Проигрыш был сокрушительным.
Такого позора сëстры не испытывали ещё никогда.
Так низко пасть, находясь почти на вершине, на пике своего могущества, а затем...
Впрочем, пускай это обстоятельство было не самым приятным событием, но Сонате было не до него, куда больше еë волновало состояние сестёр.
Ария шла молча, сунув руки в карманы и глядя себе под ноги, однако то, сколь сильно были напряжены её мышцы скул, как она периодически срывалась, поднимая руку и впиваясь ногтями в кожу задней стороны шеи, оставляя алые полосы, явно выдавало её ярость.
Адажио же не сдерживала эмоций.
Казалось, если бы чувства могли превращаться в какие-либо природные катаклизмы, то сейчас бы весь окружающий городок был бы охвачен алыми языками пламени, несущимися смертоносной бурей, что разрывает на кусочки любого, кто просто окажется на пути.
Соната спешно оглянулась, надеясь найти хоть что-то, что сможет разбавить обстановку.
И это что-то находится.
— Девочки, давайте перекусим? — зовёт сестёр младшая сирена.
Однако еë вопрос остался не услышан, либо же его просто проигнорировали.
— Дажи, я кушать хочу...
В этот раз слова старшая явно услышала, резко остановившись на месте.
Дазл медленно обернулась и тогда Соната содрогнулась под тяжестью алого взора.
Она ещё никогда не видела той ненависти, с которой пылали глаза старшей сестры здесь и сейчас.
— Ты совсем идиотка, или просто прикидываешься? — голос её чуть ли не срывался, звенел и впервые он пробирался куда-то внутрь, заселяя страх в каждую клеточку тела.
— Я...
Но сирена не дала договорить.
— О, ну конечно, зачем я только спрашиваю? Ты ведь действительно мозгами не вышла!
— Но я просто хотела сделать как лучше...
Брови Дазл изогнулись в наигранном и жёстком удивлении.
— Как лучше? И что же ты для этого сделала? — с каждым словом старшая сестра оказывалась всё ближе, нависая над юной Даск, а голос еë становился всё громче.
Вот кончики пальцев старшей болезненно уперлись меж рёбер девочки, толкая сестру назад.
— Ты всё только портила. И так было всегда. Ты правда веришь, что сможешь чего-нибудь добиться? Что благодаря тебе мы сможем чего-нибудь добиться? — старшая сирена подняла руку к лицу, касаясь лба и чуть прикрыва глаза, затем усмехнулась, — Смешно.
Соната же старалась не воспринимать слова Дазл всерьёз, однако они пробирались вязким дёгтем в горло и расползались по груди водоворотом страха и обиды.
— Ты слишком тупая, чтобы знания сами собой попадали в твою голову. А с тем количеством усилий, что ты прикладываешь, ты никогда ничего не добьёшься. Ты до сих пор ничего не добилась. Разве ты раскрыла свою силу? Разве помогла нам победить!
— Но я...
Однако Адажио не дала закончить, выплескивая всё, что копилось в ней так долго.
— Нет, ты ничего не сделала! Постоянно отвлекалась,несла чушь, просила купить тебе перекусить! — вновь острый ноготок впивается меж рёбер — Ты просто обуза для нас! Ты могла бы стараться больше, принести хоть какую-то пользу, но вместо этого лишь тратишь время на твои жалкие рисунки, на тупые игры! Из-за тебя мы проиграли, Ты подвела нас!
Старшая сирена скривила губы и уже хотела было отвернуться, как тонкие бледные ручки вцепились в край её платья.
А затем в саму руку и тогда сирена, казалось, едва ли не отпрыгнула от девушки позади.
Соната держалась на чуть ли не подгибающихся ногах, протягивая руку вслед старшей сестре.
Губы Дазл искривились в презрении, взгляд наполнился отвращением: она никогда не любила прикосновения.
— Не смей трогать меня.— холодно, глядя сверху вниз, произнесла Адажио.
Однако Соната этого словно и не услышала, вновь потянулась за сестрой, попыталась взять её руку, словно слепой котёнок, что пытался носом найти мать.
И едва её пальцы коснулись кожи сирены, как звонкая, сильная пощёчина оглушила младшую на несколько секунд, за которые Даск оказалась на холодном асфальте, в ужасе глядя на старшую сестру и держась за покрасневшую щеку.
Слëзы наполнили её испуганные, лиловые глаза, а дыхание задрожало.
Адажио же возвышалась над младшей сестрой, с всё ещё поднятой рукой.
Взгляд её был напуган, словно она сама до конца не осозновала, что произошло мгновение назад.
— Я предупреждала. — процедила сирена, словно подавив желание сделать шаг к девочке.
Соната опустила голову, всё ещё держась за участок покрасневшей, горящей кожи и тихо всхлипнула, уже не в силах держать слезы.
Они потекли по её щекам и носу большими каплями, соединяясь в ручейки.
Плечи дрогнули, юная сирена сгорбилась, свободной рукой обнимая себя.
Ещё чуть-чуть и она точно упадёт прямо посреди дороги.
Дазл сжала зубы, просто не вынося звуков и вида младшей сестры в таком состоянии.
Всё это поднимало новую волну раздражения и в то же время страха.
— Прекрати ныть! — взвилась девушка и словно автоматически она вновь замахнулась, однако удара не последовало.
Пальцы Арии крепко сжали запястье старшей сестры.
Алые глаза яростно блеснули, уставившись в холодные фиолетовые.
Блейз непробиваемой стеной выросла пред Сонатой, не позволив удару повториться.
— Прекрати это, — потребовала средняя, выдерживая ненависть в сестринских глазах.
— Ты решила поиграть в "девочку-спасительницу"? — почти что прошипела сквозь зубы она и вырвала свою руку из хватки сестры, — Ты ничуть не лучше.
Но Ария не отвечала, лишь продолжая смотреть в глаза Дазл.
— Не лучше чем она. Пользы ничуть не больше, а теперь защищаешь её? Ты отвратительна, — в этот раз инициатором прикосновения стала сама Адажио, перехватив запястье младшей сестры, она подняла руку к глазам Блейз, позволив рукаву фиолетовой косухи чуть сползти вниз, обнажив ряд тёмных и неровных полос на бледной коже, — Уродуешь себя, создаешь шрамы, что, жертву из себя строишь? Бедной маленькой Арии не нравится человеческое тело? Так возьми и избавься от него. И ты ведь тоже ненавидишь её, — Дазл кивнула на Сонату, — вы друг другу постоянно грызёте глотки, а сейчас, внезапно, ты решила стать защитницей? Выставить главным злом меня? Лицемерка!Отвратительно. Ты ничуть не лучше людей из той школы, ведешь себя как стериотипная школьница и позоришь меня. Слабачка...
Удар был внезапным и сильным.
По инерции Адажио отступила на пару шагов в сторону, однако устояла, схватившись за челюсть.
Взгляд её замер на булыжнике под ногами, словно она не могла поверить в произошедшее.
Во рту появился привкус металла — вероятно, губа разбита.
И он отрезвил её.
Старшая сирена выпрямилась, ненавистным взглядом сверля младших "сестёр".
Соната по-прежнему на дороге, Ария стоит боком и выглядит как настоящий боец, а глаза же горят холодом.
Они стоят какое-то время, затем же Адажио произносит.
— Валите.
Даск резко поднимает голову, не веря в услышанное, надеясь, что это какая-то ошибка, шутка.
— Ч-что это значит? — почти неслышно шепчет Соната.
Адажио лишь молча разворачивается и сунув руки в карманы, повторяет, даже не повернув головы к "сëстрам".
— Делайте, что хотите. — после чего же, не оборачиваясь, идёт куда-то по улице, оставляя "сестёр".
Когда старшая сирена исчезла, Даск подняла голову к оставшейся сестре.
— И что мы будем делать?
— Адажио права. — и эти слова служат вторым ударом поддых, от которого Соната едва ли не задыхается.
Девочка впивается глазами в сестру, но та смотрит на неё привычно безэмоционально.
— Насчёт всего, — продолжает она, затем запускает руку в карман косухи, достаёт оттуда кошелёк и бросает его в руки младшей, — Нам следует разойтись. Этого тебе хватит на какое-то время.
Это последние слова, что слышит Даск от сестры, прежде чем там развернётся и пойдёт в диаметрально противоположную сторону от той, куда ушла Адажио.
А Соната остаётся посередине и продолжает плакать.