⤟ Примерно две недели спустя ⤠
Ухмыляясь, Райтен Ворд неслась по снежной крупе, топая так быстро, как только могли выдержать ее шесть конечностей. Неподалеку от нее бежала Фрекл Спекл, которая кричала Райтен Ворд, чтобы та остановилась. Конечно, отродье демона не остановилось, а продолжило бежать, потому что бежать было приятно.
Чувств было так много, что они были почти подавляющими. Холод снега, ощущение движения тела по рыхлому покрову, вкус и ощущение деревянной палочки для размешивания Фрекл Спекл, головокружение от смеха, холодный воздух, проникающий и выходящий из ее фыркающих отверстий, чудесный вкус мыла на языке — Райтен Ворд была под кайфом от ощущений.
Взять у Фрекл палочку для размешивания, пока она работала, было любимой игрой Райтен Ворд, и это всегда вызывало смех. Она начала поворачиваться направо, но затем метнулась влево, извиваясь длинным и легким телом, и тут, к ее большому удивлению, Фрекл схватила ее. Райтен Ворд, потеряв равновесие, покатилась по снегу, а Фрекл удвоила хватку.
— Я выучила твои трюки! — крикнула Фрекл, обнимая Райтен Ворд. — Отдай мне мою палку! Мне нужно сделать мыло!
Поняв, что проиграла, Райтен Ворд выплюнула палку Фрекл в снег, а затем развернула голову на сто восемьдесят градусов, чтобы посмотреть на маленькую земную кобылку, не заботясь о том, что от такого поступка маленькие пони приходят в ужас. Хихикая, она высунула раздвоенный язык и лизнула Фрекл в ухо, отчего кобыла сжалась еще сильнее.
— Фу, какая гадость!
Солнце пыталось выйти из-за серых снежных туч, но безуспешно. День оставался серым, и легкие хлопья продолжали падать. Поднялся ветер, дующий с севера, и принес с собой жуткий холод. Фрекл остановилась, принюхалась к ветру и отвлеклась на то, что учуяла.
— Шторм надвигается, Ворди.
— Буря. — Райтен Ворд произнесла это слово без ошибок и почувствовала гордость за себя. — Хочешь, помогу мылом?
Кобыла кивнула:
— Да, если я хочу закончить работу до наступления бури, мне понадобится помощь. Я все время отвлекалась на то, когда кто-то отбирал у меня палочку. — Улыбаясь, Фрекл сжала Райтен в последний раз, затем отпустила и с трудом поднялась на ноги.
Перестав играть, Райтен Ворд подобрала деревянную палочку для размешивания, а затем схватила Фрекл, которая испуганно вскрикнула. Она швырнула Фрекл на спину, развернулась и понеслась по снегу, как червяк, подкидывая бедную кобылу на спине вверх и вниз. Никто не мог передвигаться по снегу по прямой так быстро, как Райтен Ворд, даже Малканус.
Демоница сейчас не играла и не убегала, пытаясь играть честно, когда ее могли бы поймать. Она двигалась и делала это с потрясающей скоростью. Фрекл обхватила ее длинную шею, пытаясь удержаться, и обхватила демоницу задними ногами. Когти Райтен Ворд обеспечивали ей сцепление, а шесть лап позволяли с легкостью преодолевать самые глубокие и плотные сугробы.
Время игр закончилось, и теперь нужно было поработать, пока не разразилась буря.
Свернувшись калачиком у огня, Райтен Ворд просматривала в своей книге все новые записи, которых появилось почти целая страница. Снаружи ветер трепал стены хижины, которую она теперь делила с Малканусом. Слова, так много прекрасных слов, и все они были о ней.
Самыми интригующими были следующие слова: Сегодня я осознала ответственность и поступила правильно.
Конечно, были и другие записи, которые также были интересны и привлекли ее внимание: Сегодня я исследовала свое влечение.
Прочитав это, она подняла глаза на Малкануса и почувствовала голод, который еда не могла утолить. Он расчесывался, делаясь гладким и блестящим. При взгляде на Малкануса ей становилось тепло, пальцы на ногах подрагивали, и какая-то часть ее души хотела полакомиться им, хотя он и не был едой.
Пока она смотрела на Малкануса, в ее книге появлялись новые слова: Сегодня я испытала сильное вожделение.
Облизывая губы, Райтен Ворд готовилась задать вопрос. Слова были сложными, она все еще не научилась располагать их в правильном порядке, а задать вопрос Малканусу было еще сложнее. Хотя ей многое хотелось узнать, больше всего на свете она хотела услышать его голос.
— Зачем ты отправился в Тартар? — спросила она.
Малканус поднял голову и уставился на Райтен Ворд. Сухожилия одного крыла скрипнули, натягиваясь, а уши прижались к черепу. Его отверстия для фырканья расширились настолько, что Райтен Ворд подумала, не увидит ли она его мозги, если они станут еще шире. Она не хотела видеть его мозги, ему нужны были мозги, и она хотела, чтобы они оставались в его черепе, а не вываливались из отверстий.
— Война, — ответил Малканус дымным шепотом, его внутренний огонь разгорелся от эмоций. Он редко выдыхал дым, но когда это происходило… она расценивала это как предупреждающий знак. — Грогар, он вернулся. Я уже немного рассказывал тебе о нем. Грогар, он… создал себе новое тело. Он украл частички душ многих существ. Он украл часть души молодого колдуна и часть души одной милой кобылки, которая могла доставать вещи из царства снов…
Райтен Ворд ждала, пока Малканус продолжит.
— Были и другие. Это… это… похищение душ продолжалось некоторое время, а потом, с помощью самой черной, самой мерзкой магии, кобыла по имени Белладонна создала в своем чреве мерзость, ужасную, черную тварь, гнилую тварь… Грогар переродился и стал этим полукозлом, полуаликорном… существом. Он рос в силе и размерах с неестественной скоростью. — Малканус положил кисть на стол с грохотом дерева о дерево.
— Белладонна была одержима идеей сделать Грогара как можно сильнее, и для этого ей нужны были ужасные души. Она и ее войска вторглись в Тартар в поисках заключенных, чтобы создать ужасную амальгаму зла для укрепления тела Грогара. Большинство эквестрийцев даже не подозревают о тайной войне, которая имела место. Тартар был хранилищем высшего зла, и на него был совершен набег. Многие бессмертные сущности, находившиеся там, были убиты. Произошло много очень плохих вещей. Слишком много плохого.
— И тебе от этого плохо? — спросила Райтен Ворд.
— И телу, и разуму. — Малканус кивнул.
— Тебе лучше? — Райтен Ворд обнаружила, что беспокоится о Малканусе. Он был совсем не похож на нее — он мог умереть. Она тоже могла, но для этого потребовались бы чрезвычайные обстоятельства, например, раздавить ее сердце между железными плитами.
— Вообще-то, я думаю, что да, — ответил Малканус. — Глиттер Гламмер и Фрекл Спекл сделали меня лучше. — Большой жеребец на мгновение приостановился, и его голос упал до едва слышного придыхания. — Ты делаешь меня лучше.
Закрыв книгу, она не заметила, что в ней появилось еще несколько записей. Вытянув когти, она сделала приглашающий жест когтистым пальцем, а когда Малканус отказался подойти, силой воли потащила его по полу. Малкануса было трудно удержать магией — эта черта была общей для них обоих, — но Райтен Ворд только сейчас начала понимать, что, будучи сверхъестественной мерзостью из Бездны, она обладает неограниченными космическими силами. Однако использовать их не по назначению было неправильно, и Глиттер Гламмер прочтет ей нотацию, чего Райтен Ворд совсем не хотелось.
Копыта Малкануса заскрежетали по полу, и он замер на месте, когда его потащили к месту, где у огня сидела Райтен Ворд. Она подняла голову, вытянув свою змеиную шею, и заглянула в ноздри Малкануса, обеспокоенная состоянием его мозга. Крупный жеребец был уже достаточно близко, чтобы дышать на нее, и это приводило ее в возбужденное состояние.
Потянувшись вверх обоими когтями, она схватила его пушистые щеки, ущипнула их и начала разминать между когтистыми пальцами. Он напрягся от ее прикосновения, но затем немного расслабился, и она увидела, как его веки слегка опустились. Лицо Малкануса было эластичным, как тесто для хлеба, с которым она любила играть.
Набравшись смелости, она коснулась его губ своими — это был еще не совсем поцелуй, но при некотором усилии он мог бы им стать. Соприкасаясь носами, она вдыхала его воздух, его запах, втягивала в себя частички его магии. Если бы она захотела, то знала, что могла бы высасывать магию прямо из него, увеличивая свою собственную силу. Она не знала, откуда ей это известно, но знала, что это так. Она была отродьем демона — суккубом.
Малканус просто стоял, застыв, как статуя, а она продолжала разминать его щеки, размышляя о том, как бы его поцеловать. Она делала это и раньше, уже несколько раз. Ее поцелуи были ядовитыми, смертельными, ее поцелуи суккуба были пропитаны ядом, смертельным для пони, и ей не разрешалось целовать других пони ни при каких обстоятельствах.
Но что касается жеребца, стоявшего перед ней, то ее ядовитые поцелуи не вызвали у него ничего, кроме легкого головокружения. Глубоко вздохнув через фыркающие отверстия, она с любопытством прикусила его нижнюю губу и почувствовала, как он напрягся в ответ. Она дразнила его плоть своими острыми как бритва зубами — просто щекотала, не решаясь пустить кровь, не намеренно.
Горячий сернистый воздух вырвался из Малкануса в виде дымного облака ядовитых, но в основном зловонных испарений. Хижина наполнилась зловонием тухлых яиц — запах, от которого Райтен Ворд взволнованно и нервно вздрагивала. Все ее тело дрожало от непонятной потребности, желания, о котором она не имела ни малейшего представления, голода, который она не знала, как утолить.
— Ты — очаровательное создание, суккуб, — сказал Малканус, когда из его зубастой пасти вырвалось еще больше сернистых испарений. — Что ты сделала со мной? Как тебе удалось ослабить мою решимость? — Его слова были несколько невнятны из-за того, что Райтен Ворд продолжала покусывать его нижнюю губу.
Раздался влажный звук, словно капала вода, и Райтен Ворд с любопытством огляделась по сторонам, ее когти все еще разминали щеки Малкануса. После быстрых поисков она обнаружила источник капающих звуков, заглянув между передними ногами драконьего пегаса, которого она околдовывала, и увидела его отчетливо, как дневной свет. Как и все остальное, то, что торчало у него внизу живота, оно было создано для максимальной агрессии, это был ужасающий, пугающий орган, и из него вытекала лента прозрачной, мерцающей жидкости, которая разбивалась на крупные капли. Даже когда она сидела и смотрела на него, раздался всплеск, когда очередная капля ударилась о деревянные доски пола.
— Я давно не был с кобылой, — признался Малканус горячим, возбужденным шепотом. — Я не могу быть с пони, мне приходится отказывать себе. Я слишком большой, а они слишком маленькие.
Райтен Ворд облизнула губы, ее кожистый язык задержался над острыми, как бритва, зубами, и она поняла, почему это стало проблемой. Если Малканус засунет это в зад Фрекл Спекл, оно окажется у нее в горле. Малканус был здоровенным ночным пегасом, но Райтен Ворд была уверена, что справится с ним.
Ей пришлось бы следить за тем, чтобы зубы не слишком сильно вгрызались в кожу, но она подозревала, что и пощипывание будет в самый раз. Странные знания заполнили ее голову, ужасающие знания о себе. Эти зубы были нужны для того, чтобы удерживать предметы, вставленные в нее, чтобы она могла питаться ими, чтобы высасывать их силу, высасывать их сущность.
— Это как-то неправильно, Райтен…
Откинув голову назад, Райтен Ворд сжала губы Малкануса между когтистым пальцем и когтистой пастью. Закрыв глаза, она попыталась собраться с мыслями, чувствами, желаниями. Она боялась собственного неутолимого голода и того, что он может сделать с Малканусом, но в то же время знала, что может сдержать его усилием воли. У нее был выбор, который она могла сделать.
И этот выбор она должна была сделать. Ее нижняя половина горела адским, внутренним огнем. Между задними лапами было влажно, даже мокро, и она боялась, что, подобно Малканусу, капает на пол. Заднее отверстие слюнявилось от желания, жаждало еды, и она еще раз напомнила себе, что можно пощипать, но нельзя кусать.
Впрочем, у Малкануса была чешуя у основания, так что, если быть осторожной, она могла бы и погрызть его, но совсем чуть-чуть.
— Я в постель, возьми, — сказала она Малканусу, открывая глаза.
К ее удивлению, Малканус так и сделал. Он двигался со сверхъестественной скоростью, прижимаясь к ее гибкой, стройной шее, и она чувствовала, как его зубы впиваются в ее плоть. В его грубости была какая-то мягкость, и Райтен Ворд обнаружила, что ее тащат по полу к кровати, навстречу судьбе, которую она, без сомнения, заслужила. Все ее пальцы на ногах и когти сжимались и разгибались от предвкушения, и она чувствовала, как скрежещут зубы на обоих концах.
Ее бросили на матрас животом вниз, часть задней половины свисала с кровати, четыре из шести лап ухватились за кровать, а задние свесилась через край. Райтен Ворд понятия не имела, что произойдет дальше, но Малканус все еще сжимал ее шею. Его мохнатая, пушистая масса легла на нее, и она постаралась не напрягать позвоночник. Через мгновение ее хвост приподняли, нетерпеливо отбросили в сторону, а затем…
Звезды заполнили ее зрение, и Райтен Ворд издала злобное рычание, когда Малканус вошел в нее на всю длину. Ее растягивали, все было туго, а ее длинный хвост опоссума обвился вокруг левой задней ноги Малкануса. От смеси удовольствия и боли по телу прокатилась судорога, оставив ее беззащитной, беспомощной и радостной.
Расправив крылья, Райтен Ворд задыхалась, когда Малканус продолжал орудовать копьем, вгоняя в нее все больше и больше себя. Он раскачивался на ней, скользя взад-вперед, не обращая внимания на ее позвоночник. По мере того как он входил в нее все глубже и глубже, она ощущала, как его вал становится все шире и шире. Как она ни старалась, ей не удавалось удержать зубы от царапанья, и они скреблись о чешуйки пениса.
Грубый, твердый гребень проходил по чувствительной зоне, словно пила в акте проникающего насилия. В этом соитии не было ничего доброго или нежного, это было спаривание чудовищ — драконьего пегаса и отродья демона из самых черных ям бездонных глубин Тартара. С каждым неистовым толчком Малканус все сильнее вгрызался в шею Райтен Ворд, и она издавала в ответ низкий, ужасающий инфернальный стон, а ее позвоночник выгибался, позволяя ему легче войти в нее.
Уже чувствовалось, что она приближается к какой-то великой цели, ее тело напряглось, и она ожила от сексуального насилия. Повернув голову, Райтен Ворд вцепилась в шею Малкануса, и ее зубы пронзили его плоть, в то время как его зубы впились в ее.
Ее когтистые пальцы, охваченные желанием вцепиться во что-то, отпустили кровать и вцепились в плечи Малкануса, изгибаясь неестественным образом, чтобы дотянуться до них. В воздухе витал запах крови, мускуса, тухлых яиц и феромонов демоницы. Первые сильные содрогания сотрясли тело Райтен Ворд, и она вонзила в Малкануса все свои острые части и держась изо всех сил, пока он погружался в нее
Это была любовь, свойственная только хищникам и сверхъестественным мерзостям.
Шипя на шее Малкануса, Райтен Ворд достигла пика своей кульминации. Жеребец на ней не проявлял никаких признаков замедления, сексуальное насилие не прекращалось. Каждый толчок издавал ужасный звук, словно какую-то несчастную проклятую душу бросали в самую мерзкую грязь, доступную в адских глубинах, откуда родом Райтен Ворд. С основания ствола Малкануса сдиралась чешуя, кровь смешивалась с молочно-белой жидкостью, стекавшей ручейками на пол.
Райтен Ворд избежала искушения выпить сущность Малкануса, предпочтя вместо этого любить, какой бы ужасной эта любовь ни была. Наконец неистовое сексуальное насилие достигло крещендо, и Малканус стал действовать так, словно был тараном, позволив себе полностью отдаться вожделению. Райтен Ворд все еще дрейфовала, все еще сгорая внутри и снаружи от послеоргазменного блаженства. Ее шершавый, как песок, язык лизал волосатую плоть Малкануса, пробуя на вкус кровь и живительную соль.
Зарычав, продолжая терзать шею Райтен Ворд, Малканус подался бедрами вперед с такой силой, что у большинства существ раздробились бы кости. Райтен Ворд чувствовала, как он становится все шире, все больше, когда он расклещивался внутри нее. Ей казалось, что она растянута почти до предела, она чувствовала, как ее собственные внутренности напрягаются, чтобы сдержать чудовищный член, который почти удвоился в обхвате, находясь внутри нее. Ее задние зубы впились в его плоть, глубоко вгрызаясь в нее, и жеребец оказался заперт на месте, в ловушке: истерзанная, скользкая щель Райтен Ворд сжимала его, как медвежий капкан.
Скуля от удовольствия и боли, он рухнул на нее сверху, его тело обмякло, возможно, от облегчения, и зубы отделились от ее шеи. Демоница ослабила хватку, вытащив когти и зубы, но задние зубы остались крепко вонзенными в его пульсирующую, бьющуюся, извергающуюся плоть. Мощным, опасным мышечным спазмом она сдавила его член, выдавливая всю оставшуюся сперму и заставляя ее выплескиваться, как зубная паста из тюбика. Райтен Ворд вздохнула с облегчением, когда его шершавый язык лизнул ее шею в том месте, где он ее укусил, а его горячее дыхание ощутимо коснулось ее разгоряченной плоти.
Они начали приходить в себя после бурного соития, и тут на полу, возле камина, книга Райтен Ворд вспыхнула ярким розовым светом: на ее страницах появились три новые записи.
Первая: Сегодня ночью меня оттрахали до потери сознания.
Вторая: Скоро я отложу яйца.
И последняя: Скоро я познаю радость материнства.