В это мгновение принц Блюблад не был жеребцом, которого легко вывести из себя. Когда-то он думал, что скандалы на Гранд Галлопинг Гала были вершиной потрясений. Но после того, как Платинум открыла ему глаза, он пережил Скверну и сохранил самообладание во время Испытания... теперь такие вещи казались ему мелочами.
Дисгармоничный хор леденящих душу криков, которые он услышал не ушами, а своим рогом, стал настоящим испытанием на прочность.
Он слегка наклонил одно крыло, чтобы повернуться в сторону угрозы, но его встретил тот же холмистый пейзаж, что и раньше. Ничто из того, что видели его зоркие глаза, не давало ни малейшего намека на то, почему холодный ужас пробежал у него по спине.
Что это было?
— Не что, а кто, мой принц, — ответила Платинум, ёе обычно безупречный голос был отрывистым и полным ярости.
Один за другим крики стихали, каждый из них был мимолетным напоминанием о пони, неподвижным кадром их последнего мгновения страданий.
Некоторые вещи были до боли знакомы: его собственные воспоминания о доставке провизии, улыбка молодой матери, кивок старого жеребца. Они не погибли от вспышки солнца; нет, это было нечто более мрачное.
Затем нахлынула волна печали по вечеринкам, которым так и не суждено было состояться. Глубокая любовь к семье и яблокам. И наконец, возмущение по поводу того, что жизнь самой щедрой кобылы в мире была отнята.
— Пинки Пай. Эпплджек. Рэрити. — Он стиснул зубы. — Кто это сделал? — Его взгляд стал жестким, он смотрел на горизонт, словно виной тому было само расстояние.
Его свидания с Рэрити... обучение её фехтованию, дуэлям, танцы с клинками. Кобыла, которую он когда-то считал обычным мусором, стала чем-то гораздо большим, когда он забыл о лжи Селестии.
Та самая кобыла, которая могла бы стать той самой. Исчезла. Мертва.
Его крылья взмахнули, и прежде чем он сознательно принял решение действовать, он уже был в движении. Ветер унес слезы, прежде чем они успели оставить следы на его лице.
Ты будешь отомщена.
Успокойся, мой принц. — Ее слова вызвали возмущение, но она продолжила, прежде чем он успел ее перебить. — Твой путь — не путь берсерка. Они за это заплатят, но ты должен сохранять самообладание.
Он подготовил крылья к планирующему полету и на мгновение собрался с мыслями.
Спасибо.
Спасибо тебе за то, что ты не растратил свою жизнь впустую, мой принц. А теперь... могу я нас скрыть?
Решение еще даже не успело обрести форму, как ее магия распространилась от его рога. Сначала его тело замерцало, а затем стало словно прозрачным, прозрачнее самого чистого стекла.
Даже со всей своей обретенной силой, его крылья были ему все ещё в новинку. И всё же ни один пегас не мог сравниться с его выносливостью, поэтому взмах за взмахом его цель приближалась всё ближе.
Пустыни и пустоши, уцелевшие и затерянные поселения проносились под его крыльями. Даже несмотря на то, скольких им удалось спасти, слишком многие все равно были потеряны. Дюжина новых озер свидетельствовала о том, что Луна непосредственно вмешалась, чтобы сдержать Скверну.
Вот он, мой принц. — Ее сосредоточенность привлекла и его внимание.
Там, почти прямо по курсу, скрытое защитным куполом, находилось поселение. Он не обращал внимания на деревенских пони, его взгляд был прикован к одному пони.
Даже находясь так высоко в небе, он был бы всего лишь точкой для тех, кто находился на земле. Но Блюблад мог чувствовать его. Его магия была столь же мощной, сколь и нестабильной.
Этот чудовищный пони стоял там на обсидиановых копытах, его гротескно мускулистое тело было покрыто лохматой, пятнистой серой шерстью. Его рог казался осколком обсидиана, вырвавшимся из черепа. Пожалуй, единственной частью его тела, не вызывавшей отвращения, была его грива; ее сверкающее серебро, казалось, принадлежало совершенно другому пони.
Мой принц, позвольте мне снова представить вам Мунлайт Скролла.
Это он принес их в жертву?
Как бы мне ни было больно это говорить, мой принц, мы не можем сейчас действовать против него.
Объясни.
Он ещё не прошёл своё испытание, и, учитывая дисбаланс в его источниках, он никогда не сможет его пройти.
Это было слабое утешение, но оно успокоило ту его часть, которая хотела, подобно хищной птице, наброситься на этого кровожадного колдуна.
Значит, он обречен?
Ее ответ, прозвучавший тихо, был отложен на мгновение.
Как и любой, кто будет находиться рядом с ним, когда он падет.
Его взгляд остановился на жеребятах, жителях деревни и даже на стражниках, переживших Скверну.
Я понимаю.