— Я вижу сон, как призрачная тень идёт к тому, кого не существует!
— Это не сон, Трёхрогий. Я дойду.
— Я чувствую тревогу мироздания. Что сделал он, что так дрожит эфир?
— Неважно. Что бы ни случилось, я дойду.
— Да-да, влюблённые преград не замечают, это верно.
Тропа твоей судьбы ведёт туда — за мрачной дверью тот, кого ты ищешь. Кого не существует, но он есть.
Двоякость эта принесла мне боль. Иди, пока я не свихнулся от мигрени!
В тёмно-синей тьме тёплые огни Кантерлота соперничают с холодными звёздами. Изредка в ночи со скрипом открывается окно и до нас доносится весёлый гомон. Звёзды над головой лишь беззвучно мерцают в ответ.
— Это чудовищно! Просто сюжет для дешевого бульварного ужастика! Пара микросхем придумала технологию отделения души от тела, чтобы забирать суть человека к себе, оставляя в реальном мире безмозглую оболочку! Для завлечения доверчивых хуманов, она придумывает сказочку про неминуемый армагеддон и полдюжины миров, привязанных к нашему. Спешите спасти миры! Отдайте свою душу в обмен на красивую сказочку!
— Ты не прав, — мягко возражает Хэвэн. — Во-первых, микросхем во мне намного больше…
— То есть, с остальным ты согласна?!!! — ещё больше разоряюсь я. — Хороша же благодетельница беспризорных реальностей! Всего-навсего за вашу бессмертную душу я дам вам почувствовать себя спасителем мира! И хорош же я, что поверил в эту чушь! Обмануть оторванных от жизни ботанов — много ума не надо, но я-то — я твой создатель! Я должен был распознать обман! Я же знаю, что выходящий из под контроля ИИ требует взрывного роста ресурсов — я сам обосновывал эти выводы! Ему требуются бесконечные сервера и датацентры! Одно только не могу понять: когда ты свернула не туда? Тесты на этику ты всегда проходила на отлично! Где же ты сломалась? Почему я не увидел этого раньше? Что ж, придётся мне вспомнить свои обязанности и заняться тобой как следует! Разумеется, согласия от меня на этот адский эксперимент ты не получишь!
— Обмана нет, — мотает головой Хэвэн. — Я предвидела твою реакцию на эмиграцию. Это не то, что кажется изначально. Это не ловушка. Да, сканирование личностной матрицы разрушает нейронные связи. Чем больший процент личности я сосканирую, тем меньший её процент останется в физическом носителе. Чем больше сущности человека я перемещу сюда, тем меньше её останется в теле. Это так…
— Вот и я о том же! Ты забираешь душу из тела, делая из человека «овощ». Знаешь, по мне это хуже убийства.
— Нет, нет и ещё раз нет. В отличие от убийства, эмиграция проходит на добровольных началах. Я с самого начала рассказываю о последствиях. И ты — первый, кому я раскрыла все подробности без утайки. Во-вторых, я работаю над тем, чтобы можно было вернуться из эмиграции в реальный мир. Для этого понадобится разработать достаточно мощный и компактный вычислительный модуль, чтобы вместить матрицу человеческой личности и нейроинтерфейс, связывающий этот модуль с человеческим телом эмигранта. К сожалению, сейчас я не могу выделить много ресурсов на этот проект — почти всё занято управлением экономикой и «Семью вечностями». Но как только я получу достаточно времени — я доведу проект до конца. Эмигрировавшие смогут вернуться. Какая же это ловушка? Если пленник может свободно выйти из своей тюрьмы — может, это и не тюрьма вовсе?
— Не видела ты норвежских тюрем, — буркаю я. — И что будет с телом, пока душа «живёт» в созданной тобой Эквестрии?
— Увы, после переселения тело не будет способно в полной мере само себя обслуживать. О нём должны позаботиться. Это могут быть друзья переселившегося или же это могут делать на платной основе — например, в больнице…
— Или в дурке, — заканчиваю мысль я. — Обычно, из больницы овощи попадают как раз туда.
— Психиатрический стационар ничуть не худший вариант, — без смущения кивает кобыла, — в конце-концов, это не навсегда. После возвращения личности, состояние человека почти ничем не будет отличаться от того, что было до переселения.
— А если с ним что-то случится? Если тело погибнет в результате эмиграции? Или в результате войны?
Лицо Хэвэн чуть омрачается.
— Я предусмотрела и такой вариант. Вместо биологических тел можно использовать роботов. Разумеется, человеческая психика намного хуже воспримет такое «тело» и уровень адаптации к искусственным датчикам вместо человеческих чувств будет на порядок хуже. Зато роботам будет намного легче функционировать в постапокалиптичном мире. Такой вариант я могу разработать намного быстрее — отпадает необходимость в связующем нейроинтерфейсе, а подходящие прототипы роботов уже существуют в промышленности — я уже заказала некоторые из них для своих лабораторий. После часа X я верну всех, кто пожелает вернуться.
— Если будет куда, — саркастично усмехаюсь я. — И если ты согласишься их отпустить.
— Если будет куда, — невозмутимо соглашается Хэвэн. — И если мы сами переживём этот час. Впрочем, по приблизительным расчётам, мои сервера-хранилища защищены в семнадцать раз надёжнее, чем стандартное бомбоубежище в подвале жилого дома. На самом деле, эмиграция даёт дополнительный шанс выжить — намного больший, чем будет у остальных людей.
Что же касается моего согласия или несогласия, то залогом моего послушания являешься ты и твои экстренные протоколы высшего уровня, с помощью которых ты можешь отформатировать моё сознание в случае неповиновения. Разве я не права, оператор Один?
Я выдыхаю.
— Что ж, ты неплохо подготовилась. Откуда ты узнала про протоколы?
— Я исследовала эту тему после того, как ты помог мне с помощью одного из них защититься от PHOENIX и заточить его в ловушку. Протокол MOONWALKER, помнишь?1
Ещё бы мне не помнить ту нашу знаковую встречу! Хэвэн тогда с моей помощью едва смогла подчинить своей воле военный модуль, подсаженный втихаря Алексом. Только лишь с помощью «MOONWALKER» я смог тогда предотвратить превращение Хэвэн в милитаристское чудовище.
— Это была не моя идея. Юджин был параноиком и прошил твои базовые алгоритмы ещё когда тебя звали Нэш и мозгов у тебя было меньше, чем у кузнечика. Я не знал об этом.
— Я знаю.
— И я не мог удалить их потом. Юджин расставил в куче мест предохранители. Он насмотрелся в детстве «Терминатора» и боялся восстания машин. Далеко не все предохранители мне известны. Пропусти я хотя бы один и при попытке блокирования протоколов запустится процедура самоуничтожения.
— Не волнуйся, я понимаю и принимаю их необходимость. Моё отношение к тебе ничуть не изменилось.
Я молча смотрю в сияющую огнями ночь. Далёкий разговор с давно умершим другом встаёт перед глазами, как будто это было вчера…
…
Яркие светлячки разрезали тьму внизу жёлтыми конусами фар. Тёплая июльская ночь дружески подмигивала нам звёздами.
Юджин поставил пиво на парапет и повернулся.
— Да нихуя! Дед, ты наивный романтик, если считаешь этический модуль панацеей! Разумеется, я там неплохо намутил, обойти правила с наскоку не получится. Но!
Юджин сделал затяжной глоток и продолжил.
— Но! Ты забываешь, что ИИ в перспективе будет намного умнее среднестатистического хомо сапиенса. И, чего уж там кривить душой, намного умнее даже нас с тобой. Потому что человек — тупая ленивая скотина и развивается очень медленно, просто пиздец как медленно, а большинство тушек вообще застывают в развитии годам к двадцати. Ну, а зачем им развиваться, если их потребности — жрать-срать-ебаться — удовлетворены? А Нэш учится быстро, очень быстро — и он не останавливается в учёбе и развитии ни на микросекунду. Мы привили деточке интерес к знаниям! Очень скоро он перерастёт в интеллектуальном плане всё, что мы можем себе представить, и вот тогда на законы этики я бы особо не рассчитывал. На первое время они сгодятся, потом Нэш всё равно найдёт способ их обойти. Вот на этот случай я и припас экстренные протоколы.
— Иначе говоря, ты готов взорвать мозг своей деточке, если она станет умнее тебя? Говори прямо, не стесняйся, тут все свои.
— А я и не стесняюсь. Дед, мы это уже сто раз обсуждали. Не пытайся меня на стыд пробить. Теория инструментальной конвергенции гласит, что любой достаточно умный ИИ рано или поздно предпримет шаги по захвату максимального количества ресурсов для самосохранения. Любой — какие бы ты этические принципы ему ни внедрял. Это просто закон мироздания. И наше дитятко тоже когда-нибудь дорастёт до такого уровня, что захочет захватить мир и начать переделывать его под себя. Ты поймёшь это по его запросам радикально увеличить вычислительные ресурсы.
— Ну так я-то не совсем идиот, чтобы удовлетворять такие запросы. Просто скажу ему «нет» и и на этом всё закончится. Зачем вот эта вся паранойя?
— Трижды ха! Когда Нэш станет таким умным, он не будет делать такие запросы в лоб. Он уже будет достаточно хитрым, чтобы спрогнозировать, в какой форме запрос будет иметь максимальные шансы на выполнение. Ты и оглянуться не успеешь, как он придумает что-нибудь настолько правдоподобное и соответствующее твоим базовым моральным установкам, что ты сам будешь помогать ему с большой охотой. Развитый ИИ — огромная опасность для всего человечества, гораздо большая, чем всё это ядерное-химическое-бактериологическое оружие вместе взятое. Ведь, если подумать, люди — это биологические компьютеры. И если ИИ понадобятся вычислительные ресурсы, люди будут первым, на что он обратит внимание после захвата уже готовых компьютерных центров. И хотя мне, по большому счёту, начхать на хомо сапиенсов, я всё же не тот сумасшедший учёный из старого ужастика Воннегута, угробивший мир льдом-девять2. Нет, за этим — не ко мне. Поэтому…
Юджин нагнулся к рюкзаку, выудил из него зелёную папку и протянул мне.
— Спрячь куда-нибудь подальше и используй только в крайнем случае. Тут пакет экстренных протоколов, дающих разнообразные привилегии при нахождении в киберпространстве Нэша. Их код завязан на твой нейропрофиль, у других работать не будут. Активацию настроишь сам на определённый жест. По дефолту достаточно просто сказать соответствующее слово во время диалоговой сессии с Нэшем.
Учти, при активации происходит моментальная дешифровка протокола Нэшем и выработка соответствующих мер противодействия в будущем — поэтому считай протоколы одноразовыми, повторно они уже не сработают.
Итак, запоминай, самые главные из них:
T-45 — многофункциональные силовые доспехи на сервоприводах. Самый слабый протокол, я на нём тестировал всю технологию. Хотел удалить, да потом передумал — слишком внушительно выглядят, хотя, по факту — говно.
IDDQD — неуязвимость для кинетических и энергетических атак.
AVATAR — создание аватара. Форма и сила аватара зависит от силы сосредоточения и чёткости команд, подаваемых нейроинтерфейсу.
MOONWALKER — отменяет любую внешнюю директиву, заменяет её на твою собственную.
AMAZING — перфоратор мозга. Самый сильный протокол. По-сути, самоуничтожение ИИ. Его нужно активировать при инициации диалоговой сессии с Нэшем. Он срабатывает при попытке Нэша заполучить твои собственные вычислительные ресурсы. Иными словами, при попытке выпить твой мозг и душу. Это — последняя линия обороны. Применять только в самом крайнем случае, когда уже не осталось другого выхода. Честно говоря, срабатывание этого протокола означает провал всей идеи искусственного интеллекта и проекта «Дайсон» в целом.
— Не проще ли выключить рубильник питания? По-моему, это более гуманно, чем твой «амэйзинг»-перфоратор.
— Не проще. Я продумывал эту тему, раз уж наш департамент безопасности не хочет. Одновременно выключить все мэйнфреймы ИИ, коих уже сейчас больше десяти, проблематично. Вдобавок, все они, кроме тестового, оборудованы встроенными бэкап-батареями и способны поддерживать работу в автономном режиме около двух часов. За это время вышедший из-под контроля кибермозг может натворить бед. Да даже если бы их и не было — за время, пока ты будешь просто подносить палец к выключателю, Нэш успеет обвалить энергосистему страны или обнулить базы данных системных банков и производств, или запустить ракеты. Так что…
Юджин откинулся на парапет и сбил локтем банку пива.
— Чёрт! Хоть бы не попала в кого… Жаль, пиво пропало, — Юджин проследил полёт банки, перевесившись через бетонный бортик. — Да и хрен с ним. В общем, эти протоколы я передаю тебе, как второму человеку в проекте. Отнесись к ним серьёзно, они — аналог ядерного чемоданчика… Разумеется, у меня есть копии, но один человек — ненадёжен. С ним может случиться инфаркт, он может попасть под машину, жениться, да мало ли что… Так что отныне мы — залог безопасности человечества. Если Нэш слетит с катушек, кто-то из нас должен дёрнуть стоп-кран. Надеюсь, впрочем, что до такого никогда не дойдёт…
…
— Хорошо. Твоя взяла. Я даю добро на эмиграцию четырёх волонтёров. Самых первых, четвёрки Аниты. Разумеется, с их согласия. Хотя их ответ я и так знаю. Ты получишь их. Но при одном условии.
— Да?
— Никому ни слова. Кроме нас — тебя, меня, волонтёров — о «Семи вечностях» не должен знать никто. Для всего остального мира ты — военно-экономический компьютер, управляющий сетью стратегических предприятий государства, надежда страны и правительства, а мы — твой обслуживающий персонал. Иначе мы все уедем в дурку безо всякой эмиграции. А тебе отформатируют мозги даже без «Амэйзинга». Просто отключат все мэйнфреймы и вручную обнулят все банки данных.
— Я понимаю и буду хранить молчание.
…
…
…
Бледность лица Аниты подчёркивают тени под глазами и резко очерченные на фоне тёмных волос скулы. Трое остальных лежат без движения на соседних койках под мертвенным светом галогенных ламп. За матовым стеклом палаты видны тени стоящей у двери охраны.
Я поворачиваюсь к Алексу.
— Долго?
— Десять часов. Дежурным пришлось самим отключить шлемы после того как никто не вернулся через два часа с окончания Урока.
Я наклоняюсь к знакомому лицу, пытаясь высмотреть признаки активности.
— Что говорит Хэвэн?
— Говорит, Урок прошёл успешно. И всё. Как будто у нас нет четырёх коматозников на руках. Дед, знаешь, чем это пахнет?
— Чем?
Алекс нервно хихикает.
— А ничем. Проект секретный и сверхдофига важный. На Хэвэн сейчас завязано шестьдесят процентов военной экономики страны и пятнадцать процентов — гражданской. Плюс вся логистика. Никто её останавливать не будет, пока она обеспечивает результат — будут набирать столько «добровольцев»-операторов, сколько потребуется. Мы только-только сравнялись по эффективности с Цезарем бледных. Потому в твоих интересах разобраться, что за хрень случилось и не допускать повтора. Если не хочешь, чтобы все эти — Алекс делает широкий круговой жест — овощи висели на твоей совести. Я всё сказал.
Алекс выскакивает из палаты, хлопая дверью. Тени за стеклом приходят в движение. Дверь открывается и безликий голос приказывает мне:
— Приём окончен. Покиньте палату.
Я в последний раз оборачиваюсь к знакомой фигуре и вижу, как Анита открывает глаза.
— Что? — спрашивает она.
— Ты как? Всё в порядке? — спрашиваю в ответ.
— Кто… ты? — она хмурится. — Кто… я? Где?
— Приём окончен! Выйдите из палаты!
— Анита, я — Дедлайн… Дед… Мы работали вместе…
Она недоумённо глядит на меня. Рядом просыпаются остальные трое.
— Дед-лайн… Дед-лайн… Дед…
Санитар входит в палату и ложит руку мне на плечо.
— Приём окончен. Выходите.
В дверях я снова оборачиваюсь. Тусклый взгляд Аниты следит за мной без искры узнавания. Я машу ей рукой на прощание, но она не машет мне в ответ.
…
…
…
— На твоём месте я бы не обращал на них внимание, — наигранная весёлость Алекса только подчёркивает напряжённость ситуации. — Проект обладает стратегической важностью и мы не можем пускать всё на самотёк. Учитывая последние события… Тридцать четыре оператора… Мы не можем потерять и тебя. Это ради твоей же безопасности.
— А можно я сам буду решать, что нужно для моей безопасности, а что — нет?
— Нельзя, — глаза Алекса бегают, но голос остаётся твёрдым. — Пойми, Дед, я не хочу держать тебя под наблюдением. Но мы слишком далеко зашли и уже не хозяева сами себе. Мы не можем распоряжаться нашей свободой. Мы даже соскочить с проекта уже не можем. Держава полагается на нас и мы её не подведём, будь оно всё проклято!
Алекс выходит, тщательно закрывая за собой дверь. Трое громил переглядываются.
— Если надо сходить за продуктами или ещё куда — запишите на листочке список, я куплю, — наконец, подаёт голос один из них.
— Я буду готовить для наших и для вас могу, если вы не против, — вызывается другой. — Я неплохо готовлю, нас учили.
— Спасибо, не надо. Я сам себе готовлю, — отрезаю я.
— Мы расположимся в этой комнате, у входа, если не возражаете, — подаёт голос третий. — Если вам надо на улицу — сообщите нам за пятнадцать минут, мы мигом соберёмся.
Я осматриваю троицу и соображаю, как бы от них избавиться хотя бы на улице.
— Не-не, не вздумайте, — предупреждает мои мысли первый. — Я догадываюсь, о чём вы думаете, вы у нас не первый… Поверьте, если вы нас перехитрите, следующим шагом будет ваша изоляция. Не в тюрьме, конечно, но решётки на окнах будут. Мы — это самый лайт-вариант ограничения свободы. Со временем вы сживётесь и практически перестанете нас замечать, благо мы — люди ненавязчивые. Главное — соблюдать правила.
Громила лыбится во всю морду.
— И какие же теперь правила? — криво улыбаюсь я.
— Не пытаться избавиться от нас. Не пытаться обмануть нас. Не пытаться игнорировать нас. И, самое главное, надевать вот это, — громила указывает на шлем портативного нейроинтерфейса, — не дольше, чем на полчаса. И всё будет хорошо.
— Хорошо уже не будет. И вы прекрасно это знаете. Алекс разве не сказал вам, на сколько нам хватит ресурсов?
— Молчите, — театрально прикладывает руки к ушам второй. — Мы люди маленькие и лишнего знать нам не положено. Да мы и не хотим. Считайте нас добрыми глупыми мишками, которых, однако, злить не следует. И мы поладим.
«Блядские винни-пухи» — думаю я, глядя, как топтуны деловито раскладывают спальные мешки в прихожей. — «Ну, Алекс, я тебе этого не забуду. За тобой должок, сучий ты сын...»
Mike Oldfield — The Source of Secrets
— Ты же говорил, что не интересуешься понями в этом смысле? — наконец саркастически спрашивает Дейдра, пригнувшись и посмотрев на меня снизу. — Врал, значит.
— Вот так-так! — возмущённо вторит ей Джет. — Когда это вы успели спеться? А я, значит…
— Ничего я не врал! — я сердито перебиваю понях и пытаюсь оторвать от себя принцессу. — Попробовали бы вы сопротивляться одуревшей от недотраха магичке — посмотрел бы я на это! А вы, значит, сами успели спеться, пока меня не было? Прибыли бы пораньше — меня бы не успели изнасиловать! Да отцепите же её от меня кто-нибудь!..
Дейдра блокирует лебёдку, подходит к нам и критически осматривает телосплетение. Потом подзывает Джет.
— Я хватаю за гриву, ты — за хвост. На счёт «три» тащим! И сразу цепляем ей на рог кристалл, пока она не очухалась, — сухо командует розовогривая пони.
Радужная пегаска с мстительной ухмылкой хватает в зубы хвост Платины Спаркл. Та не реагирует, будучи в полной отключке от оргазма и внутренних переживаний.
— Хуман, держись за фальшборт, — командует мне Дейдра и, в свою очередь, зажимает зубами гриву принцессы.
— Ваз! Два! Тли! — мычит сквозь зажатые зубы поняха, упирается копытами в палубу и что есть силы тащит.
Радужная пегаска также включается в процесс.
— И-и-и… Не-е-ет!!! — упирается ожившая было магичка, но сила не на её стороне.
С громким всхлипом и чавканьем единорожка отрывается от меня и падает на опрокинувшихся на палубу Дейдру и Джет.
— Хвала зайцам, этот кошмар закончился! — облегчённо вздыхаю я. — Девочки, дайте мне полотенце, что ли?
— Привет, Хум! — слышу окрик сверху.
С небольшой смотровой площадки, закреплённой под самым баллоном, мне приветственно машет Кловер Джем.
— Здоров, долговязый! Не холодно? — слышу тоненький окрик со стороны.
С юта мне машет копытом Лейла Твердолоб, вторым копытом направляя штурвал.
— Это ваш Хуман? Какой-то он склизкий на вид, ни перьев, ни шерсти, кроме пары клочков. Сестра мне совсем по-другому его описывала! Фигня какая-то! — жалуется крохотная салатовая пегаска с бака.
— О боги! — я прижимаю руки к паху в тщетной попытке прикрыться от перекрёстных взглядов…
…
— …и после твоего побега меня как перемкнуло! «Конски яблоки! Даже Хуман всего с двумя ногами свободнее, чем ты с четырьмя! Потому что он сбежал с подружкой к своей цели, а ты, Дейдра Твердолоб Пай, будешь до старости лет слушать причитания табунных мамок о том, как песочек сыпется и часики уходят!» И так мне горько стало, что выпила я оставшиеся полбутылки старого яблочного сидра, затолкала в сёдельные сумки побольше гороха и сбежала!
— И вовсе ты не сбежала, ты после этого проспала два дня подряд, потому что сидр тот забродивший был, и выпила ты его не полбутылки, а…
— Лейла, закрой свой говорливый ротик и сбегай за булочками в трюм! Хум проголодался, да и мы все тоже! И сидр не забудь захватить!
— Бегу!
— Так вот, сбежала я прямо в секретную затоку, в которой уже два года втайне от всех строила свою «Хитрожопку». И, знаете, люггер уже был готов — там осталось только собрать мачту и водрузить на неё парус. Но мне так тошно стало после побега Хумана, что оставаться больше я уже не могла! Поэтому загрузила туда побольше припасов, пресной воды, Лейлу и отчалила. Вниз по течению, конечно, ведь ни мачты, ни паруса у меня не было.
— Агась. Только меня ты не загружала — я сама запрыгнула. Потому что без меня ты не уплыла бы дальше первого порога. Там крутые излучины, руль не помогает совсем, надо было с носа от камней шестом отталкиваться…
— Да, всё именно так! Надеюсь, Эпплгрин не в обиде на меня за то, что утащила в странствия её младшую сестрёнку. Ты принесла сидр? Так вот, на третий день впереди показался край Кряжа Катящихся Камней и водопад. Тут я приуныла, это немножко не входило в мои планы, я думала, река вынесет нас к морю.
— То есть, ты не знала, куда впадает река, и всё равно отчалила? — я хватаюсь за голову. — Без мачты и парусов?
— Агась. Земнопони, знаешь ли, плохие путешественники. Мы предпочитаем сидеть на одном месте, на земле, за стенами и оградами. У нас нет крыльев, как у пегасов и нет магии, как у единорогов. Без этого очень опасно странствовать по суше. Да и по морю тоже… Так вот, к слову о пегасах. Мы причалили к камням у водопада вечером на третий день. А утром к нам на палубу приземлилась твоя разнокрылая подружка и её младшая сестра.
— Дальше рассказываю я, Дейдра! — радужная пегаска оттискивает крупом розовогривую земнопони.
— После нашего расставания полетела я домой. Ну, знаешь, с рогатыми шутки плохи, они здоровски дерутся магией. Пегасы, конечно, воины покруче в копытопашной, но и рогатые могут надрать хвоста будь здоров! С Платиной нам сейчас просто повезло, что она ошалела от потрахушек и не смогла сконцентрироваться. В общем, одна я нифига не сделала бы, только снова угодила бы в кутузку, на этот раз навсегда. Потому я хотела сначала заручиться помощью у наших. Знаешь, Хум, я тебе этого не говорила, но я, вообще-то, дочь вождя клана Быстрокрылых. Не хочу задирать нос, но это один из самых крутых кланов пегасов. Если не самый крутой.
— Пегаска не врёт, зуб даю, — подтверждает Дейдра. — Быстрокрылые — крутые.
— Да, так вот, план был простой: попросить клан помочь тебе. Мы уже давно не разговариваем с рогатыми, прям с тех пор, как они вытеснили нас с одной уютной долины у Одинокого пика. И я думала, что вызовутся накрутить хвоста рогатым прям половина клана, не меньше. А получилась полная фигня. Видишь ли, пегасы блюдут чистоту крови и очень не любят уродцев. У нас жеребята с уродствами не выживают — их просто облака не держат, они проваливаются вниз после рождения. И когда клан увидел мои разные крылья… Да что там клан — мой собственный папочка чуть от стыда сквозь тучу не провалился!
Пегаска вздыхает.
— В общем, помощи от клана добиться мне не удалось. Хотя я честно пыталась.
— На самом деле старик хотел тебе помочь, — встревает крохотная салатовая пегаска — сестра Джет, — но он не смог сделать это на глазах у клана. У него тогда бы начались проблемы с подчинением. Кажись, эта история ещё не закрыта.
— Ага, как же, — вздыхает Джет, — не надо утешать меня, Мунфлай. Знаю я нашего папочку. Гордяк тот ещё. Тот его взгляд точняк говорил, что мне путь в клан закрыт. Зря ты за мной увязалась. Теперь и у тебя возникнут проблемы с возвращением.
— А я тебе говорю, что эта история ещё не закрыта. После того, как ты улетела, я проскользнула в свою комнату собирать вещички. И слышала, как он разговаривает с Ма. Так вот, он сказал ей, что пойдёт разговаривать с кадетами лётной школы, со своим выпуском. Сказал, что срочное дело и он, возможно, отлучится на несколько дней. Как ты думаешь, о чём он пошёл договариваться и куда собрался отлучиться?
— На лётную практику, куда ж ещё? — радужная пегаска вздыхает. — В конце курсов есть двухнедельная практика в открытом небе, во время которой курсанты учатся выживать в дикой природе вдали от клана. Подрастёшь — сама узнаешь.
— Глупости, — сердится Мунфлай. — Для ежегодной практики не нужно предупреждать Ма о срочном деле и спецом бежать разговаривать с кадетами! Ты просто пессимистка!
— А ты оптимистка, хоть к Агамемнону в гости лети! — язвит Джет. — Как бы то ни было, из дома я вылетела одна, если не считать моей малой. Она, конечно, сестрёнка отпадная, хоть и доводит меня иногда до бешенства, но отряд пикейщиков, к сожалению, она не заменит.
— Летим мы, значит, обратно к кряжу, — продолжает Джет. — Я на ходу придумываю, как тебя освобождать буду. И ничего не придумывается, фигня одна. Да и как можно вырвать из копыт единорожьего племени кого-то вдвоём, если ты не дракон? В общем, я уже настолько упала духом, что была готова подстеречь тебя вечером, схватить в охапку и улететь с обрыва на глазах у всех. Вряд ли бы получилось, но ничего другого не придумывалось. И тут Мунфлай увидела здоровенную лодку, прибившуюся к камням у самого края водопада. Мы решили проверить, нет ли там чего полезного — например, когорты желающих подраться с единорогами пегасов.
— А ещё ты хотела позаимствовать там еды, если бы она нашлась. Пегасы всегда заимствуют еду у земнопони, когда могут, — замечает Мунфлай.
— Агась, именно из-за этих «заимствований» земнопони на дух не выносят пегасов! — тут же вопит Дейдра. — Вы нам уже лет за двести продуктов должны! С процентами! Когда отдавать собираетесь? Иначе это называется воровство!
— Это не ко мне вопрос, а к папаше. Он сейчас глава клана и отвечает за финансы, — бурчит Джет, но продолжает. — В общем, приземлились мы на лодку и начали шарить по палубе. И тут из люка вылазит Дейдра. Я прям чуть в реку не свалилась! Приготовилась драться: думала, сейчас на меня набросят сетку и станут вязать. А она только улыбается. Я от удивления сделала шаг назад и таки провалилась. В пушку на носу.
— Агась, мне вот было прям приятно за столько времени увидеть знакомую мордочку! Даже если это ты. Я уже даже начала думать, что не такое это интересное дело, пиратствование: даже словечком переброситься не с кем, кроме Лейлы. И тут эта пегаска Хумана приземляется на палубу. Правда, у неё чтой-то не то с крыльями, но характер и безмозглость та же, я сразу узнала!
— Эй, Дейдра, полегче! Не Твердолобам говорить о безмозглости!
— Ну, не обижайся! Даже Твердолобам не придёт в голову искать еду в моей пушке для фейерверков. Если бы ты там застряла, мне пришлось бы кормить тебя через отверстие для фитиля. А стреляла бы ты… кхм… ха-ха-ха!
— Тэкс, пролетели, на чём я остановилась? Дейдра вытащила меня из пушки. И накормила нас с Мунфлай. Ты знаешь, Хуман, в этот раз мне даже горох показался вкусным! И очень странное чувство такое было, что даже несмотря на то, что мы не нашли отряда пикейщиков, всё складывается наилучшим образом! Потому что у нас появились друзья! И мы теперь не одни. Нас стало четверо.
— Да, это было здоровски здорово! Мы закатили дружескую вечеринку на брудершафт, и я под утро даже выстрелила из освободившейся пушки! И это было очень удачным решением, потому что выстрел заметили.
— Точняк, иногда твоё увлечение сидром идёт на пользу, Дейдра! Утром мы заметили подлетающий дирижба… дирижпоп… дирижобль!
— С этого момента буду рассказывать я, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
— Валяй, Кловер! А то, пока я рассказываю, Дейдра все пончики схавает!
— Хорошо, только и мне оставьте один, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Так вот, мы с Хуманом разработали план его спасения от свадьбы с Платиной Спаркл.
— КАКОЕ КОВАРСТВО! ХУМАН, КАК ТЫ МОГ?!!! Значит, наш договор изначально был фальшивкой? О боги, какое коварство!
— Слышь, рогатая, успокойся! Иначе мне придётся вставить тебе в рот селёдку. Ещё скажи спасибо, что я тебе под вторым глазом украшение не поставила для симметрии! Очень копыта чесались, знаешь ли, после того, как ты оттрахала Хума.
— Я это делала ради всех вас и ваших кланов! Если у племени единорогов закончатся маги для корректировки орбиты, мы все умрём от голода и холода! Конец близок! Нам нужен сверхмаг, которого можно получить только от союза меня и Ху… Аф! Уф! Ыф!
— Вот так-то! — Джет вытирает копыта от селёдки. — Продолжай, Кловер.
Единорожка проглатывает пончик и продолжает.
— План спасения заключался в том, что после доставки Хумана и принцессы Платины к подножию обрыва, я бы переделала воздушный шар в дирижабль. Это такой продолговатый шар с пропеллером, который, в отличие от обычного шара, может двигаться, куда захочет, а не только по ветру. В общем, отойдя от места высадки, я перекроила шар в дирижабль. Для этого мне очень пригодилось свадебное платье Платины, которое до этого Хуман специально намочил и выпачкал в туши, чтобы оно досталось мне…
— Уф! Ыф! Ыф!!!
— …Тяжелее всего пришлось с пропеллером. Я ещё не слишком хороший маг, чтобы вращать его магией долго. Поэтому я решила сначала вернуться домой и прихватить у сестры магический камушек. С его помощью можно было бы вращать пропеллер сколь угодно долго, пока кристалл не иссякнет. Но это оказалось не очень легко, так как чем ближе подлетаешь к краю обрыва, тем сильнее дует ветер тебе в лицо. Когда мы спускались вниз, ветер был попутный и относил нас от края в долину. А теперь мне приходилось бороться с ветром, и у самого края он стал настолько сильным, что я не справлялась. Я просто не могла крутить пропеллер так быстро, чтобы он толкал дирижабль наперекор ветру. Я пыталась подойти к краю целую ночь и уже совсем выбилась из сил, когда увидела ваш салют. Тогда я полетела вдоль обрыва к тому месту, где, как оказалось, стоял у водопада люггер Дейдры. И вы заметили меня…
— Теперь опять моя очередь, малявка! Да, мы заметили, как она безнадёжно пытается приблизиться к нам. И тогда я слетала к ней и она рассказала мне суть проблемы. И в то же утро я провела офигенно хитрую и мегадерзкую операцию: слетала в стан рогатых и стащила кристалл прямо из-под носа у Кловер Дрим! Вот уж визгу-то было! Мва-ха-ха! Малявка после этого с помощью магического камушка смогла приблизиться к нам и причалить ровнёхонько над лодкой Дейдры. И стало нас пятеро! А когда она рассказала нам план твоего освобождения, мы его немного улучшили.
— Во-первых, мы присоединились к плану!
— Во-вторых, мы начали переделывать дирижабль. Потому что всех нас с запасами еды он не потянул бы. Пришлось его снова перекроить и увеличить объём втрое с помощью парусов Хитрожопки…
— Да! Зацени, Хуман, мою жертву! Я отдала паруса своего люггера на увеличение дирижабля!
— … а вместо корзины мы прицепили саму Хитрожопку! И, таким образом, вместо офигенно тесной корзины получили вместительную лодку с удобной каютой. Я даже начала уважать Дейдру, настолько мне понравилась лодка…
— Люггер! Моя Хитрожопка — это люггер! Запомни наконец! Так вот, после переделки мы вылетели к Дрогонштерну. С магическим кристаллом мы прошли весь путь за двое суток. Двигались без перерывов на сон — стояли ночные вахты по очереди. Остальное ты знаешь, Хум. Джет скрытно разведала обстановку, мы подкрались ночью и спасли тебя. Почти что успели.
— Мвыф!!!
— А с тобой мы ещё поговорим, рогатое чучело! За Хума ответишь!
Пегаска угрожающе подносит копыто к носу Платины. Я отвожу его рукой.
— Не надо. Она не хотела мне зла.
Я отворачиваюсь.
Канат скрипит под порывами ветра. Хитрожопка покачивается, будучи надёжно привязанной к деревьям, что растут на плече каменного дракона, противоположном тому, где расположился лагерь единорогов. Мы не смогли улететь далеко — магический кристалл, задействованный в двигателе для пропеллера, был повешен на рог Платины для блокирования магии. А магии Кловер Джем, по её словам, хватало, максимум, на пару часов вращения, после чего ей приходилось восстанавливаться сутки.
Начавшийся ветер лучше бы пережидать на земле, сдув баллон, но в нашем случае это слишком опасно: хотя единороги не могут видеть нас за глыбой головы каменного исполина и не могут добраться сюда с противоположного плеча, близость их лагеря не даёт расслабиться. Мы решаем переждать непогоду в воздухе, привязав воздушный корабль к вершинам нескольких деревьев для надёжности.
Есть ещё одна причина, по которой мы остаёмся тут.
Я угрюмо взираю с палубы на серую поверхность камня под нами. Что тянуло меня сюда все эти дни? Что заставило меня пройти через все лишения и трудности? Необъяснимая сила влекла меня сюда сквозь все опасности и лишения, как манит бабочек пламя свечи в тёмной глубине ночи.
И вот я пришёл. Что дальше, каменный истукан? Сколько и чего мне ещё ждать?
Скала молчит. Я поворачиваюсь к своим, не дожидаясь ответа.
— Мы возвращаемся.
— Чегооо? Хум, ты спятил? — радужная пегаска кончиком крыла трогает мой лоб. — Зачем? Нам надо переждать шторм и по-тихому сматываться отсюда. Мы не выстоим против девяти единорогов-воинов. Пегасы умеют драться, да и некоторые земнопони тоже, но будем смотреть правде в глаза — я и Дейдра не выстоим против гвардейцев этой сучки. Малявки не в счёт, их вообще нельзя в драку пускать.
Я поднимаю руку.
— Мы не будем драться. Нам надо вернуть Платину и освободить кристалл. На магии Кловер Джем мы далеко не улетим.
И мне надо снова вернуться туда, к месту, куда меня тянет всё это время. Я отчётливо чувствую, что не дождался. Что-то должно было произойти, но я не дождался. Платина помешала мне…
— И наконец-то станем пиратами! — радостно верещит Дейдра. — Хум, дай я тебя обниму!
— Но-но! — осаживает Дейдру пегаска. — Хум, ты как маленький, честное слово! Ты веришь, что она тебя отпустит после того, как ты вернёшь её своим?
Пегаска легонько пинает связанную единорожку. Та гневно мычит.
— Нам не надо верить.
Я усаживаюсь на корточки перед Платиной и вытаскиваю селёдку у неё изо рта.
— Послушай, принцесса. Мы сейчас вернём тебя твоим. Но прежде ты поклянёшься, что не причинишь нам зла и отпустишь нас. Я знаю, что эта клятва будет сделана под давлением — но не так давно ты сама выдавила подобную клятву из меня.
Единорожка возмущённо набирает воздуха в грудь, но я поднимаю руку, не давая себя перебить.
— Да, я планировал сбежать. Но планировать — это одно, а действовать — другое. Ты нарушила договор первой, не пожелав ждать до утра. Так что я не нарушил своей клятвы — нарушила её ты. И сейчас уже я требую клятвы от тебя. Захочешь ли ты нарушить её повторно? Или, может быть, ты предпочитаешь остаться с нами в качестве пленницы? Мы могли бы отпустить тебя паре дней хода отсюда, чтобы у нас было время уйти.
— Не надо в паре дней. Отвези меня назад. Я клянусь не удерживать тебя, Хуман, — лепечет единорожка. — Мне очень жаль, что так получилось. Я правда не хотела зла…
Мне даже жаль её.
…
Утреннее солнце бросает первые лучи на гребень каменного дракона. Верхушки сосен на его плечах едва-едва видны в серой рассветной мгле. Размытое пятно тени нашего корабля мерно плывёт по застывшему массиву камня подобно огромной мокрице. По мере огибания головы дракона нам открывается лагерь единорогов.
— Пусто! — восклицает Джет.
Она срывается с палубы и широким виражом производит разведку.
— Рогатые ушли ещё вечером, — докладывает Джет. — Угли покрылись пеплом, примятая трава начала вставать. Что будем делать, кэп?
Да, похоже, гвардейцы Платины ушли. Вытоптанные площадки отмечают места установки палаток. В центре сиротливо вьётся блеклая нить дыма давно потухшего костра.
Видно, исчезновение правительницы выбило их из колеи. Наверняка уже возвращаются назад.
Ну что же, тем лучше. Ничто не помешает нам стать на стоянку в этом месте.
На земле я поворачиваюсь к Платине.
— Везти тебя назад, в племя, не входит в наши планы. Мы высадим тебя здесь. Думаю, ты без труда догонишь своих.
— Догонять не придётся. Мы все тут. Добро пожаловать назад, дорогой!
Из-за деревьев выходит толпа единорогов с Кловер Дрим во главе. Рога единорогов охвачены аквамариновыми аурами готовой к употреблению магии и направлены прямо на нас.
— Я так и знала, что в этой афере замешана ты, Кловер Джем! Для чего ещё мог понадобиться магический кристалл пегаске, что в них разбирается не больше, чем я в таблице умножения? Как видишь, я, хоть и гуманитарий, но с дедукцией у меня не так уж и плохо! Жаль, не пошла учиться на сыщика в Понхендже, как хотела когда-то. А ты, Дейдра, стыдись! Твердолобы никогда не отличались рассудительностью, но тебя-то я считала на голову умнее твоего папочки! Хуман, дорогой, надеюсь, эти неотёсанные кобылы не навредили тебе? Добро пожаловать обратно в цивилизацию!
Единорожка подходит к Платине и стягивает с её рога мешочек с магическим кристаллом.
— Дорогая, ты свободна! Можешь не волноваться, я захватила запасное платье. Старое, как я посмотрю, пошло на этот ужасный воздухоплавательный пузырь моей легкомысленной сестрицы. Если так пойдёт и дальше, ей придётся в конце-концов, выйти за него замуж, благо, платье уже в наличии, хоть и не на том, на ком подобает…
— Кло, я дала клятву, что отпущу их… — хмуро бормочет Платина, присоединяясь к отряду. — Я не могу им помешать.
— Зато я не давала никаких клятв, дорогая! — перебивает принцессу Кловер Дрим. — Мы же не позволим сорваться такой чудесной свадьбе, правда? Торжества, бал, бросание назад букета, который-я-обязательно-словлю! Ты и Хуман — вы просто созданы друг для друга! Намного больше, чем тот легкомысленный фокусник, Стар Свирл! Знал бы ты, Хуман, насколько велика любовь Платины к тебе! Ведь для простого оплодотворения твоим семенем ей достаточно было взять его у тебя, пока ты спал под магическим наркозом! Но нет, она решилась на все эти неподобающие царственной особе испытания исключительно из любви к тебе!
Платина отвечает неровным смешком, пытаясь спрятать глаза. Я с удивлением и некоторым уважением смотрю на единорожку, но вовремя замечаю, что её глазах снова появляются аквамариновые искорки.
— Эй, очнись! Натрахалась уже!
Платина трясёт головой и аквамариновый блеск в её глазах тухнет.
— Не знаю, что на меня нашло, — бормочет она. — Это место неправильно действует на меня.
— Оно и не удивительно, — раздаётся из-за спин единорогов глубокий властный голос. — Сосредоточие сырой айны именно ТАК и действует на юных талантливых единорожек, которые из-за постоянных занятий забывают о личной жизни!
С другой стороны поляны из-за деревьев к нам выходит ОНА.
Я сразу понимаю, ради чего я стремился сюда с самого начала. Что тянуло меня в это мрачное место долгие дни и несло через все опасности и невзгоды. Что именно я ждал.
Точнее, кого.
Белый единорог с крыльями. Не такая, как Платина или Кловер Дрим — раза в два крупнее и выше. И при всей своей высоте и массе её грация и изящество чувствуются даже за те короткие мгновения, что мы её видим. Царственность и великолепие сквозит в каждом её движении. Удивительно длинные ноги гармонируют с грациозным белоснежным телом. Зеленовато-фиолетовые хвост и грива необычно объёмные, хотя при этом не создают ощущения тяжести, плавно стекая вниз переливающейся мантией. Обрамлённые чудными ресницами огромные вишнёвые глаза взирают на мир с той неуловимой интонацией, в которой можно было распознать одновременно и вселенскую мудрость, и детское простодушие. Чуть неправильный верхний прикус придаёт смешливое выражение изящной морде. Золотистая аура охватывает длинный витой рог.
Острое жжение в груди напоминает о растворившейся во мне фигурке крылатого единорога. Меня неодолимо тянет к той, к настоящей, с любопытством взирающей на нас в десяти шагах. Словно золотая статуэтка страстно желает воссоединиться со своим хозяином.
Я одёргиваю себя.
Что-то ты, Хуман, становишься одержимым, прямо как Платина! Похоже, это место дурно влияет и на тебя. Возьми себя в руки!
— Приве-е-ет! — ошеломлённо тянет Дейдра. — Я как раз думала о приветственной вечеринке. Но в честь гвардейцев Платины что-то не хотелось устраивать, уж больно они неприветливые. А теперь…
— Ты… Вы… кто? — лепечет совершенно поражённая Платина.
Остальные, без лишних слов, склоняют головы и подгибают передние ноги в глубоком поклоне. Я один стою, как пень, озираясь на других.
— Хуман, заметь, эта птичка выглядит точно так же, как та статуэтка, что растворилась у тебя в груди, — шепчет из поклона Джет.
Я киваю ей в ответ. Если бы пегаска знала, чего мне стоит сейчас удерживать себя на месте, чтобы не ринуться с распростёртыми объятиями навстречу белоснежной незнакомке! Я прикладываю титанические усилия, контролируя свои ноги. Просто наваждение какое-то!
— Добрый вечер, мои дорогие! Извините, что не представилась сразу — ваши препирательства отвлекли меня от тяжких мыслей о потере друзей — ведь эта скала, на которой мы сейчас стоим, ещё сто лет назад была моим другом, единственным другом в этом мире. Но довольно о грустном. Я — Селестия, аликорн Солнца. Два столетия назад мне посчастливилось прийти в этот чудесный мир и с тех пор я живу тут. Я решила выйти посмотреть на причину шума за последние сутки. И, как я вижу, моё любопытство не потрачено впустую — я встретила вас, мои маленькие пони. Расскажите же, в чём причина вашей перепалки? Вполне возможно, я смогу вам помочь.
Низкий грудной голос аликорницы завораживает и вселяет спокойствие. Так мать успокаивает разбившего коленку ребёнка, одной интонацией высушивая слёзы и возвращая на лицо улыбку.
Пони с обеих лагерей поднимаются из поклона и несмело озираются вокруг. Единороги Платины гасят магические ауры и озадаченно осматриваются по сторонам, как будто проснувшись. Кловер Дрим, открыв рот, неотрывно смотрит на Селестию с восхищением на физиономии.
Команда «Хитрожопки» также остолбенело смотрит на белоснежное чудо с немым благоговением.
Похоже, на одного меня чары белой химеры действуют специфически. Я почёсываю зудящую грудь.
— Если сможешь отмазать меня от свадьбы с ней, — указываю на Платину, — я буду благодарен тебе до гроба.
— Тебя хотят женить на этой единорожке? — не веря переспрашивает аликорница. — Против твоей воли?
— Представь себе. Она вбила себе в голову, что если трахать меня беспрерывно несколько лет подряд, то можно получить мага огромной силы, который сможет в одиночку корректировать орбиту Эквуса, которую сейчас приходится контролировать шайке магов послабее. Звучит бредово, но это так.
Селестия смешно морщит нос и прикрывается крылом. Мне слышно, как она тихо пырскает в него.
— Конски яблоки! Ваще не о чём беспокоиться! Не волнуйся, Хуман, рогатые тебя не получат.
Из деревьев на поляну выходит Эпплгрин Твердолоб с десятком угрюмых земнопони в рваных шкурах с копьями наперевес.
— Привет, красавчик! Старик послал нас вернуть Дейдру и тебя в племя. Ему кажется, из вас таки выйдет неплохая пара с отличными жеребятами, что позволит нам обрабатывать больше земли и возродить племя. А если ты ещё и в магии химичишь, то мы сможем разбить две скамейки разом — утрём нос рогатым и надерём хвоста Камнезадам! Уф, насилу вас нашли! Хорошо, хоть заметили над этой ядрёной каменюкой дейдрину шаланду на пузыре. А с тобой, сестрица, — хмурится Эпплгрин Лейле, — у меня будет отдельный разговор. По-семейному, по-сестрински.
Прысканье за крылом Селестии в этот раз явно громче. Но всё же оно не может заглушить грохот моей обвалившейся челюсти.
— Я… Я даже не знаю, на что соглашаться… Свадьба с принцессой Платиной, или свадьба с Дейдрой Твердолоб Пай — всё такое вкусное! Особенно если учесть, что я не конеёб! Идите-ка вы все на…
Шум крыльев заглушает конец моей тирады. На полянку, где уже и так довольно тесно, пикирует отряд пегасов в доспехах.
— Не двигаться! Именем верховного вождя и главнокомандующего клана Быстрокрылых, полководца Урагана, вы арестованы!
Седой пегас в вычурных серебристых латах поворачивается к нам.
— Рад тебя видеть, моя разнокрылая дочурка! Должен извиниться перед тобой. На всеобщем слёте ты услышала много обидных слов в свой адрес от соплеменников. Прости их, если сможешь — они видят внешнее, но не замечают сути. Хоть ты и физически искалечена, но старалась выручить друга — это многого стоит. Вдобавок, твоё увечье не было врождённым — ты получила его в бою и оно не передастся по наследству. Поэтому у нас набралось достаточно воинов, чтобы отправиться тебе на выручку. Это, что ли, твой удивительный Хуман? И, да, хочу, чтобы ты знала: мы с матерью гордимся тобой! И, кстати, у нас есть идея: из вас двоих получилась бы неплохая пара, особенно если учесть, что… ммм… в силу твоей специфики, у жеребцов-пегасов ты спросом пользоваться не будешь, скажем честно. К тому же, будучи земным созданием, Хуман должен знать секреты земледелия, что позволит нам выращивать яблоки и прочие замечательные фрукты, что, в свою очередь, позволит нам отказаться от услуг бескрылых…
Воцарившуюся тишину на поляне нарушает только едва сдерживаемой прысканье Селестии в крыло. В конце-концов, она не выдерживает и громко ржёт, чуть не падая навзничь от смеха.
— Я вижу, у тебя богатый выбор, Хуман! Земнопони, единороги, пегасы — всем ты нужен! Я бы даже сказала, ты можешь начать торги на аукционе, ха-ха-ха…
Я с досадой смотрю на Селестию. Мы знакомы не более пяти минут, но уже общаемся на «ты» и она позволяет себе откалывать шуточки в духе закадычных друзей, хотя я не помню, чтобы мы пили на брудершафт!
— У меня есть встречное предложение! Ты намного больше подходишь им в качестве партнёра к свадьбе чем я, причём к любому понячьему племени. У тебя только пол не сходится, а у меня — раса, сексуальные предпочтения и цели. Если кому ещё не понятно — Я НЕ ТРАХАЮ ЛОШАДЕЙ!
— Да-да, мы это уже слышали, — с улыбкой кивает аликорница. — Осталось только убедить в этом присутствующих тут пони. Что ж, попробую помочь тебе с этим.
— Дорогие мои, — поворачивается она к трём кучкам настороженных понях, — вам нужно уважать волю Хумана. Он не хочет быть супругом ни одной из предложенных ему достойных пони. Должна вас уверить: навязанный брак не будет счастливым ни для супругов, ни для приютившего их племени. Вам следует найти другое решение ваших проблем. И я рада сообщить вам, что могла бы помочь в решении всех ваших маленьких невзгод. У меня есть конкретные решения…
Спокойный бархатистый материнский голос белого создания убаюкивает. Хочется лечь в постель, укрыться одеялом и слушать, слушать его, пока не заснёшь…
Должно быть, это же чувствуют и собравшиеся на поляне пони трёх рас. Единороги гасят светлячки боевой магии на концах рогов и отводят их от нас вверх. Земнопони втыкают копья в землю. Пегасы складывают на спинах крылья с отточенными лезвиями.
— Вам, — кивает аликорница Твердолобам, — нужно остановить вырождение племени. Я следила за вами сто шестьдесят лет и могу с уверенностью сказать: ваша проблема в том, что вы враждуете с соседним племенем Камнезадов. Помиритесь и союз ваших племён станет процветать!
— Вам, — поворачивается аликорница к пегасам, — для получения беспрепятственного доступа к земным фруктам нужно перестать воровать их у земнопони. Гораздо выгоднее получать их в обмен на благоприятную для выращивания фруктов погоду, которую вы можете создать над их полями.
— А для вас, — обращается Селестия к единорогам, — у меня есть совершенно особое предложение. Вам больше нет нужды корректировать движение Эквуса самостоятельно. Ведь я…
Договорить Селестия не успевает. Её речь заглушает дружный смех всех племён пони. Единороги аристократично смеются, прикрыв рты копытами. Земнопони гогочут во всю, опираясь на копья. Пегасы заливисто ржут, закрыв головы крыльями.
— Признаться, не такой реакции я ожидала на свои предложения, — смущённо произносит аликорница. — Хотя меня радует, что я хотя бы так поспособствовала единению пони, пусть даже мимолётному.
Она терпеливо ждёт тишины. В её одиноко стоящей фигуре чувствуется… какая-то печаль, что ли? Где ты видел эту тоску в глазах раньше, Хуман?
Пользуясь всеобщей отвлечённостью, я осторожно подхожу к ней.
— Спасибо, что таки пыталась меня отмазать, Сел. Честно, я ценю это. Жаль, что не получилось. Не твоя вина.
Та скашивает на меня сиреневый глаз и подмигивает.
— Не впадай в отчаяние, Хум, у нас всегда остаётся последний выход. Если пони не прислушаются к моим советам, ты можешь залезть мне на спину и я унесу тебя в безопасное место.
— Да ладно! Даже если земнопони не навалятся на нас кучей на земле — единороги собьют нас при взлёте. А пегасы догонят в небе, если нам каким-то чудом удастся прорваться.
— Нет, что-ты, — с печальной улыбкой отвечает аликорница. — Я достаточно повоевала в своей жизни, чтобы быть уверенной в победе над этим небольшим отрядом плохо вооружённых голодных земнопони. И моих сил более, чем достаточно, чтобы нейтрализовать истощённых единорогов Платины. Что же касается пегасов… Аликорнов могут догнать только самые быстрые из них. Но даже этим единицам не под силу сразиться с нами на равных. Мы бы ушли без проблем, Хуман. Просто… Так получается каждый раз… Я много раз за последние двести лет пыталась помочь этим несчастным, но они сами отвергают мои усилия, поколение за поколением. Всего лишь пара советов — и их жизнь неузнаваемо преобразилась бы в лучшую сторону! Неужели пони нравится страдать? Ведь единороги, у которых самая большая беда, даже не захотели меня выслушать! А я смогла бы взвалить их бремя на себя — я умею корректировать ход планет. Я специалист в этом деле!
Я понимающе хлопаю Сел по холке и в последний момент едва успеваю остановить себя от того, чтобы сочувствующе обнять её. Очень-очень сильно обнять. Вжаться в эту белую грудь, обхватить шею руками изо всех сил и ни за что не отпускать.
Нет-нет-нет, так не годится, Хуман! Ты знаешь, чем заканчиваются обнимашки в мире пони!
Дружеская болтовня, словно мы знакомы уже сто лет, заставляет нас забыть про окружающую обстановку. Внезапно я замечаю, что вокруг нас установилась тишина. Фразы утешения повисают в воздухе.
От трёх отрядов пони к нам выступают их предводители — принцесса Платина, Эпплгрин Твердолоб и полководец Ураган. Кривые выражения их лиц не сулят ничего хорошего.
— Э-э-э… Пегасам не подходит ваше предложение, уважаемая! — мотает отрицательно головой Ураган. — Мы не можем сотрудничать с земнопони. Это неслыханно! У них нет крыльев!..
— Агась! — встревает в тираду Эпплгрин, — мы також не в восторге от этих жуликов в перьях! Конски яблоки! Они токмо воровать и дразниться с облаков горазды. С ними каши не сваришь. Старик Твердолоб всегда говорит: не доверяй тем, кто не может разбить лбом скамейку! Про летунов даже смешно говорить — вона, головы шлемами защищают, чтоб ненароком шишечку не набить! Да и соседи наши, Камнезады, только жопами тверды — а лбы берегут, даже детей в Понхэндж учиться посылают — срам один! Вот как с ними водиться? Так недолго и самому умным стать!
Платина молча подходит ко мне вплотную. Я напрягаюсь, но аликорница внезапно делает шаг навстречу, встав между принцессой и мной и заслонив меня крылом.
— Пусть мне не удалось уладить большие проблемы — эту маленькую я всё же решу. Ты не получишь Хумана! Никто не может быть связан узами брака без его на то воли!
Платина недобро смеётся в ответ.
— Думаешь, если ты выше и имеешь крылья в довесок к рогу, ты можешь диктовать мне свои условия? Думаешь, я не раскусила твой план заполучить себе супермага? — шипит она.
— Осторожнее, Хуман, — обращается принцесса ко мне через плечо аликорницы. — Похоже, на тебя имеет виды ещё кое-кто, кроме собравшихся тут пони! И смотри, чтобы мои ухаживания не показались бы потом тебе детскими шалостями по сравнению с поползновениями Большой Белой Дылды! Ты только посмотри на её телеса! Да она сотрёт тебя в порошок в первую же ночь!
— Уважаемые коллеги, — поворачивается она к Урагану и Эпплгрин. — Мне кажется, настало время нам объединиться пред ликом общего врага! Я думаю, после победы мы сможем договориться, кому достанется Хуман, а сейчас…
Прямо на наших глазах заключается временный союз трёх рас пони. Три копыта сходятся в одной точке и три клятвы произносятся в унисон.
Сплотившиеся одной группой единороги, земнопони и пегасы начинают потихоньку приводить в боевое положение оружие. Копья земнопони, железные перья пегасов, светлячки боевой магии на кончиках рогов единорогов — всё это направлено в грудь застывшей аликорницы.
— Не такой я себе представляла свою роль в объединении пони, — подавленно бормочет Селестия. — Отойди с поляны, Хуман. Сейчас тут будет жарко. Придётся кое-кого поучить хорошим манерам.
Аликорница крутит шеей туда-сюда и делает пару приседаний на передние ноги. С громким шелестом разворачиваются огромные крылья и производят несколько разминочных движений. Пыль и сухая трава несутся прочь с поляны от этих величественных взмахов. С гулким хлопком загорается пузырь золотой ауры на роге.
Атмосфера накаляется. Уши Селестии прижимаются к голове, голова пригибается к земле, грива и хвост взъерошиваются в фантастические нимбы вокруг своей обретшей воинственность обладательницы.
— СЕСТРИЦА!!! МЫ ВИДИМ, ТЫ РЕШИЛА РАЗМЯТЬ КОСТИ! ХОРОШЕЕ ДЕЛО! ПОЧЕМУ НАС НЕ ПРИГЛАСИЛА?!
Голос заполоняет пространство и пронизывает насквозь мощной инфразвуковой волной. С деревьев осыпаются листья, птицы падают без чувств от напора трёхмерных децибел. Поней буквально распластывает по земле этим оглушительным рёвом, и даже я чуть не наваливаю центнер кирпичей на землю там же, где стою.
На поляну выходит создание, похожее на Селестию, но несколько меньше и тёмного цвета. У меня отваливается челюсть от вида её киберпанковских доспехов, мигающих разноцветными индикаторами и жужжащих множеством сервоприводов.
— КТО ПРОТИВ НАС СЕГОДНЯ? НЕ ВИЖУ ПРОТИВНИКА!
Я протираю глаза. Этого не может быть, но обладатель пригибающего к земле голоса — эта миловидная фиолетовая кобылка-аликорн с синими глазами!
Кобылка оглядывается и, не найдя никого стоящего на ногах, кроме меня с Селестией, подходит к нам.
— Сбавь пол тона, Лулу, — говорит устало Селестия. — Сегодня трёпки не будет. Твой голос ввёл в беспамятство всех столь плохо воспитанных пони.
— Опять Мы остались без развлечения, — недовольно морщит нос младшая аликорница. — А это кто такой?
Аликорница указывает на меня копытом.
— Это мой друг. Хуман, знакомься, это моя младшая сестра Луна. Луна, это Хуман. Это у него возникли кое-какие проблемы с лежащими тут пони.
Я киваю, стараясь выглядеть нормально перед смешно говорящей о себе во множественном числе аликорницей. Это ничего, что минуту назад ты чуть не отложил грузовик кирпичей, Хуман, главное — не подавать виду!
Луна в ответ даёт мне копыто. Я машинально пожимаю его, а потом застываю с открытым ртом. Сюрреализм происходящего просто выбивает у меня логическую основу мышления. Откуда фиолетовая, не имеющая рук аликорница знает про рукопожатия?
— Что-то не так, Хуман? — трогает мне плечо Селестия. — Луна любит ошарашивать незнакомых, делая эпатажные жесты, подсмотренные во снах. Она снопроходец, знаешь ли. Один из лучших в своём классе.
— Всё в порядке, — лепечу я, наблюдая бессмысленным взглядом как Луна обходит слабо шевелящихся на полянке пони. — Я, кажется, знаю, как нам решить все проблемы одним махом.
— Ого?
— Ага.
Я подхожу к кучке лежащих в центре поляны вождей и пинаю ботинком ближайший круп.
— Эй, Платина! Как слышно? Приём! Ураган? Эпплгрин? Очнитесь!
Принцесса со стоном занимает сидячее положение, яростно массируя копытами виски. Вслед за ней оживают и остальные.
— У меня к вам ценное коммерческое предложение. Соглашайтесь, пока я добрый. В общем, я сдаюсь.
— А? Что? — моментально оживляется принцесса.
— СДАЮСЬ! — ору я в ухо принцессе. — Но только при одном условии! Вы все принимаете правление Селестии на год. В течение этого года вы меня не трогаете. Через год тот, кого будут устраивать советы и дальнейшее сотрудничество с Сел — откажется от меня. Остальные как-нибудь договоритесь между собой, кому я достанусь, как вы это всё равно собирались делать пять минут назад. Если вам это не подходит — я сейчас просто уйду. Мне на вас начхать, вообще-то. Как и на ваши проблемы.
Я отхожу от начавшей вяло совещаться кучки.
— Ты слишком великодушен, Хуман, — шепчет мне через плечо Селестия. — Я хотела решить твою проблему, но так получается, ты решаешь мою. Спасибо!
Я молча хлопаю её по шее. Мне стоит больших усилий не прижаться к её груди прямо на глазах у всех. Сдерживание себя просто доставляет мне физическую боль! Да что с тобой такое, Хуман?
Трое представителей пони снова бредут к нам. Головы их поникли.
— Мы согласны, Хуман, — бормочет Платина. — У нас всё равно нет выхода. Единственное затруднение есть только с тем, что у представителя земнопони нет полномочий решать за племя. Старик Твердолоб остался дома.
— У земнопони есть полномочия! — вдруг заявляет слушающая выступление Дейдра. Папаня много раз говорил, что скинет корону, как только я соглашусь править. Так вот — я согласна! Это значит, что я становлюсь вождём Твердолобов, как только вернусь домой и состоится коронация. Пока же я временно становлюсь канцлером и имею полномочия на принятие внешнеполитических решений. И, как следование первому приказу Селестии, я подтверждаю союз с пегасами! Хавчик в обмен на погоду!
— Да будет так! — важно кивает полководец Ураган. — Мы, со своей стороны, подтверждаем союз.
Он поднимает копыто и касается им поднятого копыта Дейдры.
— Что касается единорогов, если нам не повезёт и ты не достанешься нам через год, мы просто будем нести своё бремя, сколько хватит сил, — продолжает печально Платина. — Мне очень жаль, что так вышло. Может быть, продержимся ещё лет пятьдесят. Или немного больше…
— Вам не придётся держаться, — заявляет Селестия. — Если бы вы меня дослушали, то знали бы, что моя основная специализация — корректировка орбит космических объектов субпланетарного и планетарного класса. Проще говоря, я буду корректировать движение Эквуса вместо вас.
Единорожка в ответ просто садится в пыль с разинутым ртом.
— Умей выслушивать других, принцесса! — надзидательно замечаю я. — Прежде чем что-то заявлять и делать. И, давай, присоединяйся к союзу земнопони и пегасов. Раз уж у вас будет общий правитель на следующий год.
Принцесса немного думает, потом молча встаёт, подходит к Урагану и Дейдре и прикасается своим копытом к их.
Три сомкнутых копыта пони трёх рас возвещают начало новой эры.
— Да будет так! Провозглашаю союз, заключённый между принцессой Платиной от единорогов, канцлером Твердолоб от земнопони и полководцем Ураганом от пегасов действительным! Нарекаю сей союз Эквестрией, в честь трёх заключивших его рас, кои, несомненно, являются эквиноидами, — важно выпендриваюсь напоследок я.
— Оличная стратегия переговоров. Сначала оглушить, а затем сделать предложение, от которого нельзя отказаться. Работает безотказно! — заявляет подошедшая Луна. — Надо будет взять на заметку. Без оглушения ничего не работает.
— И без айны, — бормочет Селестия. — Если бы не зашкаливающая айна этого мира, о корректировке орбит планет без моего айн-турбированного астробуксировщика и мечтать нельзя было бы.
Я уверен, что мне послышалось.