Кейденс уже не в первый раз пожалела, что прошедший год был не чем иным, как кошмаром. Чего бы она только ни отдала, чтобы все эти отчаяние и трагедии оказались всего лишь проверкой её решимости со стороны Луны. Она бы даже простила её за ментальное насилие.
Она и представить себе не могла, что с ней может произойти что-то подобное, когда она впервые ступила в эти белоснежные залы. Маленькая кобылка, которую впервые представили в Кантерлоте, сбежала бы или нашла бы место, где можно спрятаться. Но как она могла спрятаться, когда была нужна своим пони?
Давным-давно в волшебной стране Эквестрии, если она сомневалась, что ей делать, она просто спрашивала себя: А что бы сделала Селестия? Теперь этот фундамент рухнул. Он был разрушен одним-единственным вопросом: Тётушка, почему?
Представить, что на солнце появится отметина на следующую тысячу лет, казалось лучшим из возможных исходов. Будут ли поколения расти с историей о Дневной Солнечной Кобыле или о чём-то подобном? Или единственным выходом будет казнь Тети? Её передернуло. Одна только мысль о том, сколько экзекуций пережило тело Твайлайт, заставляла её содрогаться от мысли о том, что может потребоваться для настоящего убийства бессмертного аликорна.
Что на самом деле значит быть аликорном? Она думала, что это значит быть лучшей версией себя, защищать других и отстаивать добродетели гармонии. Но как это может быть правдой, учитывая всё, что произошло, и всё, чему она научилась?
Её тихий вздох разбудил спящего рядом. Легчайшего прикосновения её магии оказалось достаточно, чтобы успокоить его. Каждый ненужный вдох нес аромат её любимого. И хотя он всё ещё хранил в себе след долгих часов в доспехах, ей было всё равно. Он мог принять ванну позже. Важно было то, что он был здесь. Литтл Стар удалось вернуть любимого, несмотря на все сложности.
Не обращая внимания на безумие, которое, как она знала, принесёт этот день, она сосредоточилась на моменте и на нём. Она впитывала каждую деталь его облика, как могла бы сделать только аликорн. Его магия искрилась под поверхностью рога, его дыхание касалось её перьев, его кровь пульсировала в венах, и, что было слаще всего, его любовь окутывала её, как самое тёплое одеяло из тончайших нитей. Чем дольше она смотрела, как он спит, тем больше деталей могла разглядеть. Её взгляд упал на голую пустыню его спины, где должны были быть крылья, обещанные Твайлайт.
Несколько месяцев надежды, мечтаний о том, что могло бы быть. Украдено предательством Селестии. Одно заклинание всё же сыграло свою роль, намёк на тёмную магию, сотканный во что-то более мягкое. Дар Твайлайт убьёт его, положит конец его жизни, но он не будет потерян. Вместо этого всё, чем он был, станет частью её самой и навсегда соединится с Кейденс как один из её фрагментов. В последние мгновения жизни Твайлайт доказала, что это работает, поглотив души своих друзей и укрыв их в своём теле от гнева Солнца. Со временем они очнутся в изменившемся мире, вдали от своих домов, без своих телесных оболочек и без одной из своих подруг, несмотря на то, что её тело всё ещё оставалось с ними.
Она вытерла слёзы, пока они не намочили шерсть её мужа. Его тёплое тело было для неё более надёжной защитой, чем все укрепления Империи. Сон не шёл к ней, но Шайнинг Армор слишком устал, чтобы бодрствовать.
Обычно Луна следила за снами и помогала бороться с кошмарами и другими страхами. Помогала пони справиться с проблемами. Поскольку Луна всё ещё восстанавливалась, пони были так же одиноки, как и до её возвращения. Поскольку она была единственным здоровым и здравомыслящим аликорном, эта обязанность легла на её плечи. Она не могла заходить в сны, но у неё были свои способы, особенно для тех, кто находился в её бастионе.
Она позволила своему разуму блуждать среди кристаллов и через отражения дотянуться до эмоций своих подданных. Она вкусила их радости, их любви. Она вселила в них уверенность и подтолкнула их хоть немного преодолеть страхи и вновь обрести счастье. Она делала это не ради похвалы или награды, как подобает любому аликорну. Она делала это только ради своих пони. Всё, что они могли запомнить, — это то, что она была рядом с ними и всегда будет рядом.
Секунды тянулись, как часы, часть ее настаивала, что она должна устать. Призрак простой физической усталости, которую она никогда больше не почувствует, вырвался из воспоминаний, когда солнце начало подниматься. Когда-то счастливые воспоминания, омраченные недавними событиями, отравили красоту момента. Что ты будешь делать, тетя?
После долгой ночи с ее Шайнингом, если бы она позволила ему спать, не было никакого способа выбраться из его объятий, не разбудив его, кроме как с помощью заклинаний сна. Поэтому она сделала следующее.
Она оставила своё телесное обличье и так же легко, как если бы сошла с облака, вышла из стены своего кабинета в величественном облике Кристальной Императрицы. Кристальная форма двигалась с шелковистой грацией и казалась более естественной, чем её собственное тело из плоти и крови.
Она усилием воли открыла балконную дверь и несколько долгих мгновений наслаждалась прохладным утренним воздухом, заставляя себя оценить то чудо, которым был её дом. Она смотрела, как первые лучи солнца танцуют в кристалле, переливаясь всеми цветами радуги. Несколько дыхательных упражнений — и она была готова встретить новый день.
На столе лежал её враг, но она, не колеблясь, опустилась перед небольшой горой бумаг. А я-то думала, что домашние задания — это плохо… Бремя короны.
Достаточно было беглого взгляда, чтобы понять, что почти все они были иммиграционными документами для всех пони, которых «спасли» метконосцы. Благодаря её связи с Империей, её бастионом, ей даже не нужно было смотреть, чтобы увидеть новые здания. Дома, предприятия и даже парк были просто вырваны из земли и выброшены. Вечные гвардейцы неустанно работали, убирая землю и камни, медленно опуская город, чтобы в конце концов он оказался сидящим на кристалле, а не на подвижной куче земли.
Она взяла первые две из стопки и принялась за рутинную работу по обустройству нового дома для бывших эквестрийцев. Пока её сотворенное тело выполняло привычные действия, память аликорна в точности воспроизвела последние несколько часов.
Она лежала в постели, и эта роскошь ничего для неё не значила, пока тревога пыталась утопить её в чувстве вины. Они отправили группу жеребят на опасное задание. Жеребят, ради всего святого. Да, Найт и Луна их поддерживали, но это всё равно не помогало справиться с тревогой. Кто сможет по-настоящему успокоиться, когда близкие в опасности? Селестия. Часть её существа взбунтовалась, и ей пришлось признать её правоту.
Она вздохнула и растянулась на кровати совсем не по-принцесски. Глядя в потолок, она не находила ответов. Она подумывала о том, чтобы выбить ответы из бесполезной конструкции с помощью подушек. То, что это была часть её души, не вызвало у неё особых колебаний, чего нельзя сказать о вспышке пурпурного света и падении физической материи на её бастион.
К счастью, она не запаниковала и не отреагировала слишком бурно. Вместо этого она просто поймала нарушителей своей аурой. Как и сказала Луна, это была простая магия, которую можно было применить быстро. Вот так угроза была нейтрализована. Только тогда она по-настоящему увидела нападавших. Двуспальная кровать и её обитатели, которые так хитроумно пытались убить её, превратив в блин.
Она позволила паре вечных гвардейцев убрать кровать, пока сама осматривала спящих нападавших:
— Телепортировались из самого Кантерлота и до сих пор спят?
Её сердце согрелось, когда она улыбнулась, глядя на милую картину: её мать и свёкор уютно устроились друг за другом и парили в её ауре. Она суетилась вокруг них, как будто они были её жеребятами, но, к счастью, с ними всё было в порядке, просто они спали и не могли проснуться.
У нас гости — сообщила она своим сёстрам, доверив им организацию приёма, пока сама укладывала Найт Лайта и Твайлайт Вельвет в свою постель.
Несмотря на магический подвиг, Кейденс не была впечатлена. Если бы это сделал кто-то другой, она бы удивилась. Для представителя семьи, за которого она вышла замуж, это был просто ещё один день. То, что её мать и свёкор присоединились к ней в постели из-за спасения Литтл Стар, было таким делом. Над этим можно было посмеяться и рассказывать об этом в последующие годы.
Её гости только начали просыпаться, когда магия Литтл Стар сработала снова. Она попыталась сдержать смех. В любой другой ситуации это было бы смешно. Её свёкор и свекровь медленно просыпались, высвобождаясь от остатков магии сна, когда сверху посыпались всё новые и новые пони, и каждый из них целился в центр кровати Кейденс.
Её аура раскрылась и заполнила комнату, положив начало одной из самых странных игр поймай аурой, в которые она когда-либо играла.
Дверь распахнулась. Найт, облачённая в тело Луны, даже не постучала. Она просто вошла и присоединилась к неожиданной игре в «поймай пони». С каждым появившимся пони её сердце сжималось всё сильнее. Несмотря на маленькие искорки радости, которые возникали при появлении каждого спасённого пони, каждый раз, когда вспышка не превращалась в Шайнинга, это было для неё как физический удар.
Когда пони проснулись, посыпались вопросы. С каждым ответом Кейденс пронзали острые иглы боли, утраты, смешанные с чувством предательства и растерянности. Её собственное сердце сжималось от сочувствия, пока новых пони вводили в курс дела и они узнавали правду о том, что сделала Солнечная Принцесса. Всё это стало невыносимым. Эмоции пони кричали, ревели и сплетались в смятении и неразберихе.
По крайней мере, Найт, похоже, это заметила. Бросив сочувственный взгляд, она взяла под опеку сонных прибывших, взяла их всех под своё крыло и вывела из комнаты Кейденс.
Голова, уткнувшаяся в подушку, не защитила её от эмоциональных последствий, но ей стало немного легче. Затем нахлынули зазубренные чёрные линии горя. Ей даже не пришлось пытаться понять, чьи это эмоции. Вельвет и Найт Лайт знали:
— Надеюсь, вы сможете найти место в своём сердце для Новы… — Тьма не ответила, а слёзы, выступившие на глазах, не принесли ясности.
Снова потянулись секунды, и каждое мгновение казалось вечностью, разрушающей её надежду. Единственного пони, которого она хотела увидеть, которого ей нужно было обнять и который должен был быть в безопасности, чтобы мир имел хоть какой-то смысл, всё ещё не было здесь. Всё ещё не было в её любящих объятиях.
Затем, словно получив удар молотом по голове, она пошатнулась. Несмотря на то, что она лежала неподвижно, ей казалось, что она вросла в стену:
— Что? — это всё, что она смогла выдавить из себя, когда на неё навалилась огромная тяжесть во всех смыслах, кроме физического.
— Кейденс! — один только этот голос прогнал боль и сфокусировал её на чувствах.
— Шайнинг. — Она не телепортировалась, звуковой удар был единственным доказательством того, что она этого не сделала.
Скорость реакции Глиминг Шилд была единственной причиной, по которой кинетическая атака, замаскированная под объятие, не закончилась трагедией. Она чувствовала, как фрагмент, который она вложила в Шайнинг Армора, неодобрительно смотрит на неё, в то время как тепло её возлюбленного проникало сквозь её шерсть, а его запах говорил ей, что всё будет хорошо.
Она даже не отреагировала на новую вспышку телепорта.
Она скорее услышала, чем увидела салют. Как и положено, Литтл Стар доложила:
— Миссия выполнена более чем на сто процентов успешно.
— Пере... — начала она, но Шайнинг прервал её, ткнувшись носом.
— Все ли пони в безопасности? — спросил он.
— Да, дядя Шайни, сэр.
— Хорошо, теперь займись своим подразделением и отдохни… можешь явиться утром… нет, лучше после обеда.
Литтл Стар лихо отсалютовала и, испустив лишь небольшую вспышку пурпурной магии, исчезла.
— Что она сделала?
— Она телепортировала сюда целый город.
— Что ж, это объясняет головную боль…
От прикосновения и последующего поцелуя Шайнинг Армора почти все проблемы исчезли:
— По крайней мере, она не поставила его здания сюда.
Кейденс прижала его к себе. Каждый его вздох был таким успокаивающим, что ей хотелось просто свернуться калачиком рядом с ним и позволить миру идти своим чередом. Она наслаждалась его теплом столько, сколько позволяло чувство долга:
— Спасти маму и папу — это одно, но украсть целый город… это акт войны…
— Кэдди, в этом районе всё ещё были угрозы. Я не собирался оставлять там этих пони.
— Я знаю… и знаю, что это было правильно… мы потеряли слишком многих, слишком многих. — Эти тёмные и извращённые создания, в которые превратились проклятые, потеряны навсегда, им не суждено воссоединиться с близкими на Вечных Полях.
— Ты просто беспокоишься о том, как отреагирует Селестия?
— Да.
Мгновение — и она вернулась в настоящий момент, закончив рутинную работу с документами. Перед ней лежал раскрытый свиток, и при взгляде на него у неё похолодело в груди.
Подготовка к войне, готовность к осаде и изменения во внешней политике.
Она посмотрела в окно на солнце:
— Если бы не барьер Сердца, почувствовали бы мы твой гнев, тётушка?
Солнце не спешило отвечать.