11 лет назад.
Физкультура. Я не ходил на неё, ибо было лень. Да, так можно было. Вместо физических упражнений я играл в шахматы с теми, кто тоже по разным причинам не мог делать упражнения или просто смотрел за игрой в бакбол. Обожаю играть в шахматы.
Я зашёл в тренерскую и взял доску, чтобы отнести её в раздевалку, где смогу поиграть. Мои одноклассники на физкультуре уже вовсю играли в бакбол. Физрук свистел свистком, подавая сигнал для подачи мяча. Я шёл прямо, перпендикулярно игровому полю. Смотрел и шёл, неся в телекинетической хватке шахматы, навострив уши в сторону поля, как вдруг мяч прилетел мне прямо в рог. Жгучая боль была настолько сильной, что я, вскрикнув, упал, уронил доску, из которой высыпались все фигуры. Я схватился за рог, мыча себе под нос. Боль была пульсирующей, казалось, что мозг сейчас вот-вот разорвёт череп. Ко мне подбежал кто-то, но мне было всё равно кто. Казалось, что в голову попала пуля.
－Прости, прости, Каус!
Я открыл глаза, боль немного стихла. Это Альциона попала в меня.
Когда я посмотрел не неё, на её лице было глубокое чувство вины и сожаления.
Небоскрёб. В нашем городе их ровно семь (не считая тот недостроенный, где мы повесили плакат). Порой, когда я спрашивал кого-то, они даже не знали сколько у нас линий метро. А их всего 3. Как можно жить в городе и не знать даже базовые вещи о нём. Поэтому, когда я учился на машиниста здесь, мне не с кем было общаться. По той простой причине, что было не о чем говорить. Мои интересы были крайне редкими, а чувства прекрасного у моего окружения не было и вовсе. А я так раньше мечтал однажды сесть за стол, где-то в кафе, с каким-нибудь пони, посидеть, пропустить по кофе и часами разговаривать об общих интересах. Но, увы, для этого нужно видимо клонироваться. Поэтому выслушать и понять себя могу только я сам.
Я зашёл в лобби. Оно встретило меня высоченными потолками и мраморными стенами. Передо мной был ресепшн, за ним ядро небоскрёба — где были лифты и лестницы.
－Добрый вечер, я бы хотел увидеться с Кранберри Пойнт.
－О! Мистер Каус. Хорошо я позвоню ей, — кобылка взяла телефон и набрала, должно быть, номер Кранберри,－Мисс Кранберри, к вам мистер Каус Аустралис… Хорошо, — она положила трубку и вновь обратилась ко мне.
－Она вас ждёт, 57 этаж.
－Спасибо, — самый верх, ну конечно, пентхаус.
Лифты. Их было очень много, целых 14 штук, по 7 с каждой стороны. Почти все из них были слишком высоко. Я прошёлся и нашёл лифт, табло которого показывало, что он на пятом этаже. Его-то я и вызвал. Приехал он быстро. Внутри я нажал цифру 57. Двери закрылись. Ускорились мы мгновенно, у меня даже заложило уши, а потом он замедлился. Табло над дверью показывало: 55, 56, 57. Стоп. Двери раздвинулись. Я попал в общую прихожую, стены которой были отделаны коричневым мрамором. В глянце которого отражался белый силуэт — я.
От лифтов я повернул налево и в конце коридора упёрся в дверь, табличка на которой гласила: К. Пойнт. Я позвонил в звонок. Дверь сразу же щёлкнула и распахнулась.
－Проходи, Каус, — земная пони салатового цвета, с разноцветной гривой. С виду очень даже милая, если не знать какие дела она проворачивает. Впрочем, мне уже понятно, как она заработала на такие апартаменты.
－Откуда у журналистки такие деньги?
－Ты же пришёл не просто так. Давай сразу к делу, — у меня она вызывала отвращение.
－Что есть на нашего мэра? Не хотите подорвать его репутацию? Конечно, получив место в мэрии или новые связи там.
－Конечно, но связи и тем более место в мэрии мне не нужны. А вот битсы… Статью о мэре я могу выпустить хоть завтра, но это не бесплатно, — вот как она и заработала на этот пентхаус.
－ А как же гонорар от статьи?
－Зачем мне лишь один гонорар, если можно ещё и «третью» прибыль получить? Да и вообще, не нужно мне тут указывать, как мне зарабатывать — я лучше знаю. Пятьдесят тысяч, и статья завтра же будет готова, а послезавтра в новостях.
Пятьдесят тысяч битсов… это половина от всего того анонимного пожертвования. Стоит ли оно того?
－Хорошо, наличными или чеком?
－Только чеком.
－Но за такую сумму, я считаю, можно и написать плохие статьи о моих конкурентах или обо мне, но с лучшей стороны, естественно.
－Да. Писать статьи это единственное моё занятие.
Я выписал ей чек прямо в прихожей, на тумбе, возле ключей. Теперь у меня есть лояльный журналист, который опрокинет в грязь моего конкурента, а не меня. Конечно, я понимал потенциальные риски, имея дела с такого рода пони. Но я знал, что в будущем мне придётся иметь дела с куда более отвратительными пони, чем она. Главное, не стать одним из них. Я поставил подпись и дал ей чек. Глаза её горели, словно там не 50 тысяч, а все 50 миллионов. Авроре явно это не понравится, так что не стоит ей говорить пока. Тем не менее, у меня осталась половина от пожертвованной суммы. Её-то и придётся пустить в свою кампанию.
Я вышел из небоскрёба, взглянув наверх. Коричневый, полностью стеклянный фасад, отражавший голубое небо и плывущие по нему небольшие облака. Погода была ясная, а воздух прохладным, вовсю уже чувствовалась приближающаяся зима. Ветер гнал вдоль бордюра жёлтые и оранжевые листья, всё дальше и дальше по улице. Я шёл, склонив голову вниз, смотря под ноги и видя только серый бетон и одиноко лежащие втоптанные листья. Где-то по бокам и сзади слышался цокот копыт проходивших мимо меня пони, спешащих по своим делам. Слева — гул моторов проезжающих машин.
Шёл я медленно, думая обо всём. О школе, о студенчестве, о бывшей работе. Дошёл я так в раздумьях до городской ратуши. Большое, белокаменное, массивное здание с высокой часовой башней над парадным входом, колоннами, пилястрами и статуями. Я смотрел на него через дорогу и на проезжающие мимо машины. Как услышал голос, окликнувший меня сбоку:
－Каус! Здравствуйте, — это был Тандер Флэш. Будущий оператор, но пока ещё ученик киноколледжа.
－Здравствуй, — сказал я ему.
－У нас скоро экзамен, и нам нужно снять любой рекламный ролик. Можем снять ещё один в вашу поддержку, — его взгляд был полон надежды.
－Да, можем, вы покажете его у себя?
－Конечно, о вас узнают в нашем колледже!
－Отлично, давай.
－Спасибо, сейчас я слетаю за Рейни и оборудованием, — его крылья распахнулись от счастья.
－Я буду в этой кофейне, — я показал копытом назад. Он кивнул и взлетел.
－Думаю, я успею выпить кофе, пока их жду, — сказал я вслух.
Я зашёл внутрь. Это было олдскульное заведение со старой деревянной мебелью и массивной барной стойкой. Вот только гостей совсем не было, что очень плохо для любого бизнеса. Порой меня спрашивали, откуда я всё знаю, но я сам не знал ответа, но что я точно знал, так это то, что со мной можно поговорить на абсолютно любую тему.
Я подошёл к стойке, где меня ждала бариста. Стойка была на голову ниже меня.
－Можно мне тёмный кофе и эклер, — любезно попросил я.
－Конечно! — зелёная единорожка приняла мой заказ, пока я стоял как маленький кольт в баре. Я дал ей четыре битса.
А вид из этого кафе открывался отличный: прямо на здание мэрии и центральную площадь перед ним. Панорамные окна здесь возле столиков, так что можно смотреть на то, как проезжают машины или проходят пони. Вот и я сел туда, ожидая свой заказ. Возле ратуши, в тени, стояла полицейская машина. Все окна здания были плотно занавешены, так что нельзя было видеть, что внутри. Богатая растительность, вроде деревьев, и так закрывала половину окон, видимо в тех кабинетах царит вечная тьма — нет ни лучика солнечного света.
－Готово! — слышу я от баристы.
Я сразу подошел к стойке, где меня ждал мой кофе и эклер на блюдце с салфеткой.
－Спасибо! — я взял заказ в телекинез и порысил к своему столу.
－А вас не Каус зовут? — окликнула меня единорожка. Я поставил свою еду на стол и обернулся.
－Да. Узнали? — улыбнулся я. Обычно я не улыбаюсь, но, работая на публику, пришлось научиться.
－Да, узнала. Знаете, а мне больше нынешний мэр нравится, хотя я во всём этом не хочу разбираться и участвовать.
－Это ваше заведение? – я сел за стол. Заведение было небольшое, так что мы могли спокойно общаться.
－Да, я тут и полы мою, и обслуживаю. Нет гостей.
－Наверное, налог большой. Или аренда.
－Да, налог.
－А вот нынешний мэр это милое заведение и довёл до такого. Или оно само? — спросил я.
－Хмм. Наверное, само, — подумав, ответила бариста.
－А вот и нет. Цены у вас высокие из-за высокой аренды и налогов. В пригороде, где я живу, кофе и эклер стоит два битса или полтора, — я не хотел лезть в финансы города и, тем более, что-то обещать, ибо я не имею доступа к бюджету, да и вообще не разбираюсь в нем.
－Я не могу продавать эклер за битс, а кофе за пол-битса: я так разорюсь.
－Моя цель — помочь этому городу. Город — это не просто здания, просто здания — это город-призрак. Город — это его жители и бизнесы. Вот ваша кофейня, например.
－Вы правы, Каус.
－Хорошо. Эклер кстати вкусный.
Эклер и вправду был вкусным — я съел его весь, а с кофе — выпечка в разы вкуснее. Если я буду работать в здании через дорогу, то я точно буду ходить на обед именно сюда. Благо с зарплатой мэра можно будет себе позволить. Я взял тарелку и чашку в телекинез и отнёс их на стойку.
－Спасибо, было вкусно, — сказал я, уходя.
－Пожалуйста.
Когда я вышел, понял, что не узнал имя этой единорожки, да и она сама не сказала. Ну ладно, ещё раз зайду же. Ветер пробирался под шерсть и холодил кожу. Листья с желтеющих деревьев неохотно опадали. Давно я так не позволял себе просто постоять посреди центра и послушать его шум. Шум города — это нечто, которое мы даже отправили в космос для потенциальных инопланетных цивилизаций, 10 лет назад. Вместе с кучей других звуков и песен. На башенных часах, что возвышались над площадью, было уже 16:50. Что значило, что Тандера и Рейни нет уже полчаса. Но мне оставалось только ждать, так как уговор есть уговор. Я всегда держу слово, это мой повод для гордости. Хотя, то, какой я сейчас, весь мой приобретённый самоконтроль, это всё было, чтобы... а, хотя неважно, но его я выработал и от этого был не против.
Я очень хорошо умею ждать, благодаря, наверное, моим бесконечным мыслям. Некоторые пони совсем не имеют мыслей, но есть те, у кого в голове строится монолог — это я, а у некоторых даже целый диалог. У нас, у единорогов, в головном мозге извилин больше, чем, например, у земных пони, но это никак не делает нас умнее, просто дополнительные извилины отвечают за магию. Ровно, как и у пегасов, за способность летать.
Я перешёл дорогу и сел на скамейку, под дубом, на площади перед мэрией. И тут ко мне подходит какой-то пегас-подросток в красной кепке, лет эдак семнадцати.
－Здравствуйте! Что, не впускают? Можно сяду?
－Да, привет.
－Я вот тоже обращаю внимание на работу этих... лентяев в этом здании. Всё, до чего они дотронутся своими копытами, всё это идёт наперекосяк.
－К чему всё это? Давай сразу к делу.
－Ну... меня зовут Глейсер Топ. И я хотел бы работать в вашем кабинете.
－Сколько тебе лет?
－Семнадцать.
－Ну вот. Сам как считаешь, кем можешь работать?
－Ну министром без портфеля, например.
－Ого, я в твоём возрасте тоже узнал о должности министра без портфеля.
－Меня называют всезнайкой. Жуткое прозвище...
－Посмотри на эти здания, — я показал на светло-серые небоскрёбы справа от нас, －Какой это стиль и как они тебе?
－Это Ар-деко: симметрия, геометрия, мелкие окна, мизерная входная группа, ступенчатость к вершине. Мне нравятся симметрия и монументальность, — протараторил он.
－Потрясающе, — я был реально удивлён. Я давно так не удивлялся, что мой рот даже слегка приоткрылся, －Слушай, если хочешь помочь мне, единственная помощь сейчас — это рассказать всем родственникам, всем друзьям, которые уже совершеннолетние, о возможности отдать голос за меня. Потом, когда я буду собирать новый кабинет, приходи на собеседование, посмотрим.
－Спасибо вам большое! Конечно, я всех буду агитировать!
Я улыбнулся ему. Он встал, распахнул крылья и взмахнул в небо.
Я всегда пытался представить себя пегасом, а потом начал благодарить всех богов, что я единорог.
Я смотрел на небоскрёбы. На их роскошь и элегантность. Жаль, мы так больше не строим. Недолго я смотрел, как краем глаза заметил Тандера и Рейни, приехавших на фургоне кино-колледжа. Я встал со скамейки и подошёл к ним.
－Привет, ребята.
－Привет, мистер Каус.
－Вечер, мистер Каус.
«Знаешь, порой, когда меня называют мистером, я чувствую себя очень старым»
－Знаете, что снимать? — спросил Тандер, пока устанавливал камеру на штатив.
－Да, я начну говорить, Рейни ты эту минуту подержишь на мне, а потом плавно повернёшь на фасад мэрии — покажешь её архитектуру. Тандер, моя речь не должна будет прерываться: пусть кадр и на фасаде, но я продолжу говорить, — они оба сказали: «ясно», и мы приступили к съёмкам.
Я поправил галстук. Прочистил горло. Отсчитал до трёх, и съёмка началась.
－Привет всем. Это снова я. Теперь, когда я гуляю, меня стали узнавать на улице. Я очень рад, что все, кто узнают, смотрят на меня с надеждой в глазах. Однако это не показатель вероятности победы. Любая помощь мне сейчас будет полезна. Чтобы мы, да, именно «мы» находились в здании позади меня... — я увидел, как камера повернулась и стала снимать мэрию. Рейни была оператором, а Тандер на длинной планке держал микрофон надо мной, －Чтобы мы смогли наш любимый город сделать городом для его жителей. Я стою на историческом месте, на месте, где до Великого пожара 887 года стояла старая ратуша и старый город. Нашему городу уже 1098 лет. Близится его юбилей и главный подарок к нему будет вывести Филлидельфию в топ-рейтингов городов в Эквестрии, а то и в мире, по качеству жизни. Метро переполнено и изношено, автобусы доживают свой век без обновления парка и колоссальной перегрузки в часы пик, -камера вновь вернулась на меня, －Трамвай вообще варварски был уничтожен. Наплевательское отношение к общественному транспорту вызывает массовую автомобилизацию. Мы сносим целые кварталы, чтоб строить новые шоссе и развязки. Хватит! Наш город не должен задохнутся в петле длинных автострад как Ванхувер, Балтимэйр или Детрот. Парки, общественный транспорт и чистый от выхлопов воздух — вот один из наших путей работы в будущие 2 года до юбилея города, — я старался жестикулировать копытом и проявлять мимику. Зная чувство меры, я не казался мельницей или клоуном, －я Каус Аустралис и я здесь, чтобы помочь. Стоп.
“Хорошая Речь!” “Так держать!” “Каус! Каус!” — послышалось позади. Я мигом обернулся и увидел стихийную толпу зевак, образовавшуюся позади меня в кадре.
－Привет всем! Спасибо! — помахал я им. Толпа пони улыбалась и махала мне в ответ.
－Я не хотела вас прерывать, да и кадр с пони на фоне получился просто невероятным, — выразила свои мысли Рейни, пока выключала камеру.
－И правильно, — я широко улыбнулся.
－Монтаж я сделаю сегодня и вечером залечу к вам и покажу результат уже на копии. Можно ваш адрес? — Тандер паковал микрофон и провода в сумку.
－Л-Стрит, Северо-запад 1600. Если меня не будет, положи кассету в почтовый ящик, пожалуйста.
－Угу.
－Спасибо ребята, удачи вам с экзаменом. Мне пора.
Я пошёл обратно по улице, по которой вышел на центральную площадь. Ведь там, возле небоскрёба, где живёт Кранберри, я припарковал свою машину. Солнце начало садиться, я всегда понимал это по тени. Я мог в голове представить карту города со своей локацией и ориентированием. Если солнце было над океаном, значит утро. Если освещало западные стороны зданий, то оно садилось. Сложная система, но я отточил её до совершенства. Я поднял голову наверх, чтобы увидеть высокие «тела» небоскрёбов, устремляющихся в небо, сужающихся к вершине, голубое небо и одиноко проплывающие облака, белые гривы, которых отражаются в окнах. Тонны бетона и керамики, стали и стекла. Казалось, будто я нахожусь на дне ущелья. Улица эта была узкой — всего 3 полосы движения. Всё дело в том, что раньше улицы не строили для машин. Да и раньше здесь стояли хибары, на замену которых уже пришли высотки.
Когда центр заново отстраивали после пожара, поделили город на прямоугольные кварталы, со сторонами 125 и 97 метров. Выпрямили улицы, сделав их прямыми. И добавили пару широких проспектов. Было это до автомобилизации, потом целую линию кварталов снесли, выкопали котлован и проложили там шоссе EQ-70. А севернее, вместо котлована, просто построили эстакаду I-695.
Я дошёл до машины. На паркомате оставалось 3 минуты стоянки. Мне повезло, и я быстро завёл машину и уехал, а то единственное, что делают быстро в этом городе — это выписывают штрафы. Я решил выехать из центра, так как близился час пик, а сегодня будний день, так я решил поехать к океану — всё равно пока Тандер занимается монтажом рекламы — до вечера у меня есть время. Набережная была недалеко от мэрии, всего несколько минут по прямой, если бы не светофоры, которые увеличивали это время до 10 минут. Спасибо большому количеству перекрёстков из-за городской планировки. К окраинам город приобретает хаотичную дорожную сеть.
Впереди виднелся океан. Дорога просто кончалась тупиком в ограждение набережной. Я припарковался параллельно движению и вышел из машины. Запах водорослей и соли сразу же вызвал ностальгию. Бриз обдувал лицо и ворошил гриву. Удивительно, что такой приятный момент: хорошая погода, а на набережной никого нет. Сама она выстлана из деревянных досок, перила железные, покрашены синей краской. Ступеньки ведут вниз, к пляжу. Пляжный отдых у нас никогда не был популярным, вот и решили сделать набережную, которая тоже не шибко-то и популярна… А ведь можно бы и её перестроить, снести ненужные дороги, вернуть нормальный пляж, сделать прогулочные дорожки… Было бы финансирование.
Справа виднелись краны огромного морского порта, где каждый час разгружались сухогрузы, танкеры и контейнеровозы. Вдалеке, на рейде, стояли оранжевые корабли береговой охраны и белоснежные круизные лайнеры. Ещё дальше на горизонте виднелись вновь подходящие или уходящие контейнеровозы. Смотрел вдаль я недолго, ибо чувство голода дало о себе знать. Облака проплывали надо мной и заходили за горизонт. Позади меня солнце уже скрылось за небоскрёбами, которые выглядывали из-за малоэтажных домов. Я сел в машину, завёл её и уехал домой.
Уже стемнело, зажглись уличные фонари. Я оставил машину параллельно дороге, напротив входа домой. Тёмные окна, отсутствие какого-либо уличного освещения на фасаде или ухоженной растительности в палисаднике делало мой дом больше похожим на заброшенный (особенно фанерная доска, закрывающая одно из окон эркера в гостиной). Каким, например, был соседский справа. Там жила семья, а главой семейства был очень приятный единорог, но, увы, они переехали в Сан-Пранциско, оставив дом на вечную продажу. «Его никто не купит» — говорил я им, но оптимизма у них было больше чем у меня.
Я проверил почтовый ящик, может быть Тандер закончил, но нет, ящик был пуст. Поэтому я открыл дверь и зашёл внутрь. Запах дома. У каждой комнаты в моём доме был запах, у каждого чужого жилища был тоже свой уникальный запах.
Пора поужинать. «Вы можете подумать, что я живу как отшельник. Зато я питаюсь правильно» Я достал стручковую фасоль, цукини, сладкий перец, кукурузу и морковь. Нарезал это всё. Свежий белый хлеб я обтёр чесноком и поджарил на оливковом масле. В это же масло я вывалил нарезанные овощи и кукурузу. Добавил воды и потушил. Получился прекрасный и быстрый ужин. «Приятного аппетита»
Я утонул в своём кресле и включил телевизор. Тёмную комнату заполнил белый мерцающий свет экрана. Рядом с креслом стоял кофейный столик из красного дерева. Я не знаю зачем я его купил — просто понравился и всё. На нём лежал блокнот, куда я записывал сны. А что, если сейчас уснуть? Будет ли опять сон, где я и Альциона вместе? Я выключил телевизор, где показывали старый фильм. Закрыл глаза и решил вздремнуть. Мысли сразу же атаковали моё спокойное сознание. Огромный поток мыслей: какие-то мелодии из песен детства, военные марши, песни…И даже чей-то отдалённый шёпот или монолог. Уличные звуки, свист колёс, шаги... звон в дверь. Я открыл глаза. Должно быть, это Тандер. Я подскочил с кресла и пошёл к двери, пока кто-то за ней продолжал аккуратно позванивать в звонок. Я открыл дверь. На улице было уже темно, дорогу освещал янтарный свет фонарей.
－Это снова я! — заулыбался пегас.
－Привет, Тандер, проходи, — я зашёл вглубь дома. Он пошёл следом, закрыв дверь.
－Сюда, — я повёл его в гостиную. Под телевизором стоял кассетный видеоплеер. Пока я всё включал и настраивал, Тандер дал мне кассету.
－Сейчас посмотрим, — я вставил кассету, она утонула в глубине проигрывателя. Мы оба сели на задние ноги. Началась моя речь, со мной в центре кадра, потом камера показала центральный фасад мэрии, а я продолжал говорить. Далее камера вернулась на меня, позади прошёл пони, который обернулся и остановился, за ним пришла ещё группа пони, которая встала позади. Пока я подходил к завершению своей речи, всё больше и больше случайных прохожих останавливались и оставались в кадре. В конце появился синий фон с надписью: «Каус Аустралис, кандидат в мэры Филлидельфии». Конец.
－Мне нравится, очень трогательная реклама, — я достал кассету из видеоплеера.
－Спасибо. Передам Рейни, что всё хорошо.
－И Корнет Степу передай привет от меня. Поблагодари, что у него такие ученики.
－А вы один живёте? — мы оба пошли к выходу.
－Да.
－В таком доме, не страшно?
－Было, потом привык, — я не любил расспросы, поэтому отвечал максимально сухо.
－Ну ладно, спасибо за оценку, — Тандер вышел на улицу.
－Вам с Рейни спасибо, что помогли, -Тандер кивнул, спустился по лестнице и взмыл ввысь. Я закрыл дверь. На часах было уже десять вечера. Раньше у меня был режим дня, но работа в метрополитене с её ночными сменами и гибким графиком убило возможность придерживаться нормальному режиму сна, хотя я и старался. И даже на посту мэра, скорее всего, мне придётся работать ночью и спать всего по нескольку часов. Поэтому долго ходить по дому и тратить время я не стал и пошёл сразу спать, выполнив все необходимые процедуры.
Я лежал в постели и смотрел в потолок. Завтра я соберу свой штаб у себя. Нужно будет организовать встречу с жителями в других районах. В моём плане встретиться с рабочими в южном и юго-западном районе — можно за день сразу два. Там у нас находятся рабочие. Я, пожалуй, надену свою форму машиниста, ведь с теми пони мы, по сути, одного социального класса. Да, и им, наверное, не нравятся политики в костюмах по цене месячной зарплаты простого работяги. Я очень хорошо понимаю это всё: с времён, когда к нам в депо приходили всякие инспекторы или пони из министерства с бесчисленными проверками (или ради создания видимости работы для тех, кто выше их самих). Я перевернулся на живот и вытянул ноги вперёд. Поборов мысли и музыку в голове, погрузился в сон.
Я на парусном корабле. По палубе бегает моя команда, а я, видимо, капитан этого судна. Мы плывём по очень красивому месту. Это море или озеро, а вдалеке видны холмы с яркой зеленью. Вода ярко-голубая, от кормы летят белые брызги — наша скорость очень большая. Я смотрю вдаль — умиротворение и спокойствие. По небу, подобно другим дирижаблям, плывут, отражаясь в воде, белоснежные кучевые облака. Поистине, сказочный пейзаж. Мимо нас, из ниоткуда, появился корабль, который проплывал в обратном направлении. На нём были грифоны, они что-то говорили на своём языке, а когда прошли мимо, я крикнул им вслед: «Пошли вы!» — на их языке. Откуда я знал грифонский, не знаю. Кажется, им было всё равно, или они не поняли мой акцент.
Я проснулся. Утреннее солнце пробивалось сквозь занавески. Интересный был сон, я потянулся за записной книжкой и вспомнил, что она осталась в гостиной. Она лежала на кофейном столике, как я помню. Сильные, с точки зрения магии, единороги могут телекинезом принести предметы из другой комнаты. Почему бы мне не попробовать? Я сосредоточился. Накачал магию в рог. Представил книжку на столике. Мы можем чувствовать предметы, которые держим в телекинезе, подобно осязанию, когда берём ртом или копытом, но телекинетическое осязание немного иное. Вот и я ощутил её в своей хватке. Я поднял её, далее повёл по лестнице на второй этаж, в спальню. Она влетела в комнату словно маленькое приведенье. Мне даже немного стало неприятно от этой мысли. Но самое главное, что у меня получилось с первой попытки. Если бы я уронил её, я бы её не нащупал, ибо не знал бы, где она упала. Магия единорога очень странная штука, сложная для понимания тех, у кого нет рога. Я взял ручку и записал свой последний сон. В библиотеке была ещё одна моя записная книжка, где тоже были сны, но уже подростковые, а ещё там были всякие заметки и записи по моему душевному состоянию. Ладно, пора вставать.
На улице шёл дождь. Мне всегда нравилась такая погода. Хоть и не знаю почему, но я люблю слушать как капли барабанят о стекло или о крышу в машине. Я выглянул в окно. Дорога была мокрой, пони ходили или в дождевых плащах, или, у кого была магия, шли под зонтиком. У меня был и зонтик, и плащ, но мне нравилось мочить шерсть. Первым делом я позвонил Пайпу и Авроре.
－Привет, Аврора. Нужно нам собраться сегодня. Придёшь?
－Привет, да приду. Когда?
－В час дня.
－Приду, пока.
－Пайп, привет. Нам нужно собраться, сегодня, в час дня.
－Окей, я прилечу.
Инк был недоступен. Я банально не знал его номера. Пусть он и приходил однажды, но где он жил? Неужели он жил на стройке до сих пор? В принципе, я бы мог его поселить у себя. А то получается неправильно, что один из моих верных сторонников ведёт такой образ жизни. Надо о нём узнать побольше. А ещё у меня дома в холодильнике, только моя «странная» еда. Надо бы купить, что-то на закуски.
Я вышел из дома сразу под дождь. Погода становилась с каждым днём всё холоднее и холоднее. Ледяные капли попадали мне на спину и копыта. Очень неприятно, что мне все же пришлось как можно быстрее запрыгнуть в машину. Я завёл двигатель и отправился в местный супермаркет. Надеясь взять завтрак, там, на фудкорте. Сегодня был выходной, машин мало. Роль сыграл дождь: много водителей предпочитает в такую погоду или сидеть дома, или поехать на метро. Авария на перегоне Бак стрит — Виктори парк не особо повлияла на работу метрополитена, так как Бак стрит — конечная станция. Давно уже я не смотрел новости насчёт этого — нужно будет посмотреть. Мне всё ещё очень жаль Физера. Тяжело становится внутри, когда вспоминаю о нём, не должен он был погибнуть, не должен был.
Я приехал. Как выглядел этот супермаркет: бездушная коробка и огромная парковка напротив. Я всей душой ненавидел это место, но покупать продукты всё равно нужно. Это окраина города, раньше здесь была обычная ферма и поле, но поля ещё остались позади этого гиганта. Казалось, что вся Филлидельфия может тут припарковаться — не повезло тем, кому приходится ставить машину в конце парковки и потом идти пешком до самого входа. Сейчас же свободного места была куча. Я припарковал свой автомобиль напротив входа, чтобы лишний раз не идти долго под этим ледяным дождём. У входа стояло 10 рядов тележек. Я взял с 3 ряда от входа. Войдя в главный зал, меня ждали полки, заставленные различной едой с пёстрыми и красочными упаковками, множество отделов и куча выбора. Я не знал вкусовых предпочтений своих друзей, так что решил взять нечто простое и всеми любимое. Но потом я вспомнил и чуть было не нарушил главное правило похода в подобного рода места:
«Не приходи на голодный желудок».
Я пошёл в фудкорт. Ассортимент и тут был крайне велик: торты, эклеры, пончики, выпечка, пиццы, бургеры. Я взял бургер и кофе.
Булочка с кунжутом, маринованный огурец, лук, помидор, жаренный сыр и соус. Очень вкусно. Кофе был чёрным, без молока и сливок.
Вернёмся к покупкам. Я катил тележку между рядов с разного рода едой. Возьму, пожалуй, печенье с шоколадом, молоко, зефир, какао, картофель фри, сыр и фрукты. Бананы, апельсины, нектарины и ягоды, клубнику, чернику и ежевику. Рис, овёс, кукурузу, кленовый сироп. Тёмный шоколад. С выбором хлеба была проблема. Стеллаж с хлебом простирался вдаль на метров 5. Я взял белый, который был ближе всего, но меня окликнул голос:
－Простите, я бы не советовал вам брать его...
Меня ввело в ступор, а потом я обернулся. Передо мной стоял высокий единорог в строгом костюме, в тёмных очках с серьёзным лицом, －... это плохой хлеб. Меня зовут Спаркл Шутинстар, — грива у него была синяя с зелёными прядями, как у меня. Он протянул мне копыто.
－Я Каус Аустралис.
－Я вас узнал. Я из мэрии, скажу, что нынешний мэр — жуть.
－А кем вы работаете в мэрии?
－Уже никем. Меня уволили сегодня. Они не любят, когда указывают на ошибки.
－Ну, надеюсь, я смогу исправить всё, — я взял другой хлеб и ушёл. В корзине у него, помимо продуктов, были две бутылки абсента — первое, что мне бросилось в глаза. Абсент — очень серьёзный напиток.
Я положил в тележку две замороженных пиццы и два вида лимонада: классический и клубничный. Это было всё. Я пошёл к кассе, долго стоять не пришлось, так как сегодня было мало посетителей, многие кассиры скучали, сидя на своих местах.
Выйдя на парковку, я заметил, что дождь закончился. Серые тучи уходили на запад, на небе был хаос из облаков разных размеров и всех оттенков серого, местами пробивалась небесная синева и лучи солнца. Очень красивый вид. Я загрузил покупки на заднее сидение машины. «Наш мир очень красивый, наслаждайтесь им». Я сел в машину и, заведя двигатель, стал выезжать с парковки, чтобы добраться до дома и подготовить небольшой фуршет. Однажды в одной книге я прочитал: “Наслаждайтесь жизнью и подарите жизнь другим”. Мне двадцать восемь лет. Мне бы хотелось прийти в такой супермаркет с семьёй: не с родителями, а со своей собственной семьёй. Сердце заныло, я ведь не выполнил своё главное предназначение в жизни. Так, стоп. Нельзя!
Я включил радио, покрутил колёсико, пока шипение не сменилось на музыку. Я узнал эту станцию, это была “WFMB”, на ней крутили марши в исполнении духовых оркестров.
По мокрой дороге я продолжил путь домой. Тучи всё дальше и дальше уходили на восток, словно, рассыпаясь, оставляли след из тучек поменьше, ближе к земле, тогда как выше небо было серым. Из-за разницы высоты небо казалось объёмным и глубоким. Мне очень нравилось смотреть на облака, я иногда специально выходил к себе на задний двор и смотрел, как они плывут. Сильнее всего мне нравились грозовые тучи на голубом фоне.
Я приехал домой. Покупки я быстро разложил по шкафам и холодильнику, поставил пиццы в духовку. Через час должны были уже прийти Аврора с Пайпом. Я быстро нарезал и приготовил закуски, которые я сегодня купил. Это дело заняло у меня буквально меньше получаса. А потом я решил проверить, то, что хотел вчера, но Тандер помешал. Я расположился в кресле, закрыл глаза, пытаясь заснуть. Тишина, но чем ближе ко мне подбиралась пелена сна, тем сильнее я слышал посторонние звуки, которые не могли быть в моём доме. Шаги, неразборчивые разговоры. Всё это становилось громче, я уже мог разобрать слова и голос, голос был знакомый…
Я сидел перед телевизором на диване. Левитируя перед собой книгу. Слева от меня кто-то сидел. Я чувствовал это. Позади кто-то пробежал, что-то упало и разбилось, послышался голос Альционы слева:
－Меропа!
Я вскочил с кресла. Стук в дверь и звонок меня разбудили. Это явно были Аврора и Пайп. Я подошёл к двери и открыл её.
－Привет, Каус! — улыбалась Аврора.
－Привет! — следом прошёл Пайп.
－Привет, Каус! — зашёл Инк!
－О, привет, Инк, — я закрыл за ним дверь. Меня ещё трясло после этого сна, который больше был похож на видение. Меня охватил ужас. Благо другие пони были рядом, и я чувствовал первобытную защищенность в кругу своих сородичей, －Проходите.
－Ого, мы пришли кушать или работать? — спросил Пайп.
－Работать, — ответил я.
Время прошло довольно быстро. Мы поговорили о делах друг друга, кто что делал и как провёл время с последней нашей встречи. Инку я предложил пожить у себя, но он отказался, сказав, что он уже живёт у Пайпа. Аврора согласилась организовать встречу с жителями двух южных районов: юго-западного и южного. Фуршет разбавил работу нашего штаба — думать на полный желудок всегда лучше, чем на пустой. Потом я решил показать новый рекламный ролик, который мы сняли с Рейни и Тандером.
－Ребята, у меня есть нечто новое для вас, — я включил телевизор, достал кассету, вставил её в проигрыватель, и на экране появился я, на фоне мэрии. Новый ролик всем понравился. Конечно, за счёт спонтанно сформировавшейся толпы пони позади — сильная сцена.
－Каус, на моём канале уже показывают твой старый ролик. Конечно, можно запустить новый, но я бы советовала тебе расширить аудиторию, — Аврора больше всех была поражена после просмотра. Я видел, как в ходе показа, её лицо менялось и удивлялось.
－ Да, но я думаю, что там будет как с рекламными агентствами.
－Просто попробуй. Нельзя сидеть на одном месте, нужно разрастаться. Я советую пойти на Седьмой канал, я надеюсь, щупальца мэра не достигли его. Да и все уже тебя знают, они попытаются извлечь выгоду с твоего лица. Банально пытаясь тебе льстить, чтоб добиться расположения мэрии. Действующий мэр уже всё, — она изобразила копытами взрыв.
－Хорошо, Аврора. Завтра я пойду туда.
Мы провели целый день, общаясь и представляя себя новой администрацией города. Но стандартный кабинет насчитывает сотню пони, а нас тут было только четверо. Меня явно ждали бессонные ночи набора своих работников, ведь я планировал каждого кандидата на каждый пост принимать через собеседование со мной, лично. Я хотел одновременно собрать лучший за всю историю города аппарат и проверить свою чуйку на пони.
Все стали собираться по домам. Я поблагодарил их за визит. Меня поблагодарили за сбор и организацию.
Когда все ушли, я побежал на второй этаж в спальню, где на тумбе лежала записная книжка. Я быстро открыл её и записал последний сон.
－Меропа... — проговорил я вслух, －... что за Меропа?
Я не вижу эти сны ночью, может быть потому, что тот я спит? Я полистал записи. Вот сон, где мне приснился кошмар, который являлся первой записью в этом блокноте, потом я вскочил с кровати от страха, и меня успокоила Альциона, а потом проснулся настоящий я. Сегодняшняя попытка заснуть днём, когда тот я бодрствовал, привела меня опять в ту жизнь, где я живу с ней, но ещё и какая-то Меропа. Но тут я вспомнил другой сон, где мы с Альционой в поезде. То было возвращение с медового месяца, ночью. Опять тот я не спал, а я — спал. Ну, тогда всё сходится. Во сне я вижу того себя, и, чтоб видеть его чаще, нужно заставать моменты, когда я обычно не сплю. Время, видно, идёт одинаково. Это бред какой-то. Почему никогда такого не было? Ни с кем такого не случается. А может быть я просто не знаю?