие разговоры. Даже она не могла быть милой для абсолютно всех, но для неё важным было лишь быть собой настоящей, а не понравится каждому встречному. Что уж тогда говорить о Кризалис?

— Как я понимаю, она не в состоянии это осознать? - Решил развить мысль до очевидного вывода единорог.

— Сама — нет. — Кивнула согласно Селестия на разумное предположение жеребца. — Но тут я снова взяла инициативу на себя и наконец прямо указала ей на то, что мне нужно. И не просто указала, а со всей нужной конкретикой. Эквестрии нужны железные дороги, а для их строительства нужны рабочие. Послушные, неприхотливые, готовые отправится в дикую глушь, где никаких погодных команд ещё не развёрнуто.

— И перевертыши подошли идеально. — Понял сходу мысль Селестии Фэнси Пэнтс. Под эти три критерия чёрные жуки подходили великолепно. Не нужно никакого подвоза хлеба и других продуктов, привыкли к жёсткой дисциплине улья и не устраивают панику как пони, когда дождь приходит сам по себе, без уведомления за неделю до события. А ещё банально могут справиться с грубой физической работой, не требующей образования, с чем у Кризалис явно наверняка тоже были проблемы. Кивок Селестии лишь подтвердил все его предположения.

— Но неужели она решила на это согласиться? - Задался новым вопросом чиновник. — После всего что она предложила элитарного, после всех угроз, неужели она согласилась отправить огромное количество перевертышей на строительство железной дороги? Для неё это должно быть дичайшим унижением. — Хоть он и ценил любой труд, а этот был особенно ценен, но он понимал, что железнодорожные рабочие престижем особым не пользуются. Среди пони, по крайней мере. Одно дело благородное земледелие, участие в круговороте природы и её направление, а другое — грубая укладка бездушных шпал. Труд фермера почётен и окружен ореолом освящённых временем традиций, а чернорабочий в глуши — это дикость и путь вниз. Кризалис как минимум явно могла подозревать что-то похожее, не совсем же она бревно?

— А куда она денется? - С какой то ноткой рассудительной философии мудреца ответила вопросом на вопрос бессмертная аликорн. — Она, конечно, немного посопротивлялась, но она делала это в течение всего хода переговоров. И уже успела устать. Так что немного подумала и согласилась. Все равно у неё нет выбора. Так что, Фэнси Пэнтс. — Уже несколько более публичным голосом произнесла Селестия. Ее голос был наполнен победным торжеством. Негромким — но чётким. — Готовьтесь скоро узнать, что мы в южных провинциях, в районе Эпплузы и южнее, начинаем масштабное железнодорожное строительство. Решение вопроса нехватки земли и перенаселения в центральных районах наконец то решится, дав альтернативу внутреннему фронтиру, наподобие Понивилля. Я уже скоро займусь организацией работ, благо теперь нагрузка проще. Перевертыши будут основной массой чернорабочих, а пони будут предоставлены в основном должности прорабов, геодезистов, инженеров, бухгалтеров и прочих. Тем более, вряд ли у Кризалис вообще есть хоть один инженер, отличающий сталь от чугуна. Так что распределение должностей именно в такой пропорции неизбежно.

— Позвольте некоторый скепсис, Ваше Высочество. — Торжественная речь немало впечатлила жеребца, но, накопленный за время беседы опыт уже успел пустить свои ростки. Так что, несмотря на все величие момента, он решил немного... м... выразить сомнения в том что все прошло так гладко.

— Конечно, Фэнси Пэнтс. — С готовностью кивнула Селестия, принимая предельно будничный вид и, пока чиновник собирался с мыслями, отпила ещё один небольшой глоточек своего победного чая. — Я же не Кризалис — за иное мнение и сомнение в величии карать.

— Очень благородно с вашей стороны, Ваше Высочество. — Как то сходу поблагодарил её за этот великодушный жест единорог. — И все же, я сомневаюсь, что все закончилось так гладко. То есть — она просто сдалась? После всего что говорила и делала раньше? - Выразил своё недоумение он. — Мне сложно в это поверить. Мне кажется, это слишком подозрительное простое завершение таких сложных переговоров с таким сложным оппонентом, как Кризалис. Может она согласилась лишь для виду, а сама хочет получать любовь за просто так, саботируя проект? Или ещё как то нарушить условия сделки. Она не может не выкинуть хоть что-то, это не в её духе, как я вижу.

— Ох... мой милый Фэнси Пэнтс.... вы беспощадны к своей принцессе. — Губы Селестии, против её воли, стали раздвигаться в улыбке. — Вы просто великолепны. Не зря я мы это все обсуждали. Вы внимательно слушаете и умеете делать выводы. Я рада, что у меня есть такой собеседник, как вы. — Искренне подарила комплимент принцесса своему подчинённому, чьи щеки невольно заалели, принимая похвалы аж самой богини. — Вы правы в своих подозрениях. — Уже чуть более деловито и рассудительно подтвердила принцесса, что волновался он не напрасно. — Кризалис, конечно же, после моего предложения, не просто поворчала и ушла с согласием, приняв неизбежное. Она все же попыталась в еще одну, довольно... оригинальную попытку получить преимущество. Я нарочно умолчала о том, что после этого этапа мы продолжили разговаривать, а не закончили переговоры. Небольшая проверка, которую вы успешно прошли, уж простите вашу принцессу за такую небольшую хитрость забавы ради.

— И что же придумала Кризалис? - Решил сразу докопаться до сути жеребец, пока Селестия не засмущала его окончательно своими похвалами. — После всего что она уже выкинула, я представить себе не могу, что ещё она могла придумать. Это, судя по вашим словам, что-то снова... безумное.

— Да, безумное. — Подтвердила Селестия с улыбкой. — Но — абсолютно в ее духе. Если подумать — я могла бы заранее предугадать такой трюк с её стороны, она на это постоянно намекала в ходе переговоров и вообще всей своей сутью. И все же... она смогла меня удивить. Это было так дерзко, так решительно, что даже я, зная её повадки, была... ой.... — Тут началось что то совсем странное. На глазах непонимающего чиновника речь принцессы резко прервалась, а мордочка застыла как восковая маска, тело Селестии слегка подрагивало на диване. А затем... она рассмеялась. Почти беззвучно, сдерживая себя из-за всех сил, живая богиня, воплощённое совершенство, хихикала как маленькая кобылка. Это... это не поддавалось осознанию и Фэнси Пэнтс просто застыл с открытым ртом, в непонимании смотря на веселящуюся Селестию.

Принцессе потребовалась целая минута, чтобы успокоиться, но, с трудом, напрягая всю силу воли, она все же прекратила смеяться. Сделав ещё глоток чая, в этот раз побольше, из уже почти пустой чашки, Селестия выпрямилась на диване и стала делать дыхательные упражнения, явно пытаясь успокоиться, пока жеребец сам пытался оправится от лицезрения увиденного... увиденной... невидали.

— Она предложила все скрыть. Все. Абсолютно все. — Наконец, заговорила принцесса, беря свою речь и поведение под свой обычный контроль. Фэнси Пэнтс в непонимании посмотрел на аликорна, пытаясь понять, о чем идёт речь. — Факт переговоров. Их результат. Факт продажи любви. Факт строительства железных дорог. От пони. От перевертышей. Ото всех. Все скрыть. Якобы ничего не было, мы все ещё в состоянии войны.

— Это как вообще? - Мозг Фэнси просто завис, пытаясь понять предложение Кризалис. Не получалось. Никак. — Это же невозможно! — Наконец, высказал своё мнение чиновник. Как можно скрыть такое? Даже одна только стройка — это тысячи рабочих! Множество складов, жилищ, мест заправки водой. Как это все спрятать, как объяснить, как Селестия построила это все, не привлекая огромное количество пони?

— О, у неё были идеи. — Протянула Селестия, уже беря себя в копыта. — Обычные. — Хмыкнула она, все же не сумев удержать идеальную маску контроля. — Она предложила замаскировать перевертышей под пони, будут вести строительство под маскировкой. Для убедительности легенды я устрою осаду улья, которую проиграю. Чтобы не было бросающейся в глаза разницы, что из ниоткуда появляются пони — она предложила не просто маскировать перевертышей под пони, а добровольно мне отдать часть поданных в её улей, а их место займут перевертыши. Для тех поникого она заберёт, она давала гарантии безопасности — её собственное честное слово. — Последнее Селестия произнесла и вовсе с нескрываемым сарказмом.

— Она чудовище. — Лишь смог сказать Фэнси Пэнтс, пытаясь осознать всю глубину и ширь этой величайшей аферы в истории Эквуса. — Она абсолютное чудовище. — Повторил он, понимая всю черноту души Кризалис. Убийства ради шкур тут и рядом не стояли. Тут был зашкаливающий цинизм и наплевательство на всех. И ладно на пони, для нее они чужаки, тут еще логику королевы он мог понять. Но она также свободно торговала и собственным народом, готовая ради спектакля фиктивной осады подставлять их под град гвардейских копий! Неудивительно, с таким отношением, что народ из улья бежит! Кто захочет повиноваться такой королеве? Появившийся было порыв спросить принцессу, согласилась она или нет, был мгновенно отброшен. Для единорога тут не могло быть вопросов и сомнений, никаких. Принцесса Селестия никогда так не поступит, никогда не пойдёт на такую сделку, превращая пони в товар для игр Кризалис, никогда не подарит ей заложников в коконы.

— Абсолютно согласна, мой маленький пони. — Тяжко вздохнула принцесса, полностью разделяя мнение Фэнси на личность Кризалис. — Конечно же, я отвергла все её требования. Я даже не буду говорить — почему. Я устану перечислять причины. — Оправдав ожидания верноподданного, произнесла Селестия. — Точнее, я предложила оставить в её идее оставить только один пункт, который меня полностью устраивал. Правда так, чтобы он перестал устраивать ее. Осада улья. — В голосе богини лязгнул металл. — Только настоящая, а не игрушечная, если она так её хочет и не может взяться за ум.

— Приказа о мобилизации Ополчения Принцесс не было. — Медленно произнёс Фэнси Пэнтс, стараясь сохранить присутствие духа при старательно сдерживающей свой гнев принцессе. — Значит, она все же сдалась?

— Сдалась. — Коротко подтвердила Селестия, делая ещё один глубокий вдох и расслабляясь, позволяя обивке дивана принять её тело. — Почти сразу. Дальше была агония. Заявила, что думает о моем же благе. Дескать, пони суеверны, глупы, наивны, расисты и так далее. Если узнают, что я тут привечаю тысячи перевертышей, то начнутся волнения, моя власть пошатнётся и тому подобное.

— Этого не будет, Ваше Высочество. — Поспешил заявить чиновник свою божественную принцессу. — Народ обожает вас и верит любым вашим словам и действиям. Если вы считаете, что это так надо — значит так оно и есть. Если же появятся какие то скептики, я лично поговорю с ними и объясню им всю правоту ваших действий.

— Благодарю, Фэнси Пэнтс. — Искренняя, мягкая улыбка скользнула по губам Селестии, видя эта пылкую, хотя и немного сумбурную поддержку. — Именно ты живой пример того, здесь и сейчас, что слова Кризалис, все её наветы на пони — ложь. — Тут Селестия слегка нахмурилась. — Мощь её лжи заключается в том, что её ложь содержит долю правды. Чистая ложь неубедительна, её нужно мешать с правдой для убедительности и королева перевертышей в этом мастер. Волнения действительно будут, будут и проблемы. Вот только я уверена, что смогу с этим разобраться, никакого конца времён не случится, который рисовала передо мной Кризалис. Так что это не более чем попытка мною манипулировать. Хотя, скорее всего, она сама же и будет устраивать эти волнения. Ничего. Я готова.

— Впрочем, тогда меня заботило другое. То что королева будет играть в такие игры — ожидаемо. Не в первый раз уже, в конце концов. Но, пришлось этой “заботливой советнице” указать на её место. Её место — в улье. Пусть думает о благе перевертышей, и их мнении, тем более, она так сильно, по её словам, о них радеет, а всех пони, включая меня, она ненавидит, чтобы думать о наших проблемах. Наших. — Подчеркнула Селестия последнее слово чуть более жёстким голосом. — Что думают обо мне пони — это моя проблема, исключительно моя, Кризалис она никак не касается. Даже если все пони возненавидят меня, и ещё половина всех коров к ним в этом присоединится, это все равно не должно беспокоить Кризалис, потому что это все ещё моя страна и отношение ко мне, а не к ней.

— Надеюсь, это был её последний дротик. — Покачал головой единорог, с почтением смотря на свою повелительницу. Она была воплощением величия, готовая на все ради народа пони и Эквестрии. И, достойно справляющейся с испытаниями, что насылали на неё такие монстры, как королева перевертышей и её океан ядовитой лжи и злобы.

— Да, последний. Теперь все, абсолютно все. — Выдохнула Селестия, закончив переживать те тяжёлые переговоры. — Напоследок она объявила, что будет мстить за своих поданных, если одному из тех, что она пришлёт на стройку, будет причинен вред, что она отомстит за каждого, накажет каждого виновника. Что меня она не боится. В общем, пустые угрозы. Они даже звучат лживо. Та которая была готова ради своего спектакля бросить своих поданных на моих солдат — и вдруг собралась заботиться о каждом из них? Нелепица. Это была просто попытка оставить за собой последнее слово. Так что я ей прямо указала, что она много говорит, да мало делает. И вот на этом все и закончилось. Она сдалась. Договор заключен.

— Моё почтение, принцесса. Браво. — Лишь тихо застучал копытами друг о друга Фэнси Пэнтс. Громче он не посмел — нежные белоснежные ушки принцессы сейчас желали отдыха после этих изнурительных переговоров, а не громким оваций. Тем более, впереди они ещё ждут Селестию, когда благодарный народ будет вовсю славить её имя и величественный гений, ведущий Эквестрию сквозь века. И, как бы это не звучало, но это была не пропаганда и не преувеличение.

— Благодарю. — Лишь тихо ответила Селестия, прикрывая усталые глаза. Комната погрузилась в тишину, не нарушаемой ни деликатными горничными, оставившими двух пони на время их разговора, ни бдительными гвардейцами. Несколько минут прошли в абсолютной тишине, не нарушаемой даже шумом с улиц, благо пони Кантерлота были хорошо воспитаны, а сам замок Селестии стоял чуть поотдаль.

— Что ж. — Заговорила принцесса, уже куда более бодрым голосом, раскрывая глаза. — Мы начали этот разговор, обсуждая мою тактику ведения переговоров. Подытожим. — Своим более привычным голосом принцессы-матушки и наставницы заговорила Селестия. Фэнси Пэнтси выпрямился, показывая, что он весь во внимании. — Как видно, успех принесло несколько пунктов. Первое, конечно же, что у меня вообще были преимущества на переговорах, которые вы озвучили. Недавние победы, превосходство в ресурсах, поддержка перевертышей, перешедших на нашу сторону и прочее. Мне нужно было этим грамотно воспользоваться. Успех был в том что я все переговоры сохраняла ясный и холодный ум, заставляла Кризалис выдавать свои секреты, передавая инициативу ей, немного её подзадоривала, чтобы спровоцировать, находила противоречия в её словах.

— Как видите — результат налицо.

Кризалис предлагала негодные товары — я их отвергла.

Кризалис заявляла что мир невозможен — я отвергла это утверждение.

Кризалис пыталась показать свою силу — я отвергла это и раскрыла что она слаба.

Кризалис пыталась в скрытность и обман — я отвергла её ложь.

Кризалис оскорбляла пони — я отвергла её наветы. — Стала методично перечислять Селестия свои успехи, без напыщенности, но и без лишней скромности.

— А главное. — На этих словах Фэнси стал слушать ещё внимательнее, хотя куда уж больше. — Кризалис чертила границы, которые я не должна перейти ни в коем случае. Я отвергла и их и перешла их все. Две — твердо и уверенно. Она хотела, чтобы пони и перевертыши не жили вместе и рядом. Очевидно, когда множество перевертышей начнут работать в Эквестрии, они будут жить рядом с пони. Тут даже обсуждать нечего. Я отвергла этот, по факту, ультиматум. Она хотела чтобы пони не влияли на перевертышей, дабы сохранить своё влияние на их умы. И снова я отвергла этот ультиматум. Перевертыши не просто будут работать вместе с пони, они будут работать под их руководством, общаться с ними, узнавать их больше о нашей культуре и обычаях. И, несомненно, они проникнутся нашими идеями Гармонии. Будь иначе — Кризалис бы не пыталась так яростно изолировать свой народ. И, последний, что формально я не преодолела — я не стала посягать напрямую на её власть в улье. Её последнее сокровище, самое драгоценное. Я оставила это ей, пусть тешится. Оставим малышке ее самую любимую игрушку. В случае необходимости все равно всегда можно напомнить ей, кто истинный гегемон в Эквусе.

— Мне сказать даже больше нечего. — Признал Фэнси Пэнтс очевидное. Он даже показательно развёл копытами — вот, настолько мне сказать нечего. — Вы были идеальны, как и всегда. Поражение Кризалис по сути полное и абсолютное, то что вы позволили ей формально сохранить власть над ульем — это уже просто милость победителя. У неё нет никаких альтернатив.

— Вообще то есть. — Довольно неожиданно заявила Селестия, заставив Пэнтса с интересом поднять брови. То что принцесса видела даже в таком безнадёжном, на его взгляд, положении, возможности у противника, говорило что её проницательность просто превосходна. Но что именно она имеет в виду? - Она может, и, уверена, очень старательно обдумывает это сейчас, может попытаться найти альтернативу Эквестрии в поставках любви. Мы — это ещё не весь мир. Полно и других народов. И, она может либо попытаться заключить более выгодную сделку с ними, либо банально на них напасть. Договор обязывает Кризалис не трогать пони, а не трогать вообще всех не обязывает, в других странах я не командую.

— Это не очень хорошо. — Теперь, когда Селестия это озвучила, эта возможность стала очевидной. — Но, если бы она могла это сделать, она бы это сделала, а не билась бы раз за разом лбом об пограничные войска? - Отметил Фэнси, полагая, что даже так у Кризалис ситуация даже тут будет далеко не мармелад.

— Она может это сделать, но это сопряжено с трудностями. Часть из них объективна, а часть — вызвана моей собственной дипломатической политикой. — Стала объяснять Селестия свой ещё пока будущий политический ход на международной арене. — По сути, у Кризалис два метода не только добыть любовь, напасть или купить, но и два места, где это можно сделать. Первый — это другие близкие к Гармонии государства и народы. Гиппогрифы, яки, лошади. Гиппогрифия, Як-Якистан, Седельная Арабия соответственно. Благодаря ценностям, близким к пони, у них и любви — столько же, сколько и у пони, очень выгодный Кризалс вариант.

— Я понимаю гиппогрифы — утончённые существа, но разве яки не агрессивны и не любят все крушить? - Аккуратно раскритиковал подборку чиновник, тем более для него это было чуть-чуть личным. — Я вообще не понимаю, зачем вы решили завязать с ними дипломатические отношения. — Мягко, но упрекнул принцессу единорог, который был не в очень большом восторге от этого народа, который мог бы и дальше жить на далёком севере, не беспокоя цивилизованных пони.

— Вы путаете внешнее проявление с внутренним содержанием. Увы, это классическая ошибка. — Мягко, но укорила Селестия подчинённого, заставив чиновника смущённо покраснеть, уже не от похвал, а упрёков. — Да, яки любят крушить, но это не в силу агрессивности или злобности. Общество кланов яков построено, по сути, на тех же принципах Гармонии, внутри их общества поощряется дружба и сотрудничество, а не конкуренция и борьба, яки имеют тот же моральный компас, что и пони. Внутри они похожи на нас, просто внешнее выражение — другое. Они крушат не из злобы, а наоборот, чтобы выразить своё счастье. Они как провинциальный пони, который “яростно” колотит пиньяту на своём дне рождения. Не потому что ненавидит ее, а потому что это весело. То есть их внутренний мир похож на наш. Различается способ показать свою душу другим. — Зачитала импровизированную лекцию об этом народе Селестия. — Хотя да, я предпочла бы, да, чтобы свою радость они показывали более приличными способами. — С улыбкой закончила принцесса, которой энтузиазм яков в разрушении все же создавал определённые хлопоты.

— Виноват, Ваше Высочество. Смотрел на яблони — но не видел яблоки. — Повинился Фэнси Пэнтс, который раньше не смотрел на вопрос под таким углом. Что ж, очередной урок от мудрой Селестии. Интересно, есть хоть что-то, в чем она может быть не идеальна? Все его попытки в критику были отражены с хирургической точностью и изящностью художника.

— В общем, с народами Гармонии сложно и просто одновременно. — Разобрав яков, Селестия вернулась к исходной теме. — Сложно в том, что они лакомая цель и тем что Кризалис может на них надавить силой, используя нашу доброту против нас. Но, тут и выходит на первый план, мой, казалось бы, незначительный тактический успех — сделать все публично, а не скрывать. Да, я получу волнения и проблемы. Может даже масштабные. Может даже на годы вперед. Десятилетия. Но, тем самым я разрушила главный козырь Кризалис — манипуляцию и обман. Если бы она убедила меня сделать все тайно, это был бы успех на её поле, в том, что она умеет и понимает. И, она постаралась бы его развить. Если один раз сработало против самой Селестии — то почему бы не повторить с другими? - Последнее прозвучало на взгляд Пэнтса предельно логично. Если есть успешный опыт — его нужно повторять и масштабировать. Рано или поздно это перестанет работать, но, по его опыту, надёжные проверенные методы редко устаревают и теряют эффективность.

— Будь я на месте Кризалис, я бы не просто заключила бы тайную сделку. — Стала рассуждать Селестия, ставя себя на место королевы перевертышей. — Я превратила бы это в своё сверхоружие на уровне всего Эквуса. Я заключила бы тайные сделки со всеми, опутав своей паутиной манипуляций всех. Причём так, что каждый уверен, что он один участвует в этом спектакле, замыкая все потоки информации на улей. Так можно не просто получать любовь, не раскрывая это, а манипулировать другими народами. Каждый лидер вынужден держать своё соглашение в секрете, опасаясь других народов, которые, по его мнению, не участвуют в этом. Так бы заблокировала всю возможную кооперацию. Уверена, Кризалис тоже бы додумалась до чего то такого — это очень в её духе, очень выгодно и, главное, почти наверняка очевидно.

— Но теперь это невозможно. Даже если мы не будем никому ничего говорить, а мы будем, слухи все равно расползутся, и все всё узнают. — Произнёс Фэнси Пэнтс, озвучивая то что получилось в итоге. — Теперь же, вы расскажете всем об этих переговорах, не имея обязанности что-то скрывать. Если Кризалис придёт к ним со своими сделками — они прекрасно будут знать, на каких условиях заключили её мы с перевертышами, а значит, будут отталкиваться от нашего образца. Разумно решив, что они могут повторить наш успех, пусть даже и в меньших масштабах. Если Кризалис им скажет, что у неё якобы есть что-то ценное, ей всегда могут заметить, что она это “что-то” не показала Эквестрии, а значит — блефует. А если попытается давить силой, мы не будем связаны никакими тайнами и сможем открыто помочь нашим добрым друзьям. — Не дожидаясь, пока принцесса ему все “разжуёт”, жеребец сам провёл необходимую логическую цепочку. Ответом ему был утвердительный кивок и одобряющая улыбка от божественной Селестии.

— Все так. Так что с нашими союзниками и единомышленниками я проблему более-менее решила. Тут во многом играет мой субъективный фактор — моя политика в их отношении и в отношении Кризалис. Я скооперирую наши общие усилия против неё, если она все же попытается выступить против тех же лошадей. — Подтвердила Селестия догадки Фэнси Пэнтса. Определённо, народное собрание Кантерлота сделало правильный выбор, решив избрать его в городской совет. Точнее, выдвинув на избрание. Но, учитывая как он быстро учился, принцесса предполагала, что выиграть сами выборы ему особого труда не составит, убедив пони в том что он лучший кандитат из всех.

— Но, остаются ещё и другие народы, с которыми Эквестрия не дружит. — Продолжила рассуждать Селестия, переходя на куда более сложное поле, чем её отношения с союзниками. — И их немало. Грифоны, драконы, алмазные псы, недавно образованное Королевство Шторма — много. Я не поддерживаю с ними официальных дипломатических отношений, простые пони тоже избегают их, пограничная стража держит режим строгой изоляции. Это отсекает им возможности влиять на Эквестрию, но по этой же причине и моё влияние в этих регионах минимально. — Последнее самокритичное заявление принцессы показалось Фэнси Пэнтсу немного... преувеличенным. После всего что он услышал, как то сложно поверить, что сияние Солнца Селестии куда то не дотягивается и не имеет влияния на местную жизнь.

— Значит, Кризалис может на них воздействовать, а наши возможности помешать ей будут минимальны. Нас не будут слушать. — Пришёл к печальному, но очевидному выводу чиновник на основе слов принцессы, решив все же исходить из парадигмы, что Ее Высочество может где то что то не может. Хотя выглядело сомнительно.

— Да, верно, мой добрый друг. — Подтвердила Селестия, но по её уверенному виду Фэнси Пэнтс мог предположить, что и тут у неё все схвачено. — Поэтому, если в отношениях с союзниками планам Кризалис мешал субъективный фактор моей политики, то тут я почти бессильна и основным препятствием становятся обстоятельства, которые от меня не зависят. И, благо — их хватает.

— Вы имеете в виду что в них нет Гармонии? - Уточнил Фэнси Пэнтс. — У них просто нет любви, чтобы накормить улей. Не так много, как у нас и у наших союзников. Их общества погрязли в ненависти и конфликтах. Поэтому они не будут обращать на нас внимания, игнорировать нас, как “глупых и наивных добрячков”. — Последнее он произнёс с отчётливым сарказмом. — Но и поэтому же им просто нечего дать Кризалис. То что мешает им дружить с нами, мешает им заключить сделку и с Кризалис, замыкает их исключительно на себе и своих раздорах.

— Это основная причина, да. — Подтвердила его слова Селестия. — Не просто так она нацелилась именно на Эквестрию, что и не скрывала. Мы для них были лучшей целью, самое богатое вместилище любви. Это делало нас приоритетной для неё целью. Не потому что мы были самой лёгкой добычей, а потому что мы были самой сытной добычей. Даже если бы она предложила им идеальную для неё сделку или полностью бы их покорила, подавив любое сопротивление, в относительных цифрах взяв много от всего что у них есть, это все равно мало в цифрах абсолютных. Она вынуждена черпать большим ведром из маленького пруда, в то время как Эквестрия это для неё большой пруд и лишь от неё зависело, с каким сосудом она к нему придёт.

— “Основная причина”? - Зацепился за самые первые же слова Селестии чиновник. — Значит, есть и другие? - С какой то даже хитринкой спросил он, уже зная заранее ответ. Он не знал только деталей этого ответа.

— Конечно же. — Ожидаемо подтвердила его предположение Её Высочество, слегка кивая. — Сама любовь — это основной, но не главный барьер. То, что породило её нехватку у враждебных нам народов — тоже барьер сам по себе, даже если бы был парадокс, в котором они имели много любви, будучи злобными и агрессивными. Дело ещё и в их мышлении. Они либо недоверчивы, либо предпочитают сами брать, а не отдавать, либо суровы, либо недоверчивы, суровы и жадны одновременно. Если Кризалис придёт к ним со своими манипуляциями или угрозами — она получит разговор на языке, который они прекрасно знают. Взять, к примеру, драконов. Можете себе представить, чтобы их владыка спокойно выслушал бы все требования дать любовь, “а то хуже будет”? - Задалась риторическим Принцесса Солнца, на что получила понимающий смешок. Здесь ответ был не нужен.

— То есть, ей будет нужно будет доказывать, что она не врёт. Тем, кто привык к обману. Угрожать тем, кто привык решать конфликты силой, а значит, хорошо готов к войне. Убеждать делиться тех, кто привык отбирать. Это второй барьер. А ведь есть ещё и третий. Само устройство их общества. Это для того варианта, который ориентирован на проникновение и воровство хотя бы тех крох, что у них есть, а не дипломатию. Тут возьмём за пример Королевство Шторма, как самый наглядный пример. Это молодое, но уже на диво хорошо организованное, хотя и жестокое государство, где царит железный порядок. Во многом похоже на Эквестрию, но является полным нашим антиподом. По нему мы можем сравнить условия для сборщиков любви, которым теперь вместо Эквестрии, возможно, придётся отправится туда.

— Дайте угадаю — красть любовь у пони, не тоже самое, чем красть у этих южных существ за далёкими пустынями? - Спросил Фэнси Пэнтс, хотя его и немного напрягло, что есть где то страны, которые похожи на Эквестрию, но представляют, как он понял по намёкам Селестии, уродливую пародию на его родину.

— Да. Сравним к примеру возможность оказаться под подозрениями и допросом. Не буду отмечать очевидное, что местные жители более насторожены, чем пони. Давайте дадим сборщикам Кризалис небольшой кредит, так сказать и представим, что им не придётся работать в обществе, где проблема уже то что они будут вызывать настороженность просто в силу привычки искать угрозу везде где только можно. Представим, что тамошние существа — они как пони, тем более, мы же не можем заглянуть в их разум, чтобы говорить наверняка. — То что принцесса дарит потенциальным сборщикам в Королевстве Шторма такие “одолжения” прозрачно намекало Фэнси Пэнтсу, что это значит, что и других проблем будет столько, что у этих бедных жучков вообще никаких шансов выбраться оттуда с любовью в железах.

— В нашей стране, нет контроля за перемещением населения. Чтобы переехать из один город в другой, не нужно удостоверение личности, разрешение на переезд или ещё какой документ. Заплатил за билет и поехал — вот единственная бумага, что нужна для перемещения, владельца которой никто не будет проверять — только его возможность заплатить умеренную сумму в битсах. А если путешествовать по обычной дороге, то даже и это необязательно. У нас нет никаких контрольно-пропускных пунктов, никакой таможни, нет наказаний за невозможность подтвердить истинность своей личности, а у пониции нет обязанности вообще этим заниматься. Если пони или “пони” ещё ничего не сделал, его не за что наказывать или даже устраивать за ним слежку. Так что если перевертыш проник в Эквестрию, миновав единственную серьёзную преграду — пограничные кордоны, то дальше он может свободно путешествовать по Эквестрии, перемещаясь от поселения к поселению и собирая любовь. Появление чужака в городе — это не повод его хотя бы допрашивать, откуда он взялся и что ему надо.

— Как я понимаю, ваше описание реалий Эквестрии, которую знает каждый жеребёнок, означает, что в Королевстве Шторма все ровно наоборот. — Инвертировал речь Селестии Фэнси Пэнтс и наложил её на образ далёкого южного государства.

— Да. А ещё, хотя, Кризалис это уже вряд ли так интересно, наказания там тоже куда более суровые. Я не знаю, есть ли у Короля Шторма отдельное наказание за сбор любви у его слуг и рабов, вроде бы он упустил это в своей книге законов, но, даже если упустил — то он это быстро исправит, а пока обходясь и обычными расправами. Жёсткими расправами. — Подчеркнула Селестия последние два слова, указывая, что с этими южными чудищами шутки плохи. — Это если в Эквестрии поймают перевертыша за сбором любви, его просто арестуют, сдадут охотникам на сборщиков, те отвезут его на границу и пограничники вышвырнут его в сторону улья. От Шторма я бы не ждала такого милосердия. В лучшем случае, любой пленник станет его рабом и будет отрабатывать своё воровство тяжёлой работой где-нибудь на его мануфактурах. До смерти. В худшем — тот превратит их в своих заложников, чтобы шантажировать Кризалис. Даже если ей плевать на просто жизни своих поданных, ей все ещё важна их ценность как ресурса. Сборщик любви — это подготовленный агент, который прошёл курс обучения азам внедрения и знает о культуре общества, куда внедряется. Хотя бы на уровне основ. И он достаточно психологически устойчив, чтобы выдерживать пребывания в абсолютно чуждом для него обществе, хоть пони, хоть драконов, где все другое. Таких у нее немного и их потеря станет для нее тяжким ударом. Ей придётся как то вызволять их из казематов Шторма, если тот их поймает. Он не я, уверена, он так сделает.

— Да, значит мы были лучшей целью. Потому что у нас с уважением относятся к пони и их свободам. То что делает нашу жизнь хорошей, делает её и уязвимой. — Пришёл к немного неприятному выводу Фэнси Пэнтс, осознавая все минусы эквестрийского общества в плане отражения угроз перевертышей. — И тем не менее, даже так мы справились. Что ж, полагаю, с такими проблемами, у Кризалис нет шансов против дикарей из диких земель, а мы сами показали свою способность справляться с перевертышами.

— Да, я перечислила все объективные факторы, которые мешают Кризалис. — Согласно кивнула Селестия. И тут её губы тронула слегка хитрая улыбка. — Но. — Продолжила она перед заинтересованным пони. — Я также тоже смогу оказать влияние на Шторма, драконов, грифонов и прочих даже с нашей политикой изоляции от чужаков. Небольшое — но этого будет достаточно, чтобы её потенциальный план был похоронен окончательно.

— Я смотрю, для вас нет ничего невозможного, принцесса. — Вновь развёл копытами Фэнси Пэнтс, который уже даже устал удивляться возможностям своей богини. — Даже не сомневаюсь, что вы это можете. Но, вы же поведаете, какие такие рычаги влияния у вас есть даже в такой закрытой враждебной стране, как Королевство Шторма?

— О, на самом деле ничего особенного. У меня нет никакого секретного шпиона в совете короля, который шепчет ему на ухо то, что выгодно мне. — Отшутилась Селестия. Да и если бы и был, она бы не стала бы такое выдавать, конечно же, как не крути, а все же просто высокопоставленному чиновнику в государственной бюрократии. — Тут работает все та же моя публичность. Да, я не могу встретиться лично с Штормом или даже отправить к нему посольство, но все же между нами нет абсолютно глухих барьеров. Есть, как минимум, связи через третьи народы. — Стала разъяснять принцесса суть своего примитивного, не требующего почти никаких усилий, но эффективного плана, который может только добить — но только добить и нужно было.

— Когда моя сделка с Кризалис станет известна на всю Эквестрию, разговоры пойдут и дальше, в другие народы. Как минимум, у Шторма должна быть разведка которая добывает информацию хотя бы из чтения газет. И, они узнают, что “добрая и мягкая Селестия” навязала Кризалис, с виду, совершенно кабальные условия соглашения о мире. Если они решат изучить вопрос подробнее — они увидят тоже самое. И тут Короля Шторма посетит очевидная, для него, мысль, из которой он создаст план. Он видит, что “мягкие” и “добрые” пони разгромили перевертышей. Он видит, что даже я навязываю Кризалис унизительную сделку, по условиям которой я получаю почти все. Почти. Как он это интерпретирует? - Спросила Селестия и сразу же ответила сама. — Как то, что раз “добрые пони” с небольшой профессиональной армией и “мягкая Селестия”, предпочитающая компромиссы, так жёстко провела переговоры с Кризалис, значит он сам, привыкший действовать ещё жёстче, имеет полное право забрать в рабство вообще весь улей и саму королеву личной служанкой впридачу.

- Хи-хи-хи! — Невольно засмеялся Фэнси Пэнтс от последних слов Селестии, представляя себе Кризалис в белом чепчике и переднике. Образ выглядел предельно комично. Некогда грозная королева, сеющая страх и ужас — просто служанка, чья обязанность заваривать чай и чистить мебель от пыли пипидастром. Вот правда говорят — смех лучшее лекарство от страха.

— Так что, как видно, я готова противостоять Кризалис где угодно. — Смех уж себе принцесса второй раз не позволила, но весёлую поддерживающую улыбку — вполне. — Я не дам ей ни напасть на Эквестрию, ни попытаться пройти через другие народы, будь то союзные или враждебные нам.

— Так значит, у неё нет больше никаких вариантов и она обречена? - Решил уточнить Фэнси Пэнтс, не спеша радоваться раньше времени и возвращая себе самоконтроль.

— Конечно есть. Они всегда есть. — С некой ноткой фатализма развела копытом Селестия, тоже возвращая себе спокойный и сосредоточенный вид. — Она будет пытаться нарушить или обойти условия нашей сделки, будет хитрить, юлить, пытаться придумать другой план, все будет, конечно же. Но это будет в любом случае. От нас просто требуется быть бдительными и пресекать её нападки. То что у нас сделка — не значит что я завтра издам указ о демонтаже пограничных кордонов рядом с Бесплодными Землями и роспуске команд охотников на перевертышей. Их задачи те же — пресекать деятельность агентов Кризалис. Просто раньше это делали в условиях холодной войны, то теперь — в условиях холодного мира. Ничего такого, с чем бы они не справились.

— Разумно. — Кивнул Фэнси Пэнтс. Воцарилась тишина, пони переваривали весь тот огромный пласт информации, что был озвучен. Пользуясь паузой, появились вездесущие горничные, поставив перед собеседниками новые чашки горячего сладкого чая, убрав уже давно опустевшие. — Что ж, Ваше Высочество. — Заговорил он, сделав небольшой глоток. — Я полагаю, теперь я могу поздравить вас окончательно. Вы подарили мир нам и будущим поколениям пони. И построите для нас прекрасные железные дороги, подарив нам богатство и процветание. Вы добились столь многого без всякой войны и множества жертв. Вы безупречны, моя принцесса.

— Мне приятно это слышать, не могу отрицать очевидное. — Вежливо ответила Селестия, делая глоток из чашки. Шесть кубиков сахара — её любимая порция. Горничные идеально знали её вкусы. Хоть она и употребляла свою власть на благо народа, но считала что и народ должен отвечать своей бессмертной правительнице взаимностью. И ей было приятно быть окружённой как материальной роскошью, так и нематериальным обожанием и почтением, получаемым за свой труд на благо Эквестрии. — Но, хочу сделать вам небольшое замечание. Из перечисленного вами большую ценность имеет только то, что я добилась этого без применения копий и боевой магии. А железная дорога и сама бумага о мире — это ерунда, небольшой тактический успех, не более того. Они не несут почти никакой пользы для моих маленьких пони.

— Простите... что?! — Вытаращил глаза в недоумении Фэнси Пэнтс от неожиданных слов принцессы, произнесённых столь будничным тоном. Окончание войны с ульем — это ерунда?! Многие километры железных дорог в южных провинциях, возможность тысячам пони переселиться на новые земли — это ерунда?!

— Мой маленький пони. — Вздохнула Селестия, смотря на потрясённого чиновника. — Посмотрите на ситуацию внимательно. — Ласково обратилась она к нему. — Мы же почти ничего не получили от этого. — Стала объяснять ему принцесса еще одну грань ее плана, который она реализовала. — Железную дорогу мы бы построили и сами, своими собственными усилиями. Да, может позже, может дороже — но это было бы сделано. Улей, самое большее, сдвинул этот срок влево на лет пятьдесят и это я ещё отвешиваю ему огромный комплимент. За это же мы заплатим нашей любовью и народными волнениями от необходимости пони взаимодействовать со вчерашними врагами. Да, это все ещё выгодно, но это небольшая выгода, едва-едва покрывающая расходы.

— Дальше. Сам мирный договор и формальное окончание вылазок сборщиков любви на нашу территорию. — Продолжила объяснять свой взгляд на ситуацию все ещё впавшему в ступор Фэнси Пэнтсу. — Здесь мы вообще не получили практически ничего, из-за личности Кризалис и характера её подданных. Для них сам договор ничего не стоит, мы это уже отметили. Они запросто могут его нарушить и все равно продолжить это чёрное дело. Чтобы этого не произошло, как я уже сказала, я никак не буду сокращать меры безопасности — все они останутся действовать. То есть мы не получим никаких выгод от разоружения, потому что его просто не будет. И даже от открытого нападения мы не защищены этим договором — Кризалис, если почувствует возможность, нападёт в открытую и с его прямым нарушением. То есть, тут вообще ничего не изменится, никакой выгоды нет в принципе именно от формального прекращения боевых действий.

— И понимаете, мой маленький пони. — Перешла к финальному аккорду в своих объяснениях принцесса. — Все что вы указали — это все хорошо и правильно. Даже такой мир лучше чем никакой, даже так построить железные дороги лучше, чем построить их самим. Но, это все видимый успех, верхушка айсберга, которую я продемонстрирую всем, как символ моей победы. Но.... — Сделала театральную паузу принцесса. — Это лишь небольшая часть моих амбиций. Я хочу получить от этой победы больше. Намного больше. И я это получила. Договор и дороги — просто приятный бонус к основному призу, не более того.

— Я боюсь представить масштаб ваших амбиций, если это — мелочь. — Выдохнул Фэнси Пэнтс, пытаясь представить размах действий тысячелетнего аликорна.

— Моя цель — не просто использовать перевертышей как дешёвую рабочую силу. Я хочу полностью ассимилировать их в наше общество. И теперь у меня есть для этого все возможности. Остаётся только подождать, пока посеянное зерно созреет. — Стала объяснять Селестия и уже только это заставило единорога раскрыть рот в удивлении. — Кризалис боялась этого больше всего и не зря. Я реализую на практике все её страхи, все чего она боится — свершится. Перевертыши будут работать на нашей территории, далеко от улья, под присмотром и общением пони. Ознакомятся с нашей культурой и проникнутся ей, я создам социальные лифты для отдельных, лучших из них, чтобы сделать из них образцом для подражания для остальных. Перевертыши останутся как раса, но примут наши ценности, полностью включившись в жизнь Эквестрии, ради меньшего не стоило затеваться. Сама Кризалис не сможет этому противостоять, а даже если попытается — всегда можно привести к власти новую, более настроенную на диалог королеву, когда в улье появится мощная пропонячья оппозиция, которую она не может заткнуть силой — ведь тогда я перекрою поток любви. А другие перекрыты уже сейчас. То есть, я давлю и культурой, и экономикой, и силой, и дипломатией, не оставляя им никакого иного варианта, кроме как полностью включить весь народ перевертышей, весь улей, все Бесплодные Земли, которые облагородят под руководством лесничих землепони и погодных пегасов, превратив в новую провинцию Эквестрии. А сами перевертыши лишь пока что будут жить при полунезависимой королеве. Через несколько поколений они станут ещё одним камнем в огромном строении Эквестрии. И тогда полностью исчезнет угроза войны, фактически, а не формально. Вот это будет успех, достойный моего труда и упорства.

— Это и правда... впечатляет. — Восхищённо выдохнул Фэнси Пэнтс. И как он мог быть столь слеп? Он же все это знает. Он все это учил. Он же закончил школу с отличием, с искренним интересом читая учебники истории. Где все было расписано, как по нотам. Все тоже самое, что он видит своими глазами сейчас. Но, одно дело читать, как прирастала Эквестрия землями, начав как горстка беженцев, спасшихся от виндиго, переселившись на новые земли, а теперь ставших гегемоном Эквуса, а другое дело — лицезреть процесс самому. — А какое место в пирамиде общества займут перевертыши? - Поинтересовался он будущим, которое он сам не увидит. Но хочет хотя бы прикоснуться к этому величественному монументу, что проходит сквозь тысячу лет непрерывной истории общества пони.

— Моя власть велика, но не абсолютна. Я правлю через направление сил других, а не собственную силу. — Скромно ответила Селестия, хотя у Фэнтси Пэнтса и промелькнуло в душе чувство иронии. Хотя, нельзя было отрицать, что принцесса права. Все что он сейчас видел не требовало никакой её божественной магии. Только умелое использование умений пони и слабостей её врагов. Ни разу принцессе не пришлось прибегнуть к личной силе или своей сестры Луны. — У каждого разумного существа есть воля и свобода ей распоряжаться, она есть у каждого перевертыша. Так что их будущее во многом зависит от них самих. Полагаю, у них есть потенциал. Так что их ждёт весьма достойное положение в пирамиде Эквестрии — лишь чуть-чуть ниже пони, на уровне минотавров, грифонов и драконов. Если же нет... значит нет. Будут на уровне коров, овец и ослов. Это зависит от их старания и желания.

— Уверен, они очень будут стараться. Проверим по тому, как они справятся со своим первым заданием — построить железную дорогу. — Вспомнил единорог о том, что скоро у них будет возможность проявить себя под, несомненно, бдительным и всевидящим Солнцем Селестии. Разговор чётко показал — чтобы быть в курсе, принцессе не нужны никакие шпионы. У неё свои методы, куда более элегантные и эффективные. Было на уме ещё несколько вопросов, касающихся деталей планов живой богини, к примеру, откуда именно она берет информацию о столь далёкой, закрытой и враждебной стране, как Королевство Шторма, с которым нет никаких официальных контактов, но Фэнси придержал вопросы при себе. Наверняка он услышит что-то невероятно... простое. Невероятно простое, примитивное, но при этом диво эффективное, из которого Селестия извлекает море выгоды и ценной информации.

— Благодарю за беседу, Ваше Высочество. — Наконец, произнёс Фэнси Пэнтс, допивая свой чай. Сегодня он посмотрел на Селестию новым взглядом. Он всегда восхищался принцессой, но... как все. Просто как мудрой, красивой и доброй правительницей Эквестрии. Сейчас же... теперь он осознал. Перед ним и правда богиня. Не та, которую описывал в своих книгах этот сумасшедший фанатик Холлихуфс, а самая настоящая. Чья божественность — не умение повелевать светилами или вырастить лес за один день. Чья божественность — обладать душой и разумом, просто непостижимым простым смертным. Сочетающимся в себе изощрённую сложность и гениальную простоту.

— Я никогда не забуду этого разговора. — Просто, но искренне произнёс единорог, вставая со своего места. Его слова заменяли тысячи слов восхваления её мудрости, продемонстрированной за этот час. — До свидания, Ваше Высочество.

— До свидания, Фэнси Пэнтс. — Попрощалась аликорн со своим верным поданным. Церемонно поклонившись, он хвостом вперёд пошёл прочь от Селестии, не смея повернуться к богине задом и лишь отойдя на дюжину шагов, посмел развернуться и покинуть зал мордочкой вперёд.

Принцесса осталась одна, лишь наслаждаясь чаем, тишиной и покоем, в окружении готовых услужить горничных. Лишь, когда пришло время опускать Солнце, она оставила диван, дабы исполнить ещё один свой, ежедневный долг перед Эквестрией. Привычный ритуал опускания своего любимого светила в трещину заката традиционно умиротворял, окончательно даря покой, столь желанный Селестии. Невольно в её голове пронеслась ироничная мысль. Солнце было её любимой прелестью, её особым талантом, частью её титула, основой обожествления особо фанатичных пони. Основой её могущества, действительно силой, способной на многое, которую старательно берегла. И, какая насмешка — которая ни разу так ей и не пригодилась. Так оно и зашло — тихо и мирно. Ни разу не явив миру своей испепеляющей ярости. Как и всегда.