Я — единорог Каус Аустралис, в 12 классе филлидельфийской школы. Жеребята в выпускных классах всегда сомневаются насчёт своего будущего. Мне самому страшно, что же будет дальше, какое оно будет? Кем я буду? Но зато я точно знаю, с кем я буду бороздить время...
－Каус! Каус! Хватит смотреть в окно. — Окликнул меня учитель. Я отвернулся от окна и невинно улыбнулся, чтобы продолжить писать с доски. Единорогам отчасти повезло иметь телекинез: мы пишем быстро и красиво, но я пишу не сказать чтобы быстро и аккуратно, зато намного быстрее, чем бедная соседка по парте, пегаска по имени Альциона. Да, копытокинез это вам не телекинез.
В коридоре коротко прозвенел звонок, урок математики окончен. Весь класс зашумел, зашуршал портфелями. Учитель всех отпустила, и все стали активно собираться домой. Это был последний урок на сегодня. По негласной традиции, мы со своей небольшой компанией в пять пони собираемся у входа в класс, если кому-то из нас нужно выяснить какие-то вопросы с учителями — мы дожидаемся, а затем вместе идём в гардероб за вещами, по пути общаясь о прошедшем дне.
Я, как и прежде, вышел к доске и стал дожидаться своих друзей, но ко мне подошла Альциона, сияя своей улыбкой, и чуть раскрыв крылья, она прошептала:
－Какой же ты красивый. Теперь понимай как хочешь. — Она быстро вышла из класса. Я остался стоять в недоумении и ступоре несколько секунд, пока обрабатывал произошедшее. Я просто развёл копытами и стал дальше ждать друзей...
10 лет спустя
Стук колёс, тьма тоннеля тает при свете фар моего состава. Гул двигателя, свист воздуха — это я несусь по подземельям Филлидельфии. Впереди станция, стандартная процедура, убавить свет фар, тягу вниз, тормоза на себя, гудок. Трение металлических колёс о стальные рельсы. Остановка возле знака с буквой S в конце платформы. Информирование об остановке на станции, открытие дверей, проверка по зеркалам, никто ли не помешает закрытию дверей, закрытие дверей нажатием зелёной кнопки на пульте машиниста, ещё раз проверка зеркал, отправление. Тягу вверх, тормоз от себя до конца. И так целый день.
－Я Каус Аустралис, машинист Филлидельфийского метрополитена. Каково им быть? Пегасы, например, не могут перенести замкнутого пространства тоннелей. Потому сильно стрессуют. Бедняги даже боятся ездить в метро, хотя оно им и не нужно они могут довольно быстро летать. Поэтому наш рабочий коллектив это или единороги, или земные пони.
Наш метрополитен — это далеко не метрополитен Мэйнхеттена. Вот я подъезжаю к участку, который держится на честном слове, чуть ли не на клейкой ленте. Здесь видны какие-то деревянные доски и подпорки. Облицовка тоннеля явно скоро обвалится, надеюсь, что не на меня. Главное здесь, это сбавить скорость до 30, согласно путевому листу. В нём ещё куча ограничений по скорости, где ремонт, где слишком крутой спуск, где поворот. Наш тоннель был прорыт давно, ещё кирками и отбойными молотками.
Все эти доски и подпорки не помешали одиноко висящему куску бетона с потолка упасть прямо на стекло кабины и глухим звуком проделать паутину на нём. Я поднял рацию:
－Диспетчер.
－Диспетчер!
－7 маршрут, 2 путь. Повреждение ветрового стекла обломком с потолка тоннеля.
－Принято, высаживайте пассажиров, съезжайте в депо далее.
－Принял, высаживаю пассажиров, ухожу в депо.
Метро Мэйнхеттена — самое современное во всей Эквестрии, новые поезда, упрощённая навигация, открытие новых станций и целых новых линий каждый год. В нашем же метро последняя станция открылась 10 лет назад, а самому метро уже около 30 лет.
－Я ненавижу нашего мэра.
Я вновь разогнался до 70 км/ч, этот гул, этот шум ветра стал уже привычным для моих ушей. Перегон Бак стрит — Виктори парк один из самых длинных (4.6 км) во всём метрополитене состоящим из 3 линий. Мы проехали «станцию призрак» — недостроенную станцию, вечно тёмную и пустую, освещаемую только светом проезжающих мимо составов, никогда на ней не останавливающихся. Красный и жёлтый сигнал светофора, я машинально сбрасываю тягу и нагнетаю тормоз, колеса засвистели трением металла о металл, наверняка там даже появились искры. Поезд остановился, светофор не пускал дальше него. Проезд на красный — лишение премии. Проезд станции — увольнение.
－Уважаемые пассажиры, сохраняйте спокойствие скоро мы отправимся.
Голос диспетчера на всю мою кабину передал:
－Поезд на станции Виктори парк задерживается по техническим причинам. 15 маршрут, отправляйтесь с выдержкой в 2 минуты.
Это означает задержку всех составов позади меня. Я откинулся в кресле машиниста, вглядываясь во тьму тоннеля и поглядывая на свои механические часы. Кажется, что нет ничего темнее Филлидельфийского метро. Красный сигнал погас, остался жёлтый. Я начал отпускать тормоз и увеличивать тягу. Рывок, двигатели загудели, поезд отправился. Медленно, но верно, сражаясь своими фарами с этой темнотой. Скорость увеличилась, АЛС-АРС показывал допустимую скорость уже в 40 км/ч.
Я влетел на конечную станцию Виктори-парк. Информатор предупреждает пассажиров, что поезд дальше не идёт: просьба покинуть все вагоны. Дежурный по станции проходит весь состав, проверяя все ли вышли из вагонов, и в конце станции подаёт сигнал. Я закрываю двери и проверяю перрон через станционное зеркало: конечно, трещины на лобовом стекле сильно мешают обзору.
－Диспетчер.
－Это диспетчер.
－7 маршрут 2 путь. Следую в депо со станции Виктори-парк, просьба открыть путь.
－Открываю путь в депо, 7 маршрут 2 путь.
На стрелке я сворачиваю направо и поднимаюсь в горку на поверхность, где меня ждёт депо и ремонт состава. Дневной свет немного ослепил мои глаза привыкшие к темноте подземелья.
Депо — большой зал где в несколько рядов стоят составы, здесь их моют, обслуживают и чинят — всё в одном месте. Так как сейчас рабочие часы, то на стоянке стояло всего два состава, один с треснутым лобовым стеклом — мой, другой на ремонте, с открытыми дверями и кучей инструментов и запчастей на полу рядом.
Массивные круглые лампы на потолке дарили свет этой громадине. Это место строили приглашённые специалисты из Сталлионграда 30 лет назад. Это была программа обмена строительным опытом, наши же строители кажется строили метро в Коньзани. Из-за чего Коньзанское метро больше похоже на то, которое в Мэйнхеттене.
В правом крыле депо находятся офисы администрации, комнаты отдыха и мой кабинет, который я делю с другими своими коллегами. Следующему по званию — заместителю начальника депо — уже полагается свой отдельный кабинет. Ну, а я пока ещё машинист-инструктор — самое высокое звание среди простых работников, выше только начальство и диспетчера. Я бы мог стать заместителем, носить две лычки и одну звезду, но фатально ошибся по глупости.
Несмотря на всё, работа машинистом мне очень нравится, я всегда знал, что мне здесь место — ещё в детстве, когда я ездил в метро, я любил смотреть в окно, на мелькающие светофоры и тянущиеся кабеля, которые их питают, а на машинистов я смотрел с уважением, ведь это те, кто приводит этот город в движение. Да, в школе меня называли философом. Не хочу вспоминать школу.... Впрочем, времени и не было, ко мне подошёл наш начальник депо.
－Каус! Твою мать! — самый отвратительный начальник, старый единорог, работает здесь буквально с момента постройки метрополитена. Он указывал копытом на мой состав.
－Ну я ехал со скоростью не выше 30, там. — сказал я, смотря на разбитое лобовое стекло. Хорошо, что камень в кабину не залетел.
－Но надо было 20 значит! — Его слюни летели на меня, мне хотелось пнуть его в лицо.
－Где знак-то обещанный? — Выдавил я. По правилам, на том участке должен стоять знак ограничения скорости, а мы каждый день должны смотреть их в путевых листах.
－Слушай, решай сам проблему, ведь это твой участок!
－Я же машинист! Да, может быть моя смена там и проходит, но что, мне самому тоннель перестроить?
Он сделал паузу.
－Пойми, Каус, я сам не могу его перестроить и на знак нет денег. В путевой лист поглядывай иногда. Да и просадка появилась не вчера, ты тысячу раз там уже проезжал.
Гори все синем пламенем. Если у меня будут враги, то я буду им желать тупое начальство. Я пытался перевестись на самую новую третью линию, ну как новую, которой уже больше 10 лет. Но меня не взяли туда, под предлогом, что машинистов там хватает… хватает тех, кто был устроен туда по блату.
Моя смена подходила уже к концу. Я прошёл медика, которая сказала, что всё со мной в порядке, и мне можно в космос. Мы обязаны проходить осмотр до заступления на смену и после.
Я уже собирался уходить домой. Зашёл в свой кабинет. В нём стояло четыре стола, мой — самый дальний у окна, спиной к стене. В помещении был мой знакомый Сизон Редскирт, который сидел за своим столом у входа, словно работник КПП.
－Привет Каус. Как дела у тебя? — он заполнял кучу журналов, которые образовывали гору на его столе.
－Привет! Делааа... стекло лобовое разбил. — я начал собирать свои седельные сумки.
－Мда. Домой сейчас?
Я кивнул. Накинул свои седельные сумки, надел солнцезащитные очки, как в кабинет зашёл машинист третьего класса (одна лычка и звезда) — пегас, что удивительно для метро. На вид — будто только что из техникума.
－Извините, вы Каус Аустралис? — Сизону он просто улыбнулся.
－Да это я. — Я уже был готов уходить.
－Меня прикрепили к вам для обучения на линии, завтра сказали приступить.
－Завтра в 6 утра, встретимся здесь. — Я вышел из кабинета.
－Понял, до завтра, сэр. — Послышалось из-за спины.
Сегодня я был не в настроении общаться с очередным студентом, которого я должен обучить. Будто у меня дел других нет. Зря я согласился стать инструктором. Честно, мне просто хотелось носить четыре звезды вместо трёх.
Я шёл по улице домой. Время было уже вечернее. С океана дул лёгкий освежающий ветер, хоть его и не было видно. Этот город — моя малая родина, я здесь вырос, провёл детство, я люблю его, но, к сожалению, только я. Все мои друзья уехали из этой, как они сказали мне, «дыры». Но мне очень больно, когда этот город называют так, они просто не понимают его красоту и величественность. Стоит лишь поднять глаза с этих грязных разбитых тротуаров на величественные здания из камня, с резьбой и фресками, барельефами и пилястрами. Артефакты, построенные любящем красоту и изящество поколением. Новые здания из стекла и стали, которые заполонили весь Мэйнхеттен, у нас всё ещё редки. Этот город всегда был таким нуарным и потрепанным, сколько я себя помню. Только потому, что за всю мою жизнь, здесь было только два мэра, и оба они были родственниками, сменившими друг друга — типичное кумовство, учитывая, что ограничения на количество сроков нет. Можно быть мэром 10 сроков по 4 года — главное выиграть выборы. Я бы хотел, чтоб сюда вернулись мои друзья, ведь без них мне тут немного одиноко. Настолько одиноко, что я из весёлого и позитивного единорога, впал в депрессию и апатию, ко всем и ко всему. Я стараюсь не замечать других пони, поэтому мне больше нравится идти рано утром или поздно вечером, когда улицы практически пусты, но, конечно же, очень важно проводить время на природе, хотя бы один раз в неделю. Для этого в моём районе есть парк, запущенный и пустой, но мой. Мимо него лежит моя дорога на работу в депо, мимо одной единственной скамейки, обшарпанной и вечно пустой. С этой скамейкой у меня очень сложные воспоминания, которые возвращаются каждый вечер и терзают моё сердце, будто стервятники.
Дом. Хорошо, что депо находится рядом, но ради работы на третьей линии я бы мог принять факт, что до депо «Северо-западное», мне пришлось бы ездить на машине.
Я открыл дверь и вошёл внутрь, на улице уже было темно, а внутри тем более. Никто меня здесь не ждёт, никто не рад видеть. Я сам себе рад, что выжил в этом тоннеле ещё один день, завтра или сегодня он уже обрушится, дело лишь за временем.
Поужинав и посмотрев новости, меня ждала стандартная процедура принятия антидепрессантов. Розовая таблетка, в пузырьке осталось всего 7 штук, завтра нужно будет не забыть купить ещё. Стоит мне пропустить один приём и, не дай Селестия, остаться наедине со своими мыслями, исход может быть ужасным.
Но что может быть ужаснее, чем я наедине со своими мыслями? Моя смерть или увечья от обрушения тоннеля. Нужно что-то делать.
Я обернулся. Меня посетила зловещая мысль или даже, можно сказать, план… Он вырисовался в голове, конечно, этот план окунёт мои копыта в кровь, но мне как-то было всё равно. Интересно, а если мне придётся нажать на спусковой курок, нажму ли я? Буду ли я потом думать о правильности решения или просто забуду, или не буду обращать на это внимание? О нет! Куда опять зашли мои мысли? У меня же гемофобия (Боязнь крови). Нажму я на курок, увижу кровь и упаду в обморок рядом. Фу. В этом и моя проблема — постоянное накручивание всего самого плохого.
Пора ложится спать. Как же я хочу вновь вернуть того себя, когда я каждое утро вставал с мыслью: «Ура, ещё один славный день». Наверное, этого больше никогда не будет. Я погасил свет. Лишь лунный свет проникал в мою комнату… завтра меня ждал новичок, которому предстоит спасти нашу линию, надежда на него.
Утро. Будильник поднял меня рано утром. Пора идти на смену в метро, оно уже давно открылось, после ночного обхода тоннелей и уборки станций.
Позавтракал я овсяными хлопьями и кофе. Надел новую голубую рубашку, прикрепил к ней погоны, одна лычка, четыре звезды — Машинист-инструктор. Прикрепил бейдж, где написано «Аустралис», и две петлицы с инициалами метро (FMT) и завязал галстук. Причесал свою гриву и взглянул на себя в зеркало.
－Машинист-инструктор Каус Аустралис из депо «Северное», первой линии, готов к работе!
Вы можете подумать, что единорогам вся эта утренняя рутина даётся легко, но если у нас болит голова, то пользоваться магией становится болезненно, иногда даже невыносимо.
Новый рабочий день начался. Я зашёл в главный зал депо, пройдя медосмотр, взяв путевой лист и расписание. Водя глазами в главном зале, я искал того новичка. Пока я вижу только... ага. Он осматривал поезд. С любопытством ходил вокруг него, будто увидел впервые. Заметив меня, он поздоровался:
－Доброе утро, сэр. Едем?
－Да, на этом составе. Сперва обкатка и выход на линию на станции Дружба, через оборот в тоннеле. Дай путевой лист.
－Вот.
－Хорошо, поехали.
Через мостик мы запрыгнули в кабину поезда. Я сел за пульт, а ...
－Как тебя зовут? Мы совсем не познакомились.
－Физер Вайт.
－Я Каус Аустралис. Нечасто можно увидеть пегаса-машиниста метро. Вам же на подсознательном уровне не нравится замкнутое пространство, по типу тоннелей. Не тяжело?
... а Физер Вайт, встал справа. Телекинезом я начал включать все системы безопасности, батареи, двигатель, фары, проверка давления в тормозах и т.д.
－Да, но я нахожусь здесь с мыслью, что сейчас скоро выйду на поверхность, и клаустрофобия исчезает..
Рабочие начали открывать перед нами двери депо.
－Смотри, Физер, сейчас помощник дежурного подаст напряжение 825 вольт на четвёртый вагон. — Дежурный по станции свистнул. На пульте загорелась лампочка напряжения. Можно отправляться. －Не забудь подать гудок, что мы выезжаем. — Выехав на парковые пути, состав остановился возле знака “стоп”. －Сейчас первый вагон коснулся контактного рельса, а в депо четвёртый вагон отключат от их деповской сети. Они подадут свисток, что можно следовать дальше. — Я вновь увидел индикацию четверного вагона, которая на этот раз потухла. Сзади послышался продолжительный свист. Мы отсигналили в ответ и отправились дальше. Выехали за пределы парковых путей, которые слились в два рельса, ведущих подземелья.
Мы ехали по тоннелю, гул от колёс стоял в кабине.
－Смотри, Физер. Объясняю, как работает АЛС-АРС...
－Но, я знаю. — Я посмотрел на него. На его лице было недоумение. Видимо, я не выспался.
－Станция Дружба. Теперь ты садись за пульт, я проеду с тобой до следующей станции, мне нужно будет перегнать другой состав в тупик.
－Ага. — Физер сел за пульт машиниста, я взял его путевой лист, ручка в вагоне совпадала с той же, что и у начальника депо, который подписывал ею путевые листы. Моей задачей было зачеркнуть ограничение скорости на перегоне Бак-стрит — Виктори парк. Конечно же, это считается преступлением, я или подставлю начальника депо или причиню вред Физеру. Тем не менее, я зачеркнул опасный участок. Незаметно, положил его лист обратно, забрав с собой ручку — главную улику. Я засунул её в карман. Рядом со своей ручкой, которая толщиной и цветом отличалась. Если спросят, вот алиби, что не я изменил путевой лист.
－Физер, там впереди тоннель опасный, будь внимателен.
－Окей, сэр, до встречи! — Мы остановились на станции Бак-Стрит. Я вышел из кабины машиниста. Обернулся и посмотрел на Физера: он как раз закрывал двери и смотрел в станционное зеркало. Через пару секунд тормозные магистрали зашипели, двигатели загудели и состав отправился. Первой в тоннель ушла кабина, а следом и все остальные 6 вагонов. Через минуту прибыл поезд, который мне нужно было отправить в тупик недалеко от станции, чтобы в вечерний час пик, уменьшить интервалы движения. Он остановился на месте, где я проводил прошлый поезд. Я открыл дверь, из неё вышел машинист первого класса:
－Доброе утро.
－Доброе утро.
Земной пони в голубой рубашке оставил мне кабину. Я зашёл и сел за пульт. Маневровый светофор впереди горел белым, так как специально для меня диспетчер переключил стрелку, ведущую в тупик. Нужно было проследовать по ней в сторону вилочного тупика, проехать его и упереться в стену. Состав поехал, колеса, проезжая стрелку, постукивали намного сильнее, чем проезжая стыки на обычном пути. Через несколько десятков метров, я заехал в освещённый лампами тупик, слева стоял ещё один поезд, посередине был специальный мостик, по которому можно было выйти на станцию. Я остановил состав, поставив его на стояночные тормоза. Проверил поезд на скатывание: тормозная магистраль пшикнула, я выключил свет в кабине и салоне, погасил информаторы, отключил питание. Поднял трубку радиоприёмника.
－Диспетчер.
－Диспетчер.
－Третий маршрут. Второй станционный путь станции Бак-стрит. Сдачу состава закончил.
－Выходите на второй путь.
－На второй путь. Понятно.
Надел оранжевый жилет, оставил ту ручку в кармане у приборов, взял фонарик и вышел в тоннель.
Закрыл дверь в кабину, весь свет в тоннеле резко погас. В сердце ёкнуло. Через секунду эхо донесло жуткий короткий гул. Я оказался в абсолютной тьме, включив фонарик, я осветил путь перед собой: тёмные вагоны, ржавый мостик — я решил вызвать станцию по рации...
－Бак-стрит приём!.........
－Бак-стрит. — Ответили мне
－Тут в тупике свет погас, что такое?
－У нас ЧП в тоннеле.....подождите......идите на станцию.
Мне пришлось идти по тёмному тоннелю, освещая свой путь фонариком: чёрные тюбинги, куча кабелей, трубы — мои попутчики во тьме. Первобытные инстинкты начали просыпаться во мне, мои уши прянули на капель, что на самом деле очень плохо, а тут какие-то шорохи. Я сразу навёл фонарик туда — ничего... Только слабый сквозняк гуляет здесь. Мостик сам по себе не вёл до станции, а только обеспечивал простой доступ к дверям поезда. В конце были ступеньки, которые вели на голый бетон тоннеля и рельсы. Аккуратно перешагивая пути и контактный рельс, накрытый жёлтым изолятором, я поднялся на другой мостик, который проходил справа от путей. Вот, впереди я уже вижу свет платформы. Зайдя на станцию, я увидел толпу пони, которые толпились в ожидания поезда — такое могло случится или в час пик, или если интервалы движения сильно сбивались. Сбоку была комната дежурного по станции, я открыл дверь и зашёл во внутрь. За пультом сидела дежурная бело-розовая земная пони.
－Что такое? -спросил я её.
－17 маршрут стоит в тоннеле и не отвечает, я отправила машиниста туда. Уже пошёл туда. — она взяла рацию. －Сизон, ты как там?
－Почти пришёл, вижу свет фар....... о Селестия!! Он с рельс сошёл, опрокинулся, обвал! — услышал я из рации.
－14 маршрут, без команды не отправляться, 12 маршрут, без команды не отправляться.... — диспетчер отдавал команды позади идущим поездам.
－О нет! — Я выбежал на платформу. Пони стало ещё больше, на пути прибыл новый состав, двери были закрыты, пассажиров не впускали и не выпускали. В кабине была какая-то суета. Я оборачиваться не стал, сразу порысил в тоннель.
Я настроил рацию на общую частоту, спрыгнув на пути, я галопом помчался в тоннель, навстречу аварии. Освещая путь фонариком в хватке телекинеза, я хватал воздух ртом, галопируя по шпалам, страх споткнуться и разбить морду о стальные рельсы взял вверх: мне пришлось сбавить скорость. В тоннеле не было мостика по которому можно было бы спокойно идти, обход путей проводился ночью, когда движение полностью останавливалось, а обходчики не спеша шли осматривать тоннели. Сами пути не были приспособлены для бега здесь. Тем не менее, я уже видел свет красных фар. Ко мне навстречу шли выжившие пассажиры.
－Соберитесь и сядьте здесь, никуда не уходите! -крикнул я им. Указал я им ждать у противоположной стены от контактного рельса. Не хватало, чтоб его ещё задел кто.
Задний вагон лежал на боку, вдали я видел, как тюбинги и грунт сверху буквально сплющили один из вагонов. Контактный рельс, идущий слева, был выдран и перекручен, проходя почти что возле потолка тоннеля, искры летали где-то впереди у головного вагона. Подбежав, я увидел Сизона, стоящего на вагоне, пытающегося освободить застрявших в вагоне пассажиров.
－Привет, Каус! — крикнул он, －Мне нужна помощь, дверь заклинило.
－Привет, Сизон, — я забрался на поезд, вынув реверсивку из кармана, －Осторожно! — ударил по стеклу вагона. Оно рассыпалось на кучу мелких кусков. Мы с Сизоном спрыгнули с вагона. Пассажиры начали вылезать, один из жеребцов полез первым. Чтоб подтянуться, он решил схватить контактный рельс.
－Эй! Не трогай контактный рельс!! — Во всё горло крикнул я.
－Что??? — БАХ - Фейерверк из искр взлетел в разные стороны. Я инстинктивно закрыл глаза и отпрыгнул назад, свалился на рельсы, свет в поезде полностью погас. Я услышал, как что-то с глухим звуком падает обратно в вагон — тело.
－ААААА — заорал Сизон.
Я сильно ударился о стальной рельс.
Темнота, я включил фонарик. Вагон. Сизон. Тоннель.
－Помогите! – кто-то кричал из вагона. Я вновь взял реверсивку ударил по лобовому стеклу раз, и второй — оно никак не подавалось, так как было проклеено плёнкой. Я развернулся и лягнул его изо всех сил, ветровое стекло наконец-то улетело в кабину машиниста. Я открыл дверь в салон и посветив на пассажиров фонариком увидел их — обычные невинные пони, жертвы безрассудства начальства метрополитена. На полу, точнее на боку, лежало дымящееся тело земного пони, который получил разряд 825 В. Внутри всё скрутило. Я убрал свет фонаря с тела, чтоб не травмировать свою и чужую психику.
－Что у вас там? Автоматика напряжение с рельса сняла. -передал голос диспетчера по рации.
Я взял рацию: －Один пассажир погиб.
На вагоне замаячили огни фонариков из тоннеля, обернувшись, я увидел спасателей в ярко-оранжевой форме.
5 Часов спустя
Мы с Сизоном сидели в административных помещениях станции Бак-стрит. Два единорога, на одном из которых не было лица: Сизона очень травмировала смерть того пассажира. А меня всего трясло. Минимум одна смерть по моей вине.
－Сизон, стало лучше? — спросил я его, чтобы начать разговор. Его лицо было пустым, несколько часов он смотрел в пустоту.
－Мне..... лучше.
－Просто не думай об этом, попробуй вспомнить хорошее. Что было с тобой например вчера. -наверное у меня плохо получалось успокаивать и входить в положение, но я умел подстраиваться под поведение каждого пони и поддерживать разговор будто бы мы общих взглядов.
К нам подошёл пегас в костюме с серьёзным выражением лица.
－О-окей.
Вдруг из-за угла вышла толпа: журналисты, начальство метро с двумя лычками на погонах и он.... мэр Филлидельфии. Он кажется посмотрел на меня, на мой взгляд полный животной злобы. Этот табун ушёл дальше в сторону платформы. Приехал он разумеется ради галочки, но ему всё равно.
－Добрый вечер, я детектив Гостчейзер. Можно с вами поговорить? С вами, сперва, мистер.....Аустралис.
－Каус Аустралис. — Мы зашли в один из кабинетов. Следом к нам зашёл земной пони, видимо его напарник. Гостчейзер начал допрос:
－Мистер Аустралис, вы знаете Физер Вайта?
－Да, мы встретились в депо и перегнали состав. Как он?
－К сожалению, он скончался на месте. Можно вашу ручку одолжить?
Телекинезом я левитировал ему ручку.
－Спасибо. -сказал детектив. Его напарник стоял позади него, смотря как он записывает какие-то записи в блокнот. Я же всё знал — это следственная проверка: я ли зачеркнул сообщение в путевом листе об опасности в тоннеле? Но моя ручка была с чёрными чернилами и более толстой линией. Маленькая улика — большое дело.
－Спасибо за помощь, вы можете быть свободны.
Домой я вернулся довольно поздно, посетив по пути аптеку. Чтобы купить розовые таблетки — антидепрессанты. Я живу в кирпичном таунхаусе напротив вечно пустого запустелого парка. Захожу всегда в тёмный дом. Включаю свет в прихожей и вглядываюсь или во тьму лестницы ведущей на второй этаж, или во тьму коридора на кухню. Каждый день 50 на 50 я буду смотреть или туда, или туда. Я сел на диван и включил телевизор. Вечерние новости должны были начаться с минуты на минуту. И вот, они начались. Конечно же, сперва показали аварию в метрополитене — пока что только две жертвы, четверо пони в больнице. Ого! Начальник депо «Северное» был арестован как главный подозреваемый в трагедии. Это чувство…внутри стало тепло. Неужели я радуюсь сломанной жизни?
«Ты думаешь, я поступил неправильно? Ну может быть в какой-то степени да, но главное это то, что выиграл в этой ситуации я».