# Принцесса Твайлайт Спаркл и ее помощник номер два

MLPMihail

Дракончик Спайк, первый помощник принцессы Твайлайт Спаркл, берется спасти пони.

Он даже не представляет, во что ввязывается.

Твайлайт погрязла в своих обязанностях принцессы, администратора и главы школы. Иногда в суете теряются маленькие, крошечные, важные вещи, которые отчаянно нуждаются в поддержке и утешении.

***

Эта книга входит в цикл Видверс, но она довольно самостоятельна. Она существует в небольшом, сосредоточенном масштабе, в виде драмы между несколькими душами.

[Изображение: https://cdn.everypony.ru/storage/02/26/12/2026/02/16/c72133454b.jpg]

Редактор: Randy1974

Все рассказы из вселенной Видверс

## Прибытие

* * *

Твайлайт Спаркл снова пребывала в одном из своих исступленных состояний, и Спайк подозревал, что в суете и суматохе она, несомненно, забыла, что им нужно идти на вокзал, чтобы успеть на очень важную встречу. Несколько расстроенный, Спайк вздохнул, не понимая, что будет делать Твайлайт без него, поскольку он должен следить за всем.

Прочистив несколько раз горло, Спайк прибег к словам, чтобы привлечь внимание Твайлайт:

— Эй, Твайлайт…

— Не сейчас, Спайк.

— Но Твайлайт…

— Спайк, меня завалили школьными делами. Пожалуйста, что бы это ни было, оно может подождать.

— Нет, не может. — Спайк начал постукивать ногой по полу, а его хвост покачивался позади него. — Десятый час, вокзал. Я говорил тебе вчера вечером. Прибывает твоя новая ученица-библиотекарь, и ей понадобится сопровождение…

— Спайк, я уверена, что она сможет найти дорогу сюда. Как она сможет работать в библиотеке, если не сможет добраться сюда с вокзала?

— Твайлайт, ей семь лет.

На мгновение ничего не произошло, вообще ничего, и Твайлайт с яростной энергией заскрипела своим пером. Затем, примерно через восемь долгих секунд, перо остановилось. На бумаге, где покоилось перо, осталась чернильная клякса, и Твайлайт подняла голову, а ее отрешенные глаза настороженно сфокусировались.

— Святой гуакамоле, Спайк! Не стой здесь, иди на вокзал! Ты не можешь оставить семилетнюю малышку одну в депо! Я бы пошла с тобой, но, как видишь, я очень занята. — Твайлайт опустила взгляд на свои бумаги, а затем состроила гримасу злобного отвращения. — А теперь еще больше занята, потому что чернила закончились. Конские яблоки!

Впервые осознав, что ему придется идти на вокзал одному, Спайк издал дымный вздох, почесывая когтями подушечки своих скрюченных ладоней:

— Ладно, я пойду на вокзал. Один. Вот тебе и возможность произвести хорошее первое впечатление на свою новую ученицу-библиотекаря, Твайлайт.

— Спайк, извини, но я занята. Купи ей мороженое или что-нибудь еще. Слушай, просто найди способ сделать это. — Твайлайт, сверкая рогом, посвятила все свое внимание удалению чернильной кляксы, оставшейся на ее бумагах.

Покачав головой, Спайк удалился, поджав хвост.

* * *

Пока Спайк мчался по грунтовой дороге, подергивая хвостом в такт несуществующей музыке, он думал о своей последней встрече "Плотоядные Помогают Другим Великолепным Хищникам". Иногда реакцией на что-то милое, беспомощное и пушистое было неудержимое желание откусить от него кусочек, и с этим чудовищным желанием нужно было пытаться как-то жить. Конечно, Спайк и его товарищи по П.П.Д.В.Х.[1] никогда бы не последовали этому желанию, но жить с ним было мучительно, поэтому и возникла необходимость в группе поддержки.

Спайк прекрасно осознавал себя и, возможно, даже немного стеснялся своих следов. В Понивилле, деревне пони, его следы на дороге выделялись среди отпечатков копыт. Эти отпечатки были самыми разными: одни маленькие, другие большие, но все они были отпечатками копыт, независимо от их размера. Спайк оставлял за собой неоспоримый след; куда бы он ни пошел, везде в деревне пони его можно было отследить — за ним следили те, кто был бдительным и настороженным. Выделяться на фоне остальных означало полное отсутствие уединения, но Спайк давно смирился с этим.

Впереди и справа возникла суматоха. Спайк поискал глазами башню с часами и увидел, что времени на разглядывание у него нет, потому что большая стрелка почти достигла отметки десятого часа. Тем не менее, он вполне мог бы поглазеть, если бы продолжал двигаться. Медсестра Редхарт была уже на месте, а Твинклшайн приближалась. Сумак, похоже, снова разбился, и обломки его безрассудного летательного эксперимента были разбросаны повсюду.

Понивилль не был бы Понивиллем, если бы в нем не разбился Сумак. Будучи довольно большой деревней, он представлял собой широкую и удобную мишень для попадания. Спайк покачал головой и поспешил прочь как раз в тот момент, когда Твинклшайн начала отчитывать своего беспомощного жеребенка. Несомненно, она говорила все, что обычно, — на невероятной громкости, чтобы весь город услышал, не меньше, — и эта сцена разыгрывалась так часто, что стала частью повседневной рутины Понивилля. Она снова ругала Сумака, и это было рутиной, и, будучи рутиной, вплеталось в уютную ткань повседневной жизни.

Новичкам в Понивилле, таким как новая ученица-библиотекарь Твайлайт, предстояло многое принять. Понивилль не был похож на другие города Эквестрии. Некоторые называли его Странноградом — подходящее прозвище, если таковое вообще существует. Понивиль был своего рода магнитом для странностей, и многие утверждали, что это как-то связано с близостью к Вечносвободному лесу. Другие говорили, что Понивилль был построен на месте древних захоронений бизонов. Какой бы ни была причина, в Понивилле было более чем достаточно чудаков, чудиков и странностей.

Спайк не мог представить себе жизни в другом месте.

* * *

В десятом часу поезд обычно отбывал из Понивилля, поэтому вокзал был почти пуст. Из других мест прибыло несколько пассажиров, в том числе официозного вида жираф, одетый в отличный твидовый пиджак (с хорошо подогнанным воротником) и щегольскую шляпу-котелок. Изящные латунные очки сверкали в лучах осеннего солнца, и Спайк позволил себе на мгновение залюбоваться безупречно одетым существом. Не каждый день в Понивилле можно было увидеть жирафа, нет, только раз в месяц, когда он приходил по делам в местный банк.

Спайк забыл об этом, когда увидел маленькую сумрачно-голубую пегаску, сидящую на потрепанном чемодане, скрепленном пластырем. Она выглядела исполненной надежды, может быть, даже немного испуганной, и что-то в ее пушистой гриве напомнило Спайку облака сахарной ваты, которые так любил создавать Дискорд. Двигаясь с уверенностью, которой обладает только самый верный помощник принцессы, он подошел к ней и представился.

— Привет, я Спайк.

Кобылка застенчиво улыбнулась:

— Я Тейлспин[2].

Спайку послышалось "Таилспин"[3]. Сжав когти, он позволил себе осторожную улыбку:

— Неплохое имя. Ты часто разбиваешься?

Засмеявшись, кобылка потеряла застенчивость и перебралась на свой чемодан:

— Да, часто. Моя мама назвала меня Таилспин, потому что у меня кружится голова при ярком свете, но после того, как я получила свою кьютимарку, она переименовала меня в Тейлспин, потому что я люблю истории и небылицы.

— О, — сказал Спайк, поняв, что ее имя имеет двойное значение. — У тебя кружится голова при ярком свете?

Это вызвало самую любопытную реакцию у кобылки, которая бросила косой взгляд по сторонам, осматривая почти пустую железнодорожную платформу. Убедившись, что все чисто, она сказала Спайку тихим шепотом:

— Мы с мамой не такие, как обычные пони-пегасы.

— Я встречал Найт Глайдер, — вмешался Спайк.

Глаза кобылки снова забегали туда-сюда, проверяя, не слушает ли ее кто-нибудь из пони:

— Мы происходим от ночных пегасов. У нас нет крутых крыльев, но есть отвращение к дневному свету и сильное желание спать, пока солнце не взошло. Из-за этого пони нас сторонятся, поэтому мама старается держать это в секрете.

— Малышка… Это Понивилль, столица странностей. — Спайк показал большим пальцем через плечо на городок позади себя. — Если ты такая странная, то здесь тебя даже не заметят. — Он увидел, как она прикусила губу и сделала такое лицо, какое делают пони, когда им бросают вызов.

— Но я странная и необычная, — сказала Тейлспин, моргая и щурясь. — Моя жизнь — это секрет, который мне приходится скрывать, и моя борьба за то, чтобы быть нормальной. Это определяет мое существование. То, что мы делаем ночью, никогда не должно выходить на свет, говорит моя мама…

— Не удивительно, что твоя мать отправила тебя сюда на стажировку в библиотеку. — Спайк, совершенно не замечая собственной ухмылки, прильнул к растерянной кобылке, решив сделать так, чтобы она почувствовала себя желанной гостьей. Он понимал, что такое быть чужаком, понимал, что нужно держать свои стороны в тайне от других. — Малышка, добро пожаловать в Понивилль. Единственный способ быть нормальным здесь — это принять все свои странности. Как насчет мороженого?

— Мама говорила мне не брать сладости у незнакомцев.

— Ну, а я — Спайк Дракон, герой Кристальной Империи. Вот так. Теперь мы знакомы. Так как насчет мороженого?

— Да, хорошо, конечно.

* * *

Тейлспин очень часто зевала, что, учитывая ее природу, казалось Спайку совершенно нормальным. Она была нервной и беспокойной, со всей присущей ей энергией. Хотя ей было семь лет, это было “целых семь”, а не “всего семь”. Но что в ней выделялось, так это ее кьютимарка — стопка книг с резиновой печатью рядом. Спайк видел много кьютимарок, связанных с библиотеками — жизнь в библиотечном замке приучила его к библиотекарям, — но такой кьютимарки, как эта, он не видел никогда. Именно резиновая печать выделялась на фоне остальных, и Спайку стало любопытно узнать ее значение.

Еще больше Спайка заинтриговал тот факт, что она была пегасом. Дело не в том, что пегасы не могли быть библиотекарями — они, конечно, могли, — просто среди них такая метка была редкостью. По опыту Спайка, большинство пони с библиотечными знаками были единорогами, потому что с помощью магии работать с книгами было намного, намного проще. Тейлспин было бы нелегко, и ей пришлось бы работать гораздо больше, поскольку работа была бы для нее физической, а не умственной.

— Расскажи мне о своей метке, — сказал Спайк, поедая кленово-лавандовое мороженое.

— Она появилась весной. Мама велела мне убраться в комнате, и я убралась, разложила все свои книги на полках, а потом мне стало досадно, что они не упорядочены, и я расставила их так, как надо, и тогда я получила свою метку. — По подбородку Тейлспин потекла струйка мороженого. — И в этот день моя жизнь была погублена.

— Погублена? — Ложка Спайка с грохотом упала в миску, а обе его лапы уперлись в прохладный край стола.

— После этого мама только и говорила, что мне пора покинуть дом и оставить свой след в мире. Она говорила, что так надо. Я не хотела уходить из дома. Не то чтобы у меня было много друзей или что-то в этом роде, но дом есть дом, понимаешь? — Она покачала головой из стороны в сторону, надулась и опустилась в кресло. — Моя мама искала библиотечную программу, но ей показалось, что она недостаточно хороша для меня. Мы бедные, но у неё очень высокие стандарты, и она не хочет, чтобы я была бедной, поэтому она написала письмо Старлайт Глиммер, а Старлайт поговорила с принцессой Твайлайт, и, так или иначе, меня приняли в библиотечную программу, и я счастлива быть здесь, но я не хотела уходить из дома.

Снова взяв в лапы ложку, Спайк попытался понять, проникнуться сочувствием к Тейлспин. Так уж повелось. Чем моложе был ученик, тем лучше. Больше времени уходит на тренировки и обучение будущему ремеслу. Пинки Пай ушла из дома еще кобылкой и теперь считалась мастером-пекарем, даже в своем сравнительно юном возрасте. Если бы она начала учиться сейчас, Тейлспин стала бы опытным библиотекарем, не успев состариться. Будущее было обеспечено, но ценой потерянного детства. Такова жизнь.

Спайку стало немного грустно.

Но что еще хуже, Спайк понимал. Найт Глайдер была хорошей матерью. Как бы ни было тяжело Тейлспин покидать дом, ее матери, вероятно, было еще тяжелее. Какое бы будущее ее ни ждало, оно было сопряжено с ужасными издержками: Найт Глайдер отказалась от дочери и отправила ее учиться ремеслу.

Это было хорошее дело, с хорошим прогнозом, так почему же все так плохо?

— Мама говорит, что я здесь впишусь, — сказала Тейлспин, набивая рот кленово-лавандовым мороженым. — Я чуть было не закончила летный лагерь, и мама так волновалась, что не стала рассказывать, почему я не могу так хорошо летать при свете дня. Теперь в моем летном деле значится, что я неуклюжа и не скоординирована, а это просто неправда. Но я с этим смирилась. — Когда она выдохнула, ее ноздри раздулись. — Мама говорит, что это к лучшему. Просто стисни зубы, говорит она, и постарайся пережить этот день.

— Я думаю, ты здесь впишешься, — сказал Спайк, пытаясь приободрить ее.

— Жеребята Нашгорода никогда не задерживаются надолго. — Кобылка откинулась в кресле и потерла копытом шею. — Но я не думала, что моя мама так поступит со мной. Она всегда говорила о том, что есть только мы… только мы двое… и что никто другой не поймет нас, потому что мы такие, какие есть. Она всегда говорила о том, что мы должны держаться вместе… но она прогнала меня, как и всех остальных. Нет смысла заводить друзей, если знаешь, что их просто прогонят.

Спайку хотелось, чтобы Твайлайт была здесь, потому что он не знал, что делать и что сказать. Твайлайт понимала наследие Нашгорода и проблемы, с которыми он столкнулся. Если бы она была здесь, она могла бы сказать что-нибудь, что заставило бы Тейлспин почувствовать себя лучше, но Твайлайт была погребена под лавиной бумажной работы. Была осень, время школьных реестров, и это было самое трудное время в году для Твайлайт, время, когда она больше всего перегружена работой и стрессом.

Ситуация была не из приятных, и Спайк понимал, что Твайлайт не может бросить все дела, чтобы разобраться с этим. А значит, он должен был как-то исправить ситуацию. Но как? У Тейлспин были признаки замешательства, и Спайк начал подозревать, что истинная причина, по которой кобылку отправили сюда в библиотечную программу, заключалась не в том, чтобы научиться ремеслу, а в том, чтобы разобраться с ситуацией. Чтобы стало лучше. Это была скорее терапия, чем ремесло. Конечно, у Найт Глайдер не было финансовых средств, чтобы отправить Тейлспин в хорошую школу, так что программа ученичества была лучшим шансом для нее выбраться из Нашгорода…

И, возможно, зажить нормальной жизнью.

Расправив плечи, Спайк приготовился к бою. Он был драконом, сверхъестественно сильным, выносливым и, пожалуй, самым способным помощником Твайлайт. По крайней мере, он так считал, и сейчас, столкнувшись с таким вызовом, как этот, он не собирался сомневаться в своих силах. Нет, ему нужно было спасти кобылку и подружиться с ней. Почувствовав вызов, Спайк поднялся на ноги.

Он был Спайком, героем Кристальной Империи. Конечно, он мог бы устроить одну кобылку, разобраться с ней и найти ей место. Разве это так сложно? Что может пойти не так? Сцепив когтистые лапки, он понял, что многое. Многое может пойти не так. Героический подъем Спайка перешел в мощный невроз, и он почувствовал, как в его мозгу зашевелилась ужасающая колючка. Левое веко дернулось, и Спайк приготовился к тому, что должно было стать его самым важным, самым грандиозным заданием.

Спайк собирался спасти пони.

## На следующий день

* * *

Не обращая внимания на то, что его твердые когти скребут или стучат по полу, Спайк прокрался в кабинет Твайлайт, не издав ни звука. Твайлайт снова заснула за своим столом, и он, как самый верный ее помощник, обязан был ее проведать. Ее лицо было измазано чернилами, а уголки рта покрыты следами, похоже, арахисового масла. Да, точно, арахисовое масло. Твайлайт читала целые лекции об эффективности арахисового масла как поставщика быстрой и эффективной энергии.

Проблема, по мнению Спайка, заключалась в том, что Твайлайт ожидала от себя слишком многого. Некоторые задания можно было передать помощникам — и многие из них они выполняли по необходимости, — но Твайлайт добилась такого успеха потому, что лично решала многие свои задачи. Каким-то образом Твайлайт с помощью бесконечной переписки и общения убедила родителей отдать своих жеребят в непроверенную школу, которая несколько раз подвергалась нападениям. К тому же один из ее учеников был похищен во время дерзкого рейда в первый год существования школы. То, что он не был в школе в то время, не имело значения, сам факт того, что он был учеником, стал главной темой для разговоров, которую с удовольствием подхватили СМИ.

Твайлайт в одиночку преодолевала эти многочисленные препятствия и подводные камни. Возможно, и другие смогли бы, но пока что Твайлайт не давала никому из пони такого шанса. И хотя это его бесило, Спайк понимал. Твайлайт строила будущее, репутацию, создавала образ, и только благодаря ее видению школа просуществовала так долго, как просуществовала. И пусть она перетруждалась, пусть Спайк часто заставал ее спящей за столом, нельзя было отрицать, что ее усилия приносили результат.

Спайк понимал страсть Твайлайт и в какой-то степени разделял ее видение будущего. Высоко подняв хвост, чтобы он не шлепал по полу, Спайк подошел к шкафу с документами в углу, открыл хорошо смазанный нижний ящик и достал оттуда пахнущее затхлостью свернутое одеяло. Одним отработанным движением он расправил одеяло — это действие он проделывал сотни, если не тысячи раз, — а затем подошел к Твайлайт и укрыл ее.

Это было правильно — накрыть Твайлайт. В ответ. Сколько раз она укрывала его? В самые беспомощные годы своего младенчества он страдал от нарколепсии, как обычно бывает у драконов, и засыпал в самый неподходящий момент. Твайлайт всегда укладывала его в кровать — пусть даже самодельную, — обеспечивала ему комфорт и следила за тем, чтобы он был укрыт, ведь так поступали пони. Они укрывали друг друга одеялами, возможно, потому, что это было проявлением доброты.

Так он поступил и сейчас. Крутанув туловище в районе пухлой талии, он накинул одеяло на Твайлайт одним идеальным броском. Используя ручки ящиков в качестве импровизированной лестницы, Спайк забрался на стол, ухватился за углы одеяла и подтянул все на свое место. В ответ Твайлайт еще глубже погрузилась в дремоту, ее дыхание стало глубоким, ровным и немного хриплым.

Хотя Спайк и был драконом, ему нравились ритуалы с одеялом.

* * *

Выйдя через дверь, Спайк увидел Констанс Кернинг, идущую прямо на него. Она была чем-то вроде суровой кобылы, с суровой репутацией, ледяным характером и прямо-таки безжалостным чувством эффективности — скорее варвар, чем библиотекарь, как могли бы сказать некоторые. Мисс Кернинг была карьерным библиотекарем и руководила библиотечной программой в замке. У нее было много навыков, и она умела делать все — от заведовать библиотекой до печати новых книг. Служившая в Королевской Гвардии, она могла справиться и с нарушителями спокойствия.

Спайк захлопнул за собой дверь и встал перед ней, решив не подпускать мисс Кернинг к двери. Твайлайт нуждалась в сне, и он испытывал смутное чувство раздражения при мысли о том, что кто-то потревожит ее. Но враждебность была ни к чему, поэтому он натянул свою лучшую улыбку и перехватил мисс Кернинг.

— Могу я вам помочь? — спросил он. — Твайлайт недоступна. Все, что вы можете попросить у нее, вы можете попросить и у меня.

— Сейчас почти полдень, скоро обед, — сказала мисс Кернинг Спайку с важным видом.

— Ага, — ответил он, кивнув, — так и есть. Но у меня такое чувство, что вы пришли сюда с другой целью, нежели рассказать Твайлайт, который час. Так может, перейдем к делу, чтобы я мог помочь вам и…

— Новая ученица не явилась на утреннее занятие. — Лицо мисс Кернинг было бесстрастной маской, возможно, потому, что ее грива была туго стянута в пучок, а кожа натянута, как барабан. — Это не сулит ничего хорошего для ее профессионального будущего.

Спайк поспешил встать на защиту Тейлспин:

— Ей семь. У нее еще есть время, чтобы все сложилось хорошо. Это ее первый день, и она…

— И что? — потребовала мисс Кернинг.

— Она могла проспать, — пробурчал Спайк, думая о первом, что пришло в голову. Он понял, что это вполне может быть правдой из-за ночного характера кобылки. — У нее была долгая поездка на поезде, и она могла устать.

— Это не оправдание. — Губы мисс Кернинг сжались в жесткую тонкую линию, а уши наклонились вперед над мордой, касаясь друг друга, представляя собой единый агрессивный фронт. — Если она устала, то, возможно, ей следовало лечь спать в более ранний час. Неужели у нее нет самодисциплины? Если да, то ей не светит никакого…

— …профессионального будущего, — закончил Спайк, кивнув. — Да, я понял. — Хотя это было ужасно, он знал только один способ успокоить Констанс Кернинг и увести эту решительную кобылу подальше от дверей Твайлайт. — Как послушный администратор Твайлайт, я прослежу за тем, чтобы юная мисс Тейлспин была наказана за этот проступок. Она организует хранилище в восточном крыле, и все будет сделано к завтрашнему утру.

— Это, — голос мисс Кернинг был твердым, жестким и мог высечь искры из стали, — … откровенно чрезмерно, если говорить о наказаниях. Это немного по драконьи, вам не кажется? Я не в обиде на ваш род. Полагаю, вы недавно упомянули, что ей семь.

Возможно, он перегнул палку, но он был твердо намерен действовать именно так. Каким-то образом он должен был стать жестче и суровее мисс Кернинг, чтобы она успокоилась. Она уважала только силу и властный авторитет, и то, как ловко он вывернулся, понравилось Спайку, хотя и встревожило его.

— Я даже сам прослежу за ее наказанием, чтобы она выполняла задание и не отлынивала, — добавил он с удвоенной силой. В его голове уже созревал план, но ему нужно было еще немного подумать, прежде чем приступать к действиям. — Я заставлю ее работать всю ночь, чтобы она поняла, как все устроено в этом замке.

— Безжалостно, — оскалилась мисс Кернинг. — Очевидно, Спайк, что с чувством профессионализма у тебя все в порядке. Я восхищаюсь этим. Хорошо, я проверю и оценю работу мисс Тейлспин на следующий день, скажем, в седьмом часу?

— Зачем ждать так долго? — спросил он. — Я планирую убедиться, что она закончит к шести. Вы приходите на работу в шесть? Не припомню.

— Неужели у вас нет милосердия? — А потом, подумав, добавила: — Я прихожу в пятом часу, чтобы убедиться, что все идеально, прежде чем библиотека откроется на весь день.

Спайк принялся сжимать свои чешуйчатые лапы, и его чешуйки заскрежетали друг о друга с приятным, успокаивающим видом:

— Проведите инспекцию в шесть.

— Очень хорошо, господин дракон. — Склонив голову, мисс Кернинг повернулась в чопорной, придирчивой манере, фыркнула и ушла, бормоча что-то о хладнокровной безжалостной эффективности драконов.

Затаив дыхание, он смотрел ей вслед. Она входила в пантеон суетливых кобыл, ничуть не уступая мисс Харшвинни или Рэрити. Когда она обогнула угол и скрылась из виду, он выпустил сдерживаемый вздох, выпустив струйку дыма. Теперь, когда он остался один, его охватило чувство паники, и он понял, что ему нужно пойти и проведать Тейлспин, которая, вероятно, спит в своей комнате. Или он на это надеялся.

* * *

Комната Тейлспин была не очень большой, но она была в ее полном распоряжении. Найт Глайдер настояла на этом в рамках оговоренных условий. Она находилась в глубине административного крыла — тесного помещения, где располагались офисы, хранилища документов и спальные комнаты для сотрудников, которые жили на территории. Вчера, когда он проводил ее в комнату, она была в полном восторге, но Спайк не знал, почему кто-то из пони будет рад жить в этом темном, лишенном солнца месте, которое некоторые называли подземельем.

Взяв на вооружение приемы скрытности Рейнбоу Дэш, он прокрался по затемненному коридору. Сейчас здесь никого не было, ни один из кабинетов не был занят. Пони, несомненно, получили свою работу на сегодня и отправились в другое место, яркое и веселое. В коридоре стоял сломанный рулонный копир, воняющий и испачканный чернилами. В конце коридора он подошел к тому, что когда-то было кладовкой для уборщиц.

Открыв дверь, он осмотрелся, щурясь, пока глаза привыкали к отсутствию света. Комнату освещал только коридор, и он не хотел включать свет, потому что это было бы невежливо. У дальней стены стояла кровать, но она была пуста и без одеял. Это очень встревожило Спайка: если Тейлспин не в своей постели, то куда она могла деться?

Глаза метались по сторонам, паника пробиралась в его внутренности, как извивающиеся змеи, и Спайк когтями впивался в чешую своего живота, пытаясь понять, что делать дальше. Он точно не хотел объявлять о пропаже ученицы. Неужели она сбежала? Как-то вернулась домой? Как вообще можно потерять ученика? Это не сулило ничего хорошего для его профессионального будущего.

Уф!

Спайку захотелось выругаться, но "боже" или "господи" не подошли бы. Он не боялся того, что его рот могут вымыть с мылом, потому что мыло было вкусным. Схватившись за хвост, он крепко сжал его и принялся планировать собственные похороны. Он некоторое время ошеломленно смотрел на кровать, потом на книжную полку, потом на потрепанный, разбитый чемодан, стоявший под кроватью, и наконец его взгляд остановился на высоком, узком деревянном шкафу, который Твайлайт настояла поставить в комнату, чтобы кобылке было где хранить свои вещи.

В этот момент Спайк вспомнил, что пегасы любят скворечники. Нет-нет, называть их скворечниками было бы по-племенному. Но у пегасов были спальные ящики — ну, во всяком случае, у некоторых из них — такие шкафы-купе, в которых они спали. Однако называть их скворечниками было невежливо, потому что внутри мог находиться пони, а не птица. Пегасов можно было встретить и в птичьих ваннах, и даже увидеть, как они глазеют на вашу кормушку для птиц, но говорить об этом было нельзя, потому что это грубо. Нужно было быть терпимым к пегасам в вашей птичьей ванне из чувства культурного уважения.

Это была одна из многих важных вещей, которым Твайлайт учила в своей школе.

Быстро перемещаясь по комнате, Спайк подошел к деревянному шифоньеру, надеясь, что найдет пропавшую кобылку до того, как она действительно пропадет, и кризис удастся предотвратить. Он замешкался, тяжело дыша, сердце колотилось о ребра в ритме фанк-румбы, для аккомпанемента которой очень нужны были кастаньеты.

Чик-чик-ки-бум!

Чик-чик-ки-бум!

Закусив губу, Спайк открыл дверь так осторожно и неслышно, как только мог. От того, что он увидел внутри, у него едва не остановилось сердце. В шифоньере, в гнезде из подушек и одеял, лежала Тейлспин, свернувшись в клубок. Она прижалась к макету Малой Урсы, на котором светились мерцающие звезды — крошечные небесные тела, отбрасывающие бледный, слабый свет, а лицо ее было усеяно серебристыми пятнами.

Спайк был вынужден сделать шаг назад, боясь, что у него остановится сердце.

Сделав над собой усилие и поборов страшное желание укусить ее, он закрыл дверь шифоньера. Дурацкие драконьи инстинкты, желание погрызть милые, симпатичные, невинные вещи. Именно поэтому Спайк старался уважать пегасов и их скворечники. Он понимал, что сильные инстинкты заставляют совершать странные поступки, например, спать в коробке. С плюшкой медведя, которая была зачарована светящимися звездами, что только усиливало фактор миловидности. Это было настолько невыносимо милое зрелище, что хотелось укусить его, чтобы оно исчезло.

Повернувшись, он поспешил прочь, радуясь, что Тейлспин цела, невредима и в безопасности.

* * *

— Чувствуешь запах, Спайк?

Отвлекшись, Спайк понятия не имел, о чем говорит Мундэнсер, как не догадывался и о том, что она внимательно разглядывает его, пока он смотрит в пространство. Ему предстоял долгий день и еще более долгая ночь, за которой последует день, растянувшийся до бесконечности. Его блестящий план не оставлял времени на сон, и он задавался вопросом, как ему это удастся.

— Запах паники, Спайк…

На что он пробурчал:

— Я не паникую!

Мундэнсер окинула его холодным взглядом сквозь свои немодные очки, и ее бровь сморщилась, став похожей на страдающую запором гусеницу-землемера, которую заставили делать приседания. Спайк был в панике, а Мундэнсер только усугубляла ситуацию своим пронзительным взглядом и агрессивной, выразительной бровью.

— Скоро эти залы будут переполнены студентами, — монотонно произнесла Мундэнсер. — Первые из них уже прибыли. Ты чувствуешь запах паники, Спайк. Ты чувствуешь страх и панику, поднимающиеся от учителей, как губительная вонь. Я столкнулась с Лемон Хартс — только слегка, заметь, — и она завизжала, как чейнджлинг, которого поймали за копыто.

Спайк вздохнул.

— Все учителя шепчутся, Спайк, они говорят тихими голосами, делясь своими опасениями. Какое ужасное бедствие ждет нас в этом году? Еще одно нападение гарпий? Армия захватчиков? Команда чейнджлингов лазутчиков, замаскированных под учеников? Неужели нас настигнут бюрократы и будут регламентировать нашу жизнь?

Одно из этих событий было не похоже на другие.

— Это моя работа — обеспечивать нашу безопасность, Спайк. Я. Пони, которую похитили и заменили чейнджлинги. Твайлайт, похоже, считает, что я наиболее квалифицирована, потому что у меня есть опыт. — Мундэнсер рассмеялась — резким, скрежещущим звуком, который показался Спайку похожим на скрежет когтей по меловой доске. — Она говорит, что моя новообретенная гиперпаранойя — благо для всех нас, и теперь она пытается использовать ее с пользой.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Мундэнсер?

— Просто отлично, почему ты спрашиваешь?

— Ну… — Слова застряли в горле Спайка и не нашли выхода.

— Спайк, ты будешь моим помощником по безопасности, — произнесла Мундэнсер едва слышным шепотом. — Эти стадные животные — легкая добыча, и я не могу на них положиться. Когда-то и я была стадным животным… но с тех пор я эволюционировала. Приспособилась. С тех пор как меня похитили, я превратилась в волка в модном свитере… Знаешь, может быть, Твайлайт права. Возможно, я подходящая пони для этой работы. Спасибо, что помог мне разобраться с головой, Спайк. Приятного общения, помощник по безопасности номер один. Я замолвлю за тебя словечко, потому что ты помог мне прояснить ситуацию. Ты — дракон, нуждающийся в повышении.

— Верно. — Спайк кивнул, хотя его позвоночник вытянулся, и он подумал, не отдать ли ему честь или что-то в этом роде.

— Смотри в оба, Спайк. Глаза открыты. Судьба многих зависит от нас обоих. — Напевая про себя, Мундэнсер зашагала прочь, ее копыта отбивали тяжелый ритм по полу.

Список вещей, о которых ему нужно было беспокоиться, становился все длиннее…

## Этой ночью

* * *

После импровизированного сна Твайлайт за рабочим столом последовал суматошный день, и теперь она демонстрировала признаки напряжения, поедая сенобургер, начинённый экстра-экстра-экстра жареными огурцами и чатни из кумквата — вкусовое пристрастие, перенятое ни от кого иного, как от Пинки Пай. Это был уже седьмой такой бургер Твайлайт, и Спайк не сомневался, что она съест оставшиеся пять, прежде чем появится хотя бы намек на холод.

— Жареный огурец-бургер-кумкват! — как любила говорить Пинки Пай.

— Я говорила с Констанс, — сказала Твайлайт с набитым ртом в самой не принцессиной манере. Чатни из кумквата стекало из уголков ее рта и оставляло темные пятна на подбородке.

Спайк напрягся, гадая, что сказала Констанс и было ли что-нибудь сказано о выбранном им ранее решении. О чем он думал? Восточное крыло, хранилище городской администрации, было огромным, и сейчас там царил абсолютный беспорядок, потому что летние записи были доставлены, но не рассортированы и не убраны.

— Мне нравится Констанс, — продолжала Твайлайт, причмокивая губами. — Сначала я немного волновалась, когда Рейвен предложила ее, из-за ее прошлого в гвардии. Я действительно не хочу, чтобы в моем замке была милитаристская обстановка. Но Констанс меня очень удивила.

— Да, — слабо и неуверенно ответил Спайк. — Она замечательная.

— Спайк…

— Да, Твайлайт? — Он чувствовал растущее напряжение и боялся того, что могло быть сказано.

— Она не рассказала мне ничего конкретного и не сказала ничего плохого… но она сказала, что беспокоится за тебя. Мне сказали, что ты придумал блестящее решение, она действительно сказала "блестящее", а эта кобыла, она все называет глупостями, ты же знаешь, какая она… но она также сказала, что это было… жестко. Она упомянула, что мне следует поговорить с тобой, чтобы узнать, как ты держишься под давлением.

— Если на нас снова нападут, она будет отлично защищать учеников, — сказал Спайк.

В ответ Твайлайт запихнула в рот оставшуюся половину гамбургера и принялась жевать, одновременно разворачивая обертку из вощеной бумаги со своей следующей жертвы. Глядя на нее, Спайк не мог не подумать, что Твайлайт немного похожа на белку-мутанта, с ее выпуклыми щеками и яркими, внимательными глазами. Да, у нее был беличий взгляд, у Твайлайт.

Сглотнув, Твайлайт сказала:

— Эпплджек гордилась бы таким обманом, Спайк.

— Ты так думаешь? — Он посмотрел на свою еду, большая часть которой была недоедена.

— Ты собираешься рассказать мне, что произошло? — И прежде чем Спайк успел ответить, Твайлайт набросилась на свою следующую жертву и откусила от нее почти треть. Чатни с кумкватом текло как кровь, а жареные внутренности огурца вывалились на вощеную бумагу, стратегически расположенную на столе под подбородком Твайлайт.

Спайк знал, что Твайлайт не пощадит ни одного из них.

* * *

Ковыляя по коридорам, Спайк чувствовал себя виноватым в том, что не рассказал Твайлайт о том, что происходит. У него были причины — много причин, и, когда он проговаривал их в голове, они даже звучали как довольно веские доводы. Твайлайт и так была перегружена работой, и у нее было достаточно забот. Ей не нужно было разбираться с его ошибками. А он, несомненно, совершил ошибку. Пытаясь угодить Констанс, он воспользовался драконьим дыханием, чтобы убить муху, когда для этого вполне хватило бы мухобойки.

Шел уже пятый час после полудня, и большая часть замка затихла, когда наступили вечерние часы. Через тринадцать часов Констанс будет готова к осмотру. Ему казалось, что прошло совсем мало времени, и он уже устал. Огибая угол, он подумал, не спит ли еще Тейлспин. Возможно, спит. Несколько часов назад, когда он отвлекся от своего напряженного дня, чтобы проверить ее, она все еще крепко спала, надежно укрывшись в своем шифоньерном гнезде.

* * *

Когда Спайк вошел в комнату, он обнаружил, что Тейлспин сидит на своей койке с затуманенными глазами. Судя по всему, она читала комикс, но отложила его, когда он вошел. Он стоял в дверях, чувствуя себя неловко и неуверенно, размышляя, стоило ли постучать, но постучать означало бы разбудить ее, а он не постучал раньше.

— Ты пропустила инструктаж, — сказал он кобылке.

— Прости… Я так хотела спать. У меня была очень долгая поездка с длительной остановкой, и я… — Оправдания Тейлспин оборвались на полуслове, а затем, после минутного молчания, она зевнула. Выглядя немного смущенной, немного виноватой, она извиняюще улыбнулась и спросила: — Кто-нибудь покормит меня?

— В конце коридора и слева есть мини-кухня.

— И кто-то из пони принесет мне завтрак?

Закравшееся чувство беспокойства заставило Спайка напрячь плечи:

— Ты должна сама приготовить себе завтрак… но я полагаю, что ты не знаешь, как это сделать. — Зажмурив глаза, Спайк попытался сдержать растущее напряжение. — Подмастерья должны сами себя кормить, но я не думаю, что кто-то из пони принял во внимание тот факт, что тебе семь лет и ты не единорог.

— А при чем тут единорог? — Теперь Тейлспин смотрела на него с недоумением.

— Э-э… — Спайк, осажденный стрессом, пытался собраться с мыслями. — Магия. Неважно. Слушай, я сделал с тобой что-то ужасное, о чем ты еще не знаешь. Я пытался защитить тебя от мисс Кернинг, но, кажется, я оплошал. Для тебя было бы лучше, если бы я просто держал рот на замке. Так что… э-э… э-э… я тебя покормлю, а потом нам предстоит долгая ночь за сортировкой книг.

— Я умею сортировать книги, — сказала Тейлспин безразличным голосом.

— Хорошо, потому что в сортировке нуждается несколько тысяч книг.

— О. — У Тейлспин отвисла челюсть, и она так и сидела на своей раскладушке с открытым ртом.

— Мисс Кернинг была в ярости, что ты пропустила инструктаж, и собиралась прочитать тебе лекцию о том, что это не сулит ничего хорошего твоему профессиональному будущему, а она очень строгая кобыла, и я сказал первое, что пришло мне в голову, чтобы попытаться спасти тебя, но я уверен, что сделал только хуже, и мне очень жаль.

— Все в порядке… Я проспала весь день. — Тейлспин глубоко вздохнула, и в ее глазах вспыхнула решимость. Впрочем, слишком много решительности было вредно для пегасов, по понятным причинам. — Может, ты хотя бы составишь мне компанию? Я скучаю по маме и нахожусь в незнакомом месте. Пожалуйста?

Вопрос едва не выбил из Спайка дух. Сцепив когтистые лапки, он стоял в дверях и чувствовал себя неловко. Он планировал остаться с ней, но после того, как она сказала, как скучает по матери, важность пребывания с ней стала еще больше. Так как он до сих пор не ответил, Тейлспин погрузилась в грусть, и он заметил, что ее оттопыренная нижняя губа начала знакомо дрожать.

В тесном помещении ее комнаты это было бы просто ужасно.

— Ну так сделаем это вместе, — пробурчал Спайк, пока магия лица кобылки не стала еще хуже или не приобрела еще большую интенсивность. — Сразу после того, как я тебя покормлю. Пойдем, у нас много дел. Очень много дел. — Его хвост ударился о пол, и он понял, что уже заранее устал. — Пойдем, Тейлспин.

* * *

Примерно через час…

* * *

В восточном крыле было тихо и пустынно. И не зря, ведь в комнате ромбовидной формы творился настоящий бедлам. В центре комнаты стояли две повозки, каждая из которых была до отказа забита книгами, бухгалтерскими отчетами и тому подобным. Протоколы заседаний ратуши, бухгалтерские книги, различные реестры регистрации браков, рождений и смертей — все это были летние записи, только летние. Судя по всему, это лето было богатым на события.

Спайк полагал, что через год или два эта комната будет полностью забита записями и места для их хранения больше не останется. Это были важные вещи, к которым общественность должна была иметь доступ по разным причинам, а Твайлайт была приверженцем заботы о сохранности архивов Понивилля.

— Здесь слишком светло, — сказала Тейлспин, щурясь и прикрывая глаза одной поднятой передней ногой.

Спайку не показалось, что здесь было особенно светло, но что он мог знать? Он стоял, уперев когтистые лапы в бедра, и пытался придумать, что делать, чтобы исправить ситуацию. Ночь предстояла невеселая, так что любая мелочь была бы кстати. Свечи, как он понял, подойдут, и он знал, где их можно достать.

— Подожди, я знаю, что нужно сделать. Я сейчас вернусь.

* * *

Тейлспин насвистывала во время работы, но это не было похоже ни на одну песню, которую Спайк когда-либо слышал. Она и бормотала, что было вполне нормально, но при этом издавала странные щелкающие и писклявые звуки. Он не мог не наблюдать за ней, когда она порхала вокруг, то опускаясь вниз, чтобы собрать несколько книг, то уносясь прочь, чтобы поставить их на полку. Тейлспин… была странной кобылкой и причудливым летуном. Ее крылья почти не издавали звуков в полете, и что-то в ней напоминало Спайку Совелия, который тоже был скрытным и жутким.

Спайк разложил книги по стопкам и кучкам, сортируя их всеми необходимыми способами. Некоторые книги имели ряд дат, и он сортировал их по датам, другие — по алфавиту. Когда книги были рассортированы, Тейлспин расставляла их по полкам, поддерживая надлежащий порядок. Более того, кобылка знала, как ставить книги на полки, и Спайк заметил, что все корешки у нее выровнены — эта деталь наверняка понравится мисс Кернинг. Книги представляли собой единый полковой фронт, единую плоскую и ровную поверхность. Это были солдаты в строю.

Даже Твайлайт была бы впечатлена.

Это было совсем не плохо, подумал Спайк. Это было даже приятно. Это была работа, против которой он не возражал, а Тейлспин, казалось, наслаждалась, паря в темной вышине восточного крыла. Для пони, которая должна была быть неуклюжим летуном, она ни разу не врезалась и даже ни на что не натолкнулась. Каким-то образом она избегала висящих лампочек, которые все были выключены. Ничто не было нарушено. Как ей это удавалось? Спайк понятия не имел, но был впечатлен, потому что там, наверху, где не доставал свет свечи, было темно.

Если честно, Спайку нравилась подобная работа. Это было похоже на накопительство. Каждый дракон хотел собрать все, что только можно, а потом проводить бесконечные часы, упорядочивая свою коллекцию. Но ему приходилось быть осторожным с этими чувствами, потому что они могли вырваться из него, разбушеваться и стать причиной всевозможных проблем. Но втайне ему нравилось верить, что книги — это его клад, и такие моменты, когда он их перебирал, были хоть и немного утомительными, но приятными. Каждая книга была сокровищем, которое нужно было сохранить и выставить на всеобщее обозрение.

Уже приближалось десять вечера, и одна повозка была почти полностью опустошена. Спайк начал думать, что они с Трейлспин могут справиться с этой задачей, хотя чувствовал себя очень усталым. К полуночи, через два часа, он превратится в уставшего дракона, но он был полон решимости довести дело до конца.

— Что здесь происходит?

От неожиданного голоса Мундэнсер Спайк чуть не опрокинул крепостные стены из книг, сложенных вокруг него. Он вздрогнул — и теперь, когда его сердце гулко стучало, почувствовал, что просыпается. Даже с вновь обретенным сознанием он не знал, что сказать и как начать объяснять происходящее.

— Я услышала свист, — сказала Мундэнсер, постукивая одним копытом по полу. — Я пошла искать источник, а нашла тебя, сортирующего книги с кобылкой… к тому же при свечах. Спайк, ты хочешь мне что-то сказать?

Спайк хотел сказать многое, но его язык был завязан.

— Он и завтрак мне приготовил, — сказала Тейлспин, и ее слова, без сомнения, решили судьбу Спайка.

— Этим утром? — спросила Мундэнсер, наклонив голову, чтобы посмотреть на кобылку, парящую прямо над ней.

Тейлспин пискнула, и Спайк увидел, как на ее лице поселилась паника.

Когда ответа не последовало, началась умственная гимнастика:

— Что за кобылка называет вечернюю трапезу завтраком? — Глаза Мундэнсер опасно сузились. — Не знаешь социальных ритуалов, да? Я знаю, что делать с такими, как ты! Приготовься…

— Мундэнсер! Нет! Она не чейнджлинг! — Теперь Спайк оказался под пристальным взглядом единорожки-параноика, и он подозревал, что она подозревает и его, потому что сам был параноиком. Возможно, она даже считает его чейнджлингом. — Всему этому есть вполне разумное объяснение, если только ты дашь мне шанс рассказать тебе!

— Значит, ужин и сортировка книг при свечах с кобылкой, которая называет ужин завтраком…

— Не стоит делать поспешных выводов, — сказал Спайк, разжимая когти. — Понятия не имею, как ты пришла к такому выводу, но, клянусь, я могу все объяснить.

— Ну, у тебя явно какое-то свидание, Спайк, я понимаю… но с кем? Она выглядит… как-то не так. — Повернув голову, Мундэнсер устремила на Трейлспин свой яростный, пронзительный взгляд. — Что ты сделала со Спайком? Почему он выполняет твои приказы? Если ты действительно кобылка, что нам еще предстоит выяснить, то что ты и Спайк делаете после отбоя?

— Это не свидание, — сказал Спайк, его голос был слабым и лишенным какой-либо осмысленной громкости. Его взгляд метался от свечи к свече, пока он пытался понять, как Мундэнсер пришла к выводу, что это свидание. И Мундэнсер, и Твайлайт могли бы счесть сортировку книг достойным свиданием, и эта мысль не давала ему покоя, хотя в данный момент он не мог понять, почему.

— Может, и так, — сказала Тейлспин, прикрывая лицо передними ногами и стараясь загородиться от слепящего глаза сияния, исходящего от рога Мундэнсер. — Но это не потому, что жеребята такие крутые.

— Спайк — дракон. — Неопровержимая логика Мундэнсер влетела в разговор, как строительный снаряд.

— Так и есть, так и есть. Но если ты собираешься делать поспешные выводы, то должна думать как семилетка, леди, иначе ты просто опозоришь себя. — Прищурившись, Тейлспин продолжала прикрывать глаза.

— Кто ты? — потребовала Мундэнсер.

— Кобылка, которой мама велела не разговаривать с незнакомцами, странная леди. Кто ты?

Это, похоже, обезоружило Мундэнсер: она заметно расслабилась, а ее рог потускнел:

— Твоя мама — умная пони. Вот как они узнают твой голос, услышав его. А как только они украдут твой голос, начнутся проблемы. Меня зовут Мундэнсер, — тут она повернулась и окинула Спайка тяжелым, многозначительным взглядом, — и я — помощник Твайлайт Спаркл номер два.

Спайк не стал оспаривать этот горячо обсуждаемый факт, ведь у Твайлайт было немало помощников номер два. Он мог бы, но в данный момент у него не было настроения превращаться во что-то маленькое, пушистое и беспомощное, вроде песчанки или еще чего похуже. Мундэнсер, конечно, могла сделать и хуже.

— Послушай, Тейлспин, ты должна рассказать Мундэнсер правду о том, что с тобой происходит. Это единственный способ разобраться во всем. И я думаю, Мундэнсер поймет, потому что она страдает бессонницей и не спит всю ночь. На самом деле, она вообще мало спит, что беспокоит всех нас.

— Хороший способ отвлечения, Спайк, но это не отвлекает внимание от того факта, что ты сортировал книги при свечах с кобылкой. И что это за свист? Это странный звук. Это неестественно.

— Свист помогает мне видеть вещи…

— Что? — Мундэнсер на мгновение поправила очки, а затем повторила. — Что?

— Я не знаю, как это работает, но свист помогает мне видеть в темноте.

— Эхолокация?

— Что? — Тейлспин показала свое лицо, и ее глаза вспыхнули красным в слабом свете.

— Ух ты, странно! — Мундэнсер начала отступать, и шерсть ее поджарых волосков встала дыбом.

Спайк ждал, не зная, чем все это закончится, и был более чем напуган внезапной красной вспышкой в глазах Тейлспин.

— Я не могу рассказать ей свой секрет…

— Ты рассказала мне свой секрет, — сказал Спайк, прерывая ее.

— Какой еще секрет? — спросила Мундэнсер, восстанавливая самообладание. — Секреты — это плохо, чейнджлинги питаются секретами.

— Моя мама говорила мне не рассказывать другим пони, глупышка. Ты — дракон, поэтому я сделала для тебя исключение. — Тейлспин приземлилась на край повозки и встала на узкие деревянные перила. — И это было ошибкой, потому что теперь мой секрет вот-вот выплывет наружу, а это плохо.

— Что происходит? — Мундэнсер снова стала свирепой, и в ее глазах сверкнуло что-то опасное. — Что за кобылка использует эхолокацию?

— Просто скажи ей, — умолял Спайк. — Может, Мундэнсер тебе поможет.

Тейлспин моргнула, и снова ее глаза вспыхнули красным светом, а затем вернулись к своему обычному ярко-синему цвету. Спайк видел на ее лице борьбу, боль, стыд и страх. Должно быть, это было ужасно — скрывать это семь лет своей жизни, и только теперь это раскрылось. Кроме того, Тейлспин, которую Спайк видел сейчас, была совсем другой пони, и совсем не такой, какой она была в тот день. Он услышал странное щелканье, похожее на нервный, испуганный звук, и совсем не похожее на веселую песенку, которую он слышал раньше.

— Ты… ты только что использовала эхолокацию, — сказала Мундэнсер, ее голос был твердым и властным.

— Что я сделала? — Глаза Тейлспин забегали туда-сюда, то смущаясь, то настораживаясь.

— Кто ты? — Мундэнсер сделала шаг вперед, и ее брови превратились в опасную букву "V" над глазами.

— Я — ночь! — ответила Тейлспин, взлетела, хлопая крыльями, и через несколько секунд скрылась в темных тенях, притаившихся под потолком.

— Юная леди, сколько комиксов вы прочитали? — Мундэнсер снова прищурилась, пытаясь вглядеться в темноту над головой, но рог так и не зажгла.

— Моя мама говорит, что слишком много, — ответила кобылка, ее голос звучал жутко в темноте.

Спайк жаждал, чтобы напряжение поскорее рассеялось, потому что не мог больше терпеть удары сердца о ребра. Мундэнсер воспринимала это хорошо, она воспринимала это так, как могла только Мундэнсер, и теперь, когда всепоглощающая любознательность кобылы была запущена, это был лишь вопрос времени, когда она узнает все, потому что именно это Мундэнсер и делала.

— Ты похожа на дневного пегаса, но я не думаю, что ты им являешься. — Мундэнсер поправила очки и продолжила щуриться, ища хоть какие-то признаки скрывающейся кобылки. — Тот факт, что я не слышу, как ты летаешь, говорит о многом, и я предполагаю, что у тебя уникальная структура крыльев. Выходи!

— Нет! Ты говоришь как жуткий безумный ученый, который хочет вскрыть меня и изучить!

— Я не хочу! — Мундэнсер топнула одним копытом по полу и раздраженно тряхнула задом. — Ты читаешь слишком много комиксов! Я ученый, но не сумасшедший!

Это было спорно, но, опасаясь за свою драконью форму, Спайк ничего не сказал.

— У меня есть конфеты…

— Мама говорила мне не брать сладости у незнакомцев! Особенно у жутких сумасшедших ученых, которые хотят меня изучать!

Не осознавая, что делает это, Спайк грыз свои когти, все до одного.

— Спайк, у тебя странная подружка. Подожди, пока Твайлайт об этом узнает. Ты нашел ночного пегаса-книжного червя.

Для Спайка это оказалось слишком. Внутри него что-то вырвалось на свободу и восстало против напряжения. Каждый мускул напрягся, чешуйки заскрежетали друг о друга, шипы и гребни выпятились, дрожа от агрессии. Когти сгибались, веки подергивались, он чувствовал, как полыхает его внутренний инферно.

Каждая сдерживаемая эмоция вырывалась наружу в виде могучего рева, сопровождаемого струями зеленого пламени.

Примечание автора:

Троллестия: Ну и бардак! Мундэнсер повсюду! Это никогда не вычистить из ковра!

## Некоторое время спустя

* * *

Получив ответы на свои вопросы, Мундэнсер отнеслась ко всему происходящему довольно сердечно, что, по мнению Спайка, обнадеживало. В этом и заключалась особенность Мундэнсер: как только ее паранойя успокаивалась, она снова становилась той пони, которую Спайк помнил еще с самого детства, с самых первых лет своего становления. Как и Твайлайт, Мундэнсер с удовольствием отвечала на все его вопросы "почему" и была терпелива с ним в самые любопытные периоды его жизни. В своем роде Мундэнсер была ответственна за то, каким драконом стал Спайк, и он чувствовал слабое, но все же болезненное сожаление о тех годах, когда они отдалились друг от друга.

Сейчас она наблюдала за Тейлспин, изучая ее с удивительной, в духе Мундэнсер, интенсивностью, в то время как кобылка продолжала заниматься расстановкой книг по полкам. Пока Мундэнсер наблюдала за кобылкой, Спайк как бы наблюдал за ней, в перерывах между сортировкой книг, чтобы Тейлспин могла подлететь и забрать их. Как быстро все рассыпалось, так же быстро и восстановилось.

Спайку было стыдно за то, что он чуть не поджег ее, но Мундэнсер, как всегда, была наготове. В мгновение ока она подняла щит, а затем погасила пламя, прежде чем был причинен реальный вред. Она даже не рассердилась, не была раздосадована и ничуть не расстроилась. Через несколько мгновений после случившегося она обняла его и утешила — напоминание о том, какой пони была Мундэнсер на самом деле — пони, которой она всегда была, и о той ее части, которая осталась после тяжелого испытания.

Однако по мере того как он успокаивался, к нему мало-помалу возвращалась сильная сонливость. Разбор книг становился все более утомительным. Осознав, что Мундэнсер — единорог, и не просто единорог, а единорог, обладающий сильной магией, Спайк предложил решение. Отложив книгу, он озвучил свои мысли.

— Есть шанс, что ты нам поможешь? — спросил он, надеясь, что все закончится в ближайшие несколько секунд.

— Ни малейшего шанса, — ответила Мундэнсер, не теряя ни секунды. — Ты сам заварил эту кашу, и тебе самому следует из нее выбраться. Я здесь в качестве наблюдателя, не более того.

Такой ответ немного расстроил Спайка, но он смирился. Он слишком устал, чтобы злиться или эмоционально реагировать. К тому же ему не хотелось обижаться на Мундэнсер после того, как она успокоила и утешила его после взрывной вспышки. У драконов, как правило, не было защитных материнских фигур, поэтому разозленные драконы, как правило, оставались злыми и становились придурками. Спайк знал, что стал таким, какой он есть, благодаря таким пони, как Твайлайт и Мундэнсер, а также многим другим. Его гнев никогда не длился долго, и всякий раз, когда его чешуя изгибалась, кто-нибудь из пони помогал ее разгладить.

Он не был диким существом, находящимся в состоянии вечной истерики.

— У тебя появился интересный друг, Спайк, — тихо прошептала Мундэнсер. — Я знаю Найт Глайдер. Нас познакомила Старлайт. Найт Глайдер — свирепая воинственная кобыла… но я и понятия не имела, что она хранит тайну. Возможно, в этом и есть смысл тайны. Я хочу сказать, что не ожидала от нее никаких отклонений. Она никогда не показывала никаких признаков того, что она не такая, была как все.

— Пони, которые остались в городе Старлайт, сделали это не просто так, — ответил дракон.

— Так и было, Спайк. Так и было. — Лицо Мундэнсер осунулось, а глаза стали задумчивыми. — Знаешь, при нынешней ситуации я бы тоже попыталась найти утешение в подобном месте. Никто мне не доверяет, Спайк. Я слышу шепот за спиной. Я слышу, как пони сомневаются в правильности суждений Твайлайт. Это так плохо, что даже я сомневаюсь в ее суждениях, потому что я так сильно облажалась. Меня обманули, Спайк, а потом похитили. Ты… ты один из немногих, кто до сих пор относится ко мне по-старому. Я хочу сказать, что ты не изменился, хотя я изменилась. — Она покачала головой, грустно вздохнув. — Я не знаю, что я говорю и что пытаюсь донести. Но я могу поговорить с тобой, как делаю это сейчас.

— Есть Сумак…

— Да, но это очень странно для меня. Сумак дружил с лазутчиком, который заменил меня. Я не знаю, что бы я делала без его дружбы… Я даже не могу понять его дружбу. Бедный парень, ему приходится нелегко. У него проклятие колдуна.

— Ей тоже нелегко, — сказал Спайк, жестом указывая на Тейлспин. — Заставить ее открыться и довериться будет непросто. Ты не хочешь помогать мне с книгами, и я не против, но, может, ты поможешь мне с ней? Она может составить тебе компанию в те ночи, когда ты не спишь. Ей нужно знать, что она может быть собой, пока она здесь.

Мундэнсер отвернулась, ее уши раздвинулись в стороны в расслабленной позе, и она вздохнула — тихий, усталый звук, который совпал с изнеможением самого Спайка. Он понял, что его подруга жалеет себя, и мучился от осознания этого. Бросив взгляд на часы, он понял, что сейчас начало третьего ночи, а значит, до рассвета оставалось всего около четырех часов.

— Мундэнсер…

Ее уши приподнялись, но не встали, что свидетельствовало о том, что она слушает.

— Ты умеешь заставить других почувствовать, что они приняты…

— Я? Затворница, живущая в одиночестве, оторванная от друзей? Я? Изгой, которым я сейчас являюсь? Я… пони, которой никто не доверяет, потому что все думают, что чейнджлинги что-то сделали с моим разумом? Я совсем не вписываюсь, Спайк.

— Ты никогда не заставляла меня чувствовать себя отверженным, — сказал он, пытаясь преодолеть ее резкие, самоуничижительные слова. — Я дракон… многие пони заставили меня чувствовать себя чужаком. Это… это… это ты заставила других друзей Твайлайт… наших друзей принять меня. Ты… ты пристыдила их. Ты заставила их почувствовать вину за то, что они от меня отгораживались. Ты помогла и Твайлайт, потому что, когда я был отвержен, Твайлайт чувствовала то же самое. Она никогда не чувствовала себя принятой, пока не был принят я, и это верно даже сегодня. И… и… и, возможно, Сумак нуждается в тебе, потому что он тоже изгой… по-своему. Ты не относишься к нему как к колдуну, Мундэнсер. Для тебя он просто другой пони.

— Просто еще один пони… который, так уж вышло, колдун.

Спайк почувствовал, как напряжение вернулось в его плечи, и ему захотелось, чтобы оно ушло.

— Спасибо, Спайк.

— За что? — В недоумении он попытался прочитать выражение лица своего друга, но безуспешно.

— За то, что заставил меня почувствовать себя лучше. За то, что помог мне увидеть некоторые ценности, о которых я даже не подозревала. За то, что был моим другом. Выбирай, Спайк.

— О. — Спайк держал в лапах книгу, но, как ни старался, не мог ничего прочесть, и его нынешнее состояние рассеянности было невозможно преодолеть. Под чешуей зашевелилась теплая колючка, и им овладело странное желание обнять Мундэнсер — физическое, интимное напоминание об их дружбе.

Уронив книгу с тяжелым стуком, он поспешил ликвидировать разделяющую их пустоту…

* * *

Позже… спустя неизвестное время…

* * *

Спайк проснулся от тревожных снов о мотыльках, бьющихся в окно и умоляющих впустить их, чтобы они тоже могли насладиться теплом и светом. Голова кружилась, он был дезориентирован и не помнил, как заснул. Он не помнил, как лег в свою постель и как закончил задание в восточном крыле. Он не помнил, как укрывался одеялом, и все же он был здесь, в своей постели, укрытый одеялом.

Его тело было вялым, несговорчивым и более чем немного голодным. Он пропустил ревизию мисс Кернинг. После всех этих волнений, страхов и переживаний его ждал провал. Часть его души хотела вернуться в сон, потому что он не хотел сталкиваться с последствиями — ни сейчас, ни когда-либо еще. Будучи драконом, он мог спать долго, очень долго. При желании он мог бы пережить все свои проблемы с пони, а когда проснулся бы снова, они бы уже дряхлели от старости.

Но нет, сон был врагом. Лень и вялость лишали его значимых, прекрасных впечатлений, моментов, которые он упускал, времени, которым дорожил. Пони жили лишь мгновение, их жизнь была коротка, так коротка, и заканчивалась слишком быстро. Чтобы быть похожим на них, чтобы быть с ними, он должен был спать, как они, а это означало следовать расписанию, которое он нарушил.

Поднявшись с кровати, он мучительно переживал свой провал.

* * *

Он застал Твайлайт в редкую минуту простоя, попивающую чай из чашки, в которой не было пара, потому что остатки тепла уже давно улетучились. Она смотрела на портрет принцессы Селестии в натуральную величину, и на ее лице было безмятежное спокойствие. Спайк бросился к ней и остановился на месте, его когти высекали искры из пола.

— Констанс не могла припомнить, чтобы когда-нибудь видела полки в таком идеальном состоянии, — заметила Твайлайт, пока Спайк начал разминать свои когтистые лапки. — Ни одна книга не стояла не на месте. Выравнивание корешков было идеальным. Смею предположить, что кобыла была впечатлена, Спайк.

Как он ни старался, он не мог вспомнить, как закончил работу. Он помнил, как обнимал Мундэнсер и не хотел отпускать, а она говорила ему что-то доброе, ободряющее и… обнимала его. Что было дальше, можно было только догадываться, но ему нужно было знать. Он должен был знать, все ли в порядке с Тейлспин, ведь он взял на себя обязанность спасти ее.

— Мундэнсер рассказала мне о Тейлспин весьма необычные вещи, Спайк. У меня был шанс встретиться с ней совсем недавно. Наследие Нашгорода беспокоит меня.

— Наверное, да, — слабо ответил он. — Где она сейчас, Твайлайт?

— Мисс Кернинг затащила ее в свой кабинет, чтобы поболтать…

— НЕТ! — Каждый нерв в теле Спайка запульсировал, и, не успев осознать, что делает, он помчался к двери, ковыляя так быстро, как только могли выдержать его щуплые ноги. Его собственный хвост работал против него, дико раскачиваясь из стороны в сторону, что грозило нарушить его равновесие. — Я должен спасти Тейлспин!

Спайк с разбегу врезался в дверь и едва не сорвал ее с петель.

* * *

Немного погодя…

* * *

Спайк пушечным ядром влетел в дверь Констанс Кернинг, которая от удара распахнулась. Задыхаясь и дымно пыхтя, он застыл в дверном проеме, пытаясь охватить взглядом все вокруг. Тейлспин сидела в кресле и выглядела немного сонной, как будто только что проснулась. Стол Констанс теперь служил импровизированным столом для чая, а ужасной лекции, которой так боялся Спайк… похоже, не было.

Ухмыльнувшись, Мундэнсер помахала, а мисс Кернинг сделала глубокий, успокаивающий вдох.

— Привет, Спайк. Не хочешь присоединиться к нам за чаем? — спросила мисс Кернинг, и лишь призрак улыбки промелькнул на ее строгих чертах. — Я как раз знакомилась с юной мисс Тейлспин, узнавала ее сильные и слабые стороны, чтобы мы могли подстроить программу так, чтобы она лучше подходила ей.

— Я буду… — Тейлспин подняла чашку с чаем во время драматической паузы, — Библиотекарем Ночи! Я буду уничтожать зло в виде несортированных, неорганизованных книг! Днем — мягкая сонная кобылка, ночью — маньяк, сортирующий книги!

Именно в этот момент Спайк пережил эмоциональный крах. Его конечности стали свинцовыми, мозг в основном отключился, и он уставился на мисс Кернинг тупым взглядом слабоумного. Он… он потратил столько времени, сил и энергии на спасение Тейлспин — так много было сказано во имя ее спасения, а она… она спасла себя. Его мозг просто не мог обработать эту информацию, и он стоял в дверях, ошеломленный.

— Бедный Спайк… Он только что проснулся, мисс Кернинг. Прошлой ночью он почти не спал. Тейлспин — ночная, а Спайк… не очень. Пожалуйста, простите его.

— Непременно. — Мисс Кернинг жестом указала на стол. — Пожалуйста, присоединяйся к нам. Присаживайся, Спайк.

Как только эти слова были произнесены, Спайк почувствовал, как непреодолимая сила потащила его к столу, а затем усадила на стул рядом с Тейлспин. Его разум отчаянно пытался разобраться в ситуации, а тело не могло ничего сделать, пока разум не закончит свою задачу. Спасла ли Мундэнсер его и Тейлспин? Закончила ли она работу над книгами? Он должен был знать. Он должен был знать, чтобы отблагодарить.

— Мисс Тейлспин как раз делала первые шаги на пути к славному профессиональному будущему, рассказывая мне о своих особых потребностях. О ее особых способностях, как я люблю о них думать. Библиотеки — это оживленные места днем, но пустынные ночью, а ночь — лучшее время для работы. Вы согласны?

Спайк проводил мисс Кернинг взглядом, пока суровая кобыла ставила перед ним чашку и начинала наливать чай.

— Будучи самым доверенным, самым ценным помощником Твайлайт, ты сразу увидел потенциал Тейлспин, потому что, конечно же, осознал, и приложил все усилия, чтобы создать условия, в которых она могла бы блистать. Весьма впечатляюще, Спайк.

— Да? — Придя в себя, он наблюдал, как мисс Кернинг подливает ему в чай немного меда. — Да… я сделал… я сделал это.

— Это представляет собой некоторую сложность. Программа обучения в библиотеке работает изо дня в день, но я уверена, что каким-то образом можно найти обходное решение. Вы уже предприняли шаги в этом направлении, Спайк, снова проявив удивительную прозорливость и лидерство.

В молчании он наблюдал, как перед ним поставили несколько чайников.

— Мундэнсер — аккредитованный мастер-библиотекарь, и одна из ее многочисленных степеней — библиотечная. Полагаю, Мундэнсер была бы рада иметь ученика, который помог бы ей скоротать долгие ночные часы.

Когда Спайк повернулся, чтобы посмотреть на Мундэнсер, она ухмылялась ему самым тревожным образом. От ее вида он содрогнулся, потому что она выглядела слишком довольной, и что-то в ее лице очень напомнило ему Твайлайт во время одной из ее невротических побед, когда она хваталась за что-то и не могла отпустить.

Иногда лучше отпустить.

Может ли пони быть спасена случайно? Эта мысль поселилась в мозгу Спайка и стала привычной. Тейлспин о чем-то захихикала, и он повернулся, чтобы посмотреть на нее, изучить, понять. Нет… нет. Она спасла себя, но сделала это потому, что он внушил ей веру. На мгновение он почувствовал разочарование от того, что не спас ее, как будто он каким-то непостижимым образом потерпел неудачу, но отбросил эту мысль. Она спасла себя сама, и он чувствовал… чувствовал гордость за это.

Тейлспин была свободна и обрела тех, кому могла доверять.

Все началось с того, что он пытался стать ее другом, а превратилось в это… что бы это ни было.

— После того как ты уснул прошлой ночью, мы с Мундэнсер…

— Тише, Тейлспин. Мы, Библиотекари Ночи, должны хранить свои секреты.

— Ах, да. — Глаза кобылки забегали по сторонам вкрадчиво и хитро. — Кодекс молчания супергероев.

Сжимая в лапах чашку с чаем, Спайк уставился на Мундэнсер, требуя рассказать, что произошло. Она улыбалась, Мундэнсер, и он не мог вспомнить, когда в последний раз видел ее такой счастливой. Прошло много времени… Мундэнсер стала неуловимо счастливой после похищения, но сейчас она напоминала Спайку ту кобылку, которую он когда-то знал. У драконов были долгие, прекрасные воспоминания, и сейчас он погрузился в них, пока под чешуей играла теплая колючка.

— Мисс Тейлспин, нам нужно что-то сделать с вашей непослушной гривой. Это непрофессионально. Вы не думали о том, чтобы носить пучок? — Констанс села в кресло, приняв безупречную, жесткую позу.

— Нет, я никогда раньше не думала о том, чтобы превратить свою тайную личность в бабушку.

Мундэнсер хмыкнула.

— Пучек — это очень профессионально, — сказала Констанс, ее подергивающиеся щеки натянули уголки рта.

— Я не знаю, — сказала Тейлспин, — потому что я сижу на своих булочках. Я не любительница укладывать волосы в пучок.

— Возможно, коса. — В глазах Констанс Кернинг появился невиданный ранее блеск. — В любом случае, если вы хотите стать библиотекарем, вы должны выглядеть соответствующе. Это делается для того, чтобы успокоить публику, дорогая. Библиотекарь — это отражение того, как они хранят свои книги.

Тейлспин медленно повернул голову в сторону Мундэнсер. Хотя не было сказано ни слова, Спайк понял смысл происходящего; пытаясь сдержать смех, он чуть не уронил чашку с чаем. Мундэнсер нахмурилась, но это была добродушная хмурь, а в глазах Тейлспин появился озорной блеск. В какой-то момент, пока он спал, завязалась новая дружба, и сейчас он был свидетелем этого.

Самые странные вещи происходят, пока кто-то спит.

Наконец-то Спайк расслабился, сам того не осознавая. Все напряжение улетучилось, плечи слегка опустились, и он удовлетворенно вздохнул, устраиваясь в кресле. Ему было хорошо. Может быть, он немного переборщил, но все обошлось. Все уладилось само собой, как это обычно бывает. Он по-своему способствовал стабильности в замке Твайлайт.

У кобылки появилась цель, установилось доверие, у Мундэнсер появился компаньон, с которым она могла коротать долгие ночные часы, открылась новая сторона Констанс, и Спайк знал, что все это произошло потому, что он сделал выбор в пользу спасения пони. Нет, понял Спайк, дело было не в спасении пони, а в желании позаботиться о ней. Тейлспин вполне могла быть просто еще одним лицом, еще одной кобылкой, одной из многих, кто часто бывал в этих залах. Он мог бы вернуть ее в замок и бросить на произвол судьбы, но из-за того, что ему было не все равно, из-за того, что он проявил сострадание, было достигнуто нечто лучшее, нечто большее.

Для Спайка это было подтверждением тех ценностей, которые разделяли они с Твайлайт.

## Эпилог

* * *

Наклонив голову к небу, Спайк смотрел на звезды. Они были невозможным кладом, и каждый дракон мечтал собрать их, но это было трудно и недоступно. Он сидел на полу балкона и размышлял о событиях, произошедших за последние сутки. Каким-то образом, заведя нового друга, он укрепил свои отношения с Мундэнсер и в то же время приобрел еще одного друга. Констанс Кернинг была неплохой пони, когда не носила свою профессиональную личину, и наедине с собой была совсем другой пони, чем на публике.

Внизу огни Понивилля создавали островки света, которые разгоняли сгущающуюся тьму. Теплый, манящий желтый свет лился из окон и образовывал на улицах замысловатые узоры. Сейчас, несомненно, была осень, и бриллиантовые летние дни ушли в прошлое. В воздухе витала слабая прохлада, и Спайк по опыту знал, что неубранный урожай скоро погибнет от мороза, если фермеры не поторопятся.

Пожалуй, это было его любимое время года. Когда лето закончилось, а Ночь Кошмаров уже на подходе, появилось головокружительное чувство предвкушения, мучительное удовольствие от ожидания. Затем наступала зима, а с ней — Канун Согревающего Очага. Да, это было лучшее время года только из-за праздников.

Он услышал тихий шорох, звук перьев о тонкую шелковистую шерсть, и сразу понял, кто это, даже не поворачиваясь, чтобы посмотреть. Мягко цокая копытами по каменному полу, Твайлайт подошла к нему и, издав негромкий стон, с грохотом уселась на круп. Повернув голову, Спайк увидел, что Твайлайт смотрит на него сверху вниз.

— Я горжусь тобой, Спайк.

Он позволил звездам отвести взгляд от Твайлайт:

— Правда?

— Больше, чем ты думаешь, Спайк. Я долго-долго разговаривала с Тейлспин, пока ты спал, и она рассказала мне обо всем, что произошло. Даже о твоей огненной заминке с Мундэнсер. Чем больше она мне рассказывала, тем больше я впечатлялась и тем больше гордилась. Благодаря тебе Тейлспин смогла выйти из шкафа, если можно так выразиться, и теперь ей не терпится жить. Храня этот секрет и держа все в себе, она разрушала свою жизнь.

Спайк смотрел на звезды, его мысли были разбросаны и невесомы, и он ничего не мог ответить.

— Спайк, все, что мы делаем, начинается и заканчивается друзьями, которых мы заводим. Этот урок дружбы я усвоила с большим трудом. На самом деле, самый сложный урок, который я могу вспомнить, — это то, что ты спас меня. Я полностью поддалась своей тревоге и неврозу. Это был тяжелый урок… тот… инцидент, о котором мы договорились больше никогда не говорить.

Улыбка расплылась по лицу Спайка, когда он подумал о некоей кукле, его некогда ненавистной сопернице.

— Ты умеешь спасать пони, Спайк. Это показывает, что тебе не все равно.

Это привлекло его внимание, и, повернув голову, он посмотрел на Твайлайт. Их отношения невозможно было определить, они были слишком сложными, чтобы выразить их словами. Они были такими разными — разными видами, — и она стала старше, в то время как он почти не постарел. Она была мягкой и пушистой, а он — твердым и чешуйчатым. И все же у них было больше общего, чем различий. Научившись жить и принимать различия друг друга, они сильно изменились: Твайлайт стала Принцессой Дружбы, а он… кем-то еще.

Спайк не был уверен в том, кем он стал, но это было нормально. Твайлайт быстро старела, поэтому она первой пришла к тому, кем должна была стать. Он знал, что то, кем ему суждено стать, произойдет со временем — возможно, даже после того, как Твайлайт уже давно не будет. Это было самое страшное, то, что не давало ему покоя. Ему придется наблюдать за тем, как стареет Твайлайт, и он боялся боли, которую это причинит. Но как бы ни было больно, это было лучше и гораздо менее болезненно, чем альтернатива — полное отсутствие Твайлайт. Каждая минута имела значение, особенно такие минуты, как эта, когда они вместе смотрели на звезды.

Спайк боялся того, чего мало кто боялся из драконов, — самого времени.

Твайлайт обхватила его передней ногой, притянула ближе, и он прислонился к ней, удовлетворенно вздохнув. Между ними возникла любопытная статическая связь: электрический заряд, созданный ее шерстью и перьями, реагировал с его чешуей. Он не обладал особой чувствительностью своей чешуи, поэтому мягкое прикосновение мало что давало, но электричество было тем чувством, которое приводило его в восторг и вызывало желание большего.

— Иногда… иногда я не знаю, где кончаюсь я и начинаешься ты, Спайк. Я доверяю тебе столь многое… все. Без тебя я не была бы той пони, которой являюсь. Когда я погрязла в работе, как сейчас, мне приятно знать, что я могу доверить тебе практически все. Спайк, я пытаюсь сказать, что хочу, чтобы ты знал, что тебя ценят.

Опасаясь испортить момент, он ничего не сказал, но продолжал прислоняться к Твайлайт. Прижав ушные раковины к ее ребрам, он слышал ее сердце и дыхание — успокаивающий, утешительный звук. Сколько раз он засыпал, слушая эти звуки? Слишком много раз, чтобы сосчитать.

— Так много зависит от наших успехов и неудач, Спайк. — В словах Твайлайт прозвучала уязвимая дрожь, и, когда она произнесла их, ее передняя нога крепко обхватила Спайка. — Теперь от меня, как от принцессы, ожидают гораздо большего. Возможно, даже слишком многого. Мне приходится перекладывать ответственность на других, а я ненавижу это делать. Они делают все по-своему… не по-нашему. Это становится все труднее, Спайк. Боюсь, что мне придется требовать от тебя еще больше. Поскольку мы с тобой так успешны, от нас ждут все большего и большего. От нас, Спайк. Я не могу сделать это одна.

— Я хотел спасти ее, — сказал он, думая о своих чувствах к Тейлспин. — Твайлайт, я хотел спасти ее, но она спасла себя сама. Я очень переживал из-за этого и даже чувствовал себя виноватым… что не я спас ее, я имею в виду. Но потом я почувствовал гордость. Она отлично справилась со своим спасением, Твайлайт. — Он сделал паузу, подыскивая нужные слова, но они ускользнули от него, и то, что он собирался сказать дальше, вырвалось лишь в виде вздоха.

— Это самый трудный урок, который нужно усвоить, Спайк. Позволять другим спасать себя. Мне самой это дается с большим трудом. Полагаю, это не так уж отличается от желания все делать самому, потому что я хочу быть уверенной, что работа будет сделана определенным образом. Я борюсь с этим каждый день. Может быть, пришло время отпустить некоторые вещи и позволить другим попробовать себя в этом деле.

Каким-то образом Твайлайт поняла, к чему он клонит, даже не сказав этого.

— Спайк… Мне нужно, чтобы ты был моими глазами и ушами среди учеников. Слушай, я понимаю, что это требует от тебя многого, но мне нужно знать, что происходит. Я взрослая и аликорн. Я — авторитетная фигура в их жизни, поэтому они ведут себя со мной иначе. Ведут себя по-другому. Говорят по-другому. Этот опыт научил меня кое-чему, Спайк, и именно поэтому Тейлспин доверяла тебе. И что еще важнее, ты был достоин этого доверия. Начиная второй год, школа сталкивается с множеством проблем. Мы должны быть на высоте, если хотим справиться с ними.

— Я могу это сделать, — ответил он, и он был уверен, что сможет. Он подумал, что встреча на вокзале могла бы пройти по-другому, если бы Твайлайт пришла с ним. Возможно, Тейлспин не была бы такой открытой, такой доверчивой. В общем, было о чем подумать.

— Спайк, мне нужно вернуться к работе.

— Еще пять минут?

— Нужно многое сделать…

— Я помогу, — предложил он. — Я проспал весь день, так что буду на ногах всю ночь. Еще пять минут этого… нас, Твайлайт. Глядя на звезды. Это всего лишь пять минут, конечно, ты можешь их выделить.

— Хорошо, Спайк… еще пять минут.

1

В английской аббревиатуре было CHOMP — "КУСЬ"

2

"Заводить Историю", имя.

3

"Упасть в штопор", имя