Не обращая внимания на то, что его твердые когти скребут или стучат по полу, Спайк прокрался в кабинет Твайлайт, не издав ни звука. Твайлайт снова заснула за своим столом, и он, как самый верный ее помощник, обязан был ее проведать. Ее лицо было измазано чернилами, а уголки рта покрыты следами, похоже, арахисового масла. Да, точно, арахисовое масло. Твайлайт читала целые лекции об эффективности арахисового масла как поставщика быстрой и эффективной энергии.
Проблема, по мнению Спайка, заключалась в том, что Твайлайт ожидала от себя слишком многого. Некоторые задания можно было передать помощникам — и многие из них они выполняли по необходимости, — но Твайлайт добилась такого успеха потому, что лично решала многие свои задачи. Каким-то образом Твайлайт с помощью бесконечной переписки и общения убедила родителей отдать своих жеребят в непроверенную школу, которая несколько раз подвергалась нападениям. К тому же один из ее учеников был похищен во время дерзкого рейда в первый год существования школы. То, что он не был в школе в то время, не имело значения, сам факт того, что он был учеником, стал главной темой для разговоров, которую с удовольствием подхватили СМИ.
Твайлайт в одиночку преодолевала эти многочисленные препятствия и подводные камни. Возможно, и другие смогли бы, но пока что Твайлайт не давала никому из пони такого шанса. И хотя это его бесило, Спайк понимал. Твайлайт строила будущее, репутацию, создавала образ, и только благодаря ее видению школа просуществовала так долго, как просуществовала. И пусть она перетруждалась, пусть Спайк часто заставал ее спящей за столом, нельзя было отрицать, что ее усилия приносили результат.
Спайк понимал страсть Твайлайт и в какой-то степени разделял ее видение будущего. Высоко подняв хвост, чтобы он не шлепал по полу, Спайк подошел к шкафу с документами в углу, открыл хорошо смазанный нижний ящик и достал оттуда пахнущее затхлостью свернутое одеяло. Одним отработанным движением он расправил одеяло — это действие он проделывал сотни, если не тысячи раз, — а затем подошел к Твайлайт и укрыл ее.
Это было правильно — накрыть Твайлайт. В ответ. Сколько раз она укрывала его? В самые беспомощные годы своего младенчества он страдал от нарколепсии, как обычно бывает у драконов, и засыпал в самый неподходящий момент. Твайлайт всегда укладывала его в кровать — пусть даже самодельную, — обеспечивала ему комфорт и следила за тем, чтобы он был укрыт, ведь так поступали пони. Они укрывали друг друга одеялами, возможно, потому, что это было проявлением доброты.
Так он поступил и сейчас. Крутанув туловище в районе пухлой талии, он накинул одеяло на Твайлайт одним идеальным броском. Используя ручки ящиков в качестве импровизированной лестницы, Спайк забрался на стол, ухватился за углы одеяла и подтянул все на свое место. В ответ Твайлайт еще глубже погрузилась в дремоту, ее дыхание стало глубоким, ровным и немного хриплым.
Хотя Спайк и был драконом, ему нравились ритуалы с одеялом.
Выйдя через дверь, Спайк увидел Констанс Кернинг, идущую прямо на него. Она была чем-то вроде суровой кобылы, с суровой репутацией, ледяным характером и прямо-таки безжалостным чувством эффективности — скорее варвар, чем библиотекарь, как могли бы сказать некоторые. Мисс Кернинг была карьерным библиотекарем и руководила библиотечной программой в замке. У нее было много навыков, и она умела делать все — от заведовать библиотекой до печати новых книг. Служившая в Королевской Гвардии, она могла справиться и с нарушителями спокойствия.
Спайк захлопнул за собой дверь и встал перед ней, решив не подпускать мисс Кернинг к двери. Твайлайт нуждалась в сне, и он испытывал смутное чувство раздражения при мысли о том, что кто-то потревожит ее. Но враждебность была ни к чему, поэтому он натянул свою лучшую улыбку и перехватил мисс Кернинг.
— Могу я вам помочь? — спросил он. — Твайлайт недоступна. Все, что вы можете попросить у нее, вы можете попросить и у меня.
— Сейчас почти полдень, скоро обед, — сказала мисс Кернинг Спайку с важным видом.
— Ага, — ответил он, кивнув, — так и есть. Но у меня такое чувство, что вы пришли сюда с другой целью, нежели рассказать Твайлайт, который час. Так может, перейдем к делу, чтобы я мог помочь вам и…
— Новая ученица не явилась на утреннее занятие. — Лицо мисс Кернинг было бесстрастной маской, возможно, потому, что ее грива была туго стянута в пучок, а кожа натянута, как барабан. — Это не сулит ничего хорошего для ее профессионального будущего.
Спайк поспешил встать на защиту Тейлспин:
— Ей семь. У нее еще есть время, чтобы все сложилось хорошо. Это ее первый день, и она…
— И что? — потребовала мисс Кернинг.
— Она могла проспать, — пробурчал Спайк, думая о первом, что пришло в голову. Он понял, что это вполне может быть правдой из-за ночного характера кобылки. — У нее была долгая поездка на поезде, и она могла устать.
— Это не оправдание. — Губы мисс Кернинг сжались в жесткую тонкую линию, а уши наклонились вперед над мордой, касаясь друг друга, представляя собой единый агрессивный фронт. — Если она устала, то, возможно, ей следовало лечь спать в более ранний час. Неужели у нее нет самодисциплины? Если да, то ей не светит никакого…
— …профессионального будущего, — закончил Спайк, кивнув. — Да, я понял. — Хотя это было ужасно, он знал только один способ успокоить Констанс Кернинг и увести эту решительную кобылу подальше от дверей Твайлайт. — Как послушный администратор Твайлайт, я прослежу за тем, чтобы юная мисс Тейлспин была наказана за этот проступок. Она организует хранилище в восточном крыле, и все будет сделано к завтрашнему утру.
— Это, — голос мисс Кернинг был твердым, жестким и мог высечь искры из стали, — … откровенно чрезмерно, если говорить о наказаниях. Это немного по драконьи, вам не кажется? Я не в обиде на ваш род. Полагаю, вы недавно упомянули, что ей семь.
Возможно, он перегнул палку, но он был твердо намерен действовать именно так. Каким-то образом он должен был стать жестче и суровее мисс Кернинг, чтобы она успокоилась. Она уважала только силу и властный авторитет, и то, как ловко он вывернулся, понравилось Спайку, хотя и встревожило его.
— Я даже сам прослежу за ее наказанием, чтобы она выполняла задание и не отлынивала, — добавил он с удвоенной силой. В его голове уже созревал план, но ему нужно было еще немного подумать, прежде чем приступать к действиям. — Я заставлю ее работать всю ночь, чтобы она поняла, как все устроено в этом замке.
— Безжалостно, — оскалилась мисс Кернинг. — Очевидно, Спайк, что с чувством профессионализма у тебя все в порядке. Я восхищаюсь этим. Хорошо, я проверю и оценю работу мисс Тейлспин на следующий день, скажем, в седьмом часу?
— Зачем ждать так долго? — спросил он. — Я планирую убедиться, что она закончит к шести. Вы приходите на работу в шесть? Не припомню.
— Неужели у вас нет милосердия? — А потом, подумав, добавила: — Я прихожу в пятом часу, чтобы убедиться, что все идеально, прежде чем библиотека откроется на весь день.
Спайк принялся сжимать свои чешуйчатые лапы, и его чешуйки заскрежетали друг о друга с приятным, успокаивающим видом:
— Проведите инспекцию в шесть.
— Очень хорошо, господин дракон. — Склонив голову, мисс Кернинг повернулась в чопорной, придирчивой манере, фыркнула и ушла, бормоча что-то о хладнокровной безжалостной эффективности драконов.
Затаив дыхание, он смотрел ей вслед. Она входила в пантеон суетливых кобыл, ничуть не уступая мисс Харшвинни или Рэрити. Когда она обогнула угол и скрылась из виду, он выпустил сдерживаемый вздох, выпустив струйку дыма. Теперь, когда он остался один, его охватило чувство паники, и он понял, что ему нужно пойти и проведать Тейлспин, которая, вероятно, спит в своей комнате. Или он на это надеялся.
Комната Тейлспин была не очень большой, но она была в ее полном распоряжении. Найт Глайдер настояла на этом в рамках оговоренных условий. Она находилась в глубине административного крыла — тесного помещения, где располагались офисы, хранилища документов и спальные комнаты для сотрудников, которые жили на территории. Вчера, когда он проводил ее в комнату, она была в полном восторге, но Спайк не знал, почему кто-то из пони будет рад жить в этом темном, лишенном солнца месте, которое некоторые называли подземельем.
Взяв на вооружение приемы скрытности Рейнбоу Дэш, он прокрался по затемненному коридору. Сейчас здесь никого не было, ни один из кабинетов не был занят. Пони, несомненно, получили свою работу на сегодня и отправились в другое место, яркое и веселое. В коридоре стоял сломанный рулонный копир, воняющий и испачканный чернилами. В конце коридора он подошел к тому, что когда-то было кладовкой для уборщиц.
Открыв дверь, он осмотрелся, щурясь, пока глаза привыкали к отсутствию света. Комнату освещал только коридор, и он не хотел включать свет, потому что это было бы невежливо. У дальней стены стояла кровать, но она была пуста и без одеял. Это очень встревожило Спайка: если Тейлспин не в своей постели, то куда она могла деться?
Глаза метались по сторонам, паника пробиралась в его внутренности, как извивающиеся змеи, и Спайк когтями впивался в чешую своего живота, пытаясь понять, что делать дальше. Он точно не хотел объявлять о пропаже ученицы. Неужели она сбежала? Как-то вернулась домой? Как вообще можно потерять ученика? Это не сулило ничего хорошего для его профессионального будущего.
Уф!
Спайку захотелось выругаться, но "боже" или "господи" не подошли бы. Он не боялся того, что его рот могут вымыть с мылом, потому что мыло было вкусным. Схватившись за хвост, он крепко сжал его и принялся планировать собственные похороны. Он некоторое время ошеломленно смотрел на кровать, потом на книжную полку, потом на потрепанный, разбитый чемодан, стоявший под кроватью, и наконец его взгляд остановился на высоком, узком деревянном шкафу, который Твайлайт настояла поставить в комнату, чтобы кобылке было где хранить свои вещи.
В этот момент Спайк вспомнил, что пегасы любят скворечники. Нет-нет, называть их скворечниками было бы по-племенному. Но у пегасов были спальные ящики — ну, во всяком случае, у некоторых из них — такие шкафы-купе, в которых они спали. Однако называть их скворечниками было невежливо, потому что внутри мог находиться пони, а не птица. Пегасов можно было встретить и в птичьих ваннах, и даже увидеть, как они глазеют на вашу кормушку для птиц, но говорить об этом было нельзя, потому что это грубо. Нужно было быть терпимым к пегасам в вашей птичьей ванне из чувства культурного уважения.
Это была одна из многих важных вещей, которым Твайлайт учила в своей школе.
Быстро перемещаясь по комнате, Спайк подошел к деревянному шифоньеру, надеясь, что найдет пропавшую кобылку до того, как она действительно пропадет, и кризис удастся предотвратить. Он замешкался, тяжело дыша, сердце колотилось о ребра в ритме фанк-румбы, для аккомпанемента которой очень нужны были кастаньеты.
Чик-чик-ки-бум!
Чик-чик-ки-бум!
Закусив губу, Спайк открыл дверь так осторожно и неслышно, как только мог. От того, что он увидел внутри, у него едва не остановилось сердце. В шифоньере, в гнезде из подушек и одеял, лежала Тейлспин, свернувшись в клубок. Она прижалась к макету Малой Урсы, на котором светились мерцающие звезды — крошечные небесные тела, отбрасывающие бледный, слабый свет, а лицо ее было усеяно серебристыми пятнами.
Спайк был вынужден сделать шаг назад, боясь, что у него остановится сердце.
Сделав над собой усилие и поборов страшное желание укусить ее, он закрыл дверь шифоньера. Дурацкие драконьи инстинкты, желание погрызть милые, симпатичные, невинные вещи. Именно поэтому Спайк старался уважать пегасов и их скворечники. Он понимал, что сильные инстинкты заставляют совершать странные поступки, например, спать в коробке. С плюшкой медведя, которая была зачарована светящимися звездами, что только усиливало фактор миловидности. Это было настолько невыносимо милое зрелище, что хотелось укусить его, чтобы оно исчезло.
Повернувшись, он поспешил прочь, радуясь, что Тейлспин цела, невредима и в безопасности.
— Чувствуешь запах, Спайк?
Отвлекшись, Спайк понятия не имел, о чем говорит Мундэнсер, как не догадывался и о том, что она внимательно разглядывает его, пока он смотрит в пространство. Ему предстоял долгий день и еще более долгая ночь, за которой последует день, растянувшийся до бесконечности. Его блестящий план не оставлял времени на сон, и он задавался вопросом, как ему это удастся.
— Запах паники, Спайк…
На что он пробурчал:
— Я не паникую!
Мундэнсер окинула его холодным взглядом сквозь свои немодные очки, и ее бровь сморщилась, став похожей на страдающую запором гусеницу-землемера, которую заставили делать приседания. Спайк был в панике, а Мундэнсер только усугубляла ситуацию своим пронзительным взглядом и агрессивной, выразительной бровью.
— Скоро эти залы будут переполнены студентами, — монотонно произнесла Мундэнсер. — Первые из них уже прибыли. Ты чувствуешь запах паники, Спайк. Ты чувствуешь страх и панику, поднимающиеся от учителей, как губительная вонь. Я столкнулась с Лемон Хартс — только слегка, заметь, — и она завизжала, как чейнджлинг, которого поймали за копыто.
Спайк вздохнул.
— Все учителя шепчутся, Спайк, они говорят тихими голосами, делясь своими опасениями. Какое ужасное бедствие ждет нас в этом году? Еще одно нападение гарпий? Армия захватчиков? Команда чейнджлингов лазутчиков, замаскированных под учеников? Неужели нас настигнут бюрократы и будут регламентировать нашу жизнь?
Одно из этих событий было не похоже на другие.
— Это моя работа — обеспечивать нашу безопасность, Спайк. Я. Пони, которую похитили и заменили чейнджлинги. Твайлайт, похоже, считает, что я наиболее квалифицирована, потому что у меня есть опыт. — Мундэнсер рассмеялась — резким, скрежещущим звуком, который показался Спайку похожим на скрежет когтей по меловой доске. — Она говорит, что моя новообретенная гиперпаранойя — благо для всех нас, и теперь она пытается использовать ее с пользой.
— Ты хорошо себя чувствуешь, Мундэнсер?
— Просто отлично, почему ты спрашиваешь?
— Ну… — Слова застряли в горле Спайка и не нашли выхода.
— Спайк, ты будешь моим помощником по безопасности, — произнесла Мундэнсер едва слышным шепотом. — Эти стадные животные — легкая добыча, и я не могу на них положиться. Когда-то и я была стадным животным… но с тех пор я эволюционировала. Приспособилась. С тех пор как меня похитили, я превратилась в волка в модном свитере… Знаешь, может быть, Твайлайт права. Возможно, я подходящая пони для этой работы. Спасибо, что помог мне разобраться с головой, Спайк. Приятного общения, помощник по безопасности номер один. Я замолвлю за тебя словечко, потому что ты помог мне прояснить ситуацию. Ты — дракон, нуждающийся в повышении.
— Верно. — Спайк кивнул, хотя его позвоночник вытянулся, и он подумал, не отдать ли ему честь или что-то в этом роде.
— Смотри в оба, Спайк. Глаза открыты. Судьба многих зависит от нас обоих. — Напевая про себя, Мундэнсер зашагала прочь, ее копыта отбивали тяжелый ритм по полу.
Список вещей, о которых ему нужно было беспокоиться, становился все длиннее…