Прибытие

Твайлайт Спаркл снова пребывала в одном из своих исступленных состояний, и Спайк подозревал, что в суете и суматохе она, несомненно, забыла, что им нужно идти на вокзал, чтобы успеть на очень важную встречу. Несколько расстроенный, Спайк вздохнул, не понимая, что будет делать Твайлайт без него, поскольку он должен следить за всем.

Прочистив несколько раз горло, Спайк прибег к словам, чтобы привлечь внимание Твайлайт:

— Эй, Твайлайт…

— Не сейчас, Спайк.

— Но Твайлайт…

— Спайк, меня завалили школьными делами. Пожалуйста, что бы это ни было, оно может подождать.

— Нет, не может. — Спайк начал постукивать ногой по полу, а его хвост покачивался позади него. — Десятый час, вокзал. Я говорил тебе вчера вечером. Прибывает твоя новая ученица-библиотекарь, и ей понадобится сопровождение…

— Спайк, я уверена, что она сможет найти дорогу сюда. Как она сможет работать в библиотеке, если не сможет добраться сюда с вокзала?

— Твайлайт, ей семь лет.

На мгновение ничего не произошло, вообще ничего, и Твайлайт с яростной энергией заскрипела своим пером. Затем, примерно через восемь долгих секунд, перо остановилось. На бумаге, где покоилось перо, осталась чернильная клякса, и Твайлайт подняла голову, а ее отрешенные глаза настороженно сфокусировались.

— Святой гуакамоле, Спайк! Не стой здесь, иди на вокзал! Ты не можешь оставить семилетнюю малышку одну в депо! Я бы пошла с тобой, но, как видишь, я очень занята. — Твайлайт опустила взгляд на свои бумаги, а затем состроила гримасу злобного отвращения. — А теперь еще больше занята, потому что чернила закончились. Конские яблоки!

Впервые осознав, что ему придется идти на вокзал одному, Спайк издал дымный вздох, почесывая когтями подушечки своих скрюченных ладоней:

— Ладно, я пойду на вокзал. Один. Вот тебе и возможность произвести хорошее первое впечатление на свою новую ученицу-библиотекаря, Твайлайт.

— Спайк, извини, но я занята. Купи ей мороженое или что-нибудь еще. Слушай, просто найди способ сделать это. — Твайлайт, сверкая рогом, посвятила все свое внимание удалению чернильной кляксы, оставшейся на ее бумагах.

Покачав головой, Спайк удалился, поджав хвост.

Пока Спайк мчался по грунтовой дороге, подергивая хвостом в такт несуществующей музыке, он думал о своей последней встрече "Плотоядные Помогают Другим Великолепным Хищникам". Иногда реакцией на что-то милое, беспомощное и пушистое было неудержимое желание откусить от него кусочек, и с этим чудовищным желанием нужно было пытаться как-то жить. Конечно, Спайк и его товарищи по П.П.Д.В.Х.^[1] никогда бы не последовали этому желанию, но жить с ним было мучительно, поэтому и возникла необходимость в группе поддержки.

Спайк прекрасно осознавал себя и, возможно, даже немного стеснялся своих следов. В Понивилле, деревне пони, его следы на дороге выделялись среди отпечатков копыт. Эти отпечатки были самыми разными: одни маленькие, другие большие, но все они были отпечатками копыт, независимо от их размера. Спайк оставлял за собой неоспоримый след; куда бы он ни пошел, везде в деревне пони его можно было отследить — за ним следили те, кто был бдительным и настороженным. Выделяться на фоне остальных означало полное отсутствие уединения, но Спайк давно смирился с этим.

Впереди и справа возникла суматоха. Спайк поискал глазами башню с часами и увидел, что времени на разглядывание у него нет, потому что большая стрелка почти достигла отметки десятого часа. Тем не менее, он вполне мог бы поглазеть, если бы продолжал двигаться. Медсестра Редхарт была уже на месте, а Твинклшайн приближалась. Сумак, похоже, снова разбился, и обломки его безрассудного летательного эксперимента были разбросаны повсюду.

Понивилль не был бы Понивиллем, если бы в нем не разбился Сумак. Будучи довольно большой деревней, он представлял собой широкую и удобную мишень для попадания. Спайк покачал головой и поспешил прочь как раз в тот момент, когда Твинклшайн начала отчитывать своего беспомощного жеребенка. Несомненно, она говорила все, что обычно, — на невероятной громкости, чтобы весь город услышал, не меньше, — и эта сцена разыгрывалась так часто, что стала частью повседневной рутины Понивилля. Она снова ругала Сумака, и это было рутиной, и, будучи рутиной, вплеталось в уютную ткань повседневной жизни.

Новичкам в Понивилле, таким как новая ученица-библиотекарь Твайлайт, предстояло многое принять. Понивилль не был похож на другие города Эквестрии. Некоторые называли его Странноградом — подходящее прозвище, если таковое вообще существует. Понивиль был своего рода магнитом для странностей, и многие утверждали, что это как-то связано с близостью к Вечносвободному лесу. Другие говорили, что Понивилль был построен на месте древних захоронений бизонов. Какой бы ни была причина, в Понивилле было более чем достаточно чудаков, чудиков и странностей.

Спайк не мог представить себе жизни в другом месте.

В десятом часу поезд обычно отбывал из Понивилля, поэтому вокзал был почти пуст. Из других мест прибыло несколько пассажиров, в том числе официозного вида жираф, одетый в отличный твидовый пиджак (с хорошо подогнанным воротником) и щегольскую шляпу-котелок. Изящные латунные очки сверкали в лучах осеннего солнца, и Спайк позволил себе на мгновение залюбоваться безупречно одетым существом. Не каждый день в Понивилле можно было увидеть жирафа, нет, только раз в месяц, когда он приходил по делам в местный банк.

Спайк забыл об этом, когда увидел маленькую сумрачно-голубую пегаску, сидящую на потрепанном чемодане, скрепленном пластырем. Она выглядела исполненной надежды, может быть, даже немного испуганной, и что-то в ее пушистой гриве напомнило Спайку облака сахарной ваты, которые так любил создавать Дискорд. Двигаясь с уверенностью, которой обладает только самый верный помощник принцессы, он подошел к ней и представился.

— Привет, я Спайк.

Кобылка застенчиво улыбнулась:

— Я Тейлспин^[2].

Спайку послышалось "Таилспин"^[3]. Сжав когти, он позволил себе осторожную улыбку:

— Неплохое имя. Ты часто разбиваешься?

Засмеявшись, кобылка потеряла застенчивость и перебралась на свой чемодан:

— Да, часто. Моя мама назвала меня Таилспин, потому что у меня кружится голова при ярком свете, но после того, как я получила свою кьютимарку, она переименовала меня в Тейлспин, потому что я люблю истории и небылицы.

— О, — сказал Спайк, поняв, что ее имя имеет двойное значение. — У тебя кружится голова при ярком свете?

Это вызвало самую любопытную реакцию у кобылки, которая бросила косой взгляд по сторонам, осматривая почти пустую железнодорожную платформу. Убедившись, что все чисто, она сказала Спайку тихим шепотом:

— Мы с мамой не такие, как обычные пони-пегасы.

— Я встречал Найт Глайдер, — вмешался Спайк.

Глаза кобылки снова забегали туда-сюда, проверяя, не слушает ли ее кто-нибудь из пони:

— Мы происходим от ночных пегасов. У нас нет крутых крыльев, но есть отвращение к дневному свету и сильное желание спать, пока солнце не взошло. Из-за этого пони нас сторонятся, поэтому мама старается держать это в секрете.

— Малышка… Это Понивилль, столица странностей. — Спайк показал большим пальцем через плечо на городок позади себя. — Если ты такая странная, то здесь тебя даже не заметят. — Он увидел, как она прикусила губу и сделала такое лицо, какое делают пони, когда им бросают вызов.

— Но я странная и необычная, — сказала Тейлспин, моргая и щурясь. — Моя жизнь — это секрет, который мне приходится скрывать, и моя борьба за то, чтобы быть нормальной. Это определяет мое существование. То, что мы делаем ночью, никогда не должно выходить на свет, говорит моя мама…

— Не удивительно, что твоя мать отправила тебя сюда на стажировку в библиотеку. — Спайк, совершенно не замечая собственной ухмылки, прильнул к растерянной кобылке, решив сделать так, чтобы она почувствовала себя желанной гостьей. Он понимал, что такое быть чужаком, понимал, что нужно держать свои стороны в тайне от других. — Малышка, добро пожаловать в Понивилль. Единственный способ быть нормальным здесь — это принять все свои странности. Как насчет мороженого?

— Мама говорила мне не брать сладости у незнакомцев.

— Ну, а я — Спайк Дракон, герой Кристальной Империи. Вот так. Теперь мы знакомы. Так как насчет мороженого?

— Да, хорошо, конечно.

Тейлспин очень часто зевала, что, учитывая ее природу, казалось Спайку совершенно нормальным. Она была нервной и беспокойной, со всей присущей ей энергией. Хотя ей было семь лет, это было “целых семь”, а не “всего семь”. Но что в ней выделялось, так это ее кьютимарка — стопка книг с резиновой печатью рядом. Спайк видел много кьютимарок, связанных с библиотеками — жизнь в библиотечном замке приучила его к библиотекарям, — но такой кьютимарки, как эта, он не видел никогда. Именно резиновая печать выделялась на фоне остальных, и Спайку стало любопытно узнать ее значение.

Еще больше Спайка заинтриговал тот факт, что она была пегасом. Дело не в том, что пегасы не могли быть библиотекарями — они, конечно, могли, — просто среди них такая метка была редкостью. По опыту Спайка, большинство пони с библиотечными знаками были единорогами, потому что с помощью магии работать с книгами было намного, намного проще. Тейлспин было бы нелегко, и ей пришлось бы работать гораздо больше, поскольку работа была бы для нее физической, а не умственной.

— Расскажи мне о своей метке, — сказал Спайк, поедая кленово-лавандовое мороженое.

— Она появилась весной. Мама велела мне убраться в комнате, и я убралась, разложила все свои книги на полках, а потом мне стало досадно, что они не упорядочены, и я расставила их так, как надо, и тогда я получила свою метку. — По подбородку Тейлспин потекла струйка мороженого. — И в этот день моя жизнь была погублена.

— Погублена? — Ложка Спайка с грохотом упала в миску, а обе его лапы уперлись в прохладный край стола.

— После этого мама только и говорила, что мне пора покинуть дом и оставить свой след в мире. Она говорила, что так надо. Я не хотела уходить из дома. Не то чтобы у меня было много друзей или что-то в этом роде, но дом есть дом, понимаешь? — Она покачала головой из стороны в сторону, надулась и опустилась в кресло. — Моя мама искала библиотечную программу, но ей показалось, что она недостаточно хороша для меня. Мы бедные, но у неё очень высокие стандарты, и она не хочет, чтобы я была бедной, поэтому она написала письмо Старлайт Глиммер, а Старлайт поговорила с принцессой Твайлайт, и, так или иначе, меня приняли в библиотечную программу, и я счастлива быть здесь, но я не хотела уходить из дома.

Снова взяв в лапы ложку, Спайк попытался понять, проникнуться сочувствием к Тейлспин. Так уж повелось. Чем моложе был ученик, тем лучше. Больше времени уходит на тренировки и обучение будущему ремеслу. Пинки Пай ушла из дома еще кобылкой и теперь считалась мастером-пекарем, даже в своем сравнительно юном возрасте. Если бы она начала учиться сейчас, Тейлспин стала бы опытным библиотекарем, не успев состариться. Будущее было обеспечено, но ценой потерянного детства. Такова жизнь.

Спайку стало немного грустно.

Но что еще хуже, Спайк понимал. Найт Глайдер была хорошей матерью. Как бы ни было тяжело Тейлспин покидать дом, ее матери, вероятно, было еще тяжелее. Какое бы будущее ее ни ждало, оно было сопряжено с ужасными издержками: Найт Глайдер отказалась от дочери и отправила ее учиться ремеслу.

Это было хорошее дело, с хорошим прогнозом, так почему же все так плохо?

— Мама говорит, что я здесь впишусь, — сказала Тейлспин, набивая рот кленово-лавандовым мороженым. — Я чуть было не закончила летный лагерь, и мама так волновалась, что не стала рассказывать, почему я не могу так хорошо летать при свете дня. Теперь в моем летном деле значится, что я неуклюжа и не скоординирована, а это просто неправда. Но я с этим смирилась. — Когда она выдохнула, ее ноздри раздулись. — Мама говорит, что это к лучшему. Просто стисни зубы, говорит она, и постарайся пережить этот день.

— Я думаю, ты здесь впишешься, — сказал Спайк, пытаясь приободрить ее.

— Жеребята Нашгорода никогда не задерживаются надолго. — Кобылка откинулась в кресле и потерла копытом шею. — Но я не думала, что моя мама так поступит со мной. Она всегда говорила о том, что есть только мы… только мы двое… и что никто другой не поймет нас, потому что мы такие, какие есть. Она всегда говорила о том, что мы должны держаться вместе… но она прогнала меня, как и всех остальных. Нет смысла заводить друзей, если знаешь, что их просто прогонят.

Спайку хотелось, чтобы Твайлайт была здесь, потому что он не знал, что делать и что сказать. Твайлайт понимала наследие Нашгорода и проблемы, с которыми он столкнулся. Если бы она была здесь, она могла бы сказать что-нибудь, что заставило бы Тейлспин почувствовать себя лучше, но Твайлайт была погребена под лавиной бумажной работы. Была осень, время школьных реестров, и это было самое трудное время в году для Твайлайт, время, когда она больше всего перегружена работой и стрессом.

Ситуация была не из приятных, и Спайк понимал, что Твайлайт не может бросить все дела, чтобы разобраться с этим. А значит, он должен был как-то исправить ситуацию. Но как? У Тейлспин были признаки замешательства, и Спайк начал подозревать, что истинная причина, по которой кобылку отправили сюда в библиотечную программу, заключалась не в том, чтобы научиться ремеслу, а в том, чтобы разобраться с ситуацией. Чтобы стало лучше. Это была скорее терапия, чем ремесло. Конечно, у Найт Глайдер не было финансовых средств, чтобы отправить Тейлспин в хорошую школу, так что программа ученичества была лучшим шансом для нее выбраться из Нашгорода…

И, возможно, зажить нормальной жизнью.

Расправив плечи, Спайк приготовился к бою. Он был драконом, сверхъестественно сильным, выносливым и, пожалуй, самым способным помощником Твайлайт. По крайней мере, он так считал, и сейчас, столкнувшись с таким вызовом, как этот, он не собирался сомневаться в своих силах. Нет, ему нужно было спасти кобылку и подружиться с ней. Почувствовав вызов, Спайк поднялся на ноги.

Он был Спайком, героем Кристальной Империи. Конечно, он мог бы устроить одну кобылку, разобраться с ней и найти ей место. Разве это так сложно? Что может пойти не так? Сцепив когтистые лапки, он понял, что многое. Многое может пойти не так. Героический подъем Спайка перешел в мощный невроз, и он почувствовал, как в его мозгу зашевелилась ужасающая колючка. Левое веко дернулось, и Спайк приготовился к тому, что должно было стать его самым важным, самым грандиозным заданием.

Спайк собирался спасти пони.