# От минус первой высоты

Frozen_citizen

Захватывающая история о единороге по имени Каус Аустралис. О политических интригах, его загадочном прошлом и настоящем, о путешествиях по Эквестрии и далёким странам.

Действия начинаются в Филлидельфии в 1050 году. Для удобства, география мира и история были взяты из мода на HоI4 Equestria at war.

Рассказ доступен ещё и на Author Today

## Глава I

Я — единорог Каус Аустралис, в 12 классе филлидельфийской школы. Жеребята в выпускных классах всегда сомневаются насчёт своего будущего. Мне самому страшно, что же будет дальше, какое оно будет? Кем я буду? Но зато я точно знаю, с кем я буду бороздить время...

－Каус! Каус! Хватит смотреть в окно. — Окликнул меня учитель. Я отвернулся от окна и невинно улыбнулся, чтобы продолжить писать с доски. Единорогам отчасти повезло иметь телекинез: мы пишем быстро и красиво, но я пишу не сказать чтобы быстро и аккуратно, зато намного быстрее, чем бедная соседка по парте, пегаска по имени Альциона. Да, копытокинез это вам не телекинез.

В коридоре коротко прозвенел звонок, урок математики окончен. Весь класс зашумел, зашуршал портфелями. Учитель всех отпустила, и все стали активно собираться домой. Это был последний урок на сегодня. По негласной традиции, мы со своей небольшой компанией в пять пони собираемся у входа в класс, если кому-то из нас нужно выяснить какие-то вопросы с учителями — мы дожидаемся, а затем вместе идём в гардероб за вещами, по пути общаясь о прошедшем дне.

Я, как и прежде, вышел к доске и стал дожидаться своих друзей, но ко мне подошла Альциона, сияя своей улыбкой, и чуть раскрыв крылья, она прошептала:

－Какой же ты красивый. Теперь понимай как хочешь. — Она быстро вышла из класса. Я остался стоять в недоумении и ступоре несколько секунд, пока обрабатывал произошедшее. Я просто развёл копытами и стал дальше ждать друзей...

* * *

10 лет спустя

Стук колёс, тьма тоннеля тает при свете фар моего состава. Гул двигателя, свист воздуха — это я несусь по подземельям Филлидельфии. Впереди станция, стандартная процедура, убавить свет фар, тягу вниз, тормоза на себя, гудок. Трение металлических колёс о стальные рельсы. Остановка возле знака с буквой S в конце платформы. Информирование об остановке на станции, открытие дверей, проверка по зеркалам, никто ли не помешает закрытию дверей, закрытие дверей нажатием зелёной кнопки на пульте машиниста, ещё раз проверка зеркал, отправление. Тягу вверх, тормоз от себя до конца. И так целый день.

－Я Каус Аустралис, машинист Филлидельфийского метрополитена. Каково им быть? Пегасы, например, не могут перенести замкнутого пространства тоннелей. Потому сильно стрессуют. Бедняги даже боятся ездить в метро, хотя оно им и не нужно они могут довольно быстро летать. Поэтому наш рабочий коллектив это или единороги, или земные пони.

Наш метрополитен — это далеко не метрополитен Мэйнхеттена. Вот я подъезжаю к участку, который держится на честном слове, чуть ли не на клейкой ленте. Здесь видны какие-то деревянные доски и подпорки. Облицовка тоннеля явно скоро обвалится, надеюсь, что не на меня. Главное здесь, это сбавить скорость до 30, согласно путевому листу. В нём ещё куча ограничений по скорости, где ремонт, где слишком крутой спуск, где поворот. Наш тоннель был прорыт давно, ещё кирками и отбойными молотками.

Все эти доски и подпорки не помешали одиноко висящему куску бетона с потолка упасть прямо на стекло кабины и глухим звуком проделать паутину на нём. Я поднял рацию:

－Диспетчер.

－Диспетчер!

－7 маршрут, 2 путь. Повреждение ветрового стекла обломком с потолка тоннеля.

－Принято, высаживайте пассажиров, съезжайте в депо далее.

－Принял, высаживаю пассажиров, ухожу в депо.

Метро Мэйнхеттена — самое современное во всей Эквестрии, новые поезда, упрощённая навигация, открытие новых станций и целых новых линий каждый год. В нашем же метро последняя станция открылась 10 лет назад, а самому метро уже около 30 лет.

－Я ненавижу нашего мэра.

Я вновь разогнался до 70 км/ч, этот гул, этот шум ветра стал уже привычным для моих ушей. Перегон Бак стрит — Виктори парк один из самых длинных (4.6 км) во всём метрополитене состоящим из 3 линий. Мы проехали «станцию призрак» — недостроенную станцию, вечно тёмную и пустую, освещаемую только светом проезжающих мимо составов, никогда на ней не останавливающихся. Красный и жёлтый сигнал светофора, я машинально сбрасываю тягу и нагнетаю тормоз, колеса засвистели трением металла о металл, наверняка там даже появились искры. Поезд остановился, светофор не пускал дальше него. Проезд на красный — лишение премии. Проезд станции — увольнение.

－Уважаемые пассажиры, сохраняйте спокойствие скоро мы отправимся.

Голос диспетчера на всю мою кабину передал:

－Поезд на станции Виктори парк задерживается по техническим причинам. 15 маршрут, отправляйтесь с выдержкой в 2 минуты.

Это означает задержку всех составов позади меня. Я откинулся в кресле машиниста, вглядываясь во тьму тоннеля и поглядывая на свои механические часы. Кажется, что нет ничего темнее Филлидельфийского метро. Красный сигнал погас, остался жёлтый. Я начал отпускать тормоз и увеличивать тягу. Рывок, двигатели загудели, поезд отправился. Медленно, но верно, сражаясь своими фарами с этой темнотой. Скорость увеличилась, АЛС-АРС показывал допустимую скорость уже в 40 км/ч.

Я влетел на конечную станцию Виктори-парк. Информатор предупреждает пассажиров, что поезд дальше не идёт: просьба покинуть все вагоны. Дежурный по станции проходит весь состав, проверяя все ли вышли из вагонов, и в конце станции подаёт сигнал. Я закрываю двери и проверяю перрон через станционное зеркало: конечно, трещины на лобовом стекле сильно мешают обзору.

－Диспетчер.

－Это диспетчер.

－7 маршрут 2 путь. Следую в депо со станции Виктори-парк, просьба открыть путь.

－Открываю путь в депо, 7 маршрут 2 путь.

На стрелке я сворачиваю направо и поднимаюсь в горку на поверхность, где меня ждёт депо и ремонт состава. Дневной свет немного ослепил мои глаза привыкшие к темноте подземелья.

* * *

Депо — большой зал где в несколько рядов стоят составы, здесь их моют, обслуживают и чинят — всё в одном месте. Так как сейчас рабочие часы, то на стоянке стояло всего два состава, один с треснутым лобовым стеклом — мой, другой на ремонте, с открытыми дверями и кучей инструментов и запчастей на полу рядом.

Массивные круглые лампы на потолке дарили свет этой громадине. Это место строили приглашённые специалисты из Сталлионграда 30 лет назад. Это была программа обмена строительным опытом, наши же строители кажется строили метро в Коньзани. Из-за чего Коньзанское метро больше похоже на то, которое в Мэйнхеттене.

В правом крыле депо находятся офисы администрации, комнаты отдыха и мой кабинет, который я делю с другими своими коллегами. Следующему по званию — заместителю начальника депо — уже полагается свой отдельный кабинет. Ну, а я пока ещё машинист-инструктор — самое высокое звание среди простых работников, выше только начальство и диспетчера. Я бы мог стать заместителем, носить две лычки и одну звезду, но фатально ошибся по глупости.

Несмотря на всё, работа машинистом мне очень нравится, я всегда знал, что мне здесь место — ещё в детстве, когда я ездил в метро, я любил смотреть в окно, на мелькающие светофоры и тянущиеся кабеля, которые их питают, а на машинистов я смотрел с уважением, ведь это те, кто приводит этот город в движение. Да, в школе меня называли философом. Не хочу вспоминать школу.... Впрочем, времени и не было, ко мне подошёл наш начальник депо.

－Каус! Твою мать! — самый отвратительный начальник, старый единорог, работает здесь буквально с момента постройки метрополитена. Он указывал копытом на мой состав.

－Ну я ехал со скоростью не выше 30, там. — сказал я, смотря на разбитое лобовое стекло. Хорошо, что камень в кабину не залетел.

－Но надо было 20 значит! — Его слюни летели на меня, мне хотелось пнуть его в лицо.

－Где знак-то обещанный? — Выдавил я. По правилам, на том участке должен стоять знак ограничения скорости, а мы каждый день должны смотреть их в путевых листах.

－Слушай, решай сам проблему, ведь это твой участок!

－Я же машинист! Да, может быть моя смена там и проходит, но что, мне самому тоннель перестроить?

Он сделал паузу.

－Пойми, Каус, я сам не могу его перестроить и на знак нет денег. В путевой лист поглядывай иногда. Да и просадка появилась не вчера, ты тысячу раз там уже проезжал.

Гори все синем пламенем. Если у меня будут враги, то я буду им желать тупое начальство. Я пытался перевестись на самую новую третью линию, ну как новую, которой уже больше 10 лет. Но меня не взяли туда, под предлогом, что машинистов там хватает… хватает тех, кто был устроен туда по блату.

Моя смена подходила уже к концу. Я прошёл медика, которая сказала, что всё со мной в порядке, и мне можно в космос. Мы обязаны проходить осмотр до заступления на смену и после.

Я уже собирался уходить домой. Зашёл в свой кабинет. В нём стояло четыре стола, мой — самый дальний у окна, спиной к стене. В помещении был мой знакомый Сизон Редскирт, который сидел за своим столом у входа, словно работник КПП.

－Привет Каус. Как дела у тебя? — он заполнял кучу журналов, которые образовывали гору на его столе.

－Привет! Делааа... стекло лобовое разбил. — я начал собирать свои седельные сумки.

－Мда. Домой сейчас?

Я кивнул. Накинул свои седельные сумки, надел солнцезащитные очки, как в кабинет зашёл машинист третьего класса (одна лычка и звезда) — пегас, что удивительно для метро. На вид — будто только что из техникума.

－Извините, вы Каус Аустралис? — Сизону он просто улыбнулся.

－Да это я. — Я уже был готов уходить.

－Меня прикрепили к вам для обучения на линии, завтра сказали приступить.

－Завтра в 6 утра, встретимся здесь. — Я вышел из кабинета.

－Понял, до завтра, сэр. — Послышалось из-за спины.

Сегодня я был не в настроении общаться с очередным студентом, которого я должен обучить. Будто у меня дел других нет. Зря я согласился стать инструктором. Честно, мне просто хотелось носить четыре звезды вместо трёх.

Я шёл по улице домой. Время было уже вечернее. С океана дул лёгкий освежающий ветер, хоть его и не было видно. Этот город — моя малая родина, я здесь вырос, провёл детство, я люблю его, но, к сожалению, только я. Все мои друзья уехали из этой, как они сказали мне, «дыры». Но мне очень больно, когда этот город называют так, они просто не понимают его красоту и величественность. Стоит лишь поднять глаза с этих грязных разбитых тротуаров на величественные здания из камня, с резьбой и фресками, барельефами и пилястрами. Артефакты, построенные любящем красоту и изящество поколением. Новые здания из стекла и стали, которые заполонили весь Мэйнхеттен, у нас всё ещё редки. Этот город всегда был таким нуарным и потрепанным, сколько я себя помню. Только потому, что за всю мою жизнь, здесь было только два мэра, и оба они были родственниками, сменившими друг друга — типичное кумовство, учитывая, что ограничения на количество сроков нет. Можно быть мэром 10 сроков по 4 года — главное выиграть выборы. Я бы хотел, чтоб сюда вернулись мои друзья, ведь без них мне тут немного одиноко. Настолько одиноко, что я из весёлого и позитивного единорога, впал в депрессию и апатию, ко всем и ко всему. Я стараюсь не замечать других пони, поэтому мне больше нравится идти рано утром или поздно вечером, когда улицы практически пусты, но, конечно же, очень важно проводить время на природе, хотя бы один раз в неделю. Для этого в моём районе есть парк, запущенный и пустой, но мой. Мимо него лежит моя дорога на работу в депо, мимо одной единственной скамейки, обшарпанной и вечно пустой. С этой скамейкой у меня очень сложные воспоминания, которые возвращаются каждый вечер и терзают моё сердце, будто стервятники.

Дом. Хорошо, что депо находится рядом, но ради работы на третьей линии я бы мог принять факт, что до депо «Северо-западное», мне пришлось бы ездить на машине.

Я открыл дверь и вошёл внутрь, на улице уже было темно, а внутри тем более. Никто меня здесь не ждёт, никто не рад видеть. Я сам себе рад, что выжил в этом тоннеле ещё один день, завтра или сегодня он уже обрушится, дело лишь за временем.

Поужинав и посмотрев новости, меня ждала стандартная процедура принятия антидепрессантов. Розовая таблетка, в пузырьке осталось всего 7 штук, завтра нужно будет не забыть купить ещё. Стоит мне пропустить один приём и, не дай Селестия, остаться наедине со своими мыслями, исход может быть ужасным.

Но что может быть ужаснее, чем я наедине со своими мыслями? Моя смерть или увечья от обрушения тоннеля. Нужно что-то делать.

Я обернулся. Меня посетила зловещая мысль или даже, можно сказать, план… Он вырисовался в голове, конечно, этот план окунёт мои копыта в кровь, но мне как-то было всё равно. Интересно, а если мне придётся нажать на спусковой курок, нажму ли я? Буду ли я потом думать о правильности решения или просто забуду, или не буду обращать на это внимание? О нет! Куда опять зашли мои мысли? У меня же гемофобия (Боязнь крови). Нажму я на курок, увижу кровь и упаду в обморок рядом. Фу. В этом и моя проблема — постоянное накручивание всего самого плохого.

Пора ложится спать. Как же я хочу вновь вернуть того себя, когда я каждое утро вставал с мыслью: «Ура, ещё один славный день». Наверное, этого больше никогда не будет. Я погасил свет. Лишь лунный свет проникал в мою комнату… завтра меня ждал новичок, которому предстоит спасти нашу линию, надежда на него.

Утро. Будильник поднял меня рано утром. Пора идти на смену в метро, оно уже давно открылось, после ночного обхода тоннелей и уборки станций.

Позавтракал я овсяными хлопьями и кофе. Надел новую голубую рубашку, прикрепил к ней погоны, одна лычка, четыре звезды — Машинист-инструктор. Прикрепил бейдж, где написано «Аустралис», и две петлицы с инициалами метро (FMT) и завязал галстук. Причесал свою гриву и взглянул на себя в зеркало.

－Машинист-инструктор Каус Аустралис из депо «Северное», первой линии, готов к работе!

Вы можете подумать, что единорогам вся эта утренняя рутина даётся легко, но если у нас болит голова, то пользоваться магией становится болезненно, иногда даже невыносимо.

Новый рабочий день начался. Я зашёл в главный зал депо, пройдя медосмотр, взяв путевой лист и расписание. Водя глазами в главном зале, я искал того новичка. Пока я вижу только... ага. Он осматривал поезд. С любопытством ходил вокруг него, будто увидел впервые. Заметив меня, он поздоровался:

－Доброе утро, сэр. Едем?

－Да, на этом составе. Сперва обкатка и выход на линию на станции Дружба, через оборот в тоннеле. Дай путевой лист.

－Вот.

－Хорошо, поехали.

Через мостик мы запрыгнули в кабину поезда. Я сел за пульт, а ...

－Как тебя зовут? Мы совсем не познакомились.

－Физер Вайт.

－Я Каус Аустралис. Нечасто можно увидеть пегаса-машиниста метро. Вам же на подсознательном уровне не нравится замкнутое пространство, по типу тоннелей. Не тяжело?

... а Физер Вайт, встал справа. Телекинезом я начал включать все системы безопасности, батареи, двигатель, фары, проверка давления в тормозах и т.д.

－Да, но я нахожусь здесь с мыслью, что сейчас скоро выйду на поверхность, и клаустрофобия исчезает..

Рабочие начали открывать перед нами двери депо.

－Смотри, Физер, сейчас помощник дежурного подаст напряжение 825 вольт на четвёртый вагон. — Дежурный по станции свистнул. На пульте загорелась лампочка напряжения. Можно отправляться. －Не забудь подать гудок, что мы выезжаем. — Выехав на парковые пути, состав остановился возле знака “стоп”. －Сейчас первый вагон коснулся контактного рельса, а в депо четвёртый вагон отключат от их деповской сети. Они подадут свисток, что можно следовать дальше. — Я вновь увидел индикацию четверного вагона, которая на этот раз потухла. Сзади послышался продолжительный свист. Мы отсигналили в ответ и отправились дальше. Выехали за пределы парковых путей, которые слились в два рельса, ведущих подземелья.

Мы ехали по тоннелю, гул от колёс стоял в кабине.

－Смотри, Физер. Объясняю, как работает АЛС-АРС...

－Но, я знаю. — Я посмотрел на него. На его лице было недоумение. Видимо, я не выспался.

－Станция Дружба. Теперь ты садись за пульт, я проеду с тобой до следующей станции, мне нужно будет перегнать другой состав в тупик.

－Ага. — Физер сел за пульт машиниста, я взял его путевой лист, ручка в вагоне совпадала с той же, что и у начальника депо, который подписывал ею путевые листы. Моей задачей было зачеркнуть ограничение скорости на перегоне Бак-стрит — Виктори парк. Конечно же, это считается преступлением, я или подставлю начальника депо или причиню вред Физеру. Тем не менее, я зачеркнул опасный участок. Незаметно, положил его лист обратно, забрав с собой ручку — главную улику. Я засунул её в карман. Рядом со своей ручкой, которая толщиной и цветом отличалась. Если спросят, вот алиби, что не я изменил путевой лист.

－Физер, там впереди тоннель опасный, будь внимателен.

－Окей, сэр, до встречи! — Мы остановились на станции Бак-Стрит. Я вышел из кабины машиниста. Обернулся и посмотрел на Физера: он как раз закрывал двери и смотрел в станционное зеркало. Через пару секунд тормозные магистрали зашипели, двигатели загудели и состав отправился. Первой в тоннель ушла кабина, а следом и все остальные 6 вагонов. Через минуту прибыл поезд, который мне нужно было отправить в тупик недалеко от станции, чтобы в вечерний час пик, уменьшить интервалы движения. Он остановился на месте, где я проводил прошлый поезд. Я открыл дверь, из неё вышел машинист первого класса:

－Доброе утро.

－Доброе утро.

Земной пони в голубой рубашке оставил мне кабину. Я зашёл и сел за пульт. Маневровый светофор впереди горел белым, так как специально для меня диспетчер переключил стрелку, ведущую в тупик. Нужно было проследовать по ней в сторону вилочного тупика, проехать его и упереться в стену. Состав поехал, колеса, проезжая стрелку, постукивали намного сильнее, чем проезжая стыки на обычном пути. Через несколько десятков метров, я заехал в освещённый лампами тупик, слева стоял ещё один поезд, посередине был специальный мостик, по которому можно было выйти на станцию. Я остановил состав, поставив его на стояночные тормоза. Проверил поезд на скатывание: тормозная магистраль пшикнула, я выключил свет в кабине и салоне, погасил информаторы, отключил питание. Поднял трубку радиоприёмника.

－Диспетчер.

－Диспетчер.

－Третий маршрут. Второй станционный путь станции Бак-стрит. Сдачу состава закончил.

－Выходите на второй путь.

－На второй путь. Понятно.

Надел оранжевый жилет, оставил ту ручку в кармане у приборов, взял фонарик и вышел в тоннель.

Закрыл дверь в кабину, весь свет в тоннеле резко погас. В сердце ёкнуло. Через секунду эхо донесло жуткий короткий гул. Я оказался в абсолютной тьме, включив фонарик, я осветил путь перед собой: тёмные вагоны, ржавый мостик — я решил вызвать станцию по рации...

－Бак-стрит приём!.........

－Бак-стрит. — Ответили мне

－Тут в тупике свет погас, что такое?

－У нас ЧП в тоннеле.....подождите......идите на станцию.

Мне пришлось идти по тёмному тоннелю, освещая свой путь фонариком: чёрные тюбинги, куча кабелей, трубы — мои попутчики во тьме. Первобытные инстинкты начали просыпаться во мне, мои уши прянули на капель, что на самом деле очень плохо, а тут какие-то шорохи. Я сразу навёл фонарик туда — ничего... Только слабый сквозняк гуляет здесь. Мостик сам по себе не вёл до станции, а только обеспечивал простой доступ к дверям поезда. В конце были ступеньки, которые вели на голый бетон тоннеля и рельсы. Аккуратно перешагивая пути и контактный рельс, накрытый жёлтым изолятором, я поднялся на другой мостик, который проходил справа от путей. Вот, впереди я уже вижу свет платформы. Зайдя на станцию, я увидел толпу пони, которые толпились в ожидания поезда — такое могло случится или в час пик, или если интервалы движения сильно сбивались. Сбоку была комната дежурного по станции, я открыл дверь и зашёл во внутрь. За пультом сидела дежурная бело-розовая земная пони.

－Что такое? -спросил я её.

－17 маршрут стоит в тоннеле и не отвечает, я отправила машиниста туда. Уже пошёл туда. — она взяла рацию. －Сизон, ты как там?

－Почти пришёл, вижу свет фар....... о Селестия!! Он с рельс сошёл, опрокинулся, обвал! — услышал я из рации.

－14 маршрут, без команды не отправляться, 12 маршрут, без команды не отправляться.... — диспетчер отдавал команды позади идущим поездам.

－О нет! — Я выбежал на платформу. Пони стало ещё больше, на пути прибыл новый состав, двери были закрыты, пассажиров не впускали и не выпускали. В кабине была какая-то суета. Я оборачиваться не стал, сразу порысил в тоннель.

Я настроил рацию на общую частоту, спрыгнув на пути, я галопом помчался в тоннель, навстречу аварии. Освещая путь фонариком в хватке телекинеза, я хватал воздух ртом, галопируя по шпалам, страх споткнуться и разбить морду о стальные рельсы взял вверх: мне пришлось сбавить скорость. В тоннеле не было мостика по которому можно было бы спокойно идти, обход путей проводился ночью, когда движение полностью останавливалось, а обходчики не спеша шли осматривать тоннели. Сами пути не были приспособлены для бега здесь. Тем не менее, я уже видел свет красных фар. Ко мне навстречу шли выжившие пассажиры.

－Соберитесь и сядьте здесь, никуда не уходите! -крикнул я им. Указал я им ждать у противоположной стены от контактного рельса. Не хватало, чтоб его ещё задел кто.

Задний вагон лежал на боку, вдали я видел, как тюбинги и грунт сверху буквально сплющили один из вагонов. Контактный рельс, идущий слева, был выдран и перекручен, проходя почти что возле потолка тоннеля, искры летали где-то впереди у головного вагона. Подбежав, я увидел Сизона, стоящего на вагоне, пытающегося освободить застрявших в вагоне пассажиров.

－Привет, Каус! — крикнул он, －Мне нужна помощь, дверь заклинило.

－Привет, Сизон, — я забрался на поезд, вынув реверсивку из кармана, －Осторожно! — ударил по стеклу вагона. Оно рассыпалось на кучу мелких кусков. Мы с Сизоном спрыгнули с вагона. Пассажиры начали вылезать, один из жеребцов полез первым. Чтоб подтянуться, он решил схватить контактный рельс.

－Эй! Не трогай контактный рельс!! — Во всё горло крикнул я.

－Что??? — БАХ - Фейерверк из искр взлетел в разные стороны. Я инстинктивно закрыл глаза и отпрыгнул назад, свалился на рельсы, свет в поезде полностью погас. Я услышал, как что-то с глухим звуком падает обратно в вагон — тело.

－ААААА — заорал Сизон.

Я сильно ударился о стальной рельс.

Темнота, я включил фонарик. Вагон. Сизон. Тоннель.

－Помогите! – кто-то кричал из вагона. Я вновь взял реверсивку ударил по лобовому стеклу раз, и второй — оно никак не подавалось, так как было проклеено плёнкой. Я развернулся и лягнул его изо всех сил, ветровое стекло наконец-то улетело в кабину машиниста. Я открыл дверь в салон и посветив на пассажиров фонариком увидел их — обычные невинные пони, жертвы безрассудства начальства метрополитена. На полу, точнее на боку, лежало дымящееся тело земного пони, который получил разряд 825 В. Внутри всё скрутило. Я убрал свет фонаря с тела, чтоб не травмировать свою и чужую психику.

－Что у вас там? Автоматика напряжение с рельса сняла. -передал голос диспетчера по рации.

Я взял рацию: －Один пассажир погиб.

На вагоне замаячили огни фонариков из тоннеля, обернувшись, я увидел спасателей в ярко-оранжевой форме.

5 Часов спустя

Мы с Сизоном сидели в административных помещениях станции Бак-стрит. Два единорога, на одном из которых не было лица: Сизона очень травмировала смерть того пассажира. А меня всего трясло. Минимум одна смерть по моей вине.

－Сизон, стало лучше? — спросил я его, чтобы начать разговор. Его лицо было пустым, несколько часов он смотрел в пустоту.

－Мне..... лучше.

－Просто не думай об этом, попробуй вспомнить хорошее. Что было с тобой например вчера. -наверное у меня плохо получалось успокаивать и входить в положение, но я умел подстраиваться под поведение каждого пони и поддерживать разговор будто бы мы общих взглядов.

К нам подошёл пегас в костюме с серьёзным выражением лица.

－О-окей.

Вдруг из-за угла вышла толпа: журналисты, начальство метро с двумя лычками на погонах и он.... мэр Филлидельфии. Он кажется посмотрел на меня, на мой взгляд полный животной злобы. Этот табун ушёл дальше в сторону платформы. Приехал он разумеется ради галочки, но ему всё равно.

－Добрый вечер, я детектив Гостчейзер. Можно с вами поговорить? С вами, сперва, мистер.....Аустралис.

－Каус Аустралис. — Мы зашли в один из кабинетов. Следом к нам зашёл земной пони, видимо его напарник. Гостчейзер начал допрос:

－Мистер Аустралис, вы знаете Физер Вайта?

－Да, мы встретились в депо и перегнали состав. Как он?

－К сожалению, он скончался на месте. Можно вашу ручку одолжить?

Телекинезом я левитировал ему ручку.

－Спасибо. -сказал детектив. Его напарник стоял позади него, смотря как он записывает какие-то записи в блокнот. Я же всё знал — это следственная проверка: я ли зачеркнул сообщение в путевом листе об опасности в тоннеле? Но моя ручка была с чёрными чернилами и более толстой линией. Маленькая улика — большое дело.

－Спасибо за помощь, вы можете быть свободны.

* * *

Домой я вернулся довольно поздно, посетив по пути аптеку. Чтобы купить розовые таблетки  — антидепрессанты. Я живу в кирпичном таунхаусе напротив вечно пустого запустелого парка. Захожу всегда в тёмный дом. Включаю свет в прихожей и вглядываюсь или во тьму лестницы ведущей на второй этаж, или во тьму коридора на кухню. Каждый день 50 на 50 я буду смотреть или туда, или туда. Я сел на диван и включил телевизор. Вечерние новости должны были начаться с минуты на минуту. И вот, они начались. Конечно же, сперва показали аварию в метрополитене — пока что только две жертвы, четверо пони в больнице. Ого! Начальник депо «Северное» был арестован как главный подозреваемый в трагедии. Это чувство…внутри стало тепло. Неужели я радуюсь сломанной жизни?

«Ты думаешь, я поступил неправильно? Ну может быть в какой-то степени да, но главное это то, что выиграл в этой ситуации я».

## Глава II

10 лет назад.

Апрель. Через месяц выпускные экзамены. Чтоб сдать их хорошо, надо усердно готовиться. Это как раз то, чем я и занимался на данный момент, сидя в своей комнате за столом у окна. Во дворе по календарю была весна, а по погоде — лето. Свежий, тёплый воздух тянулся в комнату через открытое окно, даря вдохновение и мотивацию учиться. Но ничто не дарило вдохновение так же хорошо, как музыка. Виниловая пластинка, которая крутится на тумбе рядом со мной, приятно потрескивая, уже докручивает последнюю композицию. Я люблю слушать музыку....

* * *

Понятия не имею, что случилось, но я уснул прямо на диване перед включённым телевизором, по которому шёл какой-то концерт. Я его сразу же выключил, как только нашёл пульт. Ненавижу музыку.

Новый день — новые новости. Хотя по всем новостным каналам, местным и даже национальным, показывали вчерашний инцидент в метро. Ну а я пил кофе, смотря репортаж. Конечно же, мэр нашёл повод себя показать: какой он заботливый и жалостливый. Я хоть и ненавижу его, но понимаю — скоро ведь выборы. Меня потревожил телефонный звонок. Мой телекинез обладал большим радиусом и силой: телефон находился в другом конце гостиной, я его поднял и взял — провод благо был у него длинный.

－Аустралис, — ответил я.

－Каус, приди в депо, ко мне в кабинет, срочно, — заместитель начальника депо. Страх в его голосе вызывал недоверие. Наверняка случилось что-то серьёзное.

－Скоро буду, — я уже готов на всё. Вплоть до назначения начальником депо. Я быстро привёл себя в порядок. Вышел из своего кирпичного таунхауса на улицу. Остановка, находящаяся рядом с домом, впервые за долгое время была оживлённой. Видимо страх аварий заставил жителей пересесть на автобусы, парк которых и так был сокращён много лет назад. Шёл я привычной своей дорогой — через парк, мимо всегда пустой скамейки. Парк закончился, пара кварталов и вот, безликое, серое, собранное из квадратных каменных панелей трёхэтажное административное здание депо «Северное», за ним сам павильон, в котором стоят составы.

Вот я уже стою у двери в кабинет заместителя этой конторы. Что сейчас будет? Я открыл дверь:

－Вот я. Вызывали? — я подошёл вплотную к столу, за которым сидел земной пони – заместитель.

－Да, Каус. Мне очень жаль, но ради оптимизации расходов мы начали программу сокращения кадров.

－Можно на нормальном языке? Без всей этой официальщины.

－Ты уволен. Вот приказ, — Не может быть. －Прости, Каус, и спасибо за службу!

Внутри всё рухнуло. К горлу подступило возмущение, которое я сдержал.

－Но куда мне теперь идти? — я наклонил голову влево и поднял правое ухо.

－Трамвай? Мэйнхеттен? — водя копытом у лица, предлагал он.

－Его закрыли шесть лет назад. А в Мэйнхеттен я никогда! Ни за что!  - я ненавидел Мэйнхеттен, как огонь — воду.

－Ну, Каус, моё дело предложить.

Я кивнул и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Как-то раз он говорил мне не хлопать, но теперь что он мне сделает. Не уволит же — сам себя утешал я. Хотелось угнать поезд, но стрелки, кто их переключит… Кажется самолёт угнать проще, чем поезд метро из депо. Самое главное — стойко переносить поражения. Пусть даже если в ближайшей перспективе мне грозит голодная смерть или нищета.

－Каус! — подбежал ко мне Сизон, －Тебя тоже уволили?

Я посмотрел на него

－Да... — Лицо его стало мрачнее.

－И куда теперь?

－Я домой, — я пошёл в сторону выхода.

Эх, Филлидельфия. Высокие квадратные каменные здания, богато украшенные резьбой и мрамором, пилястрами и колоннами. Когда-то белоснежные дома сейчас были серыми — всё из-за копоти и грязи. Я шёл по улице, смотря на архитектуру. Дома у меня есть книжка по архитектуре — сборник знаменитых зданий и стилей со всего мира, издание в четырёх томах, прочитанные мною от корки до корки, когда-то давно. Неужели это всё придётся продать, дабы выжить на первое время? Я скорее умру, чем продам свою библиотеку. Она, к слову, занимает целую комнату на втором этаже.

Я остановился. Слева от меня была витрина, на которой было написано «Сувениры от Хувза». Я посмотрел на своё отражение.

－Глаза горят, рано ещё списывать себя со счетов, — пробубнил я себе под нос.

Я расфокусировал зрение с отражения на нутро магазина. На полке стояла фигурка пегаса, и во мне что-то щёлкнуло. Мне стало очень интересно, что я решил зайти внутрь.

－Добрый день, сэр! Добро пожаловать в «Сувениры от Хувза»! Вижу вас что-то заинтересовало? — Земной пони-жеребец, песочного цвета, с бабочкой на шее, вышел из служебного помещения.

－Да, вот эта фигурка, — сквозь обилие «хлама» (или может быть, ценностей?) я прошёл мимо, будто летя к ней.

－Это серебро, авторская работа. Вы явно хотите её.

Статуэтка пегаса с раскрытыми крыльями, размером примерно с копыто на круглом постаменте. Кобылка, если судить по телосложению.

－Я хочу её, — я чувствовал, что смотрю на неё как на нечто возвышенное.

－Позвольте мне сделать вам подарок. Как единственному, кто обратил на неё внимание за столько лет.

－Единственному?

－Да. Забирайте.

－Просто так? — я не мог поверить сперва, －Сколько она стоит?

－Для вас? Нисколько.

－Вот это да, — я левитировал её к себе. －Спасибо вам.

Я вышел из этой странной лавки. Оказавшись вновь на улице, но уже с ней. Впервые за долгое время мне стало тепло на душе. Статуэтка начала блестеть на солнце, даже отражая здания на себе. Тем не менее я всё ещё был безработным. Конечно, выплатят мне на днях за увольнение, но дальше как? Ещё раз взглянув на спину пегаски, я увидел что-то красное — отражение. Я поднял глаза на здание, на котором висел плакат: «Выборы мэра Филлидельфии» и пока их единственный кандидат — нынешний мэр. Будто сама вселенная дала знак. Ведь не может же это быть совпадением?

－Спасибо тебе…

Придя домой, я поставил её на комод, который стоял у стены в прихожей, и повернул ее ко входу. Место подходило идеально. На этот комод раньше я клал только свежие газеты и ключи. Я сел напротив подарка и начал его рассматривать. Не сказать, что это была статуэтка какой-то известной пони. Можно было спокойно подарить её любой пегаске и сказать, что это она. Какие-либо особенные черты здесь не выделялись. Кто угодно мог видеть здесь кого угодно… Хорошо уходить в свои мысли... стоп. Я ведь только что погрузился в мысли, которые не были отрицательными. Я или иду на поправку, или Альциона даже в голове воздействует на меня как лекарство.

Зато благодаря ей я нашёл место, куда я могу пойти. Городская Избирательная Комиссия (ГИК). Завтра будет день… завтра будет всё.

* * *

Здание ГИК. Каменное здание в стиле ар-деко. Раньше оно было белым, а теперь серое из-за копоти. Вот здесь-то всё и начнётся или закончится. Всё решит воля народа. Внутри меня ждала светлая приёмная.

－Здравствуйте, по какому вопросу?

－Я хочу стать мэром, – На лице фиолетовой единорожки сразу же отобразилось недоумение. Тем не менее, я получил листок с перечнем необходимых документов для получения статуса кандидата.

Сбор документов начался с полицейского департамента Филлидельфии. Он находился в центре, как раз недалеко от ГИК.

－Мне нужна выписка об отсутствии судимостей, — обратился я к полицейскому за стойкой.

－Как вас зовут?

－Каус Аустралис — несколько минут ожидания, и первый пункт оказался выполнен. Второй пункт — это выписка о доходах, налогах и много чего ещё. Бюрократия, конечно, никогда у меня не вызывала проблем и ненависти, как у других, с кем я общался. Просто нужно уметь грамотно ходить по организациям.

Я очень люблю ходить, шагом или рысью, но одному мне очень скучно, да и с работой машиниста времени просто ходить нет. Смена по 12 часов — это стиль жизни «дом-работа-дом». Опять мысли зашли не туда… Дальше — налоговая, три квартала отсюда. Наконец-то посмотрю свой город.

* * *

Снова в ГИК. Был уже вечер, огни города зажжены, а в здании окна тухли одно за другим. Все пони спешили домой, кроме меня — кто меня там ждёт. Я подошел к стойке, за ней сидела всё та же фиолетовая пони, подперев голову копытом.

－Здравствуйте, снова.

－Ого, вы уже закончили? Можно? — я отдал ей толстую папку с документами, －Это ведь так легко, но почему-то у нас только один кандидат.

－Дайте угадаю, действующий мэр? — учитывая, что «стойка с кандидатом» стояла рядом со мной, я не думаю, что я оказалася высокого уровня менталист.

－Да! Может быть вы измените этот город. Вам ещё нужно работать над своей агитацией самостоятельно. Конечно, в новостях напишут, что у нас новый кандидат, но кто вы, что вы, откуда — они не скажут.

－Да. Я постараюсь, ведь сам в этом городе и живу.

Уши прянули на шум шагов со стороны лестницы. Это спустился пони-пегас.

－Вечер! Ого, вы серьёзно?

Я посмотрел в его сторону. Он стоял на предпоследней ступеньке.

－Да, — ответил ему я.

－Я Пайп Шутер. Конфликтолог, — он протянул мне копыто.

－Мистер Аустралис, — продолжила пегаска за стойкой －Вам позвонят после вынесения решения о регистрации вас как кандидата.

－Спасибо. Я Каус Аустралис. Рад знакомству, — мы стукнулись копытами.

－Надежда города, удачи вам, — он широко улыбнулся.

* * *

Теперь осталось просто ждать, попутно обдумывая план по своей программе и рекламе. Тут нужны связи и знания, которых у меня нет и никогда не было. Конечно, можно купить рекламу на ТВ или повесить плакат, но рекламу нужно сперва снять, а плакат нарисовать. Тем не менее, нет смысла пока заниматься мозговым штурмом, когда неясно — зарегистрируют меня или нет.

Сейчас уже вечер, на площадке возле дома как всегда играют, наверное, в хуфболл. Самое время купить сидр и посмотреть «матч».

Я сел на пустую трибуну, смотря, как жеребята играют на поле.

－Здравствуйте, мистер Аустралис! — заметил меня и крикнул один из них. В ответ я поднял копыто в ответ на взор двух команд.

Солнце заходило за холмы на западе, подсвечивая облака розовым. Завтра оно встанет со стороны океана. Раньше я довольно часто приходил посмотреть на игру. Ещё со своей собакой, Бенни, которая обычно ложилась рядом. Но сейчас всё по-другому. Нужно привыкать к новым укладам жизни. Я со своей прямой и спокойной дорожки могу перейти на извилистую и опасную тропу.

Если бы я в детстве увидел бы себя сейчас, я бы, наверное, ужаснулся, однако я всегда был готов к тому, что если ко мне придет я из будущего, то я просто спрошу себя о том, о чём знаю только я. У меня есть несколько таких заготовленных вопросов.

Матч закончился со счётом 4-3. Было уже поздно, и родители позвали игроков домой. Вот и я тоже пошёл к себе. Поужинал, выполнил все водные процедуры и уснул… Чтоб проснуться на следующее утро. В предвкушении, что сегодня мне должны сообщить о принятии моей кандидатуры на выборы на пост мэра.

За завтраком смотрел новости по ТВ: опять метро, авария, теории заговора. На канале национальных новостей — лесные пожары в Кольтфоалнии, наводнение в Кристальной империи. Речная Федерация отправила зонд на Венеру. Политика и спорт. Я допивал свой кофе, как меня отвлёк резкий звонок телефона в коридоре. Прервав завтрак, я подошёл и взял трубку.

－Аустралис.

－Доброе утро, Мистер Аустралис. Это ГИК! Рады сообщить вам, что комиссия включила вас в кандидаты на пост мэра. Желаем вам удачи.

－Спасибо, — телекинезом я положил трубку.

Ну вот. Я вступаю в эти политические игры. Ненавижу демократию, она такая, на самом деле, немощная. Я подошёл к окну. Шторы всегда были плотно занавешены, ага, и не зря. За окном уже стоял фургон местной новостной службы. Идеальная возможность бесплатно прорекламировать себя.

Как только я открыл дверь, корреспондент и оператор, словно спецназ, выбежали из белого фургона.

－Мистер Аустралис! Вы второй кандидат-самовыдвиженец. Что подвигло вас на это?

－Посмотрите на эту улицу. Руганью в адрес мэрии ничего не изменишь — нужны действия.

－У вас уже есть программа?

－Да, вы её увидите скоро в рекламе, — в небе появились пегасы-фотографы, с двух сторон улицы приехали ещё два фургона. Если я буду всем отвечать на все их вопросы, то я тут минимум до конца дня, ведь это ещё даже далеко не половина всех журналистов города. Самое время уходить. Через десяток секунд, когда все уже выбежали из своих машин, на ступеньках моего таунхауса образовалась толпа, и начался базарный галдёж, я лишь успел закрыть дверь. Ладно, нужно начать себя рекламировать так, как я хочу, а то неизвестно какой репортаж выйдет со мной, учитывая, что я видел репортёров всяких местных жёлтых пресс.

На тумбе у входа всегда лежала свежая газета. Правда, эта вчерашняя. Её клали в почтовый ящик каждое утро, конечно, новую забрать я не успел, ну, лучше и не стоит пока. Во вчерашнем выпуске наверняка найдется реклама какого-нибудь агентства. Открыв газету, я стал искать её по страницам. Обычно реклама меня всегда раздражала, никогда я не думал, что однажды я буду целенаправленно листать только её. Ага, целых 2 агентства. Мало. Из тумбы достал огромный телефонный справочник, полистал там и нашёл дополнительно ещё 5 агентств, не считая тех, которые были в газете. Старый дисковый телефон — мой главный способ выйти на связь. Я начал названивать всем по очереди.

－Рекламное агентство «Филлидельфия борд».

－Здравствуйте, можно рекламу заказать?

－Конечно, какую вы хотите?

－Мне бы плакат предвыборный.

－Ой, сейчас, к сожалению, нет специалистов. Извините. До свидания.

Странно.

...

－Извините. Но у нас все места заняты.

...

－К сожалению, сейчас нет доступных мест для заказов.

Семь компаний и семь разных отговорок. Такое ощущение, будто весь город решил воспользоваться их услугами. Но, скорее всего, это распоряжение сверху. Что, мол, сейчас позвонит вам некто, кто захочет начать предвыборную агитацию, ему следует отказать, придумав любую отговорку. Я посмотрел на фигурку пегаски. Что мне делать?

Тут зазвонил телефон.

－Аустралис!

－Доброе утро, Каус, это Пайп Шутер, мы виделись вчера в ГИКе.

－Да, я помню.

－Я с уличного телефона звоню тебе. У тебя тут целая толпа фанатов у входа. Я залечу через крышу?

－Нет, давай через задний двор.

－Уже лечу.

Пайп прилетел на небольшую огороженную от улицы лужайку заднего двора, где рос старый клён и стояли поседевшие деревянные шезлонги. Синий пегас в деловом костюме, в зубах держал толстую папку для бумаг.

－Я полофу эфо фуда. Привет, я принёс тебе твои документы и удостоверение кандидата.

－Спасибо, — я поднял папку с шезлонга.

－Как дела?

－Я обзвонил семь рекламодателей насчёт предвыборного плаката, и никто не берётся за это дело.

－Погоди, у меня есть знакомая. У неё студия дизайна. Она точно поможет. Ты умеешь телепортироваться?

－Не пробовал, — я подошёл к соседскому забору и открыл калитку, — Пойдём, тут всё равно больше никто не живёт.

По высокой нескошенной траве мы дошли до сломанного сетчатого забора, огораживающего соседский участок. Нырнув в дыру, мы оказались в переулке между задними дворами целого блока таунхаусов.

* * *

Мы зашли в студию, которая занимала целое кирпичное здание бывшего завода. Огромные окна пропускали кучу дневного света, освещая всю площадь…

－Привет, Ремеди! Каус, это Ремеди Шот. Ремеди. Это Каус Аустралис, кандидат в мэры.

－Ого! А вы наконец-то наведёте порядок в городе, да?

－Да, ради этого я и пошёл. Добрый день, Ремеди.

－Ремеди, нам нужна твоя помощь. Сделай нам плакат или постер...

Мне не нужен постер на остановке, который никто не увидит, мне нужен огромный плакат.

－Плакат.

－...плакат. Пятнадцать на десять метров.

－Хм… Я осилю только один.

－Один? — лучше бы три — в разных частях города.

－Каус, не волнуйся, мы просто вывесим его в самом оживлённом месте.

－Ну, преступим! — сказала Ремеди, достав свой фотоаппарат из тумбы.

Меня поставили к белой стене. Благо не расстреливать, а фотографировать.

－Мы уже будем создавать его? Я хотел надеть костюм.

－Каус, сейчас популярно ретушировать снимки, мы тебе добавим его.

－Тогда лучше форму машиниста, — я сел на пол, в анфас к объективу, показав при этом свой лучший взгляд. Взгляд, устремленный в светлое будущее и дарящий надежду, как мне казалось,－И на плакате напишем: «Новое начало. Каус Аустралис — кандидат в мэры Филлидельфии! Голосуй!»

Пайп и Ремеди — Высокий пегас и стройная единорожка — смотрели на меня, пока я позировал перед камерой. Ну, как позировал — сидел, словно я памятник или натурщик для художника.

Эти Пайп и Ремеди, так вертятся вокруг меня, будто я кинозвезда. Либо они хотят хорошего мэра в городе (коим я действительно собираюсь стать), либо... хотя, нет, я так не думаю.

Ремеди закончила фотографировать меня, левитируя фотоаппарат ко мне. Она начала показывать фото.

－Каус, выбери одну, которая тебе нравится.

－Дальше, дальше, нет, дальше. Назад. Вот! Берём эту.

－Хорошо. Я добавлю форму машиниста метро.

－Погоны машиниста инструктора. Это, если что, одна лычка и четыре звезды. Спасибо, Ремеди.

Она кивнула в ответ.

* * *

Фотосессия и обсуждение внешнего вида будущего плаката подошли к концу. Я объяснил, как вижу плакат: цветовая гамма, шрифт, компоновка. Было бы лучше, если бы мы сделали ещё листовки или мелкие плакаты, чтоб поклеить их на заборах стенах и других местах.

－Мда, повезло нам! — Пайп буквально прыгал от счастья рядом со мной. Мы шли по улице в сторону центра города. Таунхаусы постепенно заменялись на здания высотой более пяти этажей. Вообще Филли был единственным крупным городом без обилия стеклянных небоскрёбов. То, во что превратился Мэйнхеттен, изуродованный функциональным минимализмом, вызывает у меня отвращение. Конечно, там есть каменные здания, но через десяток лет они будут в тени этого стеклянного кошмара.

－Пайп.

－Ага?

－Ты на кого метишь в новой администрации? — этот вопрос явно застал его врасплох. Его лёгкая улыбка на лице сменилась недоумением.

Да, я застал его врасплох. Он явно не ожидал, что я так прямо его спрошу.

－Нуууу,…эээ...Вице-мэр?

－Хорошо. Ты заслужил, — его лицо также резко изменилось на восторженное, как несколько секунд назад сменилось на недоумевающее.

－Спасибо, Каус. Я не подведу!

«Когда делаешь доброе дело, внутри появляется эйфория. Не так ли?»

## Глава III

13 лет назад.

Я попросил родителей перевести меня в другой класс. Ибо прошлый был невыносим — самый худший во всей параллели, самый бандитский и самый мною ненавистный. Мой главный страх — страх нового коллектива. Тем не менее, страх быть побитым или опасения от постоянных задирок и издевательств стояли выше. Меня завели в новый класс:

－Ребята, знакомьтесь, это Каус. Ваш новый одноклассник.

Глаза 25-ти пони были сосредоточены только на мне. Хотелось провалиться сквозь пол...

* * *

Прошло три дня с момента создания первого агитационного баннера. Ремеди должна была уже закончить, а мы с Пайпом должны были вывесить его на самом видном месте в городе. Мой план заключался в том, чтобы все обратили внимание на него, а там уже меня пригласят на ТВ и, может быть, даже команда волонтёров соберётся. Удивительно, что никто до сих пор не пригласил меня, ведь кандидатов всё ещё только два. Может быть мне пришло письмо?

Я пошёл ко входной двери и вышел на улицу. Вроде журналистов нет. Пошёл к почтовому ящику, флажок которого был поднят, а значит мне пришла почта. В ящике лежала целая стопка конвертов: какие-то — обычный спам, а какие-то от местных телеканалов, но особенно ценное письмо было от местного ток-шоу, которое я довольно часто смотрел. Значит пора выступать на публике и всячески себя обелять и возвышать.

Я уже хотел зайти домой, как на моей привычно тихой улице я услышал свист колёс — где-то через квартал. Потом из-за угла вылетел белый фургон, за рулём которого был Пайп. Он резко остановился у моего дома.

－Каус, поехали! — крикнул Пайп через опущенное окно.

－Зачем такая спешка, куда?

－Аренда фургона дорогая, ты нашёл место?

－Да, недостроенный небоскрёб в центре.

Как вообще выглядит крупный город в современной Эквестрии? Как правило, на площади в несколько сотен квадратных километров раскинулась малоэтажная застройка. В центре города деловой квартал с небоскрёбами. Но так как наш город — это прибрежный город, то на север, запад и юго-запад от бизнес-центра расходятся кирпичные таунхаусы и частные дома. Вдоль побережья идёт мною ненавистная Межштатная автомагистраль I-95, Балтимэйр-Троттингем — от джунглей на юге, через всё восточное побережье, на север.

Возле старой ратуши находилось недостроенное высотное здание — там планировался элитный жилой комплекс, но элита в городе селится не хочет. Тем не менее, из-за своего статуса это здание стоит обособленно ото всех. Одна сторона даже выходит на Старую ратушу и центральный бульвар — место очень проходимое.

Мы ехали уже в центре, проехали старинное здание мэрии и выехали на тот самый бульвар. Единственная улица, которая видела капитальный ремонт и за которой регулярно следят и хорошо чистят. На фонарных столбах, утопающих в листве, висели флаги разных стран: от Кирии до Олении. В конце бульвар упирался в холм, на котором была видна Филлидельфийская ратуша — бывшая резиденция мэра. Мы подъехали к огороженной территории строительства, охраны, ожидаемо, не было. Телекинезом я открыл сетчатый забор, и мы свободно заехали прямо на территорию. Пайп открыл задние двери фургона:

－Ну, Каус, пора нести.

Лифты, конечно же, не были достроены, да даже если бы и были, то 100% бы не работали. Красный стальной каркас этого здания на панораме города выглядел как штаб какого-то злодея. Это здание строил очень богатый застройщик Поньсильвании, который обанкротился. Видимо инвестиции в этот провальный проект забили последний гвоздь в крышку его гроба. И название этого проекта — Филлидельфия.

Пайп тащил на себе, а я телекинезом над собой. Вместе мы дотащили рулон размером в две наших длины. Сначала в лобби, а потом на лестницу. Подняться нужно было на двадцать первый этаж. Но на десятом этаже моя телекинетическая хватка ослабла:

－Пайп, стой, стой, — я, тяжело дыша, сел.

Обычный единорог бы сдался уже на пятом плюс-минус. Пришлось уже положить на спину, едва придерживая телекинезом. Моему помощнику пегасу повезло — у него были крылья. Держа рулон на плече, он придерживал его крылом, а мне идти на трёх копытах по лестнице было бы опасно и неудобно.

Вдруг сверху послышался стук копыт. Тут кто-то был кроме нас.

－Эй, кто идёт? — сказал, кто-то, кого видел Пайп, но из-за лестницы не видел я.

－Это вы кто?

－Я тут живу, а что, стройку возобновили?

－Нет. Нескоро ещё возобновят, — я опустил плакат и поднялся на площадку, －Я Каус Аустралис, кандидат в мэры. Вы телевизор не смотрите, газеты не читаете?

Хозяином голоса оказался бездомный пони. Одна из бедных душ, которые, к сожалению, присутствуют в этом городе.

－Нет их у меня, давно нет… — его голос был уставшим, сам он выглядел не как обычный бездомный. Скорее всего, стал им недавно.

－Поможете нам развернуть плакат? — я посмотрел ему в глаза.

－Помогу.

Мы вновь взяли плакат, и бездомный единорог встал посередине. Нести стало намного легче.

－Меня зовут Инк Дэйт.

－Я Пайп Шутер.

По пыльной бетонной лестнице, усеянной заклёпками, мы добрались до двадцать первого этажа, последняя ступенька была, как всегда, самой тяжёлой для преодоления, но после неё нас ждал небольшой отдых. Вся площадка была завалена балками, упавшим лёгким краном, вёдрами и прочим мусором. Не знаю, сколько тут планировалось этажей, но на двадцать втором не успели возвести потолок, а красные стальные балки уходили вверх минимум этажей ещё на пять. Хорошо, что здание было каркасное, было огромное количество опор, вокруг которых можно было обмотать крепления.

－Пайп, а крепления где?

－Сейчас слетаю! — он прыгнул вниз, расправив крылья, спланировал к фургону. Вернулся он быстро, зажав копытами рулон стального троса, а в зубах — пакет с креплениями. Всё готово для того, чтобы разворачивать этот плакат.

Мы продели трос через кольца в плакате и обмотали его вокруг стальной колонны. И так два раза с его верхней стороны.

－Каус, толкнёшь его вниз, мы с Инком пойдём на три этажа вниз, привяжем его там.

－Идите, — Пайп мог бы слетать вниз, но видимо, чтоб не обидеть нашего нового друга, они пошли по лестнице.

Спустя пару минут, когда они уже должны были дойти, я развернулся и лягнул рулон. Сначала он покатился, а когда упал вниз, быстро развернулся, металлический лязг его креплений на моём этаже сигнализировал о его полном развороте. Пора спускаться. Я побежал к лестнице и начал спускаться. Ниже я встретил своих соучастников.

－Быстрее уходим, пока полиция не приехала! — крикнул я. Пусть это и бесплатное место для рекламы, но это всё ещё считается вандализмом с проникновением на закрытую территорию. Этот баннер был уже у всех на виду, привлекая внимание сотен тысяч глаз.

－Постойте, а мне куда? — конечно, Инк ведь ночевал тут.

－Пойдёшь с нами, посидим где-нибудь.

* * *

Мы зашли в бар. Время быстро пролетело, да и повод у нас был — узнать друг друга поближе. Оказывается, Инк потерял работу буквально неделю назад. Окончательно превратиться в социальное дно он ещё успел, да даже и не начинал. У меня были на него планы. Сейчас мне нужны были верные помощники. А ещё мне нужно было срочно завести знакомства, ибо в «кабинете» нужны свои пони.

Заведение, в котором мы отдыхали после «дела», было заполнено под завязку. Благо мы сидели в углу у окна, и гул толпы хоть и доходил до нас, но можно было общаться вполголоса. Даже если бы здесь началась драка, то мы бы смогли спокойно её пересидеть здесь. Наверное.

На улице проезжали машины и куда-то спешили разные пони, кто в костюме, кто на машине, кто рысью. И тут я вспомнил, что меня пригласили на ТВ.

－Меня пригласили в программу «Сегодня звёздный день».

－Ого, я знаю это шоу, иногда смотрю, — Пайп явно был рад.

－А я был там одним из продюсеров в своё время, — уныло произнёс Инк.

－Ого.

－Стоит идти мне туда?

－Конечно, у них либеральная линия. Они против нынешнего мэра, даже против губернатора.

－Да, я знаю, любил смотреть, — ненавижу слово «либерал», но приходится изменять своим убеждениям, во благо личной выгоды. Кстати, каждый либерал со временем превращается в консерватора.

－Когда у тебя съёмки, Каус?

－Уже завтра, — я взял стакан яблочного сока и выпил его до дна, только кубики льда брякнули, когда я его поставил на стол,－Увидите меня завтра.

* * *

Телецентр. Когда телевиденье стало массовым и доступным, а телевизор появился в каждой семье, из открытых окон каждого дома вечером можно было услышать вечерний выпуск новостей, записанный как раз в новом здании телецентра. Здание, построенное по последней архитектурной моде. Голый бетон, странные формы, маленькие горизонтальные окна во всю стену. Пятно грязи на лице города. Название этого стиля архитектуры — брутализм.

Я зашёл в лобби, за стойкой меня встретили и проводили в кабинет директора. Та самая ведущая (ещё и владелица этого канала), которую я видел только по телевизору — моя ровесница, единорожка. Было очень необычно видеть её вживую. Я сел на диванчик у стены: кабинет весь был отделан деревом, мебель была дорогой. Я очень хорошо разбираюсь в дорогих вещах и вкусах. Вкус у неё явно был неплохим. Звали её Аврора Грас, кстати.

－Добрый день, Каус, рада вас видеть, — она широко улыбнулась.

－Я тоже.

－Запись шоу состоится сегодня вечером, вы наш званый гость. Вы, надеюсь, готовы?

－Да.

* * *

Сначала меня отвели в гримёрку, где мою гриву привели в порядок. Далее уже сама процедура записи шоу. Расстояния в этом телецентре были огромными: гримёрка была общая, на третьем этаже, сама студия была на первом. По этажам можно было спокойно бегать галопом, многие работники так и делали: единороги то носили в телекинетической хватке костюмы, то всякие инструменты и аппаратуру. Вот уж, когда телевиденье получило бум, власть вложилась в его производство. Я стоял за кулисами, ожидая своего выхода. Скоро всё начнётся. Вот Аврора уже вышла из-за кулис напротив.

－Привет, звёзды мои! Добрый вечер всем! Я Аврора Грас, а это шоу «Сегодня Звёздный день!» Сегодня под светом звёзд у нас Каус Аустралис! — пони на трибуне позади камер начали аплодировать.

Я вышел на яркий свет освещения и под объективы камер, помахав копытом и улыбнувшись, я сел в кресло возле стола, за которым сидела Аврора.

－Каус, многие, наверное, не знают вас всё ещё. Расскажите о себе.

－Привет, телезрители, особый привет тем, кто из Филлидельфии. Я кандидат в мэры. Доктор для города, как меня назвал случайный прохожий, пока я шёл сюда.

－Какое интересное прозвище. А что стало причиной пойти баллотироваться?

－Мой родной город...

－Скажите, а этот плакат, который появился на недостроенном здании в Филли..?

－Наверное, дело копыт моих фанатов, там фото меня в форме машиниста, наверняка нашли фото в архивах метро.

－Вы работали в метро, почему вы ушли?

－Мне очень нравилась эта работа, но меня сократили, бюджет в городе нужно явно перерабатывать...

Спустя час болтовни, мы попрощались, и когда режиссёр сказала «стоп снято», я попил воды.

－Надеюсь, всем понравится, — сказал я вслух.

－Каус, мы выпустим шоу завтра, посмотрим, что будет. Ещё раз спасибо, что пришли.

Я встал с кресла и обратился к пони на трибуне.

－Уважаемые зрители! Надеюсь, вам понравилось! Спасём наш город!

В ответ прозвучали радостные возгласы:

－Да!

－Каус, мы за тебя! — крикнул на весь зал кто-то.

Все улыбались, от операторов до режиссёра, от зрителей до Авроры. Я стоял во всеобщем одобрении, вкусив плоды популярности и известности. Но победу было рано праздновать, даже слишком рано.

Следующий день настал. Шоу должны были выпустить сегодня вечером. Однако просто сидеть и ждать не входило в мои планы. －Если хочешь дойти до вершины, просто иди.

Я смотрел на себя в зеркало. Раньше я боялся его, как нечто загадочное и мистическое, но всегда, когда я смотрел в него, загадкой был только я. Плевок. Слюна потекла вниз, образуя текучие столбы －Работай.

Я вытер стекло салфеткой. Мой план заключался в съёмке рекламного ролика и показа его по ТВ. Нужны были операторы и монтажёр. Благо мой одноклассник — преподаватель в кино-колледже. Надеюсь, он не уехал или чего похуже…

Кино-колледж. Небольшое здание западнее центра. Место обучения будущих актёров, операторов и режиссёров. Правда, ни одного таланта известного на всю Эквестрию из него не вышло. Я зашёл в кабинет на первом этаже, ранее узнав у охраны в каком кабинете преподаёт Корнет Степ.

－Привет, Корнет.

－Каус, сколько лет, сколько зим! Как у тебя дела? — земной пони встал со своего кресла.

Мда, я сразу понял, что обо мне ещё не все жители Филлидельфии знают.

－Я баллотируюсь в мэры.

－Ого, удачи тебе!

－Удачи просто недостаточно, у тебя есть такие… неуспевающие ученики?

－Зачем тебе?

－Работа есть для них, а такие более сговорчивы.

－Рейни Шайн и Тандер Флэш. Они сейчас после занятий где-то на спортивной площадке ошиваются, — Корнет подошёл к окну и указал мне на них, －Вон они сидят.

－Вижу. Спасибо, Корнет. Я ещё зайду, поговорим о жизни.

Я пошёл на площадку. Находилась она на заднем дворе, там было много пони: кто-то сидел на трибуне, кто-то играл в хуфболл и другие игры. Это та самая студенческая романтика, которую я совсем не ценил в своё время.

Я позвал Тандера и Рейни:

－Тандер, Рейни, подойдите, пожалуйста.

－Ты кто?

－Со старшими нужно разговаривать вежливо.

－Простите, сэр, вы кто?

－Он на плакате висел…

－Да, я. Работа для вас есть, по вашей специальности. Мне нужно снять рекламный ролик. Мне съёмки, а вам деньги, идёт?

－Идёт.

Возле главного здания их учебного заведения я заметил высокий флагшток с большим флагом Филлидельфии. Мой план заключался в том, чтобы спустить его на уровень земли и произнести речь на его фоне. Это и будет небольшим, но довольно патриотичным рекламным роликом моей кампании.

Рейни и Тандер смотрели на меня — они уже были готовы приступать к съёмкам. По уговору монтаж оставался за ними, а необходимое оборудование они «одолжили» в одном из открытых классов.

－Вам всё ясно? Тогда приступим, — я подошёл к флагштоку, было уже довольно поздно, так, что на улице было ещё светло, а лишних глаз уже не было. Развязав верёвку, я начал спускать флаг. Ветер был, что надо, не сильный, ну и не штиль. Когда полотно достигло уровня земли, я встал позади сине-бело-красного триколора, предварительно скомандовав:

－Мотор!

Флаг слегка развивался на ветру. Я встал словно символ надежды.

－Мы живём в этом городе. Наша цель проста, сделать его комфортным и безопасным. Мы любим этот город. Я люблю его. Я, Каус Аустралис, сделаю наш город вновь уютным и родным! Четвёртого декабря, я прошу вас отдать свой голос за меня! …Стоп!

Я в спешке поднял флаг обратно. Надеюсь, никто не был против такого жеста.

－Ладно, ребята, молодцы. Я жду кассету, потом получите остальное, — я дал им 20 битсов из 150 оговорённых.

Я вернулся домой. Удобно, когда телефон стоит у входа. Я набрал на дисковом телефоне номер Авроры Грас. Сразу послышались гудки, а затем её голос:

－Аврора Грас.

－Привет, Аврора.

－Привет, Каус!

－Я по делу. Я снял рекламный ролик, хотел бы запустить его на твоём канале.

－Каус, я уже дома, давай я завтра поговорю с продюсерами и посмотрю есть ли эфирное время? Я тебе рекомендую на нескольких каналах размещать рекламу, так охват будет больше.

－Спасибо, Аврора, доброй ночи.

－Доброй ночи, Каус.

Я повесил трубку. Ладно, пора ложится спать. Несмотря на довольно насыщенные дни в последнее время, после моего увольнения из метрополитена, я всё ещё соблюдал режим дня. Без понятия, как хорошо я смогу сохранять его на посту мэра, но об этом думать ещё рано.

* * *

Я еду в поезде, лежу в купе. За окном стояла ночь. Вагон наполнял, знакомый и приятный звук — стук колёс, почти как в метро. Я встал с постели. Это было купе на два места, соседняя койка была застелена, видимо я ехал с кем-то ещё. Я вышел в коридор и решил подышать, открыв форточку. Звук стука колёс сразу же усилился, вдобавок засвистел ветер. В окне я увидел тёмную долину с холмами, а правее — горящие огни одиноких домиков и прочих сооружений.

Стоял я в одиночестве недолго. Слева от меня, в глубине коридора, послышался лёгкий стук копыт, а затем самый тёплый, самый приятный голос в мире:

－Ты не спишь? — голос Альционы. Я почувствовал, как она берёт моё копыто и обнимает крылом. Теперь мы вместе смотрим в окно, во взаимных объятиях.

－Это был лучший медовый месяц. Я правда самый счастливый жеребец в мире...

* * *

Стук в дверь. Звонок. Я открыл глаза в реальном мире, а то было просто сном. Порой нам сняться сны, в которых хочется остаться. Стук в дверь стал громче и настойчивее, его сопроводил звонок.

Я спустился со второго этажа. Кто-то всё ещё долбил в дверь. Открыв её, увидел, что этим настойчивым колотуном в дверь оказался Пайп.

－Что тебе, Дискорд побери?

－Каус, у нас проблема! — Пайп подопнул газету, лежащую на пороге. Телекинезом я её поднял и на первой странице громоздилось:

Безработный, одинокий кандидат.

Попытка найти работу — избраться мэром.

－Да, Каус, нас начали очернять.

－Пф, я бы лучше заголовок придумал, — я спустился с лестницы и выкинул газету в урну у дороги, － Я вижу твой энтузиазм очень велик. Нужно расклеить листовки.

－Я должен?

－Ты же пегас, у тебя быстрее получится. Но я помогу, пойдём.

Да, листовок у нас не было. К счастью, Пайп приехал на машине. Каково приходится жить в межрасовых семьях, когда один умеет летать, а другой нет? Автомобилизация позволила всем пони (кому хватило денег купить машину) так же быстро, как и пегасам, перемещаться на большие расстояния с минимальной тратой энергии и времени. Даже крылатые полюбили этот способ передвижения: фестралы и грифоны. Я сел в автомобиль.

－Едем в типографию.

Мы поехали, оставляя мою улицу позади. L-street NW, 1600. Из подпространства я достал блокнот и карандаш, решив записать сон, который приснился. У каждой расы свои плюсы: пегасы умеют летать, единороги владеют магией, а земнопони владеют физической силой.

－Каус, ты умеешь пользоваться подпространством?

－Да.

－Я впервые вижу единорога пользующегося им.

－Просто нужно учиться, — я стал записывать, каждую деталь, пока не забыл. Как проснулся в купе, как вышел подышать, как подошла она...

По шоссе мы доехали до типографии, которая находилась в соседнем районе. Листовки, которые я заказал, должны были быть готовы через два часа. Пока они печатались, я предложил Пайпу поехать в ближайшую пончинковую, он согласился. Дело в том, что я не завтракал.

Внутри из посетителей были только два полицейских. Когда я зашёл, судя по выражению их лиц, они узнали меня.

－Доброе утро, офицеры! — сказал я.

Я заказал кофе и два пончика — оранжевый и розовый, мой приятель — кофе с молоком, чёрный и классический. Я не забывал про свой стандартный ритуал перед едой — приём розовых таблеток. Без них я больше не вынесу того состояния, в котором я находился буквально несколько лет назад.

－Мистер Аустралис! Мы за вас, всем участком — за вас!

－Спасибо, я помогу городу и вашему департаменту. Расскажете о ваших проблемах, если несложно? — мне было интересно знать, что происходит в городе, там, где мои глаза обывателя слепы.

－Ну...это, начальник у нас очень хороший, без сарказма. Вообще, у нас на самом деле проблем нет в департаменте. А вот на уровне моей личной жизни есть: жеребят в школу нужно возить самому, школьный автобус уже долгое время в ремонте.

－Когда я ходил на приём к мэру, насчёт ремонта нашей улицы, он меня послал, буквально сказал: «пошёл вон, я тут мэр, я лучше знаю».

Мы ещё долгое время разговаривали между собой. В основном, я пытался узнать настроения и потребности горожан. К нашей беседе подключились работники кафе, и мы даже перекинулись словами с еще двумя новыми посетителями. Полицейские же могли раздать мои листовки у себя в участке, как минимум.

－Ребята, вы не хотите раздать мои листовки у себя?

－Ну...почему бы и нет. Я даже думаю, что наш шеф вас поддержит, он очень хороший старина.

－Листовки уже должны быть готовы, — я осматривал помещение в поисках часов.

－Да, Каус, два часа прошло уже, — посмотрев на часы, сказал Пайп.

－Ну, так чего мы ждём, поехали.

Я зашёл в типографию, где меня ждала связка листовок весом в килограмма два. Удивительно, что здесь для меня не нашлась отговорка, чтобы вставить палки в мои колёса, как тогда, когда я хотел заказать рекламу. Видимо, мэрия не успела купить владельцев этой типографии… или меня начали уважать. По крайней мере, стали считать настоящим кандидатом, а не тем, кто пошёл на выборы просто так, ради шутки. Вынес эту стопку на улицу, где сразу же отобрал часть и передал офицерам через окно их патрульной машины.

－Мы поможем вам, раздадим эти листовки и всем-всем расскажем о вас!

－Спасибо. Удачи вам.

－И вам удачи на выборах! — они уехали поддерживать порядок в городе. В городе, который будет принадлежать мне.

－Пайп, вот, эти тебе. Лети и расклей их, в ящики накидай. Как хочешь, — я разделил стопку пополам и пододвинул одну пачку к пегасу.

－Да, сэр! — явно с недовольством фыркнул Пайп.

Хороший лидер должен не только умело раздавать указания, но и действовать своими копытами. Другими словами, вместе со своими подчинёнными ковать сталь. Поэтому я пошёл по району и в каждый почтовый ящик, поднимая флажок, вбрасывал по листовке, на лицевой стороне которых написано: «Каус Аустралис. Кандидат в мэры Филлидельфии. Я помогу нашему городу вновь стать любимым!», с обратной же стороны была моя краткая биография и примерный список нынешних проблем города. Эта агитация не была настроена столько на убеждение проголосовать за меня, сколько вообще напомнить, что есть такой кандидат — Каус Аустралис, который хочет изменить город к лучшему. Всё это было больше похоже, если честно, на студенческий проект. Ведь главное место, где я докажу, что всем стоит проголосовать за меня — это дебаты. Но так как кандидатов только два, то дебатировать я буду с действующим мэром. В моих интересах выставить его полным дураком, заставить его сесть в лужу, опозорить в прямом эфире, уничтожить словесно.

«Самое ужасное, что я не знаю, кто из моих “друзей” воткнёт мне нож в спину.»

## Глава IV

11 лет назад.

Я стоял на остановке, ожидая трамвай. Уже вовсю ощущалась осень: солнце вставало позже, а дни становились холоднее. Листва на деревьях местами покраснела, а лёгкий ветер колыхал деревья, растущие вдоль автомобильной дороги, срывая единичные листья, которые иногда летели мне в лицо. Мне очень нравилась эта красно-оранжевая осень. Мне вообще удивителен наш красивый мир, но столько ужасных вещей происходит в окружении этой красоты…взять только небо — красивое, голубое, но сколько страданий существует под ним.

－Привет! — сказал знакомый голос позади.

Я повернулся и увидел Альциону с подарочным пакетом во рту.

－Привет, Альциона!

－Это тебе! — она поставила пакет на землю, телекинезом я поднял его и распаковал. Внутри была авторучка с надписью «расслабься» и открытка.

－Спасибо, — когда я посмотрел на Альциону, её глаза буквально сияли, а сама она улыбалась. Может, стоило её обнять...?

* * *

Я стоял напротив зеркала. Смотря в своё отражение каждое утро, я думал, а я ли это, или меня захватило нечто. Я однажды думал, а что меня сломало на самом деле… и сломало ли вообще? Разве моё состояние считается поломкой? Нет! Наоборот, я стал сильнее, жёстче и смелее.

Стоит порепетировать свою речь для дебатов.

－Кхм. Приветствую вас! Каков смысл жизни? Философы долго ломали голову над этим вопросом, но ответ очень прост — наслаждаться жизнью! Но как ею наслаждаться если город, в котором мы живём находится в таком состоянии...

－Отлично, — сказала Аврора, сидя на диване.

－Мой костюм ровно сидит?

－Более чем, — она взяла журнал.

－А галстук? — Мой костюм был тёмно-синим с коричневым галстуком.

－Выделяется.

－Какая разница, всё равно у многих черно-белый телевизор.

В гримёрку зашёл Пайп:

－Каус, у тебя две минуты на речь.

－Что? Всего две?

－Да, потом говорит мэр. У него тоже две, к счастью.

－Аврора, что посоветуешь?

－Уничтожь его.

Я пошёл на сцену. Идя по коридору, я ловил взгляды надежды от стоящих на пути пони. Меня все уже узнавали — спасибо листовкам, спасибо Авроре и Пайпу. Вот она – дверь, ведущая за кулисы.

«Пожелай мне удачи»

－Дамы и джентелькольты! Вы смотрите дебаты между Каусом Аустралисом и Сентом Пёрлом! — ведущая сидела за столом, перед нами.

－Добрый вечер, уважаемые жители Филли, — поприветствовал зрителей мой соперник.

－Приветствую вас! Спасибо всем, кто сейчас нас смотрит.

－Уважаемые кандидаты, у вас будет по одной минуте, чтобы ответить на вопрос от зрителей и столько же на свою презентацию. Вопросы уже поступили к нам в студию. Начнём с вас, мистер Каус. Можете презентовать себя.

Я знал, что начнут именно с меня.

－Знаете, когда я ещё учился в школе. Я читал газету и наткнулся на рейтинг городов в Эквестрии. Наша Филлидельфия была на пятом месте среди городов с населением выше миллиона. А сейчас она на втором... с конца. За всё это время сменилось только два мэра, которые являются ещё и кровными родственниками. Ваш отец, мистер Пёрл, сидел шесть сроков подряд, а вы уже сидите второй... － «Так хочется сказать, что сидеть вам в другом месте, но этики на ТВ меня не простят», －скорее всего, дело в наследственности: не ваше призвание быть политиком. Поэтому я призываю граждан задуматься.

－Время. Господин мэр, ваша очередь.

－Вы полагаете, что мне легко на моём посту? Я мэр только потому, что не было нормальных кандидатов, способных взять на себя такую ответственность. Наша администрация делает всё, чтобы поддерживать город в презентабельном виде...

－Плохо стараетесь, — встрял я.

－Прошу, не перебивайте, — ведущая смотрела на меня, видимо следя за губами.

－... и я считаю, что мы справляемся. И лучше будет оставить все так, как есть, потому что новый кабинет и новый мэр могут усугубить ситуацию.

－Время.

－Вода стоит на улицах! Решение — постройка системы водоотведения. Автомобилизация, да, я знаю, что это тенденция, но в будущем, поверьте, от этого откажутся. Вы ликвидировали трамвай — самый удобный и лучший общественный транспорт. Его мы будем модернизировать. Это всё, что я вижу, как простой обыватель, как житель этого города. А мне недоступны такие вещи как бюджет, распределение городских ресурсов, назначения и обязанности департаментов. Насчёт последних — им нужно или раздать правильные указания, или всех уволить. Что они есть, что их нет — в городе особо ничего не происходит. И это всё обязанность мэра, дорогие зрители, обязанность мэра, мэрии.

Я энергично жестикулировал копытом и мимикой. Знание основ ораторского мастерства и указывание на самые явные проблемы города позволило мне завоевать внимание публики. Я знал, что слушают и смотрят только моё выступление, а не моего надоевшего своими пустыми речами соперника.

－Время.

Спустя ещё пару моих энергичных выступлений моему оппоненту ничего было уже сказать. Смотря периферийным зрением, я видел, как он волнуется — ему нечего сказать. Это была победа.

Я вернулся в гримёрку...

－Каус...молодец! — Пайп стоял у экрана, который транслировал прямой эфир телеканала, на котором я сейчас выступал. Неожиданно ко мне подбежала Аврора и заключила в объятия… Это ввело меня в ступор. Я сразу вспомнил Альциону, как она обняла меня впервые. Это было в школе… Обычно мы понарошку ссорились, и однажды, когда помирились я сказал:

－Единорогов нельзя бить, их можно только обнимать.

Она ухмыльнулась и обняла меня. Впервые я почувствовал странный и приятный запах, который никогда и нигде мне больше не встречался. Она довольно сильно сжала меня, потом отпустила, и мы вместе пошли на урок.

Я вернулся в настоящее. Аврора держала меня, я отодвинул её. Оказалось, что она покраснела от смущения, впрочем, как и я.

－Прости, Каус. Само это...как это как-то, — я фыркнул.

－Иногда нужно выплёскивать эмоции. Ничего страшного.

Дебаты были явно выиграны, но я был в какой-то степени суеверен, так что не праздновал раньше времени, пока не был уверен на 100%.

－Спасибо Пайп и Аврора, что поддержали. Нам нужно отдохнуть. На завтра уже запланирована встреча с избирателями. Жду вас там.

－Каус, мы придём, — сказала Аврора.

Пайп кивнул. Пока что это мои самые верные сторонники. Нужно ценить их.

Я стоял в большом атриуме телецентра. Пайп уехал по своим делам, а мы с Авророй решили пообедать в местной столовой. Аврора была красивой и, честно, она мне понравилась.

－Как там реклама? — начал я разговор.

－Крутится, — Аврора ела салат, ей явно было не до разговоров сейчас, －Прости, Каус, но хотя бы во время еды я стараюсь отвлечься от работы.

－Я понимаю.

Я сам приступил к обеду, но к нашему столу подошёл он...Мэр Филлидельфии.

－Добрый день, — телекинезом он взял стул у соседнего стола и сел за наш, －Каус, давай прямо, сколько тебе нужно для снятия с выборов?

－Сколько..? Прости, но я не продаюсь.

－Слушай, Каус, ну, тебе же выгодно будет. Хочешь верну тебя в метро?

－Под землю я не вернусь, — я знал, что нужно быть политкорректным… а мне столько откровений хотелось сказать в адрес этого пони. Но вдруг у него диктофон рядом, поэтому, будучи уже публичной личностью, нужно отвечать публичным требованиям. Тем временем, явно не получив удовлетворительного ответа, Сент Пёрл встал и ушёл, фыркнув себе под нос.

－Смело ты его отшил, — сказала Аврора.

－Я научился отшивать, когда меня однажды отшили, а я просто звал гулять. Но неважно. Смотрю, мы уже поели.

－Да. Было очень вкусно! — сытый единорог = счастливый единорог. Аврора казалась таковой.

－Тогда пойдём? — я встал из-за стола.

－Куда? — повернула она голову.

－...Куда тебе нужно, — я помотал копытом.

－Пошли к тебе.

Мы приехали к моему дому. Я оставил машину напротив входа в свой дом. Авроре захотелось посмотреть парк. Поэтому мы перешли пустую дорогу. Из парка открывался вид на ряд кирпичных домов. Я всё жду, что в будущем мой двухэтажный таунхаус будет стоить целое состояние, а пока соседний, точно такой же, стоит не проданным уже целый год.

－Район такой спокойный! Не сравним с моим даунтауном. Там невозможно выйти на балкон: всегда этот гул, сигналы, сирены.

－Увы, все хотят жить у вас, — я остановился. Аврора прошла чуть дальше и обернулась. Я указал копытом на скамейку, －Давай посидим.

－Ну, давай

Мы присели. Лавка была чистой, благо вчерашний дождь её помыл, а солнце с утра её подсушило.

Почему-то я ожидал получить эффект дежавю, но он так и не наступил. Эта лавка была примечательна тем, что позади неё росли два дерева: голубая ель и ясень, ну, и пара кустов. Казалось, что я знаю каждую царапину на ней, ибо я ходил на работу мимо неё каждый день.

－Мм, Каус, я думаю, мы уже не в том возрасте, чтоб вот так сидеть.

－Как раз-таки в том. Посмотри вокруг, прислушайся. Нужно отдохнуть от рутины, — на лице Авроры всё ещё был виден скепсис.

－Ну да, ты прав, я никогда не ощущала ничего подобного. А как вкусно елью-то пахнет…

－Ну вот, — я улыбнулся.

－Может, всё-таки пойдём к тебе? — взгляд Авроры устремился вдаль,－Каус! Смотри! — она указывала копытом в сторону дороги. Я быстро посмотрел туда, и увидел грифона, который сразу же скрылся за углом.

－Каус, мне страшно... — Аврора задрожала.

－Не бойся, они не посмеют.

－Чего?

－Убить меня, я ведь единорог. Смотри, — я закрыл глаза, сосредоточился на тишине и накачал в рог магию. Вспышка и над нами появился магический купол сапфирового цвета — цвета моей магии и глаз, －Пуленепробиваемый.

－Ого! Фантастика! Ты где этому научился?

－Времени было много. Во-вторых, неудачное покушение я смогу использовать во благо своей кампании, что даст огромный стимул гражданам голосовать за того, на чью жизнь покушаются, чтобы помешать изменить город к лучшему.

«Как вы думаете, почему большинство киллеров — грифоны? Они более жестокие и холоднокровные, чем пони. Но как раз- таки у меня больше общего с ними… только мясо я не ем.»

－Ладно, Каус. Я поеду домой, я так устала. Береги себя, — Аврора встала с лавки.

－Счастливого вечера тебе, — взгляд её был странным.

－Где здесь таксофон?

－Стой, давай я тебя увезу.

Я благополучно отвёз её домой по 10-й авеню, прямо на юг, в даунтаун. Когда я вернулся, был уже поздний вечер. Спасибо пробкам на дороге в час-пик. Припарковав машину у въезда в свой гараж на цокольном этаже, я вышел из машины, услышав только шум ветра и одиночные звуки большого города. Лай собак где-то в паре кварталов от меня, вой сирен экстренных служб, гул моторов и гудки на перекрёстке. Оранжевый свет уличного фонаря сопроводил меня по лестнице до моей двери, открыв которую, я попал к себе домой. Тьма. Я включил торшер у входа, который осветил прихожую, уютным тёплым светом. Раньше я боялся темноты, а теперь уже без страха захожу в тёмную гостиную и включаю свет. Теперь уже не страшно. Обставлена моя гостиная довольно скудно. Телевизор, кресло, столик и торшер. Тумба, картина, с какой-то рекой неизвестно где, и полки с книгами, которые не поместились в библиотеку на втором этаже.

Я поужинал, почистил зубы и лёг спать. Завтра предстоял тяжёлый день — встреча с избирателями и ответы на их вопросы. Спасибо Авроре, что нашла удобное помещение и договорилась с освещением данного события, чтоб пришло как можно больше пони. Я даже думаю дать ей должность вице-мэра или главы администрации. Её вклад поистине большой...

Шум бьющегося стекла. Я сразу же проснулся. Думать не было времени, я мгновенно сосредоточился и закрыл себя магическим щитом, но, к счастью, ничего не случилось. Встав с постели, я взял со стены сувенирный меч, который изначально был тупым и мог использоваться больше как дубинка, но до момента, как мне однажды приснился сон, что ко мне ворвались четыре грабителя, а я защищался от них старинным мушкетом. После этого сна я как следует заточил этот меч, теперь он был острее всех моих ножей на кухне вместе взятых. Левитируя меч над головой, лезвием вперёд, я вышел из спальни. Коридор с лестницей вниз был чист. Двигаясь в темноте, чтобы не выдать себя, я спустился по ступенькам вниз. Теперь сразу была видна причина шума — камень, который лежал на полу в гостиной, и разбитое окно с видом на дорогу. Посторонних не было — просто акт устрашения. «А вот и мощное начало сегодняшней речи». На часах было без пятнадцати пять утра. Хороший будильник мне подкинули в окно.

* * *

Я смотрел на себя в зеркало. Это всё ещё Я. Белошёрстый единорог с бело-зелёной гривой, в сером костюме. В этот раз я надел зелёный галстук. Публика меня уже заждалась. Я смотрел сквозь кулисы, как пони на трибунах держали плакаты с моим именем. Вся эта жалкая встреча проходила в большом концертном зале. Тем не менее, пора было выходить. Как только я вышел на сцену и помахал, фотографы стали слепить меня своими вспышками, а публика скандировала: «Каус, Каус, Каус». Я подошёл к кафедре, гул сразу стих.

－Добрый вечер всем! Спасибо всем, кто пришёл и всем, кто смотрит нас в прямом эфире! — зал был полон, － Знаете ли вы о том, что есть те, кто с радостью бы перечеркнул наши надежды на лучшую Филлидельфию? — телекинезом я взял камень, который заранее лежал на трибуне, － Сегодня ночью это кинули мне в окно. Это акт настоящего варварства. Но они нам не помешают. Все мы и я — движимы мечтой. Мечтой, где наш город — самый красивый во всей Эквестрии. Но только вместе, вместе мы можем этого достичь. Не я, не вы, по одиночке, а мы!

Далее я полчаса рассказывал о проблемах города и путях их решения. Благо, у Авроры есть инсайдер прямо в администрации мэра. Каждое моё предложение, каждый мой аргумент, вообще каждая строчка моего выступления сопровождалась громкими аплодисментами — мне приходилось делать паузу, чтоб дождаться, когда они стихнут, чтобы затем снова продолжить.

－Эх, дорогие граждане. Наша встреча подошла к концу, но не огорчайтесь, я вам ещё успею надоесть, ахах, — зал заполнил смех и свист, －Всем спасибо, что пришли. Вперёд к новой Филлидельфии! — последовали овации ещё энергичнее чем раньше.

После выступления я зашёл в нашу гримёрку. Со мной были Инк, Аврора и Пайп.

－Отлично. По крайней мере, поскольку нет другого кандидата, все проголосуют именно за тебя. Жители устали от нынешнего мэра, — сказал Инк.

Аврора согласно кивнула. Лишь Пайп сидел молча на стуле у зеркала с лампами.

－Что с тобой, Пайп? — спросил я его.

－Ничего.

－Ладно, спасибо всем за помощь. Сегодня был очень продуктивный день. До встречи, друзья.

－Пока, Каус, — попрощалась Аврора.

－Увидимся, Каус, — ушёл вслед за ней Инк.

－Пока, Каус, — Пайп хотел выйти за ними.

－Стой, я ведь могу помочь. Я ведь вижу — что-то случилось.

－Это всё Ремеди. Позвал её на свидание в ресторан, а она отказалась…

Ко мне в голову вновь вернулись воспоминания, которые я почти забыл. Они ударили меня как поезд на полном ходу.

－Эх, сам я был в такой ситуации. Прости, — я стремительно покинул гримёрку.

Я сел в машину. Дождь барабанил по крыше и капоту. Поливало как из ведра. Я любил такие сильные дожди. Особенно, когда по улицам текли ручьи. От длительного нахождения на улице мне было не по себе. Кто знает, какой сюрприз может преподнести этот город. Он хоть и не криминальный, но мафиозная активность часто всплывает у нас в новостях. То кого-то утопили, то кого-то посадили, то перестрелка, то ещё что…     Я завёл двигатель. Бомба ещё не взорвалась, а значит мне повезло, и её здесь нет. По лужам и скользким дорогам я направился домой. Следуя по широкой эстакаде I-695, одной из ветвей шоссе I-95.

Машины держали длинную дистанцию в потоке. Мои стеклоочистители работали в полную силу, едва успевая смахивать воду.

Осень у нас затяжная — листья краснеть начинают только к концу октября, а опадают ближе к декабрю. До этого главная сводка погоды: дождь и предупреждения об опасных дорожных условиях.

Вот и мой дом. Благо, утром я нашёл в гараже кусок фанеры и закрыл разбитое окно, так что в гостиной сейчас должно быть сухо. Завтра у меня, я надеюсь, выходной. А нет… я встречаюсь с жителями Северо-западного района. Всего наш город поделён на Центральный, Северный (мой), Северо-восточный, Южный, Юго-западный, Западный и Северо-западный районы. Северо-запад известен своей либеральной точкой зрения, так как там находится Филлидельфийский университет. Студенты, как правило, более либеральны. Они мой целевой электорат. Хотя слова студент и либерал, пожалуй, мои самые ненавистные слова. Южный и Юго-западный районы, наоборот, более консервативны, так как там распложена вся знаменитая промышленность города, соответственно — рабочий класс. Нужно будет найти поддержку и у них.

* * *

Я стою на подземной станции в конце платформы, у знака остановки первого вагона, обозначенном буквой “S”. На станционных часах дата 01.11.1050 08:34. Час-пик, но на станции вокруг меня абсолютно никого нет. Будто ночная смена. Однако не придав этому факту внимания, я продолжил стоять, ожидая прибытие поезда. И вот, я вижу свет фар и слышу грохот колёс вдали. Поезд со свистом останавливается возле меня, в кабине сидит машинист...Физер.

－Доброе утро, Каус, — мы поменялись.

Дверь захлопнулась, я сел в кресло. Из ниоткуда в станционном зеркале появилась толпа пассажиров, которая зашла во все вагоны. Я закрыл двери и начал движение. Светофор зелёный, кран машиниста от себя, тягу тоже от себя.

Гудя и стуча колёсами, мы отправились в глубину тоннеля, который был чёрный как чёрная дыра — даже свет фар не пробивался через эту тьму. Тьма эта была странной, будто я сейчас врежусь в неё, или она двигалась вместе с поездом на расстоянии вытянутого копыта.

Скорость была максимальной, провода, щитки и прочие структуры в тоннеле проносились мимо с большой скоростью. Я вижу жёлтый сигнал светофора вдалеке. Начинаю тормозить, но что-то не так. Я пролетел светофор с такой же скоростью, какая и была ранее. Кран машиниста не работает: куда бы я его не крутил. Контроллер перевожу с 0, назад — ничего. Впереди горел красный сигнал светофора. Автоматические тормоза не сработали, я его пролетел так же, как и жёлтый. Поднимаю рацию:

－Диспетчер!

Тишина в ответ. Далеко в тоннеле красные огни впереди идущего поезда. Моя скорость 100 км/ч. Я жму на гудок, но он молчит. До столкновения буквально секунды, но вместо того, чтобы убежать в конец вагона, меня хватило оцепенение. Я закрываю копытами лицо и кричу, когда вижу, как красный свет заполнил всю кабину.

Просыпаюсь в полнейшем ужасе, вскрикнув, я спрыгнул с кровати на пол, закрыв лицо копытами.

－Каус, я здесь, не бойся, — голос Альционы. Включился светильник, я поднял голову и увидел её, сонную, но такую же прекрасную...

Я проснулся в своей комнате, весь в холодном поту — не могу пошевелится, ужас ещё никуда не ушёл. Я вижу только потолок и слышу, как на улице барабанит дождь. Я лежу неподвижно. Даже от мысли повернуть голову мне не хорошо. Меня охватил некий первобытный страх, скорее, даже ужас. Мой мозг всё ещё осмысливает случившееся.

Уже стало легче. Я оглядел спальню: всё было на своих местах. На часах 4:27. Я закрыл глаза, в надежде вновь уснуть. По идее, сейчас страшных снов быть уже не должно. Это был двойной сон, сон во сне… но Альциона. Опять, будто мы с ней, как тогда в поезде...

Я включил свет и взял блокнот из прикроватной тумбы, записал каждую деталь, которую ещё не забыл. Закончив, я лёг дальше спать.

Снова проснувшись, я увидел как золотые лучи солнца били в окно. Ливень закончился. На часах было 7:58. Оказывается, я уснул с блокнотом на животе — ручка упала и укатилась под кровать. Я проверил ночные записи, всё было в порядке за исключением нескольких грамматических ошибок: то ли из-за сонного паралича, то ли из-за сонливости. Я пошёл совершать мои стандартные утренние процедуры, левитируя блокнот в телекинетической хватке. Основа завтрака у меня обязательно кофе капельной кофеварки. Еда может быть разной: три сэндвича с творожным сыром, помидором и листом салата или каша с ягодами. А иногда я покупаю пончики или маффины.

Пока я завтракал, в коридоре зазвонил телефон. В то время как я неохотно шёл к нему, левитируя стакан кофе возле себя, он уже успел сделать целых пять звонков. Наконец-то я поднял его:

－Аустралис.

－Доброе утро, мистер Аустралис! Это банк Восточного побережья…

－Слушаю, — я отпил кофе.

－...рады вам сообщить, что на ваш счёт пожертвовали 100 000 битсов.

Я чуть не выплюнул весь кофе, который отпил:

－Кто!? — сквозь кашель сказал я.

－К сожалению, мы не знаем. Он представился как аноним.

－Это всё?

－Да, но мы бы ещё хотели вам предложить... — я повесил трубку, а потом сразу же набрал Аврору:

－Аврора Грас.

－Аври! Звонили из банка, мне анонимно пожертвовали 100 000 битсов, только что!

－Что? Серьёзно? Погоди, сейчас позвони ещё раз в банк и попроси подтвердить. Если это правда, то потрать на агитацию. Сегодня на встрече поговорим, у меня дела. Пока.

－Хорошо. Пока.

Как она и сказала, я нашёл номер банка в своей телефонной книге, которая всегда была рядом, и позвонил по нему.

－Здравствуйте! Банк Восточного побережья, — ответили мне сразу.

－Привет, это Каус Аустралис. Можете сказать последнюю операцию с моим счётом? Его номер 2-8-0-9-3-1-6-0-0-0-8-1.

－Хорошо, ожидайте!

Я повисел на линии минуту.

－Вам начислили 100 000 битсов сегодня.

－Спасибо! — я повесил трубку. Это оказалось правдой. Этот банк уникален этой инновационной системой телефонного счета. Пусть он и находится в Мэйнхеттене, я его обожаю за это. Кто знает, что будет в будущем с такими гениальными решениями.

* * *

Я стоял на светофоре в первом ряду. Спасибо ему за то, что зажёг красный, когда пришла моя очередь ехать. Я ехал на встречу в северо-западный район. Сокращено его назвали студгородком. Хотя кампусы занимают всего 1/8 всей его площади. Машины пересекали перекрёсток, пони шли по переходу напротив меня, бросая иногда взгляды на мою машину. Она довольно редкая и старая — песочного цвета, четырёхдверное, квадратное, с круглыми фарами и прямоугольным радиатором нечто. Светофор висел по центру перекрёстка на четырёх тросах, натянутых между опорами уличного освещения. Красный, потом жёлтый и, наконец, зелёный. Я сразу переключил передачу и нажал на газ. Да, коробка у меня автоматическая, что ещё реже. Я слышал гудок позади, видимо, кто-то зазевался и пропустил сигнал. Я же всегда смотрел на светофор — этот рефлекс выработался в метро, когда стоишь посреди перегона в тёмном тоннеле и ждёшь зелёный, чтоб быстрее уехать. Так ещё и пассажиры, стоит нам остановиться посреди перегона, сразу же вызывают меня и начинается: «А почему мы стоим? А когда поедем?».

Сейчас мне нужно было заехать за Пайпом. Он предупредил, что будет на набережной у вантового моста на этом берегу. Аврора сказала, что доедет сама. Главная тройка инициаторов всей моей предвыборной кампании: Аврора, я и Пайп. Хотя есть ещё Инк Дэйт, но он просто как доверенное лицо. Надеюсь, сегодня получится завербовать парочку своих самых верных сторонников. Да, ни одна дорога к власти не может быть пройдена в одиночку. Чем больше попутчиков, тем лучше. Но самое главное — всегда вести их за собой, не давая им вести тебя.

Впереди была эстакада, переходящая в мост, но на неё я не заехал, а сразу свернул на парковку. Дорога уходила наверх, а под опорами были всякие забегаловки из фанеры с синей крышей, где продавали еду. Впереди была набережная: там, на скамейке, читая газету, и сидел Пайп. Как только я подъехал, он сразу же меня заметил. Я смотрел, как он прошёл мимо мусорного бака, в который закинул газету, и уверенной походкой он подошёл ко мне, сев на заднее сиденье.

－Привет, Каус, — поприветствовал он меня.

－Привет, — я смотрел на него через зеркало. Я видел почти его всего, а он только мои глаза. Я ощутил себя таксистом.

Время у нас не резиновое. Мы поехали по тому же маршруту — только обратно. Я выехал на мост и начал движение в плотном потоке машин. Эта часть дороги вместе с мостом, является веткой трассы I-95, под номером I-695. Высокий и красивый мост, выполненный из стали, окрашен в голубой. Я смотрел в верх, на опоры. Решетчатый каркас, испещрённый огромным количеством заклёпок, выглядит как клетка.

－Что пишут в новостях? — спросил я у Пайпа, он ведь читал газету, пока меня ждал.

－Я читал, какую-то жёлтую прессу. Отдельная статья от некой Кранберри Пойнт, которая занимается политическими расследованиями и прочей ерундой. Её спросили насчёт тебя, и она сказала, что «покопает».

－А что она копает?

－Это и самое опасное: она роется в грязном белье.

－Ожидаемо, – я остановился на мосту, максимально близко к борту, чтобы не блокировать полосу движения.

－Что такое, Каус?

－Я не люблю, когда мне дышат в спину, пересядь вперёд, пожалуйста.

－Ладно, моя вина, — он вышел и сел на переднее сиденье. Проезжающие мимо нас машины недовольно сигналили. Но как только я хотел продолжить движение – увидел в зеркале красно-синий свет и услышал характерное «Уоп-уоп». Это был патруль.

Из машины вышел офицер единорог, который быстро подошёл ко мне.

－Вы в курсе, что остановка на мосту запре...о! Каус Аустралис. Доброго утра!

－Простите, офицер, нужно было остановиться, но в следующий раз не буду. Просто еду на встречу с избирателями.

－Да, наши коллеги раздали нам ваши листовки. Можно ваш автограф? — он достал телекинезом из своего нагрудного кармана мой рекламный листок с портретом.

－Ну, я не звезда...

－Вы станете!

Я достал ручку и расписался на листовке.

－Спасибо большое! Удачи вам сегодня и на выборах.

－Вам спасибо, офицер, — пожелал я ему.

Патрульный сел в свою машину, и мы одновременно вернулись в поток.

－Ого, полиция, я смотрю, теперь за тебя, — всё это время Пайп был не пристёгнут, за что мог бы получить штраф.

－Они заслужили обновление своего автопарка. Пристегнись.

Мост закончился, и мы из Даунтауна приехали в Студгородок — он же Северо-западный район.

* * *

Встреча проходила в актовом зале университета. Мест было очень много. Огромный зал, похожий на оперный, правда, если в театрах, как правило, архитектурный стиль — классицизм или барокко, то здесь безвкусица с деревянной и дешёвой отделкой. Да, я хорошо разбираюсь в архитектуре, это, пожалуй, моё единственное увлечение, которое я до сих пор ценю. Единственная схожесть с оперой здесь — это битком набитый зал, будто начнется долгожданная премьера.

Я вышел на сцену. Прожектор сразу же направил свой яркий свет прямо на меня. Гости аплодировали, свистели, топали. Я решил отказаться от стойки за кафедрой, так как это, по моему мнению, создавало образ типового политика, тогда как я хотел быть ближе к простым пони, тем более здесь половина — студенты. Я начал речь:

－Знаете, когда я учился, как и вы, мне пришла в голову идея. Я направлял её в мэрию. И, знаете, что? Правильно, мне отказали. Мне сказали: «рог не дорос, чтоб нас учить». Эта идея была о повышении эффективности городского управления. Вы, наверное, замечали, что бюрократия и время отклика очень высоки. Поэтому в моей мэрии мы будем рады новым идеям от вас, от молодёжи, и ото всех неравнодушных жителей! — зал заполнился ликованием.

Я продолжил:

－Не бойтесь участвовать в жизни города. Любите и цените его. У меня этот город, например, ассоциируется с ... — Ой, зря я завёл эту тему. Небольшая пауза длинной в несколько секунд, －... с детством, со школой. У кого-то со встречей любимого пони. Светлые воспоминания, когда ты покидаешь этот город, они проигрываются в голове, — я чуть было не уничтожил свою речь. Благо, выкрутился.

* * *

Это выступление не было слишком длинным. Вербовку я решил отложить. После своего монолога я ответил на кучу вопросов. Все гости оказались очень заинтересованными во мне, мне было крайне приятно отвечать на все их вопросы, даже на те, которые не были связаны с избирательным процессом.

Я закончил своё выступление, поблагодарив за интерес и визит всех, кто был в зале. После чего вернулся за кулисы. «Последнее время, я чувствую себя артистом на гастролях» Из гримёрки вышла Аврора, я её подловил:

－Аврора, можно тебя?

－Да.

－Я хочу поговорить с Кранберри Пойнт. Ты знаешь, где она живёт?

－Каус, ради Селестии, не надо!

－Аврора. Я хочу подорвать репутацию мэра.

－Но ты и так собираешь полные залы.

－Ну, Аврора, я хочу, чтоб наверняка, — мило сказал я.

－Клайнер-билдинг, в даунтауне.

－Спасибо.

## Глава V

11 лет назад.

Физкультура. Я не ходил на неё, ибо было лень. Да, так можно было. Вместо физических упражнений я играл в шахматы с теми, кто тоже по разным причинам не мог делать упражнения или просто смотрел за игрой в бакбол. Обожаю играть в шахматы.

Я зашёл в тренерскую и взял доску, чтобы отнести её в раздевалку, где смогу поиграть. Мои одноклассники на физкультуре уже вовсю играли в бакбол. Физрук свистел свистком, подавая сигнал для подачи мяча. Я шёл прямо, перпендикулярно игровому полю. Смотрел и шёл, неся в телекинетической хватке шахматы, навострив уши в сторону поля, как вдруг мяч прилетел мне прямо в рог. Жгучая боль была настолько сильной, что я, вскрикнув, упал, уронил доску, из которой высыпались все фигуры. Я схватился за рог, мыча себе под нос. Боль была пульсирующей, казалось, что мозг сейчас вот-вот разорвёт череп. Ко мне подбежал кто-то, но мне было всё равно кто. Казалось, что в голову попала пуля.

－Прости, прости, Каус!

Я открыл глаза, боль немного стихла. Это Альциона попала в меня.

Когда я посмотрел не неё, на её лице было глубокое чувство вины и сожаления.

* * *

Небоскрёб. В нашем городе их ровно семь (не считая тот недостроенный, где мы повесили плакат). Порой, когда я спрашивал кого-то, они даже не знали сколько у нас линий метро. А их всего 3. Как можно жить в городе и не знать даже базовые вещи о нём. Поэтому, когда я учился на машиниста здесь, мне не с кем было общаться. По той простой причине, что было не о чем говорить. Мои интересы были крайне редкими, а чувства прекрасного у моего окружения не было и вовсе. А я так раньше мечтал однажды сесть за стол, где-то в кафе, с каким-нибудь пони, посидеть, пропустить по кофе и часами разговаривать об общих интересах. Но, увы, для этого нужно видимо клонироваться. Поэтому выслушать и понять себя могу только я сам.

Я зашёл в лобби. Оно встретило меня высоченными потолками и мраморными стенами. Передо мной был ресепшн, за ним ядро небоскрёба — где были лифты и лестницы.

－Добрый вечер, я бы хотел увидеться с Кранберри Пойнт.

－О! Мистер Каус. Хорошо я позвоню ей, — кобылка взяла телефон и набрала, должно быть, номер Кранберри,－Мисс Кранберри, к вам мистер Каус Аустралис… Хорошо, — она положила трубку и вновь обратилась ко мне.

－Она вас ждёт, 57 этаж.

－Спасибо, — самый верх, ну конечно, пентхаус.

Лифты. Их было очень много, целых 14 штук, по 7 с каждой стороны. Почти все из них были слишком высоко. Я прошёлся и нашёл лифт, табло которого показывало, что он на пятом этаже. Его-то я и вызвал. Приехал он быстро. Внутри я нажал цифру 57. Двери закрылись. Ускорились мы мгновенно, у меня даже заложило уши, а потом он замедлился. Табло над дверью показывало: 55, 56, 57. Стоп. Двери раздвинулись. Я попал в общую прихожую, стены которой были отделаны коричневым мрамором. В глянце которого отражался белый силуэт — я.

От лифтов я повернул налево и в конце коридора упёрся в дверь, табличка на которой гласила: К. Пойнт. Я позвонил в звонок. Дверь сразу же щёлкнула и распахнулась.

－Проходи, Каус, — земная пони салатового цвета, с разноцветной гривой. С виду очень даже милая, если не знать какие дела она проворачивает. Впрочем, мне уже понятно, как она заработала на такие апартаменты.

－Откуда у журналистки такие деньги?

－Ты же пришёл не просто так. Давай сразу к делу, — у меня она вызывала отвращение.

－Что есть на нашего мэра? Не хотите подорвать его репутацию? Конечно, получив место в мэрии или новые связи там.

－Конечно, но связи и тем более место в мэрии мне не нужны. А вот битсы… Статью о мэре я могу выпустить хоть завтра, но это не бесплатно, — вот как она и заработала на этот пентхаус.

－ А как же гонорар от статьи?

－Зачем мне лишь один гонорар, если можно ещё и «третью» прибыль получить? Да и вообще, не нужно мне тут указывать, как мне зарабатывать — я лучше знаю. Пятьдесят тысяч, и статья завтра же будет готова, а послезавтра в новостях.

Пятьдесят тысяч битсов… это половина от всего того анонимного пожертвования. Стоит ли оно того?

－Хорошо, наличными или чеком?

－Только чеком.

－Но за такую сумму, я считаю, можно и написать плохие статьи о моих конкурентах или обо мне, но с лучшей стороны, естественно.

－Да. Писать статьи это единственное моё занятие.

Я выписал ей чек прямо в прихожей, на тумбе, возле ключей. Теперь у меня есть лояльный журналист, который опрокинет в грязь моего конкурента, а не меня. Конечно, я понимал потенциальные риски, имея дела с такого рода пони. Но я знал, что в будущем мне придётся иметь дела с куда более отвратительными пони, чем она. Главное, не стать одним из них. Я поставил подпись и дал ей чек. Глаза её горели, словно там не 50 тысяч, а все 50 миллионов. Авроре явно это не понравится, так что не стоит ей говорить пока. Тем не менее, у меня осталась половина от пожертвованной суммы. Её-то и придётся пустить в свою кампанию.

Я вышел из небоскрёба, взглянув наверх. Коричневый, полностью стеклянный фасад, отражавший голубое небо и плывущие по нему небольшие облака. Погода была ясная, а воздух прохладным, вовсю уже чувствовалась приближающаяся зима. Ветер гнал вдоль бордюра жёлтые и оранжевые листья, всё дальше и дальше по улице. Я шёл, склонив голову вниз, смотря под ноги и видя только серый бетон и одиноко лежащие втоптанные листья. Где-то по бокам и сзади слышался цокот копыт проходивших мимо меня пони, спешащих по своим делам. Слева — гул моторов проезжающих машин.

Шёл я медленно, думая обо всём. О школе, о студенчестве, о бывшей работе. Дошёл я так в раздумьях до городской ратуши. Большое, белокаменное, массивное здание с высокой часовой башней над парадным входом, колоннами, пилястрами и статуями. Я смотрел на него через дорогу и на проезжающие мимо машины. Как услышал голос, окликнувший меня сбоку:

－Каус! Здравствуйте, — это был Тандер Флэш. Будущий оператор, но пока ещё ученик киноколледжа.

－Здравствуй, — сказал я ему.

－У нас скоро экзамен, и нам нужно снять любой рекламный ролик. Можем снять ещё один в вашу поддержку, — его взгляд был полон надежды.

－Да, можем, вы покажете его у себя?

－Конечно, о вас узнают в нашем колледже!

－Отлично, давай.

－Спасибо, сейчас я слетаю за Рейни и оборудованием, — его крылья распахнулись от счастья.

－Я буду в этой кофейне, — я показал копытом назад. Он кивнул и взлетел.

－Думаю, я успею выпить кофе, пока их жду, — сказал я вслух.

Я зашёл внутрь. Это было олдскульное заведение со старой деревянной мебелью и массивной барной стойкой. Вот только гостей совсем не было, что очень плохо для любого бизнеса. Порой меня спрашивали, откуда я всё знаю, но я сам не знал ответа, но что я точно знал, так это то, что со мной можно поговорить на абсолютно любую тему.

Я подошёл к стойке, где меня ждала бариста. Стойка была на голову ниже меня.

－Можно мне тёмный кофе и эклер, — любезно попросил я.

－Конечно! — зелёная единорожка приняла мой заказ, пока я стоял как маленький кольт в баре. Я дал ей четыре битса.

А вид из этого кафе открывался отличный: прямо на здание мэрии и центральную площадь перед ним. Панорамные окна здесь возле столиков, так что можно смотреть на то, как проезжают машины или проходят пони. Вот и я сел туда, ожидая свой заказ. Возле ратуши, в тени, стояла полицейская машина. Все окна здания были плотно занавешены, так что нельзя было видеть, что внутри. Богатая растительность, вроде деревьев, и так закрывала половину окон, видимо в тех кабинетах царит вечная тьма — нет ни лучика солнечного света.

－Готово! — слышу я от баристы.

Я сразу подошел к стойке, где меня ждал мой кофе и эклер на блюдце с салфеткой.

－Спасибо! — я взял заказ в телекинез и порысил к своему столу.

－А вас не Каус зовут? — окликнула меня единорожка. Я поставил свою еду на стол и обернулся.

－Да. Узнали? — улыбнулся я. Обычно я не улыбаюсь, но, работая на публику, пришлось научиться.

－Да, узнала. Знаете, а мне больше нынешний мэр нравится, хотя я во всём этом не хочу разбираться и участвовать.

－Это ваше заведение? – я сел за стол. Заведение было небольшое, так что мы могли спокойно общаться.

－Да, я тут и полы мою, и обслуживаю. Нет гостей.

－Наверное, налог большой. Или аренда.

－Да, налог.

－А вот нынешний мэр это милое заведение и довёл до такого. Или оно само? — спросил я.

－Хмм. Наверное, само, — подумав, ответила бариста.

－А вот и нет. Цены у вас высокие из-за высокой аренды и налогов. В пригороде, где я живу, кофе и эклер стоит два битса или полтора, — я не хотел лезть в финансы города и, тем более, что-то обещать, ибо я не имею доступа к бюджету, да и вообще не разбираюсь в нем.

－Я не могу продавать эклер за битс, а кофе за пол-битса: я так разорюсь.

－Моя цель — помочь этому городу. Город — это не просто здания, просто здания — это город-призрак. Город — это его жители и бизнесы. Вот ваша кофейня, например.

－Вы правы, Каус.

－Хорошо. Эклер кстати вкусный.

Эклер и вправду был вкусным — я съел его весь, а с кофе —  выпечка в разы вкуснее. Если я буду работать в здании через дорогу, то я точно буду ходить на обед именно сюда. Благо с зарплатой мэра можно будет себе позволить. Я взял тарелку и чашку в телекинез и отнёс их на стойку.

－Спасибо, было вкусно, — сказал я, уходя.

－Пожалуйста.

Когда я вышел, понял, что не узнал имя этой единорожки, да и она сама не сказала. Ну ладно, ещё раз зайду же. Ветер пробирался под шерсть и холодил кожу. Листья с желтеющих деревьев неохотно опадали. Давно я так не позволял себе просто постоять посреди центра и послушать его шум. Шум города — это нечто, которое мы даже отправили в космос для потенциальных инопланетных цивилизаций, 10 лет назад. Вместе с кучей других звуков и песен. На башенных часах, что возвышались над площадью, было уже 16:50. Что значило, что Тандера и Рейни нет уже полчаса. Но мне оставалось только ждать, так как уговор есть уговор. Я всегда держу слово, это мой повод для гордости. Хотя, то, какой я сейчас, весь мой приобретённый самоконтроль, это всё было, чтобы... а, хотя неважно, но его я выработал и от этого был не против.

Я очень хорошо умею ждать, благодаря, наверное, моим бесконечным мыслям. Некоторые пони совсем не имеют мыслей, но есть те, у кого в голове строится монолог — это я, а у некоторых даже целый диалог. У нас, у единорогов, в головном мозге извилин больше, чем, например, у земных пони, но это никак не делает нас умнее, просто дополнительные извилины отвечают за магию. Ровно, как и у пегасов, за способность летать.

Я перешёл дорогу и сел на скамейку, под дубом, на площади перед мэрией. И тут ко мне подходит какой-то пегас-подросток в красной кепке, лет эдак семнадцати.

－Здравствуйте! Что, не впускают? Можно сяду?

－Да, привет.

－Я вот тоже обращаю внимание на работу этих... лентяев в этом здании. Всё, до чего они дотронутся своими копытами, всё это идёт наперекосяк.

－К чему всё это? Давай сразу к делу.

－Ну... меня зовут Глейсер Топ. И я хотел бы работать в вашем кабинете.

－Сколько тебе лет?

－Семнадцать.

－Ну вот. Сам как считаешь, кем можешь работать?

－Ну министром без портфеля, например.

－Ого, я в твоём возрасте тоже узнал о должности министра без портфеля.

－Меня называют всезнайкой. Жуткое прозвище...

－Посмотри на эти здания, — я показал на светло-серые небоскрёбы справа от нас, －Какой это стиль и как они тебе?

－Это Ар-деко: симметрия, геометрия, мелкие окна, мизерная входная группа, ступенчатость к вершине. Мне нравятся симметрия и монументальность, — протараторил он.

－Потрясающе, — я был реально удивлён. Я давно так не удивлялся, что мой рот даже слегка приоткрылся, －Слушай, если хочешь помочь мне, единственная помощь сейчас — это рассказать всем родственникам, всем друзьям, которые уже совершеннолетние, о возможности отдать голос за меня. Потом, когда я буду собирать новый кабинет, приходи на собеседование, посмотрим.

－Спасибо вам большое! Конечно, я всех буду агитировать!

Я улыбнулся ему. Он встал, распахнул крылья и взмахнул в небо.

Я всегда пытался представить себя пегасом, а потом начал благодарить всех богов, что я единорог.

Я смотрел на небоскрёбы. На их роскошь и элегантность. Жаль, мы так больше не строим. Недолго я смотрел, как краем глаза заметил Тандера и Рейни, приехавших на фургоне кино-колледжа. Я встал со скамейки и подошёл к ним.

－Привет, ребята.

－Привет, мистер Каус.

－Вечер, мистер Каус.

«Знаешь, порой, когда меня называют мистером, я чувствую себя очень старым»

－Знаете, что снимать? — спросил Тандер, пока устанавливал камеру на штатив.

－Да, я начну говорить, Рейни ты эту минуту подержишь на мне, а потом плавно повернёшь на фасад мэрии — покажешь её архитектуру. Тандер, моя речь не должна будет прерываться: пусть кадр и на фасаде, но я продолжу говорить, — они оба сказали: «ясно», и мы приступили к съёмкам.

Я поправил галстук. Прочистил горло. Отсчитал до трёх, и съёмка началась.

－Привет всем. Это снова я. Теперь, когда я гуляю, меня стали узнавать на улице. Я очень рад, что все, кто узнают, смотрят на меня с надеждой в глазах. Однако это не показатель вероятности победы. Любая помощь мне сейчас будет полезна. Чтобы мы, да, именно «мы» находились в здании позади меня... — я увидел, как камера повернулась и стала снимать мэрию. Рейни была оператором, а Тандер на длинной планке держал микрофон надо мной, －Чтобы мы смогли наш любимый город сделать городом для его жителей. Я стою на историческом месте, на месте, где до Великого пожара 887 года стояла старая ратуша и старый город. Нашему городу уже 1098 лет. Близится его юбилей и главный подарок к нему будет вывести Филлидельфию в топ-рейтингов городов в Эквестрии, а то и в мире, по качеству жизни. Метро переполнено и изношено, автобусы доживают свой век без обновления парка и колоссальной перегрузки в часы пик, -камера вновь вернулась на меня, －Трамвай вообще варварски был уничтожен. Наплевательское отношение к общественному транспорту вызывает массовую автомобилизацию. Мы сносим целые кварталы, чтоб строить новые шоссе и развязки. Хватит! Наш город не должен задохнутся в петле длинных автострад как Ванхувер, Балтимэйр или Детрот. Парки, общественный транспорт и чистый от выхлопов воздух — вот один из наших путей работы в будущие 2 года до юбилея города, — я старался жестикулировать копытом и проявлять мимику. Зная чувство меры, я не казался мельницей или клоуном, －я Каус Аустралис и я здесь, чтобы помочь. Стоп.

“Хорошая Речь!” “Так держать!” “Каус! Каус!” — послышалось позади. Я мигом обернулся и увидел стихийную толпу зевак, образовавшуюся позади меня в кадре.

－Привет всем! Спасибо! — помахал я им. Толпа пони улыбалась и махала мне в ответ.

－Я не хотела вас прерывать, да и кадр с пони на фоне получился просто невероятным, — выразила свои мысли Рейни, пока выключала камеру.

－И правильно, — я широко улыбнулся.

－Монтаж я сделаю сегодня и вечером залечу к вам и покажу результат уже на копии. Можно ваш адрес? — Тандер паковал микрофон и провода в сумку.

－Л-Стрит, Северо-запад 1600. Если меня не будет, положи кассету в почтовый ящик, пожалуйста.

－Угу.

－Спасибо ребята, удачи вам с экзаменом. Мне пора.

Я пошёл обратно по улице, по которой вышел на центральную площадь. Ведь там, возле небоскрёба, где живёт Кранберри, я припарковал свою машину. Солнце начало садиться, я всегда понимал это по тени. Я мог в голове представить карту города со своей локацией и ориентированием. Если солнце было над океаном, значит утро. Если освещало западные стороны зданий, то оно садилось. Сложная система, но я отточил её до совершенства. Я поднял голову наверх, чтобы увидеть высокие «тела» небоскрёбов, устремляющихся в небо, сужающихся к вершине, голубое небо и одиноко проплывающие облака, белые гривы, которых отражаются в окнах. Тонны бетона и керамики, стали и стекла. Казалось, будто я нахожусь на дне ущелья. Улица эта была узкой — всего 3 полосы движения. Всё дело в том, что раньше улицы не строили для машин. Да и раньше здесь стояли хибары, на замену которых уже пришли высотки.

Когда центр заново отстраивали после пожара, поделили город на прямоугольные кварталы, со сторонами 125 и 97 метров. Выпрямили улицы, сделав их прямыми. И добавили пару широких проспектов. Было это до автомобилизации, потом целую линию кварталов снесли, выкопали котлован и проложили там шоссе EQ-70. А севернее, вместо котлована, просто построили эстакаду I-695.

Я дошёл до машины. На паркомате оставалось 3 минуты стоянки. Мне повезло, и я быстро завёл машину и уехал, а то единственное, что делают быстро в этом городе — это выписывают штрафы. Я решил выехать из центра, так как близился час пик, а сегодня будний день, так я решил поехать к океану — всё равно пока Тандер занимается монтажом рекламы — до вечера у меня есть время. Набережная была недалеко от мэрии, всего несколько минут по прямой, если бы не светофоры, которые увеличивали это время до 10 минут. Спасибо большому количеству перекрёстков из-за городской планировки. К окраинам город приобретает хаотичную дорожную сеть.

Впереди виднелся океан. Дорога просто кончалась тупиком в ограждение набережной. Я припарковался параллельно движению и вышел из машины. Запах водорослей и соли сразу же вызвал ностальгию. Бриз обдувал лицо и ворошил гриву. Удивительно, что такой приятный момент: хорошая погода, а на набережной никого нет. Сама она выстлана из деревянных досок, перила железные, покрашены синей краской. Ступеньки ведут вниз, к пляжу. Пляжный отдых у нас никогда не был популярным, вот и решили сделать набережную, которая тоже не шибко-то и популярна… А ведь можно бы и её перестроить, снести ненужные дороги, вернуть нормальный пляж, сделать прогулочные дорожки… Было бы финансирование.

Справа виднелись краны огромного морского порта, где каждый час разгружались сухогрузы, танкеры и контейнеровозы. Вдалеке, на рейде, стояли оранжевые корабли береговой охраны и белоснежные круизные лайнеры. Ещё дальше на горизонте виднелись вновь подходящие или уходящие контейнеровозы. Смотрел вдаль я недолго, ибо чувство голода дало о себе знать. Облака проплывали надо мной и заходили за горизонт. Позади меня солнце уже скрылось за небоскрёбами, которые выглядывали из-за малоэтажных домов. Я сел в машину, завёл её и уехал домой.

* * *

Уже стемнело, зажглись уличные фонари. Я оставил машину параллельно дороге, напротив входа домой. Тёмные окна, отсутствие какого-либо уличного освещения на фасаде или ухоженной растительности в палисаднике делало мой дом больше похожим на заброшенный (особенно фанерная доска, закрывающая одно из окон эркера в гостиной). Каким, например, был соседский справа. Там жила семья, а главой семейства был очень приятный единорог, но, увы, они переехали в Сан-Пранциско, оставив дом на вечную продажу. «Его никто не купит» — говорил я им, но оптимизма у них было больше чем у меня.

Я проверил почтовый ящик, может быть Тандер закончил, но нет, ящик был пуст. Поэтому я открыл дверь и зашёл внутрь. Запах дома. У каждой комнаты в моём доме был запах, у каждого чужого жилища был тоже свой уникальный запах.

Пора поужинать. «Вы можете подумать, что я живу как отшельник. Зато я питаюсь правильно» Я достал стручковую фасоль, цукини, сладкий перец, кукурузу и морковь. Нарезал это всё. Свежий белый хлеб я обтёр чесноком и поджарил на оливковом масле. В это же масло я вывалил нарезанные овощи и кукурузу. Добавил воды и потушил. Получился прекрасный и быстрый ужин. «Приятного аппетита»

Я утонул в своём кресле и включил телевизор. Тёмную комнату заполнил белый мерцающий свет экрана. Рядом с креслом стоял кофейный столик из красного дерева. Я не знаю зачем я его купил — просто понравился и всё. На нём лежал блокнот, куда я записывал сны. А что, если сейчас уснуть? Будет ли опять сон, где я и Альциона вместе? Я выключил телевизор, где показывали старый фильм. Закрыл глаза и решил вздремнуть. Мысли сразу же атаковали моё спокойное сознание. Огромный поток мыслей: какие-то мелодии из песен детства, военные марши, песни…И даже чей-то отдалённый шёпот или монолог. Уличные звуки, свист колёс, шаги... звон в дверь. Я открыл глаза. Должно быть, это Тандер. Я подскочил с кресла и пошёл к двери, пока кто-то за ней продолжал аккуратно позванивать в звонок. Я открыл дверь. На улице было уже темно, дорогу освещал янтарный свет фонарей.

－Это снова я! — заулыбался пегас.

－Привет, Тандер, проходи, — я зашёл вглубь дома. Он пошёл следом, закрыв дверь.

－Сюда, — я повёл его в гостиную. Под телевизором стоял кассетный видеоплеер. Пока я всё включал и настраивал, Тандер дал мне кассету.

－Сейчас посмотрим, — я вставил кассету, она утонула в глубине проигрывателя. Мы оба сели на задние ноги. Началась моя речь, со мной в центре кадра, потом камера показала центральный фасад мэрии, а я продолжал говорить. Далее камера вернулась на меня, позади прошёл пони, который обернулся и остановился, за ним пришла ещё группа пони, которая встала позади. Пока я подходил к завершению своей речи, всё больше и больше случайных прохожих останавливались и оставались в кадре. В конце появился синий фон с надписью: «Каус Аустралис, кандидат в мэры Филлидельфии». Конец.

－Мне нравится, очень трогательная реклама, — я достал кассету из видеоплеера.

－Спасибо. Передам Рейни, что всё хорошо.

－И Корнет Степу передай привет от меня. Поблагодари, что у него такие ученики.

－А вы один живёте? — мы оба пошли к выходу.

－Да.

－В таком доме, не страшно?

－Было, потом привык, — я не любил расспросы, поэтому отвечал максимально сухо.

－Ну ладно, спасибо за оценку, — Тандер вышел на улицу.

－Вам с Рейни спасибо, что помогли, -Тандер кивнул, спустился по лестнице и взмыл ввысь. Я закрыл дверь. На часах было уже десять вечера. Раньше у меня был режим дня, но работа в метрополитене с её ночными сменами и гибким графиком убило возможность придерживаться нормальному режиму сна, хотя я и старался. И даже на посту мэра, скорее всего, мне придётся работать ночью и спать всего по нескольку часов. Поэтому долго ходить по дому и тратить время я не стал и пошёл сразу спать, выполнив все необходимые процедуры.

Я лежал в постели и смотрел в потолок. Завтра я соберу свой штаб у себя. Нужно будет организовать встречу с жителями в других районах. В моём плане встретиться с рабочими в южном и юго-западном районе — можно за день сразу два. Там у нас находятся рабочие. Я, пожалуй, надену свою форму машиниста, ведь с теми пони мы, по сути, одного социального класса. Да, и им, наверное, не нравятся политики в костюмах по цене месячной зарплаты простого работяги. Я очень хорошо понимаю это всё: с времён, когда к нам в депо приходили всякие инспекторы или пони из министерства с бесчисленными проверками (или ради создания видимости работы для тех, кто выше их самих). Я перевернулся на живот и вытянул ноги вперёд. Поборов мысли и музыку в голове, погрузился в сон.

Я на парусном корабле. По палубе бегает моя команда, а я, видимо, капитан этого судна. Мы плывём по очень красивому месту. Это море или озеро, а вдалеке видны холмы с яркой зеленью. Вода ярко-голубая, от кормы летят белые брызги — наша скорость очень большая. Я смотрю вдаль — умиротворение и спокойствие. По небу, подобно другим дирижаблям, плывут, отражаясь в воде, белоснежные кучевые облака. Поистине, сказочный пейзаж. Мимо нас, из ниоткуда, появился корабль, который проплывал в обратном направлении. На нём были грифоны, они что-то говорили на своём языке, а когда прошли мимо, я крикнул им вслед: «Пошли вы!» — на их языке. Откуда я знал грифонский, не знаю. Кажется, им было всё равно, или они не поняли мой акцент.

Я проснулся. Утреннее солнце пробивалось сквозь занавески. Интересный был сон, я потянулся за записной книжкой и вспомнил, что она осталась в гостиной. Она лежала на кофейном столике, как я помню. Сильные, с точки зрения магии, единороги могут телекинезом принести предметы из другой комнаты. Почему бы мне не попробовать? Я сосредоточился. Накачал магию в рог. Представил книжку на столике. Мы можем чувствовать предметы, которые держим в телекинезе, подобно осязанию, когда берём ртом или копытом, но телекинетическое осязание немного иное. Вот и я ощутил её в своей хватке. Я поднял её, далее повёл по лестнице на второй этаж, в спальню. Она влетела в комнату словно маленькое приведенье. Мне даже немного стало неприятно от этой мысли. Но самое главное, что у меня получилось с первой попытки. Если бы я уронил её, я бы её не нащупал, ибо не знал бы, где она упала. Магия единорога очень странная штука, сложная для понимания тех, у кого нет рога. Я взял ручку и записал свой последний сон. В библиотеке была ещё одна моя записная книжка, где тоже были сны, но уже подростковые, а ещё там были всякие заметки и записи по моему душевному состоянию. Ладно, пора вставать.

На улице шёл дождь. Мне всегда нравилась такая погода. Хоть и не знаю почему, но я люблю слушать как капли барабанят о стекло или о крышу в машине. Я выглянул в окно. Дорога была мокрой, пони ходили или в дождевых плащах, или, у кого была магия, шли под зонтиком. У меня был и зонтик, и плащ, но мне нравилось мочить шерсть. Первым делом я позвонил Пайпу и Авроре.

－Привет, Аврора. Нужно нам собраться сегодня. Придёшь?

－Привет, да приду. Когда?

－В час дня.

－Приду, пока.

－Пайп, привет. Нам нужно собраться, сегодня, в час дня.

－Окей, я прилечу.

Инк был недоступен. Я банально не знал его номера. Пусть он и приходил однажды, но где он жил? Неужели он жил на стройке до сих пор? В принципе, я бы мог его поселить у себя. А то получается неправильно, что один из моих верных сторонников ведёт такой образ жизни. Надо о нём узнать побольше. А ещё у меня дома в холодильнике, только моя «странная» еда. Надо бы купить, что-то на закуски.

Я вышел из дома сразу под дождь. Погода становилась с каждым днём всё холоднее и холоднее. Ледяные капли попадали мне на спину и копыта. Очень неприятно, что мне все же пришлось как можно быстрее запрыгнуть в машину. Я завёл двигатель и отправился в местный супермаркет. Надеясь взять завтрак, там, на фудкорте. Сегодня был выходной, машин мало. Роль сыграл дождь: много водителей предпочитает в такую погоду или сидеть дома, или поехать на метро. Авария на перегоне Бак стрит — Виктори парк не особо повлияла на работу метрополитена, так как Бак стрит — конечная станция. Давно уже я не смотрел новости насчёт этого — нужно будет посмотреть. Мне всё ещё очень жаль Физера. Тяжело становится внутри, когда вспоминаю о нём, не должен он был погибнуть, не должен был.

Я приехал. Как выглядел этот супермаркет: бездушная коробка и огромная парковка напротив. Я всей душой ненавидел это место, но покупать продукты всё равно нужно. Это окраина города, раньше здесь была обычная ферма и поле, но поля ещё остались позади этого гиганта. Казалось, что вся Филлидельфия может тут припарковаться — не повезло тем, кому приходится ставить машину в конце парковки и потом идти пешком до самого входа. Сейчас же свободного места была куча. Я припарковал свой автомобиль напротив входа, чтобы лишний раз не идти долго под этим ледяным дождём. У входа стояло 10 рядов тележек. Я взял с 3 ряда от входа. Войдя в главный зал, меня ждали полки, заставленные различной едой с пёстрыми и красочными упаковками, множество отделов и куча выбора. Я не знал вкусовых предпочтений своих друзей, так что решил взять нечто простое и всеми любимое. Но потом я вспомнил и чуть было не нарушил главное правило похода в подобного рода места:

«Не приходи на голодный желудок».

Я пошёл в фудкорт. Ассортимент и тут был крайне велик: торты, эклеры, пончики, выпечка, пиццы, бургеры. Я взял бургер и кофе.

Булочка с кунжутом, маринованный огурец, лук, помидор, жаренный сыр и соус. Очень вкусно. Кофе был чёрным, без молока и сливок.

Вернёмся к покупкам. Я катил тележку между рядов с разного рода едой. Возьму, пожалуй, печенье с шоколадом, молоко, зефир, какао, картофель фри, сыр и фрукты. Бананы, апельсины, нектарины и ягоды, клубнику, чернику и ежевику. Рис, овёс, кукурузу, кленовый сироп. Тёмный шоколад. С выбором хлеба была проблема. Стеллаж с хлебом простирался вдаль на метров 5. Я взял белый, который был ближе всего, но меня окликнул голос:

－Простите, я бы не советовал вам брать его...

Меня ввело в ступор, а потом я обернулся. Передо мной стоял высокий единорог в строгом костюме, в тёмных очках с серьёзным лицом, －... это плохой хлеб. Меня зовут Спаркл Шутинстар, — грива у него была синяя с зелёными прядями, как у меня. Он протянул мне копыто.

－Я Каус Аустралис.

－Я вас узнал. Я из мэрии, скажу, что нынешний мэр — жуть.

－А кем вы работаете в мэрии?

－Уже никем. Меня уволили сегодня. Они не любят, когда указывают на ошибки.

－Ну, надеюсь, я смогу исправить всё, — я взял другой хлеб и ушёл. В корзине у него, помимо продуктов, были две бутылки абсента — первое, что мне бросилось в глаза. Абсент — очень серьёзный напиток.

Я положил в тележку две замороженных пиццы и два вида лимонада: классический и клубничный. Это было всё. Я пошёл к кассе, долго стоять не пришлось, так как сегодня было мало посетителей, многие кассиры скучали, сидя на своих местах.

Выйдя на парковку, я заметил, что дождь закончился. Серые тучи уходили на запад, на небе был хаос из облаков разных размеров и всех оттенков серого, местами пробивалась небесная синева и лучи солнца. Очень красивый вид. Я загрузил покупки на заднее сидение машины. «Наш мир очень красивый, наслаждайтесь им». Я сел в машину и, заведя двигатель, стал выезжать с парковки, чтобы добраться до дома и подготовить небольшой фуршет. Однажды в одной книге я прочитал: “Наслаждайтесь жизнью и подарите жизнь другим”. Мне двадцать восемь лет. Мне бы хотелось прийти в такой супермаркет с семьёй: не с родителями, а со своей собственной семьёй. Сердце заныло, я ведь не выполнил своё главное предназначение в жизни. Так, стоп. Нельзя!

Я включил радио, покрутил колёсико, пока шипение не сменилось на музыку. Я узнал эту станцию, это была “WFMB”, на ней крутили марши в исполнении духовых оркестров.

По мокрой дороге я продолжил путь домой. Тучи всё дальше и дальше уходили на восток, словно, рассыпаясь, оставляли след из тучек поменьше, ближе к земле, тогда как выше небо было серым. Из-за разницы высоты небо казалось объёмным и глубоким. Мне очень нравилось смотреть на облака, я иногда специально выходил к себе на задний двор и смотрел, как они плывут. Сильнее всего мне нравились грозовые тучи на голубом фоне.

Я приехал домой. Покупки я быстро разложил по шкафам и холодильнику, поставил пиццы в духовку. Через час должны были уже прийти Аврора с Пайпом. Я быстро нарезал и приготовил закуски, которые я сегодня купил. Это дело заняло у меня буквально меньше получаса. А потом я решил проверить, то, что хотел вчера, но Тандер помешал. Я расположился в кресле, закрыл глаза, пытаясь заснуть. Тишина, но чем ближе ко мне подбиралась пелена сна, тем сильнее я слышал посторонние звуки, которые не могли быть в моём доме. Шаги, неразборчивые разговоры. Всё это становилось громче, я уже мог разобрать слова и голос, голос был знакомый…

Я сидел перед телевизором на диване. Левитируя перед собой книгу. Слева от меня кто-то сидел. Я чувствовал это. Позади кто-то пробежал, что-то упало и разбилось, послышался голос Альционы слева:

－Меропа!

Я вскочил с кресла. Стук в дверь и звонок меня разбудили. Это явно были Аврора и Пайп. Я подошёл к двери и открыл её.

－Привет, Каус! — улыбалась Аврора.

－Привет! — следом прошёл Пайп.

－Привет, Каус! — зашёл Инк!

－О, привет, Инк, — я закрыл за ним дверь. Меня ещё трясло после этого сна, который больше был похож на видение. Меня охватил ужас. Благо другие пони были рядом, и я чувствовал первобытную защищенность в кругу своих сородичей, －Проходите.

－Ого, мы пришли кушать или работать? — спросил Пайп.

－Работать, — ответил я.

Время прошло довольно быстро. Мы поговорили о делах друг друга, кто что делал и как провёл время с последней нашей встречи. Инку я предложил пожить у себя, но он отказался, сказав, что он уже живёт у Пайпа. Аврора согласилась организовать встречу с жителями двух южных районов: юго-западного и южного. Фуршет разбавил работу нашего штаба — думать на полный желудок всегда лучше, чем на пустой. Потом я решил показать новый рекламный ролик, который мы сняли с Рейни и Тандером.

－Ребята, у меня есть нечто новое для вас, — я включил телевизор, достал кассету, вставил её в проигрыватель, и на экране появился  я, на фоне мэрии. Новый ролик всем понравился. Конечно, за счёт спонтанно сформировавшейся толпы пони позади — сильная сцена.

－Каус, на моём канале уже показывают твой старый ролик. Конечно, можно запустить новый, но я бы советовала тебе расширить аудиторию, — Аврора больше всех была поражена после просмотра. Я видел, как в ходе показа, её лицо менялось и удивлялось.

－ Да, но я думаю, что там будет как с рекламными агентствами.

－Просто попробуй. Нельзя сидеть на одном месте, нужно разрастаться. Я советую пойти на Седьмой канал, я надеюсь, щупальца мэра не достигли его. Да и все уже тебя знают, они попытаются извлечь выгоду с твоего лица. Банально пытаясь тебе льстить, чтоб добиться расположения мэрии. Действующий мэр уже всё, — она изобразила копытами взрыв.

－Хорошо, Аврора. Завтра я пойду туда.

Мы провели целый день, общаясь и представляя себя новой администрацией города. Но стандартный кабинет насчитывает сотню пони, а нас тут было только четверо. Меня явно ждали бессонные ночи набора своих работников, ведь я планировал каждого кандидата на каждый пост принимать через собеседование со мной, лично. Я хотел одновременно собрать лучший за всю историю города аппарат и проверить свою чуйку на пони.

Все стали собираться по домам. Я поблагодарил их за визит. Меня поблагодарили за сбор и организацию.

Когда все ушли, я побежал на второй этаж в спальню, где на тумбе лежала записная книжка. Я быстро открыл её и записал последний сон.

－Меропа... — проговорил я вслух, －... что за Меропа?

Я не вижу эти сны ночью, может быть потому, что тот я спит? Я полистал записи. Вот сон, где мне приснился кошмар, который являлся первой записью в этом блокноте, потом я вскочил с кровати от страха, и меня успокоила Альциона, а потом проснулся настоящий я. Сегодняшняя попытка заснуть днём, когда тот я бодрствовал, привела меня опять в ту жизнь, где я живу с ней, но ещё и какая-то Меропа. Но тут я вспомнил другой сон, где мы с Альционой в поезде. То было возвращение с медового месяца, ночью. Опять тот я не спал, а я — спал. Ну, тогда всё сходится. Во сне я вижу того себя, и, чтоб видеть его чаще, нужно заставать моменты, когда я обычно не сплю. Время, видно, идёт одинаково. Это бред какой-то. Почему никогда такого не было? Ни с кем такого не случается. А может быть я просто не знаю?