В квартире стало тихо.
Настолько тихо, что от звона в ушах спасали лишь часы, размеренно отбивающие свой ритм.
Ария сидела на краю своей кровати, упëршись локтями в колени широко расставленных ног.
В руках она всё ещё сжимала бирюзовый шарф младшей сестры.
Но взгляд тёмно-пурпурных глаз застыл на стрелках, что едва подрагивали, отсчитывая секунды и минуты.
Наконец девушка коротко фыркнула и встала, но почти тут же покачнулась.
У Арии словно закружилась голова, однако мир не пошёл кругом, лишь появилось странное, гадкое чувство, заполнившее черепную коробку вместе с приступом лёгкой тошноты.
Тело же было опустошено, словно под кожей и слоем мышц не было ничего, будто она лишь пустой костюм.
Кончики пальцев похолодели, чёртовы проблемы с отоплением.
Наверное...
Сирена сжала руки в кулаки, пытаясь собраться с силами и прогнать из головы навязчевые, идиотские мысли о Сонате и Адажио.
Блейз закусила губы и прошла к балкону, по пути подхватив упаковку сигарет.
На улице было темно, лишь только белые пятна снежинок бешено кружились в ночном сумраке, подхватываемые северным ветром, что, стоило лишь открыть окно, мгновенно ударил в лицо, остужая раздражение и... Нет, это не страх, во всяком случае, Ария это чувство так звать не собирается.
Она — сирена, а сирены не столь ничтожны, чтобы испытывать эмоции людей, сирены питаются эмоциями.
Взгляд упал на "ядовитый свёрток" — как их называла Соната.
Губы скривились в лёгкой усмешке, а затем девушка дёрнула колёсико зажигалки.
Жёлтый огонёк мгновенно вспыхнул, завораживая взор.
Это дрянь, однако есть что-то, что вызывает...
Интерес, или даже привязанность.
Ощущение, схожее с тем, что бывало, когда сестры побеждали в конкурсах, уничтожая противников.
Особенно ярко оно проявляется при виде других людей, в то время как сама Ария вдыхает очередную дозу серой дымки.
Но объяснить же это чувство сирена не может.
Она не собирается себя убивать таким не эстетичным способом, к тому же, она сирена, от чего все волнения Сонаты бессмысленны.
Уничтожение камня и потеря сил не делает её человеком, пусть даже строение тела теперь полностью совпадает с человеческим, но это всë-таки слишком низко.
Огонёк лизнул сигарету и потух, оставляя после себя лишь искры, собравшиеся в одной точке на кончике свёртка.
Сирена впустила в лёгкие горьковатый, липкий дым и сложила руки на подоконнике, уставившись куда-то сквозь хаотичные танцы снежинок.
На сей раз голова действительно слегка пошла кругом, прогнав пан... Эти никчëмные эмоции.
Облизывая губы неприятным, чуть вязковатым теплом, облачко серого дыма вылетело изо рта Арии, почти мгновенно растворяясь в зимнем воздухе.
Как глупо....
Что такого Соната нашла в этих существах? В них столько злобы, столько эгоизма, лишь урони спичку и они вспыхнут неутомимым и жадным пожаром ненависти друг к другу.
Очень долгое время сестры и питались этим негативом.
Они являлись как раз такой спичкой, и много сил им было не надо для разжигания вражды, так как тьмы в людях хватало с лихвой.
Как можно быть столь глупой, чтобы не видеть этого и думать, что существуют действительно добрые люди?
Новый вдох, обволакивающий мозг сладковатой, дурманящей дымкой.
И всë-таки...
Ария действительно виновата?
Глупость...
Адажио взглянула на экран мобильного и посильнее запахнула пальто.
До того, как часы отобьют полночь осталось около часа — не так много.
Она была готова голову дать на отсечение на то, что Ария и Соната уже разругались.
И это несколько... Тревожило.
Да, Адажио умеет называть вещи своими именами, на это у неё ушло около двух месяцев общения с одной красноволосой "психиаторкой".
И пусть в слух она не скажет, что боится за сестёр, однако теперь она могла это признать.
Взгляд скользнул с часов чуть ниже остановившись на небольшом пакете.
А понравится ли ей? Стоило ли вообще париться?
Глупые мысли, не стоит забивать ими голову.
Старшая сирена вздохнула и подняла голову.
Небольшое, узковатое строение, зажатое домами по обе стороны.
Да, сразу видно дом холостячки...
Девушка негромко усмехнулась собственной шутке и сделала шаг к двери.
Протянула руку и пару раз стукнула костяшками по двери.
Наступили секунды тишины, что сжали рёбра сирены, не позволяя грудной клетке наполниться новой порцией воздуха.
Захотелось ударить себя по груди, дабы придурошное сердце вновь запустилось и более не сбивало ритм.
И вот звук поворота ключа.
Тёплый свет на миг слепит привыкшие к ночи глаза, только после чего сирена может присмотреться.
— Дажи! Эм... Привет... — в первом восклике слышится неподдельная радость, а затем появляется какая-то неуверенность.
И дело явно не в смущении...
На пороге стоит девушка, будто бы виновато улыбаясь.
И эта улыбка лишь подтверждает подозрения.
Дазл старается игнорировать неприятную вспышку яда, на миг скользнувшую на подкорке сознания, больше схожее с ревностью и скрестив руки на груди, спрашивает.
— Может, пригласишь войти? Сама же позвала, или уже вылетело из твоей нелепой головы?
Сансет взволнованно прикусила губу и обернулась в сторону коридора, а затем торопливо кивнула.
— Да, конечно, заходи! Только...
Сирена переступила через порог и, даже не спрашивая разрешения, опустила пакет на пол, собираясь скинуть с печь пальто и повесить его на крючок, однако задержалась, взглянув на девушку пред собой
Сансет обернулась в сторону кухни, затем вновь посмотрела на Даск, прикусив губу и поправляя волосы.
— Что?
— У меня... кое-кто в гостях. Обещай, что не будешь... Агрессивна к ней.
Адажио нахмурилась, но кивнула.
Что здесь происходит, какого чёрта Шиммер так себя ведёт?
Расшнуровав ботфорты, сирена ступила на пол и проследовала за подругой.
Дажи уже доводилось здесь быть, когда она помогла Сонате прийти домой после второй попытки сходить в бар.
И тогда Сансет ей пришлось тащить на своих плечах...
Девушки прошли к кухне и только там стало ясно, чего так боится бывшая ученица Селестии.
За столом сидела девушка.
Темные длинные волосы собраны были в хвост и только чёлка спадала на высокий лоб.
Квадратные очки скрывали синяки недосыпа под глазами, кончики же пальцев нервно теребили край фиолетовой кофты.
"У Арии была такая же"— ловит себя на мысли сирена и хмурится.
Затем бросает полувопросительный взгляд на Сансет, тревожно переводящую взор с сирены на подругу и обратно.
Ясно, с этих двух ничего не взять...
Дажи вздохнула...
Вероятно, ей самой придётся проявлять инициативу...
— Твайлайт, верно? — Дазл протянула руку, холодно и спокойно глядя в тёмные глаза за линзами очков.
Девчонка вздрогнула, торопливо попыталась подняться, дабы в ответ пожать руку рыжеволосой и ударилась бедром об угол стола.
— Д-да, верно, это я. Твайлайт Спаркал. А ты... Та самая подруга Сансет? Она много о тебе рассказывала, рада наконец встретиться,— и девушка улыбнулась.
На миг это даже сбило Дазл с толку.
Многие помнили сирен, а если же находились те, кто их не видели, то понимали кем они были узнавая имя и тогда им становилось не до улыбок.
— Да, я не хожу в вашу школу. Адажио Дазл. — представилась сирена.
Дажи не составило труда, дабы заметить, как в испуге округлились глаза за линзами очков, а рука отдернулась назад, впрочем, как и сама девушка.
Что ж, эта реакция была более привычной.
— Ты одна из тех сирен, что в позапрошлом году напали на школу!?
Да, это куда лучше.
И всё же Адажио повернула голову к Сансет.
— Это то, что ты обо мне рассказывала?
Бровь сирены скептически изогнулась, а взгляд стал полон сарказма.
— Эй! Как ты могла такое подумать! Я рассказывала только хорошее!
— Да! Сансет ничего плохого не говорила, она только скрывала имя. Просто...— попыталась прийти на защиту подруги человеческая версия принцессы Эквестртии, — Я не думала, что та, о ком рассказывала Сансет может оказаться кем-то, о ком отзывались как о злодейке. Это так противоречиво...
Прекрасно, значит Сансет всё это время портила репутацию Дазл, благо хоть в тайне, от чего сирены по прежнему устрашали.
Во всяком случае, хотелось бы верить в то, что сестёр боялись, а не просто презирали.
Но неужели Шиммер делала из Адажио святошу, чтобы было проще представить перед подругами?
— Как... Здорово. — в этот раз сарказм был не только во взгляде, — спасибо тебе, Сансет.
Твайлайт и сама Шиммер невольно отвели взгляд в сторону.
Но вот неловкое молчание прервала любимица учителей, взглянув на часы она тут же выскочила из-за стола.
— Простите, но мне пора бежать! Спасибо за чай и с Наступающим, Сансет! И... Адажио! — последнее пусть и в спешке, однако всё же прозвучало крайне неуверенно.
Сирена интеллигентно кивнула, Сансет же улыбнулсась и помахала вслед.
— Пока, с Наступающим!
Когда за спиной Спаркл захлопнулась дверь, Дазл скрестила руки на груди и повернулась к бывшей пони.
— Эта девчонка явно не из Эквестрии. Кто она?
Шиммер же повернулась к плите и достала две кружки, дабы налить в них чай для себя и кофе для сирены.
— Да, она с земли. Копия принцессы Твайлайт, но только здесь, на земле.
Дазл хмыкнула.
— И что она здесь делала?
Если бы Сансет что-либо пила, то это что-то было бы выплюнуто фонтаном, а так она лишь чуть ли не пролила кипяток мимо своей кружки.
Затем девушка опустила ёмкость для воды обратно на плиту и, постояв немного, обернулась.
И пред Адажио предстало самое хитрое выражение лица, что она только видела у красноволосой.
— О-оу... — нагло протянула она, — Я поняла, Дажи ревнует?
— Ни чёрта подобного— сирена отвела взгляд к верхнему углу стены.
— Да что ты говоришь... — в этот момент сирена почувствовала как тёплые руки обвили её талию, а горячее дыхание коснулось шеи, — Тебе нечего боятся, мы просто подруги. К тому же... — бледной кожи едва коснулись зубы, чуть прикусывая еë, а затем губы скользнули к подбородку и следующие слова были произнесены уже в уголок челюсти, — Она по мальчикам, как раз поехала на вокзал, чтобы встретить того паренька из лагеря, Тимбера, кажется.
И в этот миг крепкая ладонь сирены подхватила личико красноволосой, сжав той щëки.
Холодные алые глаза встретились с испуганной лазурью.
— Д-Дажи?
Сирена раздражённо вздохнула, на миг обнажив белоснежные клыки, от чего по телу бывшей пони прошлась дрожь.
Но вот рука Адажио резко потянула лицо Шиммер на себя и в следущий миг их губы соприкоснулись.
Несколько долгих секунд они так и стояли, пока сама сирена не отступила, отпустив девушку из сладкого плена.
Сансет же простояла ещё пару секунд, словно загружая информацию, а затем, не отнимая кончиков пальцев от губ, осторожно уточнила.
— Так ты... Не злишься?
Дажи закатила глаза.
— Какая же с тобой тяжело...
— Так, что ты будешь? У меня есть чай, зелёный, ягодный, чёрный, кофе, какао, а может, горячий шоколад?
Пинки Пай, как и подобает добросовестной хозяйке дома, принимающей гостей, кружилась по большой кухне, здесь явно было полно место для экспериментов с готовкой или готовке с друзьями.
Соната неловко поëжилась, сидя на краю стула, на который её опустила, оказав давление на плечи, сама Пинки, ведь иначе бы сирена так и осталась стоять в дверях, смущённо потирая локти.
Сейчас же девочка находилась за столом, на котором красовались сладости, сделанные, вероятно, руками розоволосой девушки.
Пряничные домики, с обильным количеством глазури, человечки, раскрашенные таким образом, что напоминали всю команду "Rainbooms", мистера и миссис Кейк, ещё кого-то, кого сирена видела лишь мельком.
Миска с конфетами, яблочный пирог, на златистом тесте которого было вырезано яблоко.
Сирена чувствовала себя очень некомфортно.
Столько пространства, в котором действительно чувствоввлась атмосфера праздника, в отличие от.... дома.
Пинки Пай, к удивлению сирены, жила на ферме и жила не одна.
Когда Соната только подъехала к остановке, она думала, что ошиблась адресом, но каких-то других домов поблизости видно не было, да и путь, описанный Пинки, полоностью совпадал с тем, что проделала Даск.
Когда сирена постучала в дверь, ей открыла невысокая, красноволосая девчушка в зелёной футболке и джинсовой юбчонке.
Кажется, её Соната уже видела среди младшеклассников в школе, когда вместе с сёстрами хотела вернуть себе силу.
Да и судя по реакции девочки, по её подозрительному взгляду, они точно уже пересекались.
Затем прибежала Пинки и убедив девочку, которая оказалась её младшей сестрёнкой, что Соната ничего плохо не задумала, затянула "сестру по работе" в дом.
Чуть позже младшая сирена узнала, что здесь ещё живут бабушка — добрая, худощавая старушка, что приняла новую подругу Пинки вполне радушно, и старший брат — Большой Макки.
Очень молчаливый, широкоплечий и крепкий парень.
Брат Пинки как раз играл с Эппл Блум — так звали младшую сестру Пай — в какую-то настольную игру.
Ну а ещё чуть позже выяснилось то, что напугало юную сирену.
У Пинки была ещё одна старшая сестра и ей оказалась никто иная, как Эпплджек!
Та, кто постоянно носит ковбойскую шляпу, самая крепкая в команде "Rainbooms", а следовательно и самая устрашающая.
Но Пай поспешила уверить новую подругу в том, что Эппл Джек тоже добрая и не станет мстить Даск.
Но, увидев, что этот аргумент особо не подействовал, розоволосая кондитерша по большому-большому секрету рассказала, что сегодня ночью фермерши дома не будет, так как её позвала к себе Рарити (Из-за чего Эппл Блум обиделась на старшую сестрицу).
Только после этого сирене стало спокойнее.
В этом доме свет был действительно тёплый, а воздух наполнял запах корицы и шоколада (так как Пинки во всю занималась готовкой).
В их семье царил мир, бабушка на кресле-качалке, иногда рассказывающая легенды или истории из своей долгой жизни, старший брат, играющий с младшей сестрёнкой и веселящий её.
Пинки, что иногда либо звала к себе семью, либо сама подбегала, давая продегустировать новый крем.
Иногда кудрявая девчонка даже подзывала к себе Эппл Блум и давала той разукрасить какой-нибудь пряничный домик.
Гирляндами украшена большая ёлка посреди комнаты, а помимо светящихся лент, новогоднее дерево всë было увешано игрушками и сладкими штуками, которые явно были сделаны руками розоволосой.
Здесь всё было иначе.
Да и забота от Пинки... Это было так смущающе, сирена просто не знала куда деть себя, она разрывалась от желания помочь и не мешать, ведь она не знает где и что лежит, да и может лишь что-то портить.
К тому же, сама хозяйка сказала ей сидеть, но всё же...
Даск вздрогнула от громкого стука прямо перед собой.
Немного потерянно и испуганно она огляделась и только тогда поняла, что задумалась слишком сильно, от чего даже не заметила как Пай уже заварила какао для новой подруги и горячий шоколад, состоящий из какао порошка и кофе — себе, и громко поставила две кружки с напитками на стол.
— Держи, согревайся, а то пришла совсем бледная!
Соната неловко повела плечами и негромко произнесла.
— Я всегда такая...
— Тогда это плохо, — протянула лучшая работница "Сладкого королевства", — Пей же, тебе понравится!
Соната кивнула и грея обе руки об тёплую керамику, подняла кружку к губам, делая глоток.
Сладость и тепло разлились по телу, мгновенно согревая и прогоняя нехорошие мысли.
— Спасибо... — негромко поблагодарила девочка.
Пинки же чуть прищурилась, будто бы внимательнее вглядываясь в новую подругу.
Соната приобняла себя за плечо, даже не представляя, как на это реагировать.
— Что-то случилось? — после недолгого молчания, спрашивает Пинкамина.
И этому тону невозможно сопротивляться.
Вместе с непривычной серьёзностью в голосе девушки чувствуется сочувствие, понимание, поддержка, что-то, что просто требует рассказать не терпя возражений, нечто, что заставляет доверять и развязывает язык, какая-то убеждающая строгость.
— Ничего, — всё также негромко, спешно отвечает Софи.
Розоволсая чуть щурится, выказывая своё неверие.
А затем просто пожимает плечами и кивает.
— Ну ладно. — и она делает глоток.
А Соната будто взрывается.
Слова сами вырываются из её груди.
Вся её неуверенность, страх, тревога за сестëр, желание помочь сестрам, обида на Арию за Санту и людей, волнение из-за так внезапно ушедшей Адажио, всё это обретает форму слов и слëз, которые Даск все-таки не может сдержать.
— Я же стараюсь, почему они не видят? Почему они не хотят видеть того, что люди хорошие? Я не хочу, чтобы меня считали злой, не хочу, чтобы нас считали злыми! А они... Они не видят и... Я не знаю, я боюсь, что... — и здесь сдерживаться сил у девочки не осталось окончательно, — Что если.. Что если они не л.. Не лю... — договорить эти слова девушка уже не могла.
Пред ней, будто предстала огромная стена, а может бинт, что завязался на горле и закрыл рот, просто не давая завершить речь, пусть в голове это и получалось сделать.
— Что если... Если они.. Бросят меня? — уже едва разборчиво всхлипывала Соната, — Я ведь только мешаю, я глупая... Я не понимаю, почему у нас не может быть нормальных отношений, почему я сама их порчу, хотя хочу иного! П-почему у нас не может быть нормальная семья, как у вас? Почему мы не можем быть нормальными сёстрами?
Девочка сама не заметила, как по её щекам потекли слезы, а нос забился.
Грудную клетку сжало невидимыми цепями и вмиг, в самой середине груди стало так пусто и так неправильно, будто сирену вывернули наизнанку, демонстрируя внутренности и даже душу, запрятанную где-то там — как считает сама Соната — всему внешнему миру.
Это так неправильно, это не должно быть так, нельзя жаловаться на глупости, которые сама надумала, нельзя преувеличивать проблемы, ведь у других всë может быть гораздо хуже!
Кто-то может остаться совсем один, кто-то может потерять конечности или родной дом, разве это сравнится с глупостями, что надумала Даск?
У неё есть сестры, она здорова, у неё есть крыша над головой.
Девочка ссутлилась, не в силах держать плечи прямо, как постоянно требует Адажио, пытаясь закрыть эту вывернутую наизнанку грудную клетку, но дышать от этого стало только тяжелее.
Уличный холод охватил кончики пальцев и...
Тепло окутало её спину, носа коснулся аромат выпечки и сахарной ваты, что-то мягкое защекотало правую щеку.
И Соната распахнула глаза.
Сначала взор заполнило розовым и девушка даже не сразу поняла, что это волосы.
Пинки обнимала её.
И от этого в теле натянулись нервы, связавшиеся в узлы.
Однако...
— Ты очень сильная... — тихий шëпот ударился куда-то в плечо.
Слова Пинкамины были не громкими, но твёрдыми и такими... Поддерживающими.
Даск затаила дыхание, боясь даже двинуться, лишь бы не нарушать тишину, окружившую двух девушек.
Узлы внутри сирены ослабли, стали развязываться, уступая место новым эмоциям.
Сейчас, в объятиях розоволосой она чувствовала себя странно.
Она чувствовала грусть и будто бы даже не только свою, но и грусть Дианы Пай, она была потайной, глубинной и общей.
Но вместе с ней, подо льдом этой печали, зародился огонёк радости.
Небольшой язычок пламени, что появляется тогда, когда человек находит того, кто понимает и разделяет его мысли.
Спустя какое-то время Пинкамина отпустила девушку и сделала шаг назад.
С пару секунд новоиспечённые подруги глядели друг на друга.
И Соната просто не могла оторвать взгляд от Пинки Пай, если это была она.
Розовые кудряшки распрямились, а взгляд стал усталым.
Всегда ли у неё были эти сине-серые полосы синяков под глазами?
Но напряжение не продлилось долго.
Громкие хлопки за окном заставили подруг вздрогнуть и обернуться.
— Уже началось? — недавно кудрявая девушка взглянула на часы, а затем на её розовых губах появилась улыбка, сначала вымученная а затем живая, стоило розоволосой подхватить бледную ручку Сонаты и потянуть ту за собой, — Пойдём! Это нельзя пропускать.
И вот уже обе девушки, волосый одной из которых вновь обратились кудряшками, стоят у окна, глядя в синее небо, сбросившее с себя плед снежных облаков.
Жёлтая звёздочка со свистом поднялась в воздух и взорвалась снопом искр, затем небо озарило сразу несколькими золотыми облачками огоньков, средь которых расцвёл зелёный цветок, мгновенно тающий в воздухе.
— Хэй.
Сирена вздрогнула и вопросительно взглянула в мутно-голубые глаза, в коих отразились ли искорки веселья, а может это был лишь очередной феерверк?
— Софи-пончики или Соната-пончики?
Когда раздаётся первый взрыв феерверков, Сансет уже достаёт бутыль припрятоного вина, горделиво демонстрируя её сирене.
Дажи же лишь усмехается и ставит два бокала на стол.
Но налить Шиммер успевает лишь в один, так как феерверк явно интересовал её куда больше алого напитка.
— Идём смотреть, Дажи!
Сирене не сильно интересны эти человеческие обряды, впрочем, ей не доводилось видеть этого... "Салюта", или как он там назывется?
Только Адажио успела подхватить бокал, как красноволосая потащила её к окну.
Распахнув шторы, Сан уставилась в небо, где цвели огненные цветы.
— Так красиво... — едва прошептала она.
Адажио же не разделяла восторга.
Она на своём веку видела и куда более прекрасные взрывы из чистой магии, впрочем...
Сирена повернула голову.
Свет разных оттенков то вспыхивал, то исчезал, вновь погружая мир в новогоднюю темноту.
Но когда же новый феерверк обращался вспышкой, то фиолетового, то жёлтого, то синего цвета падал на красноволосую, очерчивая овал лица, подчёркивая красивые, острые скулы, сияя на прекрасных волосах линиями света.
Цветы искр же отражались в больших, по-морскому голубых глазах.
И такой образ девушки завораживал, приковывал взгляд.
— Да, красиво... — негромко произнесла в ответ Дажи.
Но тут Сансет обернулась, хитро глядя на сиерну.
— Это был комплимент?
И Дазл хотела бы дать той звонкой подзатыльник, однако Шиммер улыбнулась своей ослепительной, белозубой улыбкой.
На такую счастливую с горящими щеками Шим просто рука не поднималась.
— Ты такая идиотка...
Ария смотрит на фейерверки без особого интереса.
Нет, правильнее будет сказать, что Ария лишь хочет создавать видимость того, что её они никак не трогают.
Пред кем, если она одна находиться в квартире? Кто знает...
На самом же деле сирена вздрагивает от каждого нового красочного взрыва в небе.
И дело здесь было не во внезапности, скорее в самих ярких вспышках и громком шуме, что пробуждали воспоминания и рефлексы. Те рефлексы, что были выработаны ещё сотни лет назад, когда сёстры были могучими сиренами.
Девушка фыркнула на очередной взрыв, превратившийся в волнистые, золотисто-рыжие волны, тающие в воздухе.
Сирена поморщилась и рука её автоматически потянулась к упаковке.
Пальцы наткнулись на три последние сигаретки и пустоту.
Короткий взгляд подтвердил ощущение.
Осталось всего три...
Значит нужно будет заглянуть за новой пачкой.
И тут же пальцы вздрогнули от нового хлопка в небе.
Чёртовы воспоминания...
Как там сестры?