Глава 8

Финч спикировал вниз. Крылья хлопнули, взметнув вихрь опавших листьев; он приземлился рядом с лейтенантом, едва не поскользнувшись на сырой земле. Глаза пегаса, широко раскрытые, блестели от адреналина.

— Фу-уф… — выдохнул он, переводя дух. — Там… там всё сияет тысячами огней!

— Отдышись, Финч, — сухо оборвал лейтенант, не сводя прищуренного взгляда с лесной тени. — Твайлайт, слышишь? Нужно быть осторожными. Это может быть ловушкой. Помни — ты их главная цель.

Твайлайт не ответила. Разум захватил вихрь навязчивых образов: Спайк, его маленькие лапки, скованные тяжёлыми чёрными цепями; полные отчаяния глаза, молящие о спасении. Она рванула вперёд ещё быстрее.

Копыта стучали по земле, словно барабаны войны. Лес постепенно редел, деревья расступались, пропуская отряд в подлесок. Впереди, сквозь завесу ветвей, мерцало буйство красок: алые вспышки расцветали розами, синие — звёздными кластерами, золотые — солнечными коронами. Огни озаряли небо, которое казалось теперь не враждебным, а праздничным, словно сама тьма надела маску беззаботной радости.

Путники вырвались из последних объятий леса на открытую, продуваемую ветрами луговину. Пологий скат спускался к извилистой реке, петляющей меж холмов, как живая вена в теле земли. Слева возвышалась часовая башня Понивилля. Стрелки, отчётливо видимые в свете фейерверков, ушли далеко за полночь. Из открытых арок колокольни раздавались гулкие, весомые удары, что разносились над лугом и отражались от водной глади, точно сердцебиение гиганта. Каждый удар отзывался в груди Твайлайт, усиливая тревогу и напоминая об уходящем времени.

— Это что? — пробормотал Финч. — Сигнал тревоги?

— Праздничный набат, — отозвался лейтенант, пригибаясь к траве. — Будьте готовы ко всему!

Перейдя на шаг, они двинулись вдоль безымянного притока реки Грейт-Вэлли, на левом берегу которой стоял Понивилль. На воде плясали вспышки фейерверков, что превращало поверхность в непрерывно меняющийся калейдоскоп цветов. На противоположном берегу возвышались колоссальные, невероятные сооружения. Огромные теплицы-соборы из стали и призрачного стекла упирались вершинами в звёздный полог. Купола светились изнутри холодным сиянием, словно гигантские аквариумы, наполненные млечным светом. Стеклянные панели мерцали, отражая огни неба, а за ними гудели, точно лёгкие титана, таинственные механизмы.

Твайлайт остановилась, поражённая масштабами: «Вот о чём тогда Спайк рассказывал», — пронеслось в сознании волной воспоминаний. — «Те теплицы, что строили под контролем Найтмер Мун. Фермы под искусственным солнцем. Он говорил, что видел их издалека».

— Что это вообще такое? — с неподдельным изумлением выдохнул Старлайн. — Магия? Или… наука?

— И то, и другое, — отвечала Твайлайт, не отрывая глаз от сияющих куполов, голосом, начинённым желчью и презрением. — Всё-таки Найтмер Мун не дура. Прекрасно знает, что голод ломает сопротивление быстрее, чем страх. Хлеб на столе — её способ купить лояльность.

Они продолжили путь. Река журчала рядом, как пятый спутник, а впереди, на подступах к городу, грунтовая дорога расширилась, превратившись в мощёную. Из-за невысокой каменной ограды вынырнули фигуры — весёлые горожане, по-карнавальному разодетые. Одна — в чёрном костюме, изображающем бэтпони с нарисованными на боках крыльями; другая, единорожка — в платье и маске, имитирующей Найтмер Мун; третий, большой красный жеребец, нёсший в зубах фонарь — в венке из самых настоящих, живых цветов. Пони ели на ходу морковки в золотистом кукурузном кляре и пышные пироги с румяной корочкой, от которых шёл пар, до одури пропитанный ароматом печёных яблок. Беззаботный, звонкий смех разносился над рекой, как эхо забытого лета.

— С Ночью Вечного Сияния! — воскликнула белая кобыла, помахав копытом в приветствии. Её глаза блестели от возбуждения из-под маски, а шикарное платье из тёмно-синего тюля, усыпанное сапфирами, шуршало при каждом движении.

Лейтенант, шедший в авангарде, остановился. Брови сошлись на переносице, как тучи перед грозой.

— Что за «Ночь Вечного Сияния»? — настороженно спросил он.

Твайлайт почувствовала, как мир на миг замер: выходит, сегодня… ровно год. Год с той ночи, когда солнце угасло, когда всё перевернулось с ног на голову, а её упрямство и слепая самоуверенность обрекли Эквестрию на тьму. А они… они празднуют это? Как начало новой эры? Ярость вспыхнула внутри, обжигая расплавленной сталью. Она вспомнила Кантерлот — тот же блеск в глазах, ту же покорность и иллюзию нормальности под гнётом тирании. «Теперь так повсюду, — горько подумала она, отворачиваясь. Слёзы гнева навернулись на глаза. — Они привыкли. За год узурпаторша стала нормой. Солнце — мифом. А мы… мы — лишь призраки прошлого».

— Ха, вы что, с луны свалились? — хихикнула другая пони, оранжевая, в костюме бэтпони, протягивая им угощение. — Сегодня же праздник! Еда, фейерверки, танцы до упаду! Не стесняйтесь, берите, угощайтесь на здоровье!

Финч, чьи ноздри уже минуту судорожно вздрагивали, не устоял перед ароматом и схватил пирог. Глаза пегаса засияли жеребячьим восторгом, стоило убедиться, что это не обман и не злая шутка.

— Спасибо большое! — Он впился зубами в хрустящую корочку, заливая подбородок сладким соком. — М-м-м… настоящий… с корицей и мускатным орехом…

Лейтенант метнул в него неодобрительный взгляд, но Финч лишь отмахнулся крылом, продолжая жевать с упоением.

— Да что плохого-то? Это ж чёртов яблочный пирог! Не удержался!

Пони, посмеиваясь и перешёптываясь, пошли дальше, в сторону одиноко стоящего коттеджа у самой границы леса, а группа двинулась к мосту. Перейдя его, отряд окунулся в эпицентр праздника. Понивилль преобразился в вихрь красок и света. Карнавал бушевал в полную силу — улицы, усыпанные конфетти и блёстками, напоминали радужный ковёр. Их запрудили толпы: пони в масках и с венками на шеях танцевали под заводные звуки аккордеонов и барабанов, отбивавших пульсирующий ритм. Фейерверки то и дело взмывали вверх, оглушительно хлопая и озаряя окрестности яркими всполохами. В воздухе витали густые ароматы жареного миндаля, сладкой ваты и сидра, лившегося рекой из бочек у ратуши.

Твайлайт шла, озираясь по сторонам. Улицы были опутаны гирляндами из светящихся кристаллов и фонариков в виде летучих мышей. В центре всей этой вакханалии возвышалась статуя Найтмер Мун, чёрная, как обсидиан. Её глаза — два огромных аметиста — сверкали ледяным, всевидящим светом. Вокруг изваяния пони водили хоровод, скандируя гимны; голоса сливались в эйфорический хор, полный радости.

— Да что же это такое?.. — прошептала она, и слова бесследно растворились в гуле ликующей толпы.

Город преобразился до неузнаваемости: дома обросли новыми пристройками, крыши укрыли странные панели, ловившие лунный свет, а улицы лениво патрулировали стражники. Изредка в толпе мелькали иссиня-чёрные, отполированные до зеркального блеска доспехи гвардейцев-бэтпони. Они улыбались безупречными улыбками, обнажая клыки, а обычные жители решительно не обращали на них внимания.

Вдруг из гущи празднующих, словно розовый торнадо, выскочила пони. Её грива кудрявилась взбитыми сливками, а глаза пылали маниакальным весельем. Она подскочила к Твайлайт одним прыжком, и слова посыпались сплошным потоком:

— Эй-а-чего-такое-грустно-понуро-унылое-личико? А-ну-улыбнитесь-сегодня-ведь-праздник!

Незнакомка засунула в рот Твайлайт маффин, пропитанный кремом, сладкий до ломоты в зубах. Тот же фокус мгновенно проделала с лейтенантом, Финчем и Старлайном — её копыта мелькали молниями. Хихикнув, она нырнула в толпу, оставив после себя лишь облачко сахарной пудры.

Твайлайт, почувствовав вкус — слишком приторный, слишком фальшивый, — выплюнула маффин, скривив губы в отвращении. Лейтенант сделал то же самое, и их взгляды встретились — без слов, но полные понимания.

Финч и Старлайн, напротив, уплетали угощения, их морды расплылись в сияющих улыбках.

Но тут из толпы вынырнула обворожительная кобылка: белая шёрстка, грива в рыжих локонах, костюм с крыльями бабочки, мерцающими в свете фонарей. Она игриво подмигнула Финчу, и её глаза сверкнули озорными искорками:

— Эй, красавчик, пойдём в хоровод! — Она схватила пегаса за копыто, увлекая в водоворот танцующих.

Финч попытался сопротивляться, крылья его непроизвольно хлопнули:

— Стойте! Я… — но толпа зашумела, унося его с собой.

Лейтенант только и успел шепнуть ему на ухо:

— Разузнай всё, что сможешь! Встретимся у часовой башни!

Силуэт Финча окончательно растворился в море масок и смеха.

Ратуша Понивилля возвышалась в центре площади — величественная, но осквернённая новыми «украшениями». Фасад опутывала паутина гирлянд из синих и фиолетовых ламп в форме полумесяца, а с балюстрады свисали чёрные знамёна с изображением Найтмер Мун. Толпа вокруг бурлила: пони в костюмах — в большинстве своём летучих мышей — и звёздных духов кружились в хороводах, их хохот эхом отражался от стен. Воздух переполняли ароматы печёных яблок в карамели, глинтвейна и дыма от мангалов, на которых с шипением жарились каштаны.

Отряд протиснулся сквозь празднество, ловко избегая подвыпивших гуляк. Один из них, земнопони в деревянной маске совы, даже попытался сунуть Твайлайт кружку с пенящимся напитком, бубня: «За Вечную Ночь, сестрёнка!» Она лишь отмахнулась, фальшиво улыбнувшись.

Атмосфера была опьяняющей. Пони развлекались, как могли: пели, безостановочно кружились в хаотичных плясках, проливая сидр на мостовую, жонглировали яблоками и кольцами, играли в азартные игры у ярмарочных лотков. И всюду — смех. Чистый, беззаботный, как в старые времена, но он впивался в сердце Твайлайт, словно ржавый крюк.

Ища укрытия, она, лейтенант и Старлайн нырнули в укромный переулок за ратушей, где веселье не перекрывало голосов. Стены домов, выкрашенные в пастельные тона, казались фальшивыми декорациями, как и тогда, в Кантерлоте. Шум праздника — взрывы хохота, ритмичный топот и визгливая мелодия аккордеонов — доносился сюда приглушённо, словно из другого мира, где боль и утраты были лишь выдумкой, стёртой под слоем дешёвых праздничных украшений.

Но Твайлайт чувствовала эту ложь каждой клеточкой тела. Она жгла, как свежая рана, вопя о годе тьмы, о похищенном Спайке и о том, что этот «праздник» был оскорблением всего, что они потеряли.

— И всё-таки, думаешь, твой друг где-то здесь? — осторожно спросил лейтенант. В голосе сквозило сомнение, а взгляд скользил по толпе за углом. — Вдруг он сам всё сломал и ушёл, решив, что ты не вернёшься? Это… логично. Я сам бы, наверное, так и поступил от отчаяния…

Твайлайт развернулась к нему. Злоба сверкнула в глазах, грива взметнулась, как пламя.

— Спайк — дракон! — прошипела она сквозь зубы. Голос дрожал от эмоций, но был полон стали. — Он — моя семья и никогда бы не бросил меня. Он не смог бы вольно расхаживать среди них, его бы сразу схватили! Нас разыскивают, лейтенант!

Стил виновато опустил голову; уши прижались в жесте раскаяния. Стоящий рядом Старлайн, обсыпанный конфетти и праздничной мишурой, механически повторил движение.

Из-за угла донёсся новый взрыв ликования — толпа что-то скандировала. Очередной залп фейерверков со свистом взмыл в небо, осыпав переулок разноцветными искрами, что на миг осветили их лица, скрытые капюшонами плащей. Толпа между тем продолжала реветь: кто-то выкрикивал тост за «Королеву», и это слово болезненным эхом отозвалось в душе Твайлайт. Время тикало — неумолимое, невидимое. Каждый миг промедления приближал риск быть узнанными гвардейцами Найтмер Мун, чьи тёмные силуэты мелькали в толпе, как тени забытых кошмаров. Эта мысль заставила Твайлайт сильнее натянуть капюшон.

— Тогда делать нам здесь нечего, — твёрдо сказал лейтенант. — Пусть Финч поработает ушами, а мы вернёмся и подождём его у—

— Я не собираюсь ждать! — оборвала его Твайлайт. — Только не сейчас, когда Спайк в их мерзких лапах!

— И что же ты предлагаешь? — спокойно спросил лейтенант. — Штурмовать ратушу?

Твайлайт задумалась. Мимо входа в переулок лениво проходили пони; те, кто замечал странную троицу в тени, не проявляли ни малейшего интереса. Да и с чего бы? Для них это были просто уставшие выпивохи, ищущие кратчайший путь к подушке.

Твайлайт стала фиксировать детали. Стражники вели себя слишком вальяжно: флиртовали с кобылками, громко и глупо смеясь. Некоторые и вовсе сняли доспехи, оставшись в одних шлемах. Жеребята носились без присмотра, что говорило об ощущении абсолютной безопасности. Сам праздник кричал о расточительстве: столы ломились от еды, сидр лился рекой. Создавалось впечатление, что теплицы не просто выращивали пищу, а буквально порождали её из ничего — настолько сытно проходило мероприятие. Кроме того, перемещаясь по городу, она не заметила ни намёка на засады или иные тактические ловушки.

«Неужели… это и вправду не западня? Неужели разнузданная беспечность — не приманка, а обыденная реальность, в которой эти идиоты от всего сердца празднуют свой идиотский день? Неужели я снова ошиблась? Неужели Спайк… — внутренний голос дрогнул, — переполняемый болью и горечью, счёл, что я сгинула в замке Двух Сестёр? Возможно, лейтенант прав, и Спайк, сломленный отчаянием, просто разрушил всё в пещере и ушёл к… да хоть к Мунденсер? Нет, в Кантерлот после всего случившегося он бы не сунулся. Может, заблудился в лесу? Или, решив, что я мертва, отправился разыскивать родителей, чтобы сообщить горькую весть? Или вовсе присоединился к драконам, чтобы сражаться против Найтмер Мун?»

Внезапно музыка стихла, сменившись аплодисментами. На второй этаж ратуши вышел пони. Он водрузил передние копыта на резную балюстраду, театральным жестом призывая к тишине. Оратор был упитан, а из его осанки буквально сочилось напыщенное самодовольство. Жеребец разразился пламенной речью: расточал комплименты городу, хвастался, что Понивилль теперь на отличном счету у самой Королевы, которой чрезвычайно понравился их роскошный подарок на годовщину правления. Он заявлял, что отныне верные подданные не будут знать ни в чём нужды! И всё это, разумеется, — благодаря ему, их новому, самому проницательному и деятельному мэру за все годы.

Речь была недолгой и пустой. Закончив, он щедро осыпал толпу воздушными поцелуями, попросил не забывать голосовать за него на предстоящих выборах и скрылся в здании под новые, уже менее восторженные аплодисменты. Музыка вновь заиграла, и кутёж возобновился с прежней силой.

Лейтенант, так и не дождавшись ответа от погружённой в думы Твайлайт, тихо вздохнул и предложил план действий.

— Я пойду, разузнаю обстановку. У пьяных языки развязаны, возможно, кто-то что-то видел или слышал, — сказал он, готовясь выйти из тени.

В этот момент в переулок, пошатываясь, ввалился единорог. Тот тяжело дышал, а в магической ауре покачивалась полупустая кружка сидра. Пони явно зашёл в переулок, чтобы справить нужду, но в полумраке смутно различил очертания притаившихся фигур. Испугавшись грабителей, он тут же залепетал заплетающимся языком:

— Эй, тихо, тихо, братцы… с меня нечего взять! И бита ломаного нет, клянусь!

Твайлайт мгновенно переключилась и сделала шаг вперёд, стараясь говорить мягко, но уверенно:

— Успокойтесь. Мы не грабители. Мы — разведчики из Сэддл Мадре, и нам срочно нужна помощь.

Для убедительности она легонько вынула из-под плаща серебряную подвеску в виде полумесяца — знак, который мог сойти за опознавательный.

— Какая ещё помощь? — недоверчиво буркнул единорог, щурясь.

— Скажите, происходило ли в городе что-нибудь необычное за последние дни? — спросила Твайлайт.

— Необ-бычное? — единорог икнул и оживился, явно радуясь возможности поболтать. — Да ещё бы! Я сегодня сто-о-олько новостей наслушался! Позавчера какие-то жулики обчистили лавку на окраине. Потом, слышал, около железнодорожной станции нашли мертвеца — страшное дело! Говорили ещё, будто видели дракона, настоящего, мать его! А ещё в городских спа отменили скидки на—

— Дракона? — Твайлайт перебила болтуна. — Когда? Где именно?

— Сам-то не видел, — испуганно отмахнулся единорог. — Я только к празднику в город вернулся. Кто ж такое пропустит, а?

— Мы здесь как раз по этой причине, — быстро сориентировалась она. — У нас крайне важные данные. Скажите, кто в городе мог бы знать подробности? С кем поговорить о драконе?

— Без понятия, мисс, — пожал плечами собеседник. — Вам бы прямиком к мэру. Он как раз в ратуше, только что с балкона речь толкал. Только… — он окинул грязные, измождённые фигуры оценивающим взглядом, — не в таком виде, уж простите за прямоту. Сходите сначала в спа, приведите себя в порядок.

Твайлайт кивнула, отпуская пони. Тот, смущённо поклонившись, вдруг сунул свою кружку в копыто растерянному Старлайну и, пошатываясь, выбрался обратно на освещённую улицу. Старлайн посмотрел на лейтенанта тревожным взглядом.

— Твайлайт, не совершай импульсивных действий, — начал лейтенант. — Давай не будем горячиться. Для начала подумаем и составим план. Что ты хочешь сделать — вот так просто ворваться туда и требовать ответа?

— А что мне ещё остаётся? — прошипела Твайлайт в ответ, стискивая зубы до хруста. — Спайк где-то здесь! В плену этих самодовольных ублюдков! Если потребуется, я выбью правду из каждого в этой ратуше, заберу его, и никакая стража меня не остановит!

Сказав это, она выхватила у Старлайна кружку и одним решительным глотком осушила её. Твайлайт старалась, чтобы жест выглядел дерзко, но когда допила последние капли терпкого сидра, лицо исказила невольная гримаса отвращения. Швырнув кружку в угол, она бесцеремонно вышла из переулка, направившись к зданию ратуши. Лейтенант и Старлайн, обменявшись красноречивым взглядом, бросились вслед.

Окружённые галдящей толпой, они притворились пирующими и прильнули к одному из наскоро сколоченных столов на деревянных ко́злах. Столешница была завалена пустыми кружками и объедками, но пони вокруг слишком увлеклись весельем, чтобы обращать внимание на бардак. Угощения разносили беспрестанно и, судя по всему, совершенно бесплатно.

— У входа вижу двоих. Надо их отвлечь, — склонившись к Твайлайт, прошептал лейтенант.

Он указал взглядом на высокие дубовые двери. Там, подобно тёмным изваяниям, замерли двое бэтпони — гвардейцы Найтмер Мун. Их жёлтые глаза бесстрастно скользили по толпе, выискивая малейшую угрозу. Никто не проходил мимо них внутрь.

— Можно устроить потасовку где-нибудь рядом, чтобы выманить их с поста, — продолжил лейтенант.

— Или пожар, — добавил Старлайн.

— Нет, — резко оборвала их Твайлайт. — Обойдёмся без пожаров. И без драк. Мы не должны поднимать панику. Они не должны даже заподозрить о моём присутствии раньше времени. Нужно их обмануть.

— Что ж, тогда у меня созрел план, — ответил Старлайн. — Пойдёмте обратно.

Они протиснулись сквозь толпу и вернулись к переулку, который, однако, уже был «занят»: тот самый подвыпивший единорог снова оказался там, но был застукан двумя городскими стражниками, устроившими ему неспешную и унизительную «воспитательную беседу».

— Глядите! — восторженно сказал Старлайн. — Те двое, патрульные — как раз то, что нам нужно! Идеально. Сейчас я заманю их вглубь переулка, а вы поможете мне их скрутить. Ну или просто вырубить. Заберём доспехи и притворимся стражниками с тобой, лейтенант. Подменим караульных на входе и дадим Твайлайт проскочить внутрь.

— Это и есть вся твоя идея? — Лейтенант смотрел на него с откровенным недоверием. — С чего ты взял, что сработает? Это же гвардейцы! Ты, кстати, сам из их рядов. Поступил бы на их месте столь опрометчиво? Нас раскусят и навалятся всем скопом. У нас даже плана отхода нет.

— Это, конечно, не самая изящная мысль, — вмешалась Твайлайт, — но если уж рисковать, то по-крупному. У меня есть вариант получше. На почётную гостью в нынешнем виде я не слишком похожа, — она кивнула на потрёпанный плащ. — Так что вы проведёте меня внутрь как схваченную диверсантку. Скажете, что мэр должен разобраться со мной лично. Если не сработает и нас развернут, то хотя бы выглядеть всё будет правдоподобно.

Твайлайт натянула капюшон сырого плаща пониже, стараясь скрыть не только метку на боку, но и фиолетовые пряди чёлки.

Так они и поступили. Твайлайт и лейтенант наблюдали, как Старлайн, приняв развязную походку, прошёл мимо стражников и с преувеличенной небрежностью плюнул одному из них почти под ноги. Завязался короткий разговор, слов которого не было слышно из-за гула толпы, но по резким движениям головы стражника стало ясно — он весьма недоволен. Тогда Старлайн, с вызовом глянув тому под забрало, плюнул ещё раз — прямо в лицо, — и тут же метнулся в тёмный переулок, как вспугнутая ящерица. Стражники, позабыв обо всём на свете, ринулись за ним. Как только их хвосты исчезли в тенях, Твайлайт и лейтенант поспешили следом.

Когда они вбежали в переулок, Старлайн уже лежал на земле, потирая морду: один из стражников успел метко зарядить копытом в глаз. К счастью, это были не элитные бэтпони, а обычные городские стражи, следившие за порядком во время празднества. С ними Твайлайт справилась почти играючи: мощный, отточенный всплеск телекинеза сдёрнул шлемы и с силой приложил бедняг лбами друг к другу. Оба рухнули на булыжники.

Стащив доспехи и спрятав бесчувственные тела в пустые бочки неподалёку, они переоделись. Быстро набросали план действий на случай непредвиденных ситуаций и направились к ратуше.

— Куда идёте? — остановил их бэтпони у входа.

— Эта потаскуха — из Вечнодикого леса! — отчеканил Старлайн из-под закрытого забрала, грубо подтолкнув Твайлайт вперёд.

— Так ведите её прямиком в темницу, зачем сюда тащите всякую шваль? — огрызнулся гвардеец, не меняя позы.

— Это внештатная ситуация, — попытался выкрутиться лейтенант, заметив, как Старлайн начал нервно переминаться с ноги на ногу. — Она сновала возле теплиц, похоже, саботаж задумала или чего похуже! Так, дрянь? — Он ткнул Твайлайт в бок. — А ну, отвечай!

— Да пошли вы, ублюдки, со своими теплицами, вашим сраным праздником и мэром в придачу! Мы всё равно разнесём их вдребезги! — прошипела Твайлайт, не поднимая лица.

Она вложила в голос всю накопленную за год горечь и ненависть, и это прозвучало на удивление убедительно.

Один из стражников смерил скрюченную фигуру Твайлайт оценивающим взглядом, перевёл его на товарища и лишь пожал плечами.

— Вот глупая. Что ж, мэр с удовольствием побеседует с тобой насчёт порчи имущества, прежде чем тебя превратят в камень. За мной.

Второй гвардеец отворил массивные, на удивление незапертые двери. После неуёмной энергии народных гуляний отряд резко попал в иной мир — мир выверенной, утончённой аристократической жизни. Высокое, просторное здание ратуши было украшено шёлковыми флагами и гобеленами с вытканными изображениями луны и звёзд. По-видимому, на здание было наложено мощное заклинание звукоизоляции: здесь не было слышно ни уличной музыки, ни криков толпы, ни грохота фейерверков.

На одном из балконов, нависающих над холлом, расположился струнный квартет, негромко наигрывавший классику для собравшихся гостей. Их было немного, пять-шесть десятков, но каждый блистал холодным изяществом и демонстративной роскошью, словно редкая драгоценность в бархатной шкатулке нового мира.

Когда группа вошла в зал, несколько аристократов обратили на них внимание, брезгливо кривя носы. Они уводили взгляды в сторону, стремясь минимизировать любой контакт с «чернью». Сердце Твайлайт на мгновение сжалось от страха: она узнала несколько лиц — кантерлотские аристократы по какой-то причине решили отмечать праздник в Понивилле вместо столицы. Твайлайт было задумалась, почему они здесь, и что это могло значить, но её конвой остановился.

Бэтпони отсалютовал своему капитану, стоявшему у подножия лестницы, и быстро шепнул ему что-то на ухо. Капитан в парадных, отполированных до зеркального блеска латах лишь едва заметно кивнул, не выразив ни тени эмоций. Отсалютовав ещё раз, гвардеец развернулся и чинно вернулся на пост.

— Значит, поймали ещё одного террориста? — голос капитана-бэтпони, низкий и простуженный, был обращён к Старлайну. — Что ж, господин Филси Рич будет весьма доволен таким презентом. Тащите её наверх!

Они проследовали за капитаном на второй этаж. На просторном балконе, застеленном бордовым ковром, компания пони вела светскую беседу, наигранно посмеиваясь. Трое единорогов во фраках поднимали бокалы с вином и шампанским. Среди них стоял полноватый земнопони песочного оттенка с тёмной, зализанной назад гривой, одетый в деловой костюм мейнхэттенского кроя. Рядом с ним находилась розовая пони с фиолетовой гривой, уложенной в сложную причёску. Острые, тонко выщипанные брови и самодовольная, хищная улыбка делали выражение её мордочки откровенно злобным, а роскошное вечернее платье из переливчатого шёлка мерцало в свете хрустальных люстр. Шею обрамляло невероятно дорогое и настолько же безвкусное колье из крупных бриллиантов. Вокруг сновала суетливая фотограф-кобыла, камера которой щёлкала с нервирующей частотой.

Завидев капитана, мэр, казалось, повеселел ещё сильнее. Его широкая деловая улыбка стала ослепительной. Сделав извиняющий жест собеседникам, он властной походкой подошёл к прибывшим.

— Господин мэр, как и приказывали, — отрапортовал капитан, притопнув копытом. Его жёлтые пронизывающие глаза на миг задержались на лейтенанте Стиле.

Быстро сориентировавшись, лейтенант выпалил громче, чем следовало:

— Мы схватили её у теплиц, господин мэр! Она намеревалась учинить диверсию… Сломать конструкции хотела, подлая тварь!

— О, какая восхитительная неожиданность! — воскликнул мэр. — Ещё одна слепая бунтарка, осмелившаяся покуситься на зёрнышки нашего будущего? — Он рассмеялся коротко и отрывисто, а полуприкрытые глаза излучали не радость, а холодную нарциссическую эйфорию. — Надеюсь, она не успела воплотить гнусные замыслы в жизнь? — сладко протянул он, приближаясь к Твайлайт. — Иначе вам двоим не хватит всей жизни, чтобы рассчитаться со мной за ущерб.

— Вообще-то… э-э… успела, — имитируя страх и сжавшись, словно боясь расправы, пропищал Старлайн, явно пародируя Финча.

— Что-о? — Филси Рич понизил голос. Глаза сузились, улыбка мгновенно сошла с лица. Он шагнул ближе, пристально осматривая Твайлайт, словно трофей. Его дыхание пахло дорогим вином. — Ты осмелилась повредить мои теплицы? Мои жемчужины, что кормят мой город и половину Эквестрии в придачу? Вы, убогие саботажники, жаждете обречь всех на голод? Вечная ночь даровала нам эру технологического прогресса, а ты и подобные тебе отбросы цепляетесь за эру вечного застоя! Ха! Знаешь ли ты, ничтожество, что благодаря мне Понивилль процветает как никогда прежде? Королева лично отметила мои заслуги! Я — Филси Рич, мэр этого города, и моя воля здесь — закон! Хочешь, я отдам приказ казнить тебя прямо на месте?

Твайлайт медленно подняла голову. Глаза сузились от напряжения, но она, стиснув зубы, заставила себя сохранять маску покорности, продолжая разыгрывать роль.

Филси Рич демонстративно рассмеялся и наклонился так близко, что его морда оказалась в сантиметрах от её лица. Не чувствуя ни капли угрозы, он упивался моментом абсолютной власти:

— Что же, даже не попытаешься вымолить помилование, как твои дружки?

Розовая кобыла в шёлковом платье презрительно фыркнула. Она приблизилась лёгкой походкой и окинула всех ледяным взглядом. Фиолетовые локоны, уложенные в идеальную причёску, слегка колыхнулись, когда она надменно задрала острый подбородок.

— Дорогой, не утруждай себя общением с этой пакостью, — сладко проворковала спутница мэра. — Посмотри на неё: вся в нечистотах, как крыса из канавы. Вели вышвырнуть её отсюда, не порти гостям настроение. Она воняет.

Трое единорогов-аристократов стояли чуть поодаль, перешёптываясь. Находившаяся с ними изящная единорожка с умопомрачительно длинными и тонкими ногами, похожая на стилизованную античную статую, грациозно наклонила голову. Рог незнакомки мерцал едва заметной бледно-розовой аурой в тон гриве. Она лениво взболтнула вино в бокале, скрестив передние ноги, позируя для фотографа.

— Действительно, мэр Рич, — вставила она мелодичным, но надменным тоном. — Эта… балахвостка не заслуживает нашего внимания. Мы собрались здесь, дабы отпраздновать ваш триумф — эти теплицы, этот праздник! Королева будет в восторге от вашего отчёта.

Филси Рич рассмеялся — коротко, отрывисто и самодовольно. Глаза заблестели от лести; он выпятил грудь, поправляя красный галстук.

— Вы называете это прогрессом? — голос Твайлайт прорезал тишину. — Ты просто наживаешься на страданиях других! Вы — паразиты. А твоя «королева» — узурпаторша, и вы все пресмыкаетесь у её копыт, как черви! Все мы, кто ещё помнит солнце и верит в его возвращение — не только пони, но и грифоны, и даже драконы — никогда не склоним головы перед этой тварью на троне!

Капитан-бэтпони едва заметно напрягся. Лейтенант Стил уловил почти неосязаемое смещение центра тяжести в стойке противника и сам застыл в готовности.

— О, как мило! Какое красноречие! Неужто весь этот прекрасный год ты провела, роясь в сточных канавах? Грифоны побросали свои города и удрали в неизвестном направлении. Ха! А твои драконы — это ж надо было такое выдать — уже не помешают Королеве Найтмер Мун, потому что все поголовно истреблены Её волей. Ну ладно, признаю: горстка уродливых ящеров, видимо, уцелела, раз они осмеливаются являться в мой город.

Твайлайт замерла. Сердце забилось частой, тяжёлой дробью, заглушая музыку. Она резко вскинула голову, и широко раскрытые глаза вспыхнули холодной яростью.

— Где он? — прошипела она. — Что вы с ним сделали? Говори. Живо.

Филси Рич непринуждённо пожал плечами в такт мелодии, а его улыбка растянулась до ушей, словно он рассказывал анекдот:

— А ты как сама думаешь, что ждёт врагов короны?

Старлайн вовсю нервничал: копыто, которым он «сдерживал» Твайлайт, предательски задрожало, а из-под шлема выкатилась крупная капля пота и упала на паркет.

Лейтенант Галлант Стил мгновенно почувствовал напряжение в воздухе, как за мгновение до удара молнии. Он уловил движение краем глаза: копыто противника просвистело в воздухе, целя ему в челюсть. Стил резко откинул голову вбок, и удар прошёл вскользь. Понимая, что маскарад окончен, лейтенант рявкнул, раскрывая себя:

— ЗА СЕЛЕСТИЮ!

Он всем телом врезался в капитана-бэтпони, отбрасывая того к провалу лестницы. Они сцепились, катясь кубарем по ступеням; грохот доспехов эхом разнёсся по ратуше, заглушив музыку. В яростном клубке мелькали копыта, сыпались слепые удары. Бэтпони прошипел и вонзил острые клыки в незащищённую шею лейтенанта, и кровь брызнула на пол.

Старлайн ринулся на помощь. Рог сержанта вспыхнул, и, подхватив тяжёлый подсвечник, он вклинился в драку. Музыка прервалась, по залу прокатился испуганный ропот. Гости замерли, уставившись сначала на дерущихся у лестницы, а затем, как по команде, подняли головы к балкону, где стояла Твайлайт.

Больше ничем не сдерживаемая, она пришла в бешенство. Глаза полыхнули фиолетовым огнём, воздух вокруг задрожал. Филси Рич побледнел, самодовольство мигом испарилось.

— П-подождите! Что вы… Я не понимаю! — запинаясь, выпалил он, отступая. — Чего вы хотите? Золота? Драгоценностей?

Твайлайт стиснула зубы, её терпение лопнуло. Она перешла в наступление, и голос стал жёстче:

— Опиши дракона!

— Н… небольшой, зелёный… Я… я скажу всё, только не трогайте!

«Спайк!»

— Приведите его сюда. Немедленно! Мы заберём его и уйдём, или я сотру этот город в пыль. Выбирай, мэр!

Один из аристократов, белый как снег единорог с моноклем и голубой гривой, ахнул:

— Святые алмазные подковы… это же Твайлайт Спаркл!

Глаза Рича метались, ища хоть какую-то лазейку, хоть тень спасения в окружающей роскоши.

— М-мы пытались обойтись с ним м-мягче, но он сопротивлялся… Пожалуйста, пощадите! Это не моя вина!

«Пытались обойтись мягче!»

— ЧТО ВЫ С НИМ СДЕЛАЛИ?! — Усиленный магией голос Твайлайт грохнул ударом грома, сотрясая стёкла в высоких окнах и заставляя гостей вжать головы в плечи. Эхо покатилось под сводами.

Тихий лепет Филси Рича почти потонул в гуле схватки, продолжавшейся внизу, но слова, которые он выдавил, пробились сквозь шум с ужасающей ясностью.

— Д-дракона отправили как подарок Королеве! Десять лун назад… побили за сопротивление и увезли в Кантерлот! Пожалуйста, это всё, что я знаю!

Он отступил, пятясь к перилам балкона и сливаясь с перепуганной кучкой аристократов. Теперь накрахмаленные воротнички и безупречные смокинги казались им смертельными удавками.

Для Твайлайт мир сузился до точки. Грохот схватки бэтпони со Стилом и Старлайном исчез. Яростный гнев, пылавший в груди, погас. Наступила абсолютная, звенящая тишина, в которой пульсировала только одна чудовищная цифра.

Десять.

Десять восходов луны, которых он не видел, свернувшись калачиком на сыром, холодном полу темницы. Десять бесконечных ночей в каменном мешке подземелий Найтмер Мун. И пока он там — один, напуганный, избитый, — они здесь пьют. Смеются. Жуют канапе. Празднуют ничтожную, купленную предательством безопасность под сенью тирании.

Тишина внутри лопнула. Вернулся не гнев — нечто похуже. Холодная, всесокрушающая лавина вымела прочь здравомыслие, остатки сомнений и милосердия, оставив лишь пульсирующий кристалл ярости. Волна энергии взорвалась, расходясь от неё во все стороны.

«Они пытали его. Издевались над ним. Спайк в когтях этой твари, а эти мрази празднуют, обжираются и танцуют под луной, которую она навязала всему миру!»

Эта мысль стала последней каплей. Внутри что-то треснуло — последний хрупкий барьер, удерживавший остатки рассудка. Эликсир Зекоры, всё ещё бегущий по венам, нашептывал в уши и подталкивал, превращая боль в чистую, первозданную силу.

Аристократы, потеряв дар речи, ринулись к единственной лестнице. Путь им преграждала лишь одна фигура, но воздух вокруг Твайлайт колыхался маревом, искажая черты, делая её высокой и жуткой. От неё исходил не звук, а давление, сжимающее лёгкие и заставляющее сердца биться в панической аритмии.

Воздух на балконе закипел. Её рог вспыхнул ослепительным фиолетовым светом, и магическая волна хлестнула по балкону, как невидимый кнут, издав вибрирующий рокот. Хрустальные бокалы на столах взорвались градом осколков, впивавшихся в кожу гостей и оставлявших кровавые порезы на ухоженных мордах. Массивные дубовые столы сплющило в щепу, придавив к полу незримой тяжестью. Перила скрипнули, застонали и выгнулись наружу, словно вырванные рёбра. Твайлайт стояла в эпицентре шторма: грива и хвост метались в незримом урагане, плащ сорвало и унесло куда-то высоко под потолок, а глаза превратились в две узкие щели адского сияния.

Каждая мысль была взрывом, каждый образ — костром, испепеляющим остатки эмпатии. Она видела Спайка: маленького, смелого, до конца верного, в крови от побоев и в цепях, заклеймённого раскалённым железом. Видела его потухшие глаза, полные боли. Пока она спала в тёплой хижине, он валялся в сырой темнице и верил, что она вот-вот явится и спасёт его. «Почему он пришёл сюда? Почему я позволила себе задержаться на целый месяц?» — кричал голос внутри, но он растворялся в рёве ярости, превращавшей её в бурю неконтролируемой злобы.

С криками, в которых смешались ужас и отчаяние, аристократы стали один за другим прыгать с балкона. Их фраки и платья развевались, как крылья падших ангелов; тела шлёпались о деревянный пол с гулким стуком. Гости внизу завопили и ринулись к выходу, забаррикадировав двери сплошной стеной и не давая гвардейцам снаружи прорваться внутрь.

— ТВАЙЛАЙТ! — что есть мочи прокричал лейтенант Стил, видя происходящее. Он стоял внизу, прижимаясь к стене; его белый гамбезон был залит кровью. Рядом Старлайн, сидя верхом на бездыханном бэтпони, исступленно лупил того по морде. — Твайлайт! Остановись, прошу тебя! Это не то, кем ты являешься!

Она не слышала. Не могла услышать. В венах вместо крови полыхал холодный огонь зелья Зекоры, разрывая последние связи с реальностью, жалостью, сомнением. Он пульсировал, как второе сердце, нашептывая: «Отомсти. Накажи. Уничтожь». Контроль вопреки назначению эликсира был не просто потерян — он был сожжён дотла. Сознание превратилось в хаотичную круговерть, где образ Спайка в цепях сталкивался с лицами смеющихся аристократов, и каждое такое столкновение рождало новый слепой разряд энергии.

Рог изверг сноп фиолетовых молний. Они вгрызались в стены, вырывая куски штукатурки и древесины, словно когти плоть. Толстые балки потолочных перекрытий треснули, извергая облака пыли. Огромная многоярусная люстра сорвалась и рухнула вниз с оглушительным звоном, чудом никого не раздавив. Холл погрузился во тьму, нарушаемую лишь светом редких канделябров да сполохами бушующей магии.

Именно в этот миг, вдребезги разбив окно верхнего этажа, в зал влетел, словно снаряд из катапульты, ещё один бэтпони в чёрной броне. Его тактика была простой и смертельной: всем весом, всей мощью подкованных сталью задних копыт — в спину обезумевшей чародейке.

Мир превратился в застывшее желе.

Твайлайт почувствовала опасность, ощутив разрежение воздуха: восприятие сдвинулось, время замедлилось до темпа падения капель смолы, и каждый миг казался вечностью. Даже не оборачиваясь, она видела траекторию летящего гвардейца, искривление воздуха за его перепончатыми крыльями, решительную складку бровей на переносице и облако стеклянных осколков, следовавшее за ним.

Твайлайт повернула голову. Движение было плавным, бесстрастным, как поворот шестерни в смертоносном механизме. Безэмоциональное лицо встретилось со взглядом нападавшего. В её глазах не осталось ничего знакомого — только холодный, сфокусированный, нестерпимый свет сверхновой, разрываемой магией. Перед самым столкновением вокруг неё сформировался монолитный саркофаг, отсекающий её от мира. Бэтпони, не способный ничего изменить, движимый огромной скоростью и инерцией, впечатался в него. Собственный импульс стал для него орудием казни.

Сначала сдались копыта. Хрящи хрустнули с тошнотворной сочностью, затем волна разрушения побежала вверх по ногам. Большие берцовые кости вывернулись и разломились на острые части, которые, противостоя инерции тела, продолжили движение. Они разрывали изнутри мышечную ткань, сухожилия и кожу, вырываясь наружу в снопе алых брызг. Мышцы, сжатые чудовищной перегрузкой, превратились в кровавую пасту. Ноги сложились в уродливую гармошку из мяса и осколков.

Лицо бэтпони в этот миг оставалось неизменным — сосредоточенным, яростным, преданным своей королеве. Но когда волна столкновения докатилась до торса, когда кости таза треснули с сухим, гулким звуком, на морде медленно, мучительно медленно, как на фотобумаге, проступило непонимание.

Тело ещё не успело окончательно погасить скорость, как окружающий воздух сжался, а затем расширился с пронзительным грохотом. Огромный участок стены ратуши вырвало наружу, будто гигантская лапа выгребла кусок здания. Ударная волна, видимая кольцом искрящегося воздуха, со звуком рвущегося шёлка разнеслась в пространстве, выбивая оставшиеся окна и сметая всё на своём пути. Балкон обрушился с оглушительным треском, но Твайлайт не упала. Она зависла в воздухе; тело окутала аура левитации, вибрирующая от переизбытка силы. Её глаза горели ослепительным светом, освещая руины, как маяк в ночи.

Старлайна выбросило на улицу ударной волной, словно пушечное ядро. Он беспомощно перевернулся в воздухе, снёс шатёр с лимонадом, разметав стойки и бочонки, и наконец рухнул на землю, круша столы и посуду. Тело прокатилось по площади, собирая конфетти и обрывки гирлянд, сбивая с ног встречных пони.

Весёлая, пёстрая толпа вздрогнула, увидев, как стена ратуши обращается в облако мелких обломков. Единый пронзительный вопль поднялся от сотен глоток. Сборище празднующих, мгновение назад танцевавших под звёздами, бросилось врассыпную. Пони опрокидывали котлы с глинтвейном, топтали сорванные маски и сшибали друг друга в панике.

Оставшиеся стены ратуши затрещали. Со страшным скрежетом рухнула крыша, погребая под лавиной балок и черепицы тех немногих, кто оставался внутри. Туча пыли взметнулась к небу густым саваном, поглотив крики.

Финч, укрывшийся под столом и прикрывавший глаза от сора, с ужасом взирал на руины.

— Ребята! — Он сорвался с места, бросился вперёд и едва не сбил возникшего из марева одинокого пони. — Старлайн! Лейтенант! Твайлайт!

Буквально через несколько шагов пегас наткнулся на Старлайна. Его шлем слетел, нагрудник был помят, а в незащищённые участки тела впились многочисленные щепки и осколки стекла. Дыхание сержанта было тяжёлым. Он пытался перевернуться на спину, но задние ноги лежали неподвижно.

— Милостивое Солнце! Старлайн! Что… что произошло? Какого чёрта?! — Финч рухнул на колени. Голос дрожал, копыта замерли в сантиметре от тела друга: он боялся причинить ещё больше боли.

Старлайн закашлялся, выплюнув розовую слюну.

— Твай… Твайлайт… — прохрипел он, жадно глотая воздух. — Она… её не остановить. Финч… Она не видит нас…

Твайлайт не видела ничего. Ярость, сжатая до алмазной твёрдости, требовала выхода. Она медленно взмыла над руинами ратуши, словно сиреневое солнце в облике единорога. Грива и хвост метались вокруг, как живые существа, пронизанные статическим электричеством. Из её глаз били лучи ослепительного света, прорезавшие клубящуюся пыль словно лазеры.

Лейтенант Галлант Стил, чудом уцелевший, выбрался из-под груды досок. Кашляя от едкой пыли, он сбросил тяжёлые доспехи. Рядом из-под завала торчала голова молодого жеребца; его глаза были полны ужаса.

— Держись! — прохрипел лейтенант, подхватывая обломок балки. — Я вытащу тебя!

Напрягая все мышцы, он приподнял тяжесть, высвобождая несчастного. Тот всхлипнул, судорожно кивнул в немой благодарности, и они, поддерживая друг друга, поковыляли к ближайшему укрытию — перевёрнутому фургону на краю площади.

— Что это за демон? — прошептал лейтенант, глядя на парящую фигуру Твайлайт. — Это… она?

Финч со Старлайном оказались неподалёку. Сквозь завесу пыли и летающего мусора пегас заметил белый гамбезон командира.

— Лейтенант! — крикнул он, перекрывая вой ветра. — Нам нужно бежать! Она не в себе!

Крик вырвался из её глотки, но это был голос самой магии, голос бури — раскат грома, усиленный в тысячу раз магическим резонансом. Он прокатился над крышами, заставляя припасть к земле даже тех, кто уже добрался до окраин. Одно-единственное слово, в котором слились вся боль, отчаяние и ярость:

— СПАЙК!!!

Имя пронеслось над городом, сокрушая стёкла и сотрясая фундаменты. Казалось, сама Вечная ночь содрогнулась от этого звука.

Ветер завыл сильнее, подхваченный магическим полем. Вокруг Твайлайт начал формироваться вихрь из пыли и обломков. Торнадо рос, втягивая в себя всё: обрывки флагов, разбитые горшки, праздничный мусор. Воздух завибрировал от мощи, и она взмыла ввысь.

Финч инстинктивно накрыл Старлайна собой, пригибая голову от летящих камней.

— Мы не можем… не можем оставаться здесь! Она нас убьёт! Старлайн, нужно бежать прямо сейчас! Я… я унесу тебя! Куда угодно! В Эппллузу, к Зекоре, куда угодно — только бы подальше! Где нет… этого!

Пегас смотрел на друга умоляющими глазами, ожидая возражений или упрёка в трусости. Но Старлайн лишь закрыл глаза. Когда он снова их открыл, в них не осталось ничего, кроме смирения и бесконечной грусти.

— Ты прав, — тихо сказал сержант. Голос окончательно оборвался, превратившись в еле уловимый шёпот. — Беги. Уноси нас. Пока она не…

Фиолетово-чёрный смерч, мерцающий всполохами молний, поднимал с земли щебень, камни, растерянные шляпки, срывал с петель ставни и двери. Деревянные фахверковые постройки, окружавшие площадь, рассыпались песчаными замками. Соломенные крыши втягивались в безумный круговорот её горя.

Когда эхо крика раскатилось по пустынным холмам и замерло, торнадо прекратился, внезапно исчерпав мощь. Наступила тишина.

Твайлайт медленно опустилась. Ноги, дрожащие от магического истощения, коснулись земли. Ратуша исчезла. Остался лишь зубчатый оскал фундамента, из которого, как сломанные кости, торчали обломки балок. Окружающие дома стояли покосившись, с вырванными фасадами, обнажая интерьеры гостиных и спален, словно гигантские кукольные домики. Повсюду валялись перевёрнутые повозки и тряпки праздничных украшений. Растерзанные гирлянды мокли в лужах сидра, впитывая его, как бинты кровь.

И ни души. Ни одного живого звука. Праздник был мёртв. В уцелевших домах не горел свет — их обитатели затаились, боясь пошевелиться. Из-под развалин доносился тихий, надрывный плач — слабый, как мышиный писк. Потом и он стих.

Сила иссякла, словно кто-то выключил рубильник. Сияние в её глазах угасало, постепенно возвращая им обычный фиолетовый оттенок. Метка на боку померкла. Магическая буря рассеялась, и в наступившей тишине Твайлайт наконец прозрела.

«Это… это всё я?»

Она обвела взглядом руины. Разум, внезапно освобождённый от наркотического угара ярости, заработал с неумолимой ясностью. Твайлайт не видела тел, но понимала, где именно они сейчас лежат. Под тоннами этих обломков. В этих разрушенных домах. Невинные жертвы, чьими призраками она мучилась в своей пещере. Только что она создала новых.

Воздух внезапно стал ледяным. В горле встал ком, такой огромный и твёрдый, что мешал дышать. Сквозь воспоминания прорвался запах озона и крови, заливающей белоснежный мрамор Кантерлота, и безумный смех Найтмер Мун.

«Она вернулась. Это сделала Она! Я лишь свидетель. Она всё это устроила. Я не… Я не могла… Нет… Только не снова!»

Твайлайт отчаянно цеплялась за мысль, что это лишь кошмар. Сейчас она проснётся в пещере, почувствует ноющую рану на спине, а Спайк будет кормить её супом с ложечки, расскажет пару несмешных анекдотов, и всё это окажется просто дурным сном… Но холод камня под копытами был реален. Запах озона и палёного дерева был реален. Глухая, всепоглощающая тишина вокруг была ужасающей реальностью. Молчащие руины свидетельствовали против неё.

Она отшатнулась от леденящего ужаса перед самой собой. Споткнулась о кусок штукатурки, едва удержав равновесие. Посмотрела на копыта. На них не было крови, но она её чувствовала — липкую, тёплую, впитывающуюся в шерсть.

Не думая, не видя ничего перед собой, кроме расплывчатых пятен сквозь пелену слёз, Твайлайт развернулась и побежала. Прочь от площади. Прочь от руин. Прочь от этого зеркала, в котором отразилось самое страшное её воплощение. Ноги несли её по пустынным, усыпанным мусором улицам в сторону Вечнодикого леса. Он примет её — безмолвный и равнодушный, как принимал всегда: беглецов, изгнанников и чудовищ.

Она неслась сквозь аллеи и огороды, перепрыгивала через низкие заборы и плетни, сбивала бочки у задних дверей. Копыта глухо стучали, выбивая из земли комья грязи. За спиной город медленно погружался в абсолютную тьму. Ни одного огонька в окнах. Спрятались. Спрятались от неё.

Чаща сомкнулась за её спиной, поглотив последние признаки цивилизации. Твайлайт бежала, не разбирая дороги. Колючие ветки хлестали по морде и бокам, оставляя тонкие горящие царапины. Цепкие корни, коварно выползающие из темноты, норовили поймать ногу, бросить лицом в гнилую листву. Она падала. Поднималась. Бежала дальше.

Влетела в ручей, даже не заметив его. Холодная вода взметнулась брызгами и обожгла кожу ледяным прикосновением. Поскользнувшись на камнях, Твайлайт едва удержала равновесие и побежала дальше — мокрая, дрожащая от озноба. Внутри неё зияла ледяная, сковывающая пустота, переходящая в лихорадочную дрожь. Мысли скакали в голове, как испуганные зверьки, не цепляясь ни за что.

«Это не я. Это не я. Я уснула. Спайк разбудит. Скажет, что всё в порядке. Скажет…»

Образ маленького дракона, запертого в темнице, пронзал пустоту, но даже эта боль казалась сейчас чем-то далёким, словно прочитанным в книге.

«Кантерлот. Канализация. Тогда было так же. Это не я. Это Она. Она».

Маршрут, которым она пришла в город, остался далеко слева. Теперь ноги сами выбирали направление — прочь, вглубь, в самую чащу, где не будет никого, кто мог бы её увидеть.

«Это не я. Я была в ратуше. Потом всё закружилось. Это шляпа. Она овладела мной и…»

Но шляпа осталась в сумке. А сумка — в пещере. У неё не было ничего. Только она сама.

Дыхание стало рвать грудь на части. Каждый вдох обжигал лёгкие ледяными иглами. В ушах стучала кровь, и в её ритме чудился топот. Чей-то топот. Прямо за спиной. В двух шагах. Она резко оглянулась, едва не свернув шею, и осветила пространство рогом — там метались лишь тени, пляшущие в такт бешеному сердцу. Но Твайлайт знала. Они шли за ней. Все они. Солдаты Найтмер Мун. Пони из города. Тени из-под завалов с пустыми глазницами. Они не отпустят. Они никогда её не отпустят.

Она побежала быстрее, хотя казалось, что мышцы вот-вот откажут, порвутся и расползутся на волокна. Боль в груди срослась в сплошной огненный шар. Это было даже хорошо: боль заглушала мысли. Пока она бежала, пока каждый мускул кричал от напряжения, в голове оставалась лишь одна простая команда: «Вперёд. Вперёд. Вперёд».

Куда? Неважно. В Тартар. В небытие. В самое сердце тьмы — лишь бы не останавливаться и не заглядывать в пустоту, зиявшую внутри. Только не снова.

Силы покидали её, как вода — треснувший кувшин. Скорость снижалась сама собой. Галоп перешёл в тяжёлую, спотыкающуюся рысь, затем в шаг. Ноги подкашивались, будто налитые свинцом, особенно та, что была когда-то сломана. Твайлайт брела, почти не поднимая копыт и волоча их по прелым листьям.

И тут лес расступился, открыв небольшую, залитую лунным светом просеку. Прямо на пути оказался низкий, почти сгнивший и скрытый мхом пень, едва торчащий из земли. Она не увидела его. Вернее, увидела, но тело уже не реагировало. Копыто зацепилось за край. Мир кувыркнулся. Твайлайт тяжело рухнула на спину, и воздух вырвался из лёгких со звуком спущенного мяча.

Она лежала, уставившись в небо. В вышине между ветвями плыла Луна. Тёмный небосвод прочертил тонкий серебряный штрих и погас. Затем ещё один. Падающие звёзды. Они умирали красиво, беззвучно, никому не причиняя боли.

Где-то совсем рядом мерно и деловито застучал дятел. Тук-тук-тук. Жизнь. Простая, глупая, продолжающаяся жизнь. С опушки донёсся стрекот ночных насекомых. Интересно, о чём они говорят?

Очень далеко, на самом краю слуха, возник иной звук. Колокол. Понивилль. Он звонил не так, как прежде — не размеренным, праздничным благовестом.

Твайлайт слушала; дыхание постепенно выравнивалось, а бешеный стук сердца утихал, растворяясь в этих простых звуках. На мгновение показалось, что можно лежать здесь вечно, смотреть на звёзды и слушать, как дышит мир. Она почти коснулась призрачной грани между бодрствованием и забвением, когда за стеной деревьев снова раздался топот.

«Они идут за мной».

Мышцы, будто облитые кислотой, запылали с новой силой. Твайлайт перевернулась, с трудом встала на ватные, дрожащие ноги и заставила себя двигаться. Не бежать — тело на это уже не было способно, — а идти быстрым, неровным шагом, спотыкаясь на каждой кочке.

Она огляделась и с удивлением узнала местность. Кривое, скособоченное дерево с дуплом, похожим на лицо. Камень, напоминающий спящего медведя. Твайлайт была здесь со Спайком; когда-то давно они случайно забрели в этот странный уголок леса, от которого веяло недобрым. Тогда они пообещали друг другу никогда сюда не ходить, объявив место «запретной зоной».

Мысль о Спайке снова ударила с невыносимой силой.

Чаща впереди была особенно густой. Твайлайт, не раздумывая, рванулась в заросли, продираясь сквозь колючие ветки. Вдруг земля ушла из-под ног.

Крутой, обрывистый спуск. Она не успела даже вскрикнуть. Удар. Смрад тины и гнилых водорослей. Холод. Темнота.

Она беспорядочно забилась, пытаясь понять, где верх, где низ, пока ноги не нащупали илистое дно. Твайлайт оттолкнулась и вынырнула, отчаянно хватая ртом воздух. На поверхности колыхалось отражение Луны, разбитое её падением на тысячи трепыхающихся фрагментов. Это было то самое озеро. То, куда Спайк водил её. Вода показалась неестественно тёплой, почти живой.

«Спайк… — подумала она, закрыв глаза. — Она ведь убила тебя, да? Мой милый, глупый, верный Спайк…»

Твайлайт перевернулась на спину и позволила себе просто держаться на воде, глядя в небо. Луна висела прямо над ней: огромная, холодная, всё ещё прекрасная. Она ничего не требовала. Не осуждала. Просто была. Она так ярко освещала окрестности, что на секунду показалось, будто наступает утро.

Шаги раздались прямо над ней, на вершине обрыва. Кто-то стоял на краю и смотрел вниз.

«Пора», — решила Твайлайт без всяких эмоций. Она сделала глубокий, дрожащий выдох, опустошая лёгкие, и начала погружаться. Темнота и тишина принимали её. Здесь не будет ни кошмаров, ни запаха крови, ни собственного отражения.

— Твайлайт!

Голос лейтенанта Галланта Стила был надорванным от долгого бега. Он стоял на краю, грудь тяжело вздымалась, выпуская клубы пара в холодный воздух. Некогда белый гамбезон лейтенанта теперь был в грязи, на воротнике расплылось большое тёмное пятно. Грива выбилась беспорядочными прядями и лезла в глаза.

На поверхности показалась копна волос, потемневших от влаги, а затем и вся голова. Твайлайт не смотрела на него — взгляд был устремлён в тёмную чащу на другом берегу.

— Твайлайт, что ты делаешь? Ради всего святого, выходи!

— Зачем? — голос был плоским, безжизненным, как поверхность озера. Она повернула к нему голову; её глаза в лунном свете казались огромными и пустыми, точно окна в разрушенных домах. В них не было слёз — лишь глубокая, бездонная усталость, граничащая с помешательством. — Чтобы посмотреть на чудовище? Вот оно, перед тобой. Насмотрелся?

— Твайлайт, выслушай меня. Пожалуйста, — он сделал шаг вперёд, к самому краю, будто хотел спуститься, но удержался. — То, что было там… Я видел, видел всё. Но это не делает тебя чудовищем.

К его удивлению, она тихо засмеялась.

— Да? — она медленно покачала головой. — Ты видел, что я там устроила? Понимаешь, сколько их теперь? Я… — голос дрогнул, на секунду в нём прорвалось что-то дикое, истерическое, но она с силой загнала эмоцию обратно, продолжая странным, почти небрежным тоном: — Я наверняка убила кучу народа. Це-е-елую кучу. Веселящихся, танцующих, жующих пончики.

— Ты не чудовище, — повторил он, сжав челюсти. Лейтенант говорил не только ей: он боролся с чем-то внутри себя, заставляя слова звучать с убеждённостью, которой, возможно, не чувствовал. — Ты воин. Солдат. А война… — он замолчал, ища слова, которые не ранили бы ещё сильнее, но таких слов не существовало, — война не бывает чистой. Не бывает того, кто прошёл бы через неё, не запачкав копыт.

В её сознании, как отзвук кошмара, всплыл образ. Седая борода. Усталые, всевидящие глаза, смотрящие сквозь века. Старсвирл. Его дневники. Его шляпа. Его холодная, расчётливая философия, где цель оправдывает всё. Эти слова, эти оправдания… они пахли им. Проклятая шляпа. Проклятые дневники. Проклятые, никчёмные, разбитые вдребезги Элементы Гармонии. Будь всё это проклято. Пусть сгниёт! Рассыплется в прах и пепел!

— Не смей! — её крик разнёсся над озером, вспугнув птиц в лесной глуши. — Не смей говорить этого! Не смей повторять эти… эти мерзкие оправдания!

— Я хочу, чтобы ты осталась жива! — гаркнул лейтенант в ответ, и в голосе зазвучала боль. — И чтобы ты не сдавалась! Твайлайт, я давал клятву защищать Эквестрию и её жителей. Видел, как всё рухнуло в одну ночь. Видел, как Она… как Найтмер Мун… — он с трудом выговорил имя, переводя дух; грудь тяжело вздымалась. — А потом появилась ты. Ты продолжаешь бороться. Ты нашла в себе силы не просто выживать, а идти вперёд, искать ответы, рисковать всем. Если не ты, ученица Принцессы, носительница её надежды, то кто? Кто должен поднять знамя? Кто вернёт Солнце и восстановит справедливость?

Твайлайт смотрела на него, и в пустых глазах что-то шевельнулось.

— Справедливость, — повторила она. — Объясни, какую справедливость я только что принесла в тот город? Кто теперь принесёт её всем тем семьям? Понимаешь? Понимаешь ты или нет, кого сейчас защищаешь? Я — убийца. Убивал ли ты, лейтенант? Когда-нибудь? — голос Твайлайт стал ледяным. — Ты представляешь, что это такое — лишить жизни? Просто… выпустить силу, которая превращает живое, дышащее, думающее, любящее кого-то существо в кусок мяса и сломанных костей? Ты представляешь, каково это потом? Засыпать с этим? — её губы искривились в болезненном спазме, в безуспешной попытке сдержать рыдания, и она заплакала. — Просыпаться с этим? Чувствовать, как это прилипает к тебе, и понимать, что его ничем не смыть?

Она ждала ответа. Молчание между ними повисло тяжёлым, плотным пологом. Лейтенант Стил смотрел вниз, на свои копыта.

— Нет. — Он поднял на неё взгляд; в глазах отражалась та же мука, что бушевала в ней. — Я не знаю, каково это. И слава Солнцу, что не знаю. Но знаю другое: зло нужно останавливать. И иногда, чтобы остановить большее зло, приходится—

— Я убиваю, Галлант! Убиваю снова и снова! С каждым разом внутри что-то отмирает. И становится легче. Легче! И это… это самое страшное. Так кто я после этого? Скажи мне! Кто?!

Он осторожно спустился по крутому склону и зашёл по грудь в воду. Остановившись в нескольких шагах, лейтенант не решался приближаться дальше.

— Я не оправдываю того, что случилось. Но верю, что это была не ты. Это была неуправляемая боль. Отчаяние. Ярость. И если у этой ярости такая мощь… — он сделал паузу, подбирая слова, словно ступая по тонкому льду, — то, может быть, нужно направить такой потенциал… туда, куда нужно. На ту, кто виновата во всём по-настоящему.

Он протянул ей копыто.

— Я хочу увидеть Солнце. Всё ещё верю в Эквестрию. В принцессу Селестию. И верю, что её ученица — не чудовище. Она — последняя надежда.

Твайлайт смотрела на протянутое копыто, затем на измождённое, серьёзное лицо гвардейца, который вопреки всему остался рядом.

— На что? — спросила она шёпотом. — На что мне направить это? На разрушение? Я уже преуспела в этом. На месть? Она ничего не вернёт. На что?

Он не спеша опустил копыто.

— На исправление, — сказал он просто. — Сначала мы найдём твоего друга. Вырвем его из когтей Найтмер Мун. А потом… посмотрим. Но сначала — найдём его. Вместе.

Слово «вместе» повисло в воздухе. Оно было маленьким, хрупким, как первый ледок на луже, но Твайлайт медленно закрыла глаза и протянула копыто в ответ.

Лейтенант потянул, и она позволила вывести себя из воды на пологий берег. Ступив на землю, Твайлайт почувствовала, как ноги подкосились, и осела на мокрый песок. Стил сел рядом, не выпуская её копыта. Так они и замерли в тишине, слушая птичьи голоса и перестук падающих с шерсти капель.

Вдруг в голову Твайлайт, как обухом, ударила мысль. Она заставила её вздрогнуть.

— Там пони под завалами! Они ранены! Мы должны вернуться!

Она попыталась подняться, но тело, наконец осознавшее степень истощения, отказалось подчиняться. Твайлайт лишь судорожно дёрнулась и осталась сидеть. Лейтенант не отпустил её. Хватка стала твёрже.

— Нет, — сказал он тихо, но приказным тоном. — Это именно то, чего бы они хотели. Скоро в город подтянутся отряды из Кантерлота. Следопыты, маги, целые легионы. Они будут искать виновного. И они найдут тебя. Ты не поможешь никому, попав в темницу к Найтмер Мун. Лишь дашь ей ещё один трофей, став уроком для остальных. И Спайк останется там навсегда.

— Но я… я не могу просто—

— Ты можешь, — перебил лейтенант. Его голос приобрёл новые нотки — не только твёрдость солдата, но и странную, почти отеческую заботу. — Я дал тебе клятву, Твайлайт Спаркл, моя единственная задача — обеспечить выполнение твоей миссии. Я не заберу слова обратно. Я — твой гвардеец. Буду защищать тебя даже от тебя самой, если понадобится. Потому что если падешь ты, падет и последний шанс этого мира.

Она смотрела на него, не в силах найти слов. Разум, отупевший от пережитого, с трудом обрабатывал реальность.

— Тогда что… что же делать?

Лейтенант Стил встал и потянул её за собой, помогая подняться.

— Для начала, — сказал он, оглядывая тёмный лес, — надо подумать. А думать лучше в укрытии, у огня, а не на берегу ледяного озера. Мы идём в твою пещеру. Знаешь дорогу?

Она кивнула.

— Тогда веди. Я — за тобой.

Впереди показался знакомый тёмный провал, и Твайлайт едва не упала от облегчения. Она переступила порог, и запах пещеры обволок её, как грубое, но бесконечно родное одеяло. Здесь всё было на месте — и вместе с тем необратимо иначе.

Старательно сдерживаемая усталость обрушилась на неё и она медленно осела на холодный пол, прижавшись спиной к шершавой стене.

Едва поддерживая слабый магический свет, она наблюдала сквозь колышущуюся пелену беспамятства за движениями белой фигуры в полутьме. Галлант Стил, не говоря ни слова, поразительно ловко разжёг костёр, после чего подошёл к её старой лежанке из веток и плащей, на которой она спала, казалось, целую жизнь назад. Он аккуратно разобрал груду, вытряхнул мелкий сор и, сняв гамбезон, отбросил его в сторону. Только тогда лейтенант обернулся, встретил её отсутствующий взгляд и просто кивнул в сторону кровати.

Она не стала сопротивляться. Кое-как добралась до лежанки и провалилась в неё.

Во сне ей виделось, будто она лежит на берегу озера; вода по капле стекает с шерсти, а замёрзшая Луна светит прямо в лицо, зовя за собой. Открыв глаза, Твайлайт увидела давно изученные, знакомые до каждой щербинки неровности потолка, подсвеченные тёплым светом.

«Спайк развёл костёр. Опять переборщил с хворостом, дымно будет. Надо ему сказать…»

Она смотрела на игру теней на своде. Всё здесь было привычным: книги, каменный стол, тишина. Может, это и правда был лишь сон? Кошмар невероятной яркости. Её губы беззвучно пошевелились. Твайлайт лежала, впитывая ложное ощущение нормальности — эту хитрую, жестокую иллюзию. Боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть хрупкий мираж.

Со стороны входа послышался шорох — осторожный, мягкий звук.

«Ходит на цыпочках, чтобы не разбудить. Глупый».

— Спайк?

Шорох прекратился. Повисла тишина. Затем послышались шаги — не драконьи. В проходе, слегка склонив голову, стоял лейтенант Стил. В его глазах читались беспокойство и неловкость нарушителя чужого покоя.

Вспышка воспоминаний обожгла изнутри, но не вызвала ни новой волны паники, ни рыданий. Да. Так всё и было. Она сделала то, что сделала. Вина стала слишком огромной, чтобы о ней стоило переживать. Беспокоиться об этом было всё равно что беспокоиться о погоде на другой планете.

— Как ты? — спросил лейтенант, остановившись в паре шагов.

— Всё хорошо, — ответила она автоматически и приподнялась. Кость ноги пронзительно заныла, но боль стала уже чем-то привычным.

Она огляделась. Рядом с лежанкой стояла кружка, полная чистой воды. Седельные сумки, брошенные у входа в панике, теперь лежали рядом, а у костра на импровизированной сушилке из трёх длинных палок сох старательно выстиранный гамбезон. Грязь почти смылась, но кровавое пятно на воротнике осталось на месте.

— Я пытался найти что-нибудь съестное, — продолжил лейтенант, слегка отводя взгляд, будто извиняясь. — Окрестности пусты. Но хоть вода есть.

«Здесь всегда было мало еды», — машинально подумала Твайлайт, пока взор блуждал по языкам пламени, пожирающим сырые ветки. Лес кормил скупо, но Спайк знал каждый ягодный кустик и грибной уголок в радиусе пяти километров.

— Я не рискнул отходить далеко, не хотел потеряться, как только луна скроется. Ничего не видел и не слышал, тем не менее расслабляться нельзя — они наверняка отправили поисковые отряды после того, что случилось.

Твайлайт кивнула. «После того, что случилось». Эвфемизм. Удобная фраза, чтобы не называть вещи своими именами. После того, как она снова устроила бойню. После того, как разнесла полгорода. После того, как добавила в кровавый список ещё несколько десятков, а может, и сотен невинных жизней.

— Это неважно, — произнесла она вслух, отпивая из кружки. Вода была холодной и безвкусной.

Стил снова уходил на разведку. Возвращался и садился у входа — то снаружи, сосредоточенно наблюдая за лесом, то внутри, следя за Твайлайт с ещё большей внимательностью.

Она уже около часа в раздумьях бродила по пещере; копыта отмеряли один и тот же путь от костра к стене и обратно. Решив прерваться, Твайлайт подошла к поломанной кровати. Ножки, перекладины, изголовье… Всё было старательно обтёсано, соединено без единого гвоздя, на шипах и пазах.

Она провела копытом по резьбе. Древесина была почти гладкой, если не считать труднодоступных мест, куда Спайк просто не мог дотянуться своим скромным набором инструментов. Он старался. Должно быть, потратил на это недели, сидя здесь в одиночестве. На изголовье висели лохмотья, когда-то бывшие плащом. Движимая внезапным импульсом, Твайлайт молча собрала валяющиеся вокруг лоскуты ткани.

— Что это? — Голос Стила раздался неожиданно. Она и забыла, что он здесь.

— Плащ Старсвирла, — ответила она, не глядя на лейтенанта. — Достался в комплекте со шляпой. Так и не поняла, как он работает. Но оставлять его в таком виде… не хочу.

Она отнесла обрывки в центр пещеры, где до сих пор сохранились следы предыдущих экспериментов. Расчистив место от мусора, принялась чертить. Кончик рога засветился, и уголь медленно пополз по камню. Одним магическим импульсом Твайлайт развернула плащ и аккуратно расправила его. Ткань легла ровно, будто сама стремилась сохранить форму, несмотря на разрывы.

Закончив подготовку, она замерла на мгновение, закрыла глаза, ощущая пульсацию магии у основания рога. Потом тяжело выдохнула и опустила голову. Посмотрела на плащ, затем перевела взгляд на свою сумку — и успела сделать лишь шаг, как Стил заговорил снова.

— Твайлайт, — голос прозвучал предостерегающе. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять её намерение.

— Эликсир не виноват, — возразила она, уже доставая синюю бутылочку. — Он не создаёт ничего нового. Лишь снимает ограничители. Усиливает то, что уже есть внутри.

— А что сейчас внутри?

Она не ответила. Вытащила пробку и залпом выпила мерцающее содержимое. Мир вокруг стал невероятно чётким. Магическое чутьё улавливало распад древесины в пламени костра, участившееся дыхание и тревожный ритм сердца Стила. Она посмотрела на плащ, представив магический каркас, матрицу, на которую должна нарасти ткань — и выпустила импульс.

Воздух дрогнул. Края разрывов зашевелились, потянулись друг к другу, бесследно срастаясь, оставляя после себя идеально гладкую, непрерывную материю. Через несколько секунд от повреждений не осталось и следа.

Визуальные образы переплетающихся магических линий начали отступать, оставляя после себя пустоту и лёгкий, знакомый звон в ушах. Она бережно взяла плащ, ощущая тяжесть и гладкость ткани, которая, возможно, была старше самой Эквестрии, и сложила его в квадрат. Свёрток получился компактным и твёрдым, как кирпич.

Твайлайт подняла взгляд и встретилась глазами со Стилом. Он наблюдал за ней; лицо было невозмутимым, но во взгляде читалось напряжённое внимание.

— Ну что, — сказала она ровным, начисто лишённой эмоций тоном, — придумал что-нибудь?

Стил вздохнул, прислонившись к стене.

— Честно? Не очень. Думаю, самым разумным будет убраться отсюда как можно дальше. Мы слишком близко к Понивиллю. — Он помолчал, выбирая слова. — Ты как-то упоминала, что хотела бы узнать, что стало с родителями и братом. Может, стоит попытаться их отыскать? Это дало бы хоть какую-то цель.

Твайлайт долго смотрела на свёрток.

— Хотела, — наконец ответила она отчуждённо. — Но не уверена, что смогу взглянуть им в глаза. Теперь, когда вся Эквестрия знает. Совершенно точно знает, что я — преступница. Да ещё какая. — Она сделала паузу. — Но знаешь, я всё обдумала. На самом деле, я приняла это решение очень давно. Прямо здесь, на этом самом месте.

Её взгляд, всё ещё отуманенный действием эликсира, оторвался от плаща и устремился на Стила. В его глубине горел холодный огонь бесповоротного выбора.

— Если Спайк жив и я пойду за ним в Кантерлот, это будет ловушка. Самая примитивная, очевидная ловушка на свете. Найтмер Мун только этого и ждёт. Этим я ничего не добьюсь, кроме собственной гибели и, с большой вероятностью, его тоже.

— Тогда… — Стил сдвинул брови, следя за ходом её мысли, которая, как он чувствовал, ускользала в какую-то пугающую бездну. — Куда?

Твайлайт крепче прижала к груди плащ.

— В прошлое.

Твайлайт выбралась из душного устья пещеры, прижимая к груди сумку, и опустилась на тот самый участок отполированного ветром камня, где провела десятки часов, всматриваясь в сияющие страницы дневников. Она устроилась, прислонившись спиной к холодной, шершавой поверхности большого валуна. Мускулы тут же напряглись от контакта, но физический дискомфорт был предпочтительнее, чем ощущение чужого взгляда.

Она его не видела, но чувствовала: чёткая, неотрывная точка внимания исходила из-за спины — из зыбкого оранжевого ореола у входа. Лейтенант Стил так ни разу и не заснул с тех пор, как они вернулись, а тем временем прошло уже больше суток. Он сидел на своём посту, подбрасывая в огонь ветки, и тяжёлый, бдительный взор постоянно возвращался к её силуэту.

Твайлайт листала дневник, лежащий на коленях. Слова на страницах то проступали, то таяли, повинуясь движению облаков. Она позволила сигилам и витиеватым фразам поглотить себя целиком, вытесняя из сознания всё остальное. Рядом лежала стопка бумаги — десятки листов, испещрённых её почерком, геометрическими набросками и формулами. Чуть в стороне покоилась серебристая кольчуга; она блестела жидким светом, напоминая не доспех, а лужу ртути.

Её копыто отыскало в этой груде четыре листа плотного пергамента. Твайлайт разложила их на земле, совместив слегка обгоревшие от неосторожных магических всплесков края и придавив листы камнями, чтобы не унесло ветром. Из разрозненных фрагментов сложилось единое изображение, напоминающее карту спиральной галактики, увитую колючей проволокой неизвестных рун.

На окраине этого лабиринта, как отдельная звезда, располагался сигил обратной энтропии — один из десятков задействованных в схеме. Тот самый, что вернул иссохшей фиалке из катакомб месяц утраченной жизни. Успех того эксперимента дразнил её. Он был очередным доказательством принципиальной возможности, яркой, но крошечной вспышкой во всепоглощающей тьме задачи.

Зелья Зекоры, благодаря которым всё состоялось, были поразительны. Во всей кутерьме событий она даже толком не обдумала их значимость для магического сообщества. Твайлайт могла бы написать научную диссертацию, проливающую свет на неизвестные доселе эзотерические практики малоизученных народностей и альтернативные пути алхимии. Эх, как бы она щёлкнула этим по носу профессору Инквелл с её закостенелым мышлением…

Но она подозревала: для того, чтобы осветить путь к цели, потребуется не факел, а пламя целой звезды. Не минутная концентрация, а полное, тотальное слияние воли, разума и магии с самой структурой времени.

Эта мысль вибрировала настойчивым гулом, заглушая всё остальное. Есть лишь один шанс. Нужно больше сил. Нужно абсолютное, безупречное совершенство.

Твайлайт собрала листы в стопку, уложила кольчугу и дневник в сумку. Поднялась и направилась прочь от пещеры к своему «полигону» — низкому холму со стёсанной вершиной.

Работа поглотила её целиком. Часы перестали существовать, уступив место бесконечной череде выверенных движений: замер, сверка со схемой, точный росчерк. Кончик рога светился ровным сиянием, выступая одновременно пером, циркулем и резаком. Она вычерчивала борозды, углубляя и расширяя их, а затем заполняла древесной золой, чтобы контраст помогал не сбиться. Весь мир снова сузился до спиралей, углов и пересекающихся окружностей. Здесь не было Твайлайт Спаркл — беглой чародейки, убийцы. Здесь осталась только воля, воплощающая чертёж. Дрожь в ногах от волнения, холод, пробирающийся под кожу, навязчивая мысль о Спайке — всё отодвинулось на периферию сознания, став слабым фоновым шумом, таким же незначительным, как шелест листвы.

Шорох шагов по сухой траве заставил её вздрогнуть, но она не прервалась, продолжая выводить дугу с ювелирной точностью, замыкая её в идеальный круг.

— Как можно столько торчать на холодном ветре? — раздался голос Стила. Он звучал непривычно — не по-солдатски, а как-то неестественно мягко, бережно. — Погрейся у костра хоть немного, отдохни.

Лишь завершив круг, она позволила себе взглянуть на него. Стил стоял в нескольких шагах; лицо, освещённое бледным, скрывающимся за рваными облаками светом луны, напоминало каменную маску. Глубокие чёрные тени лежали в глазницах и под резко очерченными скулами.

— Я ещё не устала, — ответила она. — А вот тебе действительно стоит прилечь. На тебе лица нет.

Лейтенант промолчал, засмотревшись на большой сигил, занимавший почти всю вершину возвышенности. Его взгляд скользил по запутанным линиям без понимания, но с явственным, почти физическим ощущением исходившей от них мощи.

— Это и есть дверь в прошлое? — спросил он наконец.

— Чертёж замка́, — поправила Твайлайт, отряхивая копыто от золы. — И отмычка. И кувалда, если понадобится. Всё сразу.

Она тяжело опустилась на ближайший камень. Тишина обрушилась снова, наполненная воем ветра в высоких древесных кронах, скрипом веток и щебетанием ночных птиц.

— Стил, — начала она, глядя то на него, то на свои запачканные золой копыта. — Что стало со Старлайном и Финчем?

Он вздохнул.

— Знаю, о чём ты думаешь. Забудь. Они живы.

Камень, сжимавший грудь, на мгновение будто треснул, выпустив короткую, жгучую струю облегчения, но тут же вновь сомкнулся. Стил продолжил, и его голос вернул ровную, лишённую эмоций солдатскую интонацию:

— Я видел, как Финч взвалил его на спину, — сказал он, избегая её взгляда. — Потом разбежался и взлетел. Унёс его. Не оглядывался.

Твайлайт поймала себя на том, что пристально изучает его профиль. Ищет микроскопическую дрожь века, затаённое напряжение в челюстях — любой намёк, малейшую трещину в этом гранитном спокойствии.

— Они… отправились к Зекоре? — спросила она, не сводя с него широко раскрытых глаз.

— Сомневаюсь. — Стил покачал головой. Это движение показалось чересчур резким, почти демонстративным. — Финч всегда говорил, что когда-нибудь махнёт куда подальше, за океан, «за тридевять земель». Думаю, сейчас у него появился идеальный момент. Они взрослые, придумают что-нибудь. И, честно говоря, — он потёр переносицу долгим, усталым жестом, так и не встретившись с ней взглядом, — мне порядком надоело беспокоиться о ком-то.

Его слова, брошенные так, будто речь шла о надоевшей каше, не о друзьях, а об обузе, легли между ними неловким грузом. Твайлайт обхватила себя копытами, пытаясь согреться, но холод шёл изнутри.

— Я ненавижу, когда в мои планы пытаются вмешиваться, — проговорила она сквозь стиснутые зубы, скорее признаваясь самой себе, чем обращаясь к нему. — Сначала Спайк. Потом Зекора. Каждый со своими предостережениями, сомнениями, страхами. Я их выслушивала. Старалась понять. Кивала, делала вид, что соглашаюсь, а сама в душе уже отгораживалась стеной, кирпичик за кирпичиком. Потому что приняла решение. Я ненавижу, когда мне лгут, и не люблю лгать самой себе. Если бы я никого не слушала, то страдала бы в одиночку. Было бы легче всем.

Её взгляд скользил по его лицу, по свежей ране на шее, оставленной клыками бэтпони, по застывшим чертам. Твайлайт пыталась прочесть в них то, что он скрывал за маской усталой отрешённости. Она не могла понять, что он чувствовал на самом деле. Стоял ли Стил рядом из чувства долга перед Эквестрией? Или из-за присяги, данной ей из-за одной-единственной глупо брошенной фразы? Или здесь замешано нечто иное? Его каменное спокойствие бесило.

— Я отправлюсь в прошлое. Риск колоссальный. Шансы… даже не знаю, есть ли смысл их рассчитывать. Это самое безумное, на что я могла решиться за всю свою жизнь. И я сделаю это.

Она умолкла. Глаза Стила бродили по вырезанным в камне линиям, перешли на седельные сумки, перескочили на её копыта и наконец поднялись к лицу.

— Просто надеюсь, что ты не станешь мне мешать, — проговорила она холодным голосом. — Потому что уже слишком поздно. Работа завершена. Осталось только… решиться. И любая попытка остановить меня будет лишь пустой тратой того малого времени, что у меня ещё есть.

Стил несколько секунд молчал, глядя ей в лицо, теперь ярко освещённое вновь появившейся на небе Луной.

— Ты ведь решила, что вернёшься к Зекоре?

Твайлайт горько усмехнулась.

— Как видишь, всё как всегда пошло не по плану, — протянула она ровным, холодным тоном. — Спайк — самое дорогое, самое близкое, что у меня есть. Он вылупился у меня на глазах. Я кормила его, слышала его первые слова, наблюдала, как он делает первые шаги. Он не просто друг или помощник. Он — мой младший братик. И, наверное… наверное, я испытываю к нему нечто схожее с тем, что мать чувствует к своему жеребёнку. Я готова ради него на всё. И теперь знаю, что этому «всему» нет никакого предела. Я клянусь, что воссоединюсь с ним. Даже цель вернуть Солнце меркнет перед этой задачей. Мне всё безразлично, если рядом не будет его.

Она поднялась с камня. Движения стали резкими, полными новой энергии.

— Я отправлюсь за ним в прошлое. Прямо сейчас. Но сначала — последний тест.

Магическая аура вытянула из сумки кольчугу и пузырёк с фиалкой. Развернув кольчугу, Твайлайт уложила её в самый центр сигила — в точку схождения всех линий. Затем поместила в кольчужный кокон цветок.

— Ты собираешься отправить кольчугу в прошлое? — Стил сделал шаг назад, инстинктивно отдаляясь от края начерченных линий.

— Фиалку. Кольчуга лишь защитит её при переходе.

Закрыв глаза, она погрузилась в концентрацию. Рог снова вспыхнул ослепительным фиолетовым пламенем; свет ринулся вниз, заполнив каждую борозду и каждую линию. Сигил ожил. Он запел, издавая низкий, всепроникающий гул, от которого задрожала земля под копытами Стила. Воздух затрещал, зарядившись статикой. Свет стал настолько ярок, что лейтенант зажмурился, отпрянув ещё дальше, но даже сквозь веки видел фиолетовые всполохи. Когда гул стих, а сияние погасло, оставив после себя лишь звон в ушах, Стил открыл глаза. В центре сигила, на почерневшей породе, не было ни кольчуги, ни фиалки.

— Теперь следуй за мной, — голос Твайлайт прозвучал уже из темноты у подножия холма.

Лейтенант, всё ещё ослеплённый, спустился вниз, нащупывая путь. Когда они вошли в пещеру, то увидели у костра — на месте, где до этого лежали сумки, — аккуратно сложенную кольчугу. Твайлайт развернула её. Хрустальный пузырёк был цел. А когда она поднесла его к свету, стало видно: фиалка пережила путешествие во времени, оставаясь свежей и упругой.

Стил только молча кивнул. Это работало. Она победила. Время сдалось ей.

— Теперь ты сделаешь это? — спросил он. В его голосе впервые за всё время их знакомства звучал почти детский страх. — Отправишься в прошлое? Что… что дальше? Ты не знаешь, что будет со мной? Я просто исчезну? Ощущение будет как при засыпании? А может, я даже не замечу момента перехода — просто открою глаза, и мир вокруг станет другим, а я… я даже не буду знать, что потерял? Или я останусь собой? Но тогда кто будет сидеть здесь, в этой пещере? Другой я? Или никто?

Твайлайт не ответила. Ответа у неё не было. Она взяла кольчугу и начала облачаться. Невесомые кольца со звоном легли на плечи. В отличие от Стерлинга, для её изящной фигуры, изрядно исхудавшей за год, доспех был велик. Он болтался, провисал на груди и животе, делая её похожей на жеребёнка, нарядившегося в отцовские латы. Затянутая до предела шнуровка помогла мало.

— Я вернусь за Спайком, — сказала она, пытаясь исправить свой жалкий вид. Кольца позвякивали при каждом движении холодным, неуютным перезвоном. — Здесь, под кольчугой, ещё достаточно места. Он сможет залезть ко мне на спину, и она укроет нас обоих. А затем мы вместе придём к вам в хижину.

— Но ведь тогда… — Стил замялся, лихорадочно перебирая в голове слова, которые никак не хотели складываться в предложение. Он пытался облечь в форму мысль, слишком огромную и чудовищную для простого солдатского ума. — Тогда все мы… забудем тебя? Ведь так? Ткань времени… она же перешьётся?

— И это даже к лучшему. Но зато я буду всё помнить. Каждую деталь. Я смогу убедить вас. И мы продолжим нашу борьбу. Вместе.

Лейтенант тяжело вздохнул — звук был больше похож на стон. И снова кивнул, словно этот жест был единственным, что оставалось в его власти.

Твайлайт принялась снимать кольчугу, вздрагивая и поёживаясь: кольца цеплялись за шерсть и безжалостно вырывали спутанные клочки.

— Теперь я понимаю, что имел в виду Стерлинг, — проскрежетала она сквозь зубы. — Носить её — то ещё удовольствие.

— Ты ведь сама тогда сказала, что никто не надевает кольчугу на голое тело, — отозвался Стил. Он подошёл к костру, где на сушилке висел его гамбезон. Когда-то идеально белая ткань успела слегка пожелтеть, а на вороте виднелось кровавое пятно, которое так и не отстиралось. — Надень это под низ.

Твайлайт без возражений приняла простёганную куртку. Огрубевший материал, пропахший потом и дымом, показался ей невероятно мягким после леденящего прикосновения металла. Затем она достала из сумки кожаный пояс с квадратными латунными нашлёпками. «Вот он и пригодился», — мелькнула беглая мысль. Твайлайт туго затянула пояс на талии, и доспех наконец улёгся сносно.

— Есть ещё одна вещь, — сказала она, глядя на тлеющие, багрово-чёрные угли. — Я не знаю, что случится после прыжка. Даже не представляю. Надеюсь не вызвать парадоксов. Но если… если однажды, когда я вернусь со Спайком из прошлого, в реку с неба упадёт вторая Твайлайт…

Стил насторожился, уши напряжённо вытянулись вперёд.

— …я хотела бы спросить, кому ты поверишь больше?

— К чему этот вопрос? Почему я должен буду верить кому-то из вас?

— Зная себя, могу с уверенностью сказать: я-из-прошлого гарантированно попытается избавиться от меня нынешней. И будет права, с её точки зрения, потому что парадоксы не ведут к добру. Ответь честно: если я однажды появлюсь и расскажу всё, что с нами случилось, докажу, что всё это было правдой, поможешь ли ты мне решить эту гипотетическую проблему?

— Твайлайт, подожди, — он сделал шаг вперёд, и в голосе зазвучала отчаянная мольба. — Давай не сейчас, пожалуйста. Вернёмся к Зекоре. Всё обсудим и продумаем как следует. Вместе. У нас же ещё есть время…

— У меня его нет! — её голос сорвался. — Я уже всё продумала! Ночи напролёт корпела над тестами, изучила дневники вдоль и поперёк! Каждая лишняя минута здесь — риск. Я боюсь упустить момент. Вдруг пройдёт ещё день или неделя, и что-то пойдёт не так? Что если мэр соврал, спасая шкуру, и Найтмер Мун уже… превратила Спайка в статую, выставив на площади? Если я совершу прыжок, он в любом случае будет жив там, в том времени. А если ошибусь и сама обращусь в прах… что ж. Так тому и быть.

Стил закусил губу, челюсть напряглась.

— Ткань времени, аномалии… — он заговорил снова, пытаясь ухватиться за аргументы, которые сам не до конца понимал, помня лишь ужас в голосе Зекоры. — Зекора говорила… это опасно не только для тебя! В смысле… для всего! Для самой реальности!

— Я не хочу это слушать! — Твайлайт резко отвернулась, словно отсекая не только слова лейтенанта, но и его самого. Грива метнулась вслед за движением головы. Она принялась быстро скидывать в сумку жалкие пожитки: пузырёк с фиалкой да три тома дневников, заботливо обёрнутые в плащ — вот и всё, что у неё осталось.

С лицом, на котором борьба страха и долга прочертила глубокие морщины, Стил последовал за ней на вершину холма, храня гнетущее молчание.

Ветер усилился, с воющим завыванием гоня по небу рваные облака и раскачивая ветви сосен. Твайлайт взошла на холм, будто на плаху, и вступила в центр сигила. Замерла, плотно сомкнув веки. Грудь её медленно поднималась и опускалась в ритме дыхательного упражнения из учебников по медитации.

— Ты боишься? — слегка удивлённо спросил Стил.

— Конечно, — она распахнула бездонные фиолетовые глаза. — Я ведь сейчас могу умереть.

Стил нервно усмехнулся — сухим, безрадостным звуком, который тут же унёс ветер.

— Знаешь, я ведь тебя тогда правда повесить хотел… Но давай не будем об этом. Просто… сделай то, что задумала.

Он отступил к самому краю каменной площадки.

Решившись, Твайлайт снова закрыла глаза. От волнения внутри забушевала сила. Остатки предыдущего эликсира ещё бежали по венам. Она вспомнила слова Зекоры: пить дважды подряд — бесполезно и даже опасно. Но она помнила и другое: взрывную мощь, всепоглощающую ясность. «Что, если всё-таки удвоить дозу? — пронеслось в сознании быстрой ядовитой змейкой. — Просто чтобы убедиться. Чтобы использовать все возможности. Расширить границы до предела».

Её копыто, почти без участия разума, скользнуло в сумку и нащупало последний синий пузырёк. Она выдернула пробку и опрокинула содержимое в горло.

Сначала ничего не изменилось. Лишь знакомое ощущение жидкости, пробежавшей по пищеводу. Потом наступила тишина. Не обычная, а какая-то густая, ватная, в которой затих даже вой ветра. А следом мир начал отслаиваться.

Края предметов стали невероятно чёткими, будто кто-то обвёл их тушью. Каждое кольцо кольчуги, каждая морщинка на лице Стила в двадцати шагах — всё предстало перед ней в невыносимой детализации. А затем детали начали отрываться от предметов и уплывать, уноситься в огромную, медленно вращающуюся космическую спираль, центром которой была высоко висящая в небе Луна. Сила бушевала внутри, как пойманная в клетку буря, била изнутри сокрушительной приливной волной, угрожая смыть остатки самой «Твайлайт». Она уцепилась сознанием за одно-единственное имя. Спайк. Оно стало якорем, единственной точкой опоры в бушующем океане восприятия.

Энергия хлынула из неё мощным, сконцентрированным потоком. Твайлайт позволила ей свободно изливаться в сигил, насыщая каждую линию, каждую дугу и символ. Сигил ответил. Он засветился и загудел; вибрация пошла по земле, заставляя мелкие камешки плясать и подпрыгивать. Свет стал таким ярким, что Стил, стоя на краю, зажмурился и прикрыл глаза копытом.

Но ничего больше не происходило.

Твайлайт стиснула зубы. Издавая низкое, звериное рычание, она вложила в ритуал ещё больше силы. Ноги задрожали от напряжения, из ноздрей побежали две тонкие струйки крови. Сигил пожирал магию, как ненасытная пасть, но замок на дверях в прошлое оставался наглухо запертым.

— Что-то не так?! — крикнул Стил, пытаясь перекрыть гул магии и ветра.

Да. Кое-что было не так. У неё не хватало сил. Даже с двумя эликсирами в крови, даже выжимая из себя всё до последней капли. И в этот момент отчаяния, сквозь боль и рёв в ушах, пришло осознание — холодное и резкое, как удар кинжала.

Твайлайт всегда знала. С самого начала понимала: все эти эликсиры — детские игры по сравнению с истинной мощью. С силой, которая сейчас лежала в сумке, свёрнутая в безмолвный комок.

Она ослабила поток магии. Свет сигила померк, стал призрачным, едва заметным.

— Стил, — её голос прозвучал странно спокойно. Чисто и чётко, будто она говорила не через два десятка шагов, а прямо ему в ухо. — Ты по собственной воле присягнул мне. Я не просила, но ты поклялся. И теперь я требую: скажи, что Зекора произнесла перед нашим уходом. Последнее, что она тебе сказала.

Он колебался всего секунду, но Твайлайт увидела, как внутренняя борьба отразилась в его глазах.

— Она попросила нас следить за тобой! — выкрикнул лейтенант. — Внимательно следить! Чтобы ты… чтобы сдержала клятву! Клятву не надевать шляпу!

Твайлайт медленно кивнула. Движение было похоже на склонение головы перед приговором. На её лице, обращённом к нему, появилось выражение такой бездонной, всепроникающей печали, что у Стила перехватило дыхание.

И в этот миг он понял. Понял, что она собирается сделать.

— НЕТ! — крик разорвал ночь. Стил рванулся вперёд, к центру сигила, забыв обо всём на свете.

Её магия, быстрая как мысль, уже щёлкнула пряжкой на сумке. Клапан откинулся, и оттуда, из темноты, на свободу вырвалась она. Тёмно-синяя ткань, расшитая серебряными звёздами. Остроконечная, помятая, но, как и прежде, несущая в себе безграничную мощь.

Шляпа мгновение парила в воздухе, подхваченная аурой, а затем уверенно, будто обретая законное место, опустилась на голову. Щёки Твайлайт дрогнули, губы растянулись в широкой улыбке истинного удовольствия. Она подняла лицо к небу, к невообразимой космической воронке; грива замерла неподвижным, невесомым нимбом.

Она вдохнула полной грудью, расправила плечи — и отпустила поводья, выпустив силу артефакта на волю.

Шум ночи поглотил рёв размыкаемого пространства-времени. Сигил под копытами превращался в воронку ослепительной белизны, которая начала закручиваться, затягивая свет и тени. Ветер рванул со всех сторон, срывая с земли золу и листья, швыряя их в провал, ведущий в никуда. Твайлайт зажмурилась, чувствуя, как шерсть встаёт дыбом от статического электричества, а в ушах нарастает пронзительный, неземной звон.

В тот же миг Стил влетел в неё всем телом, пытаясь сбить с ног, вырвать из проклятого круга.

Звуки мира утонули в нарастающем вселенском гуле. Он шёл не снаружи, а изнутри — из самой глубины души, из каждой клеточки тела, воспламенённой двойной дозой эликсира и пробуждённой прикосновением артефакта. Шляпа на голове казалась живой. Тёплая, древняя, чужая жизнь снова сплеталась с её собственной, вплетаясь в мысли, в нервные импульсы, в самую суть магии. Сознание расползалось, теряя границы.

Последнее, что она успела увидеть перед тем, как её не стало, — лицо лейтенанта Стила. Его рот был открыт в беззвучном крике. Глаза отражали не её саму, а то, во что она превращалась: белое, неоформленное сияние, ядро зарождающейся звезды, вокруг которой воздух трескался и плавился, а лучи света выворачивались по немыслимым траекториям.

Потом не стало и его. Не стало холма, леса, Вечной ночи. Не стало времени.

Была только спираль. Бесконечная, уносящая вглубь непостижимого в своей абсолютной бесконечности космоса.

Было только падение, не имеющее ни направления, ни дна.

Грань между небытием и реальностью оказалась тоньше, чем между сном и пробуждением. Никакого «просыпания» не было — был только резкий щелчок в основании черепа.

Над ней раскинулось небесное полотно ослепительной синевы.

Свет.

Он бил сверху, горячий, пронизывающий. Твайлайт зажмурилась и зашипела от внезапного дискомфорта. Сияние пробивалось сквозь веки, выжигая последние клочки космического мрака, в котором она только что тонула.

В небе пылало оно. Не изображение на фреске, не воспоминание. Настоящее, палящее, закатное летнее Солнце. Его свет был физическим ударом, заставлявшим слёзы тут же выступить на глазах. На миг единорожка наполнилась чистой, иррациональной радостью, чувствуя, как забытое тепло ласкает мордочку. Она сделала глубокий, дрожащий вдох, и лёгкие, привыкшие к сырости, гнили и пеплу, наполнились чистотой.

Но разум, ещё скованный остатками ледяного ужаса нетелесного существования, отказался принимать эту информацию. Он забился в панике, как мотылёк о стекло. Перенос состоялся. Сигил сработал. Но она должна была оказаться в прошлом, на холме у пещеры, под сенью всё той же Вечной ночи. А здесь… Здесь был день. Чудовищно яркий, невозможный день.

Твайлайт с усилием оторвалась от земли и села. Растерянный взгляд метнулся по сторонам, ища хоть что-то знакомое, и нашёл.

Рядом, вмятый в сочную зелень, лежал Стил. Вернее, то, что от него осталось. Его тело было скрючено в неестественной позе, шерсть опалилась, а кожа высохла и обтянула кости, как старый пергамент. Он выглядел так, будто пролежал здесь целое столетие. Мумия. Хрупкая, иссушенная оболочка, из которой время высосало всё: влагу, жизнь, даже цвет. Глаза Стила были закрыты, но на высохшей морде застыла гримаса предельного ужаса. Он не пережил переноса.

Она медленно, с невероятным усилием, повернула голову. Поле. Бескрайнее, колышущееся под лёгким ветерком, уходящее к горизонту насколько могли видеть глаза, где синева неба мягко сливалась с золотом созревающих злаков. Ни деревьев, ни холмов. Никаких следов Вечнодикого леса. Только бесконечная солнечная равнина.

— Насколько?.. — прошептала она. — Как… как же так?

Она рассчитывала на ошибку в несколько дней, от силы — недель. Ожидала найти себя в знакомом лесу, в шаге от цели. Но этот закат, эта незнакомая равнина… Это была не погрешность в расчётах. Это был провал в бездну. Прыжок не через ручей, а через океан времени. От осознания ужас начал подбираться к горлу холодными, цепкими щупальцами.

Ей отчаянно захотелось двигаться. Дышать. Сбросить это удушающее облачение. Ремень, туго стянутый на поясе, впивался в тело, мешая вдохнуть. Твайлайт должна была снять его. Сейчас же.

Дрожащим копытом она потянулась к латунной пряжке. Инкрустированные камнями квадратики скользнули под подушечкой копыта. Она нащупала конец ремня, потянула, но пряжка не поддалась. Потянула сильнее, чувствуя, как от напряжения дрожат мышцы плеч. Ничего. Как будто металл спаялся намертво. Парализующая растерянность накрыла её горячей, кислой волной, вытесняя остатки ясности.

«Отстегнись, чёрт тебя дери!»

Твайлайт схватила ремень двумя копытами. Прочная кожа лишь скрипела, а язычок пряжки оставался неподвижным. Тогда она попробовала использовать магию. Из кончика рога вырвалась жалкая горстка искр, которая тут же угасла в лучах солнца, не достигнув даже земли. Пустота. Выжженная, бездонная пустота. Она истратила всё. Всё до последней капли в безумном рывке сквозь ткань времени. И шляпа… Шляпа!

Её копыто дрожащим движением дотронулось до войлочных полей. Артефакт всё ещё был на ней, но он молчал. Был просто безжизненным куском старой ткани. Ни гула силы, ни намёка на связь. Теперь он был лишь могильным камнем, придавившим и без того мёртвые способности.

Тошнотворное отчаяние ударило под рёбра. Она оказалась здесь, неизвестно где и когда, обессиленная, без магии, рядом с трупом последнего союзника. Твайлайт снова вцепилась в ремень, уже не пытаясь расстегнуть, а просто стараясь ослабить, сорвать, разорвать.

«Дайся! Дайся же, будь ты проклят!»

И ремень вдруг ответил резким, мощным движением, стянувшись на талии, словно питон. Не на пару сантиметров, а с такой чудовищной, неожиданной силой, что воздух с хрипом выдавило из лёгких. Стальные кольца кольчуги впились в гамбезон, сдавили рёбра. Боль, острая и безжалостная, пронзила её насквозь. В глазах помутнело, поплыли зелёные и багровые пятна. Она издала короткий, захлёбывающийся всхлип и рухнула на бок. Трава мягко приняла её падение. Солнце слепило, мир плыл перед глазами.

И так же внезапно, как сжался, ремень издевательски ослабел. Давление исчезло, в лёгкие хлынул воздух — сладкий и обжигающий. Твайлайт поднялась на колени, согнувшись и судорожно дыша; сердце колотилось где-то в горле. Шок сменился абсолютной неподвижностью. Она не могла пошевелиться, не могла думать. Разум был разбит в прах этим необъяснимым актом насилия со стороны бездушного предмета.

Она сидела опустив голову, глядя на трясущиеся копыта, погружённые в изумрудную зелень. Позади садилось Солнце, отбрасывая её тень далеко вперёд. Тень была длинной, неестественно чёрной на этом залитом светом просторе. Клочок абсолютной, беспросветной тьмы, занесённый сюда из другого мира.

Длинные, тонкие очертания, повторяющие её силуэт, вдруг задрожали на траве.

Тень приподняла голову. Контур спины изогнулся в напряжённой дуге, которой не было у самой Твайлайт. И в верхней части силуэта, там, где должна была находиться морда, чернота растеклась, оформляясь в широкую, хищную, растянутую до невозможности улыбку. Улыбку, полную бесконечного, ненасытного, вневременного голода.

✴

Послесловие от автора.

Спасибо, что начали это путешествие вместе со мной! Это моя первая работа: раньше я никогда не писал и сразу замахнулся на масштабную историю.
Изначально я задумывал нечто совсем иное. Те события начнутся ещё нескоро, но чтобы к ним прийти, главной героине предстояло начать меняться. Я не хотел сразу бросать в гущу событий Твайлайт с абсолютно другим характером. Мне было важно, чтобы вы поверили: такие перемены в ней возможны. Надеюсь, в первом томе, который стал своего рода большим прологом, мне это хоть немного удалось 🙃
Проделав этот путь, я осознал, насколько сложно писать. Буду рад, если мои труды не останутся незамеченными — ваш фидбэк станет лучшей мотивацией. Впрочем, я продолжу работу в любом случае: я пишу под влиянием музыки, а это для меня — самая важная вещь в мире. Так я выплёскиваю вдохновение.
Кроме того, вся эта история — один большой сценарий для моей основной работы. Будучи скульптором в фандоме Friendship is Magic уже 11 лет, я задумал создать одну из самых сложных фигурок. Чтобы она удалась, мне необходимо дописать эту историю до конца.
Пока вы читаете эти строки, я уже работаю над продолжением. Это займёт время, ведь я хочу, чтобы всё получилось именно так, как было задумано. Многие так говорят, но я буду честен: я пишу эту историю для себя. Просто решил, что не поделиться ею будет глупо.
Я планирую проиллюстрировать каждую главу и издать историю в виде физической книги, которую с удовольствием поставлю на полку как напоминание об этом периоде жизни. Если там, где вы читаете текст сейчас, иллюстраций ещё нет — они обязательно появятся позже.
Ещё раз спасибо за ваше время!

Shuxer

P.S.

Завершу я это послесловие строками из замечательной песни Егора Летова.

Каков вопрос, таков ответ
Какая боль, такая pадyга
Такая pадyга
Да будет свят Господь распят
Да будет свет, да будет облако
Да будет яблоко

Hа неведомой поляне тает одуванчик
А в оскаленном сердце зреет
Невыносимая лёгкость бытия

Кроты гудят, кроты плывут
В сырой земле — тепло и солнечно, легко и солнечно
Звезда чадит, звезда поёт, звезда горит
Шальная весточка, слепая ласточка

Hа израненной ладони сохнет подорожник
А в pазоpваной глотке зpеет
Hевыносимая легкость бытия

По пyстым полям, по сyхим моpям
По pодной гpязи, по весенней живой воде
По земной глуши, по небесной лжи
По хмельной тоске и смирительным бинтам
По печной золе, по гнилой листве
По святым хлебам и оскаленным капканам
По своим следам, по своим слезам
По свoей вине да по вольной своей кpови
Мимо злых ветров, золотых дождей
Ядовитых зорь и отравленных ручьёв
Мимо пышных фраз, мимо лишних нас
Заводных зверей и резиновых подруг
Мимо потных лбов, мимо полных ртов
Мимо жадных глаз и распахнутых объятий
Сквозь степной бурьян, сквозь стальной туман —
Проливным огнём по кромешной синеве

Ни смолистых дров, ни целебных трав
Ни кривых зеркал, ни прямых углов
Ни колючих роз, ни гремучих гроз
Ни дремучих снов, ни помойных ям
Никаких обид, никаких преград
Никаких невзгод, никаких соплей
Никаких грехов, никаких богов
Никакой судьбы, никакой надежды

Лишь одна дорожка да на всей земле
Лишь одна тебе тропинка на
Твой белый свет
Весь твой белый свет

Солдат устал, солдат уснул, солдат остыл —
Горячий камешек
Багряный колышек
Кому — медаль, кому — костыль, кому — постель
Колёса вертятся
Колёса катятся, катятся, катятся прочь

На покинутой планете
Стынет колокольчик
А в обугленном небе зреет
Невыносимая легкость бытия