Просто ничего не делать было озадачивающе — одновременно расслабляюще и утомительно. Как и во многих других вещах нынче, все зависело от контекста.
Мягкое объятие одеял и ощущение, будто ты наполовину погребен в самых пушистых подушках, казались гораздо более приятными после долгих дней изнурительной работы. Парадоксально, что нужно было пережить такие лишения, чтобы по-настоящему оценить комфорт.
Почему Селестия никогда так не спала? — задалась вопросом Мэскарайд. Сон был личным делом; он не угрожал ее публичному имиджу и был просто очень комфортным.
Прошло немного времени, прежде чем до ее ушей донесся неприятный шум. Каждый удар, раздающийся по двери, был еще одним аргументом в пользу того, почему спать там, где тебя могут найти пони, было плохой идеей. Каждый удар по совершенству ее уютной крепости делал все более заманчивым поиск лазейки — такой, которая позволила бы оправдать расходование магии на заклинание тишины и защиты.
Одна только эта мысль вызвала у нее дрожь по спине. Что сделает Ее Величество, если узнает... Почти в исступлении она привела себя в порядок:
— Войдите!
Дверь распахнулась, и перед ними, запыхавшись, стоял охранник.
— Они вернулись.
Каждый вывод, который она могла сделать, требовал ответа, который в данный момент был невозможен. Решение должно было принимать Ее Величество; она должна была определить, что на самом деле происходило. Но поскольку простой охранник требовал ее внимания в такой час, она могла сказать только одно.
— Кто вернулся?
— Твайлайт… и Носители.
Сердце Мэскарайд, хотя этот орган теперь был ей не нужен, замерло. В ее сознание внимание Дэйбрейкер обратилось к стражнику, как хищник, учуявший добычу.
— Где?
Несмотря на спокойный тон и мягкость произнесенного слова, оно все же потрясло мир силой воли богини.
— П… Понивилль, — пролепетал охранник. Его ноги дрожали.
Слова еще висели в воздухе, когда Мэскарайд добавила новое окно в свой счет расходов.