Наклонив голову к небу, Спайк смотрел на звезды. Они были невозможным кладом, и каждый дракон мечтал собрать их, но это было трудно и недоступно. Он сидел на полу балкона и размышлял о событиях, произошедших за последние сутки. Каким-то образом, заведя нового друга, он укрепил свои отношения с Мундэнсер и в то же время приобрел еще одного друга. Констанс Кернинг была неплохой пони, когда не носила свою профессиональную личину, и наедине с собой была совсем другой пони, чем на публике.
Внизу огни Понивилля создавали островки света, которые разгоняли сгущающуюся тьму. Теплый, манящий желтый свет лился из окон и образовывал на улицах замысловатые узоры. Сейчас, несомненно, была осень, и бриллиантовые летние дни ушли в прошлое. В воздухе витала слабая прохлада, и Спайк по опыту знал, что неубранный урожай скоро погибнет от мороза, если фермеры не поторопятся.
Пожалуй, это было его любимое время года. Когда лето закончилось, а Ночь Кошмаров уже на подходе, появилось головокружительное чувство предвкушения, мучительное удовольствие от ожидания. Затем наступала зима, а с ней — Канун Согревающего Очага. Да, это было лучшее время года только из-за праздников.
Он услышал тихий шорох, звук перьев о тонкую шелковистую шерсть, и сразу понял, кто это, даже не поворачиваясь, чтобы посмотреть. Мягко цокая копытами по каменному полу, Твайлайт подошла к нему и, издав негромкий стон, с грохотом уселась на круп. Повернув голову, Спайк увидел, что Твайлайт смотрит на него сверху вниз.
— Я горжусь тобой, Спайк.
Он позволил звездам отвести взгляд от Твайлайт:
— Правда?
— Больше, чем ты думаешь, Спайк. Я долго-долго разговаривала с Тейлспин, пока ты спал, и она рассказала мне обо всем, что произошло. Даже о твоей огненной заминке с Мундэнсер. Чем больше она мне рассказывала, тем больше я впечатлялась и тем больше гордилась. Благодаря тебе Тейлспин смогла выйти из шкафа, если можно так выразиться, и теперь ей не терпится жить. Храня этот секрет и держа все в себе, она разрушала свою жизнь.
Спайк смотрел на звезды, его мысли были разбросаны и невесомы, и он ничего не мог ответить.
— Спайк, все, что мы делаем, начинается и заканчивается друзьями, которых мы заводим. Этот урок дружбы я усвоила с большим трудом. На самом деле, самый сложный урок, который я могу вспомнить, — это то, что ты спас меня. Я полностью поддалась своей тревоге и неврозу. Это был тяжелый урок… тот… инцидент, о котором мы договорились больше никогда не говорить.
Улыбка расплылась по лицу Спайка, когда он подумал о некоей кукле, его некогда ненавистной сопернице.
— Ты умеешь спасать пони, Спайк. Это показывает, что тебе не все равно.
Это привлекло его внимание, и, повернув голову, он посмотрел на Твайлайт. Их отношения невозможно было определить, они были слишком сложными, чтобы выразить их словами. Они были такими разными — разными видами, — и она стала старше, в то время как он почти не постарел. Она была мягкой и пушистой, а он — твердым и чешуйчатым. И все же у них было больше общего, чем различий. Научившись жить и принимать различия друг друга, они сильно изменились: Твайлайт стала Принцессой Дружбы, а он… кем-то еще.
Спайк не был уверен в том, кем он стал, но это было нормально. Твайлайт быстро старела, поэтому она первой пришла к тому, кем должна была стать. Он знал, что то, кем ему суждено стать, произойдет со временем — возможно, даже после того, как Твайлайт уже давно не будет. Это было самое страшное, то, что не давало ему покоя. Ему придется наблюдать за тем, как стареет Твайлайт, и он боялся боли, которую это причинит. Но как бы ни было больно, это было лучше и гораздо менее болезненно, чем альтернатива — полное отсутствие Твайлайт. Каждая минута имела значение, особенно такие минуты, как эта, когда они вместе смотрели на звезды.
Спайк боялся того, чего мало кто боялся из драконов, — самого времени.
Твайлайт обхватила его передней ногой, притянула ближе, и он прислонился к ней, удовлетворенно вздохнув. Между ними возникла любопытная статическая связь: электрический заряд, созданный ее шерстью и перьями, реагировал с его чешуей. Он не обладал особой чувствительностью своей чешуи, поэтому мягкое прикосновение мало что давало, но электричество было тем чувством, которое приводило его в восторг и вызывало желание большего.
— Иногда… иногда я не знаю, где кончаюсь я и начинаешься ты, Спайк. Я доверяю тебе столь многое… все. Без тебя я не была бы той пони, которой являюсь. Когда я погрязла в работе, как сейчас, мне приятно знать, что я могу доверить тебе практически все. Спайк, я пытаюсь сказать, что хочу, чтобы ты знал, что тебя ценят.
Опасаясь испортить момент, он ничего не сказал, но продолжал прислоняться к Твайлайт. Прижав ушные раковины к ее ребрам, он слышал ее сердце и дыхание — успокаивающий, утешительный звук. Сколько раз он засыпал, слушая эти звуки? Слишком много раз, чтобы сосчитать.
— Так много зависит от наших успехов и неудач, Спайк. — В словах Твайлайт прозвучала уязвимая дрожь, и, когда она произнесла их, ее передняя нога крепко обхватила Спайка. — Теперь от меня, как от принцессы, ожидают гораздо большего. Возможно, даже слишком многого. Мне приходится перекладывать ответственность на других, а я ненавижу это делать. Они делают все по-своему… не по-нашему. Это становится все труднее, Спайк. Боюсь, что мне придется требовать от тебя еще больше. Поскольку мы с тобой так успешны, от нас ждут все большего и большего. От нас, Спайк. Я не могу сделать это одна.
— Я хотел спасти ее, — сказал он, думая о своих чувствах к Тейлспин. — Твайлайт, я хотел спасти ее, но она спасла себя сама. Я очень переживал из-за этого и даже чувствовал себя виноватым… что не я спас ее, я имею в виду. Но потом я почувствовал гордость. Она отлично справилась со своим спасением, Твайлайт. — Он сделал паузу, подыскивая нужные слова, но они ускользнули от него, и то, что он собирался сказать дальше, вырвалось лишь в виде вздоха.
— Это самый трудный урок, который нужно усвоить, Спайк. Позволять другим спасать себя. Мне самой это дается с большим трудом. Полагаю, это не так уж отличается от желания все делать самому, потому что я хочу быть уверенной, что работа будет сделана определенным образом. Я борюсь с этим каждый день. Может быть, пришло время отпустить некоторые вещи и позволить другим попробовать себя в этом деле.
Каким-то образом Твайлайт поняла, к чему он клонит, даже не сказав этого.
— Спайк… Мне нужно, чтобы ты был моими глазами и ушами среди учеников. Слушай, я понимаю, что это требует от тебя многого, но мне нужно знать, что происходит. Я взрослая и аликорн. Я — авторитетная фигура в их жизни, поэтому они ведут себя со мной иначе. Ведут себя по-другому. Говорят по-другому. Этот опыт научил меня кое-чему, Спайк, и именно поэтому Тейлспин доверяла тебе. И что еще важнее, ты был достоин этого доверия. Начиная второй год, школа сталкивается с множеством проблем. Мы должны быть на высоте, если хотим справиться с ними.
— Я могу это сделать, — ответил он, и он был уверен, что сможет. Он подумал, что встреча на вокзале могла бы пройти по-другому, если бы Твайлайт пришла с ним. Возможно, Тейлспин не была бы такой открытой, такой доверчивой. В общем, было о чем подумать.
— Спайк, мне нужно вернуться к работе.
— Еще пять минут?
— Нужно многое сделать…
— Я помогу, — предложил он. — Я проспал весь день, так что буду на ногах всю ночь. Еще пять минут этого… нас, Твайлайт. Глядя на звезды. Это всего лишь пять минут, конечно, ты можешь их выделить.
— Хорошо, Спайк… еще пять минут.