Глава 5.4. Разбитая маска

<—————————————————————>
Улицы Нового Кантерлота
<—————————————————————>

Стоило тяжелым матовым створкам отрезать нас от взглядов лекарей, как невидимый стержень внутри меня просто испарился. Обратный путь через катакомбы слился в одну сплошную, тошнотворную смазанную линию. Адреналин, питавший маску, стремительно выгорал, оставляя после себя лишь пульсирующую боль в опустевшем ядре.

К тому моменту, как мы выбрались на свежий воздух, я поняла, что нахожусь на абсолютном пределе. Теневого хранилища схлопнулось быстрее чем я смогла это осознать. Деньги с битами и кронами, что я таскала с собой и часть украденых кристаллов с артефактами упали прямо в грязь переулка. Я несла все это выпавшее добро, неуклюже прижимая крылом к боку, словно какая-то базарная торговка.

Я чувствовала себя заезженной пластинкой. Мир вокруг казался блеклым, лишенным красок, словно выцветшая дешевая декорация. Резкие запахи улицы вызывали тошноту, а каждый стук копыт по брусчатке отдавался в черепе тупой, ритмичной болью.

Мы медленно продвигались в сторону среднего района, но всё еще находились в замковой части. Быстро глянув по сторонам, я нашла взглядом Джеки, мрачно тащившего свою полу-пустую телегу, в которую я закинула свои вывалевшиеся пожитки, и семенящую рядом Пикачу. Земнопони пыталась как-то подбодрить наемника, но тот после ухода из ЦКЛ окончательно ушел в себя и выглядел абсолютно потухшим.

Улицы здесь были наполнены, и нам переодически приходилось сталкиваться с прохожими. У меня не было ни настроения, ни сил, чтобы решить это. Раньше я бы просто выпустила Ауру Страха, заставив этих букашек инстинктивно разбежаться, но сейчас у меня не было ресурса даже на жалкую искру. Приходилось маневрировать, чтобы ни с кем не столкнуться, и это бесило неимоверно.

Мои резервы ушли в глубокий минус. Это было не просто истощение — это было полуклиническое состояние. Овердрайв. Без маны моя душа рисковала банально потерять связь с этим фальшивым телом. Я заигралась. Адреналин ударил по мозгам во время операции, и я совсем не заметила, как сожгла слишком много. А теперь, когда он спал, последствия моего шоу начали вылезать наружу. Темная магия, с которой пришлось контактировать, до сих пор, казалось, билась о мои ментальные щиты.

От аликорна одно название… — тоскливо шепнула человеческая часть.

Насколько же Великая Я жалка… — злобно и бессильно отозвалась Кошмарная.

На душе было омерзительно. А еще эта выскочка с ее английским языком, которая выводила из себя одним своим существованием… Чем больше я узнаю об этом мире, тем больше возникает вопросов. Надеюсь, хоть чертовы библиотечные книги дадут ответы, а не подкинут новых ребусов.

— …Кошмар?

Я с трудом вынырнула из мрачных размышлений. Джеки смотрел на меня с каким-то странным, напряженным беспокойством. Идущая рядом Пикачу тоже замерла, испуганно округлив глаза.

— Что? — рыкнула я. Великую Меня эти жалостливые взгляды только раздражали.

— У тебя… кровь, — он указал копытом на свой нос.

Даже с моим разогнанным мозгом до меня не сразу дошел смысл его слов. Магии на простенькое зеркало не было от слова совсем. Я неуклюже дотронулась копытом до морды и тупо уставилась на красные пятна, оставшиеся на копыте.

Моя кровь.

Пиздец. Это очень плохо. Хуже просто некуда.

Я судорожно попыталась стереть ее краем плаща, но только размазала багровую полосу на полморды. Смирившись с тем, что сейчас я выгляжу как маньяк-неудачник, я глухо зарычала на взводе:

— Нахрена Великая Я вообще полезла в этот проклятый ЦКЛ?! Твою сестру мы так и не завербовали, а я выжгла резерв дотла, ничего не добившись! Бесполезная растрата и так ограниченных ресурсов.

— Кошмар, не говори так, — Пикачу обошла Джеки и встала передо мной. Я отвернулась, потому что сейчас меня бесило абсолютно всё, включая ее участие. — Ты спасла того грифона. И, возможно, спасла еще сотни жизней, дав лекарям инструмент. Ты подарила им шанс. Это нельзя назвать бесполезным. Ты сделала больше, чем думаешь…

— Не вешай на Великую Меня свои тупые идеалы! — мой разум разорвало надвое. Человеческая часть отчаянно хотела прислушаться к ее теплым словам, но Кошмарная гордыня ядовито вырвалась наружу, защищая уязвимое эго: — Какой толк от спасения сотни безымянных жизней, если они все равно сдохнут, если сдохнет Великая Я?!

Мой крик заставил нескольких прохожих остановиться и обернуться. Великой Мне было глубоко плевать. Не сбавляя шага, я грубо задела плечом замершего на пути остолопа, который бросил на меня брезгливый взгляд, и лишь сильнее натянула плащ, прячась от этих режущих взглядов.

Пикачу замолчала, прижав уши. Краем глаза я заметила, как она робко потянулась ко мне копытом из жалости, но я физически шарахнулась от этого жеста.

В висках снова болезненно стрельнуло, из-за чего я не заметила идущего навстречу земнопони. Грузный жеребец с силой задел меня плечом, и на этот раз пошатнуться пришлось уже мне.

— Смотри, куда прешь, дылда! — грубо бросил он через плечо.

Да как ты смеешь…

В голове инстинктивно начали формироваться контуры и шаблоны, готовые стереть этого невежу в порошок.

Мой разум буквально разрывало надвое. Кошмарная гордость требовала немедленной крови за оскорбление, вопила об испепелении — она видела в этом жеребце не просто прохожего, а символ всего этого мира, который посмел толкнуть МЕНЯ. Но мой человеческий инстинкт самосохранения судорожно давил эту ярость, прекрасно понимая цену. Каждая заемная искра магии сейчас отзывалась в груди сухим треском. Любое заклинание просто разорвет мое и без того трескающееся ядро. Да и маны мне просто не хватит.

Сцепив зубы до скрипа, я заставила себя проглотить унижение и пойти дальше.

— Кошмар, — я кинула косой взгляд на Джеки. Он протянул мне флягу с водой. — Ты слишком себя накручиваешь. Ты правда сделала великое дело. Тебе стоит…

— Не мели чушь, наемник, — прорычала я, брезгливо отворачиваясь от фляги и его очевидной жалости. — Ты прекрасно знаешь, что без Великой Меня этот мир обречен. Всем плевать, что с ним происходит. Вы ни черта не понимаете.

— Так, может, тогда объяснишь, что с тобой происходит? — ровно спросил он, пряча флягу обратно под плащ.

В этот момент мой взгляд зацепился за кристалл кулона, который Джеки так и не снял. Истерзанный мозг, отчаянно ищущий способ заглушить мысли о собственной слабости, мгновенно ухватился за эту деталь.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — огрызнулась я местным аналогом поговорки. Я не собиралась выворачивать перед ними душу. И не только потому, что мои знания могли бы пошатнуть устойчивость этого мира, но и потому, что никто не должен был видеть мою уязвимую суть.

Взгляд все никак не отрывался от его шеи. Великой Мне уже чертовски давно хотелось высказаться на эту тему.

— И раз уж мы заговорили о вещах, которые стоит держать при себе, — я резко сменила тон. Я влила в свой голос максимум ядовитого, издевательского превосходства, лишь бы заглушить внутреннюю панику. — Какого черта ты все еще таскаешь эту стекляшку на шее?

Хоть камень и был скрыт тканью, Джеки инстинктивно прижал к груди копыто. Его морда тут же посуровела, а жалость в глазах сменилась настороженностью. Отлично. Вот так ты и должен смотреть на Найтмер Мун.

— Я же уже говорил, что это последнее, что осталось от моих родителей, Кошмар, — сухо бросил он.

— И поэтому ты так упорно таскаешь его повсюду и светишь им, как последний кретин? — сарказм и яд лились из меня ведрами. Джеки нахмурился еще сильнее. Ему очень не нравилось, куда это ведет. — О да, Великая Я наслышана: Браун Эроу, “Неуловимый”, гений конспирации. И при этом таскает на груди яркий, приметный кулон…

— Кошмар, это не твое дело… — процедил сквозь зубы Джеки.

— Как раз-таки мое, раз уж ты МОЙ работник! — фыркнула я. Злая эйфория от того, что я нашла чужую уязвимость, опьяняла. — Серьезно, Джеки? Ты бы еще на лоб себе вывеску повесил: "Бейте сюда". Твой кулон — это буквально ходячая особая примета. В любой серьезной заварушке за него потянут, и ты останешься без шеи. Строишь из себя циничного выживальщика, а сам цепляешься за кусок камня, как сопливый жеребенок за плюшевую игрушку! Это не просто нелогично, это клиническая тупость. И если из-за твоего сентиментального идиотизма нас раскроют, Великая Я лично засуну эту стекляшку тебе в…

Джеки резко остановился, заставив нас с Пикачу затормозить.

Он не стал кричать или оправдываться. Наемник просто медленно повернулся. В его темных глазах не было обиды или задетого эго. Там читалась лишь глубокая, тяжелая брезгливость. От этого ледяного, оценивающего взгляда мне внезапно стало не по себе.

— Закончила? — его голос прозвучал тихо, но слова падали как тяжелые камни.

Я осеклась, инстинктивно сжав челюсти.

— А знаешь, в чем разница между нами, Кошмар? — он резким движением скинул с себя лямки телеги и сделал шаг ко мне. — Я знаю, что я смертный дурак, который цепляется за прошлое. Я хотя бы могу это признать. А вот ты… — он выразительно кивнул на мою перемазанную кровью морду. — Ты — просто напуганная, кровоточащая истеричка. Ты лепишь слово "Великая" в каждое предложение, потому что до усрачки боишься признать один простой факт: прямо сейчас, без своей магии, ты — САМАЯ ОБЫЧНАЯ ПОНИ. Беспомощный багаж.

— Да как ты… — начала было я, чувствуя, как всё нутро закипает от этого унизительного диагноза. Хотя где-то в глубине души я понимала — он прав на все сто процентов.

— Если ты так ненавидишь этот мир и нас, — безжалостно перебил Джеки, отворачиваясь, — то иди своей дорогой. Посмотрим, как далеко “Великая Ты” уйдешь по этим улицам без магии и без “тупого наемника”.

Пикачу стояла ни жива ни мертва, переводя испуганный взгляд с наемника на меня. Мой рог инстинктивно попытался аккумулировать ману для удара, чтобы наказать за дерзость… и в груди тут же отозвалось такой простреливающей болью, что у меня подкосились передние ноги. Я глухо застонала, едва не упав на грязную брусчатку.

Джеки даже не оглянулся. Молча впрягся обратно в телегу и потащил ее дальше.

— Да я… я… — слова застряли в горле. От бессильной злобы я с силой ударила копытом о землю.

И словно насмехаясь над моей беспомощностью, копыто угодило прямо в лужу. Грязные брызги полетели на разорванный плащ. А затем, вместе с запахом сырой уличной слякоти, в нос вдруг ударил въевшийся в ткань смрад ЦКЛ. Хлорка. Медикаменты. Отчаяние. Запах больницы.

Перед глазами на долю секунды вместо промозглых улиц Нового Кантерлота вспыхнули стерильно-белые палаты. Мерный, сводящий с ума писк аппаратуры и бледное лицо младшего брата на больничной койке. То самое липкое, удушающее чувство абсолютного бессилия, когда ты стоишь рядом и ни черта не можешь сделать.

Я понимала, что Джеки прав. У меня была магия, знания… но прямо сейчас я была такой же слабой и никчемной, как тогда. Как бы я ни пыталась прятаться за маской, я была просто беспомощным багажом в умирающем мире.

Зачем тогда вообще влачить такое ничтожное существование? Лучше просто пойти и сдох… — холодно и пугающе логично прошептал чужеродный инстинкт, предлагая самый простой выход для растоптанного эго.

Мама и Анита… они бы этого не одобрили, — отчаянно воспротивилась моя человеческая суть, цепляясь за прошлое как за спасательный круг. От этих воспоминаний болезненно сжалось горло. — Анита бы обязательно начала затирать свои любимые мотивационные речи. Что-то вроде: «Если не получается, значит, ты приложила недостаточно усилий» или «Просто пытайся еще и еще, пока не выйдет». Да, она бы точно не дала мне так просто опустить копыта…

— Кошмар? — робкий голос Пикачу вырвал меня из оцепенения. Я наконец заметила ее обеспокоенный взгляд. — С тобой все хорошо?

Я резко помотала головой, отгоняя слабость.

Я — Найтмер Мун. Главная злодейка с черствым сердцем, — как мантру повторила я про себя, судорожно натягивая треснувшую маску обратно. — Даже если у меня есть слабости, я найду способ обратить их в преимущество. Как уже сделала это с БМК. Жалость к себе — удел ничтожеств, а Великая Я не слабая. Нет.

— А как же иначе? — фыркнула я, с трудом выпрямляя спину и возвращая остатки достоинства. — Великая Я просто была застигнута врасплох мерзким поведением этого дикаря, ничего более. Идем.

— Но все же… — попыталась она возразить.

— Ни. Сло-ва. — отрезала я, придавив съежившуюся Пикачу тяжелым взглядом. — И забудь то, что произошло минуту назад. Этого никогда не было. Я ясно выразилась?

— Да… — тихо ответила оранжевая земнопони, опустив глаза к земле.

Нам потребовалось некоторое время, чтобы нагнать Джеки. Меня бесило, что я вынуждена плестись за ним, словно провинившийся щенок. И вообще, если он уйдет без моего разрешения, то нарушит контракт, и последствия ему точно не понравятся… Но пока он был слишком полезен. К тому же, наемник явно свернул не к нашему убежищу, а целенаправленно вел нас в сторону среднего района, где улицы становились всё более оживленными.

Джеки явно слышал, как мы подошли. Я поймала его короткий, холодный взгляд через плечо, но он не проронил ни слова.

Тяжелое, гнетущее молчание давило на нервы хуже физической боли. Оставшись без внешних раздражителей, мой измученный мозг снова начал подкидывать липкие, ядовитые мысли о собственной слабости, от которых к горлу подкатывала тошнота. Нужно было срочно заполнить тишину. Чем угодно.

— Ваши местные звания звучат как бред сумасшедшего сектанта, — нарочито надменно бросила я в спину наемнику. Пикачу рядом вздрогнула и посмотрела на меня. — Вестники, Хранители, Альтархи… Джеки, ты вроде сказал, что Роз была там главной. Но она всего лишь Командир, а в операционной находились куда более высокопоставленные фигуры…

Я замолчала, искренне надеясь, что мой вопрос прозвучал достаточно снисходительно, а не как отчаянная попытка уцепиться за разговор.

Наемник лишь дернул ухом, но промолчал. Зато Пикачу, явно обрадовавшись возможности сменить гнетущую атмосферу на что-то понятное и академическое, поравнялась со мной.

— Это потому, что система Корпусов строится не только на субординации, но и на специализации, — начала она лекторским тоном, который, видимо, намертво въелся в нее за годы работы. — Иерархия едина для всех пяти Корпусов. В самом низу — Искры. Это новобранцы, они только учатся основам. Затем идут Стражи — они руководят Искрами на местах, выступая как младшие офицеры. Основная рабочая и боевая сила любого Корпуса — это Вестники. Они командуют небольшими отрядами и выполняют всю основную работу.

— Пока звучит как стандартная армейская структура, — хмыкнула я, поглядывая по сторонам. Улицы становились шире, а витрины магазинов — заметно богаче. Мы явно входили в торговый район среднего класса.

— Да, но дальше сложнее, — кивнула оранжевая земнопони. — Командиры, кем была и я, управляют уже определенными направлениями или объектами. Часто ученые, инженеры или лекари получают этот ранг именно за уникальные навыки, а не за выслугу лет. Это управленцы среднего звена. В Корпусе Защиты или Корпусе Тактики Командиры управляют сотнями бойцов. У нас, в Корпусе Жизни, в подчинении может быть от десятка существ до нескольких сотен. Командир — это всегда эксперт своего направления. А вот над нами стоят Генералы. Их мало. Они мыслят стратегически, управляют целыми регионами, армиями или крупными структурами. У них огромная зона ответственности, но и более общее направление деятельности, нежели у узкопрофильных Командиров.

— Допустим, — я слегка нахмурилась, вспоминая недавнюю сцену у операционного стола. — А та белая выскочка? И шрамированный единорог?

— Альтарх — это абсолютная вершина, — в голосе Пикачу проскользнуло невольное, глубокое уважение. — Единоличный глава Корпуса. Они назначаются из числа самых выдающихся Генералов и отчитываются только лично Королеве. Они определяют глобальную политику всего Корпуса.

— А Хранители?

— Хранители — это цепные псы Короны, — внезапно подал голос Джеки. Он не обернулся, но его тон заметно похолодел и стал жестче. — Они вообще вне основной иерархии Корпусов. Назначаются лично Королевой и надзирают за критически важными объектами. Башни на границе, сверхсекретные проекты… В операционной Хранитель находился не для того, чтобы командовать лекарями, а в качестве страховки и магической батарейки. Он не имеет права отдавать прямые приказы врачам, как и они ему.

— Ну… технически да, — слегка поморщилась Пикачу от его грубого определения. — Но все Хранители — это бывшие, самые опытные Генералы. Они обладают колоссальным авторитетом. По Уставу они лишь наблюдатели, но стоит им высказать “рекомендацию”, как любой действующий Генерал посчитает своим долгом ее выполнить. Это личные Глаза Королевы на местах.

— Глаза Королевы, значит. — Я фыркнула. — И при всем этом параде титулов, выскочка-Альтарх и эти самые Глаза Королевы стояли по стойке смирно, пока твоя сестра резала грифона.

Джеки наконец-то скосил на меня взгляд через плечо. Он сухо, с оттенком мрачной, затаенной гордости произнес:

— Генерал там курирует логистику всего ЦКЛ: распределение ресурсов и общие процессы. Но Роз — Командир хирургического блока. Когда пациент лежит на столе, слово хирурга — абсолютный закон. Даже если рядом стоит Альтарх или сама Королева. В операционной главная — Роз. Потому что только она знает, как вытащить пациента с того света.

— Верно, — тихо подтвердила Пикачу. — Таких блоков несколько, и Командиров, ответственных за свои участки, тоже несколько. Но даже я, работая в инженерном секторе, была наслышана о невероятных навыках Роз, ни разу с ней не встречавшись… до сегодняшнего дня.

Джеки отвернулся обратно к дороге.

— Еще немного, — глухо, с тяжелой горечью добавил наемник, — и она станет самым молодым Генералом в истории Зеленых. Если доживет, конечно.

Вскоре монотонный гул оживленной улицы сменился пестрым гвалтом настоящего рынка.

Мы вышли на широкую площадь, уставленную торговыми рядами. Гвалт ударил по ушам с новой силой, заставив меня поморщиться. Здесь продавали все: от свежих овощей и зелени до тканей и строительных материалов. Пестрая, громкая толпа раздражала до зубовного скрежета. Прохожие то и дело косились в мою сторону, кто-то даже шарахался.

А, ну да. У меня же до сих пор полморды в засохшей крови. Как мило.

Джеки целенаправленно потащил телегу в сторону длинного, полуоткрытого ангара. Оттуда несло свежими опилками, едкой краской и пылью, которая мгновенно забилась в нос. Внутри стоял невыносимый грохот: стук молотков, визг пил и гул каких-то артефактов. Крепкие земнопони и рабочие в зеленой форме таскали тяжелые балки. Для моего пульсирующего черепа этот строительный рынок казался настоящим филиалом ада.

Джеки остановился у входа, повел уставшими плечами и привычным движением скинул с себя лямки телеги. Посмотрев на нас с Пикачу, он заглянул в телегу и выудил мой мешочек с деньгами — тот самый, который я вывалила из тени в переулке. В следующее мгновение он просто кинул его прямо в меня. Я чисто на рефлексах поймала тяжелый мешочек копытами, совершенно не понимая, к чему этот жест.

— Мне сюда, — он мотнул головой в сторону ревущего ангара. — Это надолго. Можете пока заняться своими делами, — наемник указал копытом на противоположную сторону площади, где пестрели тканевые навесы торговых рядов. — Как закончите, возвращайтесь сюда. И, Кошмар… ты ведь обещала Шейду приготовить сегодня ужин. Ты же не забыла?

Кинув этот риторический вопрос, он вновь впрягся в телегу и покатил ее к стоянке, оставив меня стоять с мешочком в копытах, словно оплеванную. Хотелось рявкнуть ему вслед, напомнить, с кем он разговаривает, но…

Я… забыла.

В груди неприятно, по-человечески кольнуло. Острая вспышка вины пробилась сквозь броню раздражения.

Я заметила стоящую рядом Пикачу. Она прижала уши и с тревогой смотрела на уходящую спину наемника.

— Он, наверное, не…

Попыталась она робко оправдать его, но я грубо ее перебила, пряча мешочек под плащ и удерживая крылом:

— Пошли.

Мы двинулись к центру площади. Несмотря на мерзкое самочувствие, мой мозг непроизвольно начал фиксировать детали местной экономики. Огромное количество ларьков жалось друг к другу, а по бокам площади высились капитальные магазины с яркими вывесками. Внимание привлекли лотки с овощами — от них веяло приятной прохладой. Продавцы использовали природные охлаждающие кристаллы, вмонтированные прямо в каменные прилавки, точно такие же, какие я видела в “холодильнике” у Джеки. Местная промышленность хоть и была в зачаточном состоянии, но активно интегрировала магию в быт.

Чуть дальше раскинулись рыбные ряды. Запах сырой чешуи ударил в нос, а у прилавков я заметила нескольких крупных грифонов, придирчиво выбирающих товар. Обычная, рутинная сцена. Покупатели, продавцы, свежие продукты, суета… Внезапно меня накрыло странным чувством узнавания. Глядя на этих существ, торгующихся за кусок рыбы или пучок зелени, я вдруг поняла, что этот мир не так уж сильно отличается от Земли. Просто декорации другие, а суть жизни — та же самая.

— Кошмар, — тихо позвала оранжевая земнопони, но я была слишком глубоко погружена в свои мысли, машинально протискиваясь сквозь толпу.

В голове уже крутились варианты того, что можно приготовить из местного ассортимента. Я знала множество рецептов. Память услужливо подкидывала мысли о сочном мясе, но местное травоядное тело, да и сами пони вокруг, вряд ли обрадовались бы такому кулинарному открытию.

В своей человеческой жизни я долго была “холостяком” и терпеть не могла фастфуд, поэтому самостоятельная готовка стала для меня своеобразным ритуалом. Даже когда появилась Анита, я не бросила это занятие. Она вечно ворчала, что я отбираю ее обязанности по дому, но при этом уплетала мою стряпню с такой довольной моськой, что напоминала сытую соседскую кошку…

— Кошмар! — почти пискнула Пикачу сзади. — Подожди!

— Что? — бросила я, всё же остановившись и раздраженно посмотрев на нее через плечо.

— Эм… — неуверенно начала ученица, отводя взгляд. — Я просто подумала… Джеки уехал со своей телегой. И нам теперь придется нести все продукты в копытах…

— И? — протянула я.

И тут в голове стрельнуло понимание. Я настолько привыкла полагаться на свое теневое хранилище, что его временное отсутствие оказалось критической уязвимостью в самом банальном, бытовом плане.

Пока я мысленно кривилась от этой досадной слабости, ученица продолжила:

— Мои седельные сумки сейчас забиты моими вещами, так что нам понадобится либо корзина, либо… — она посмотрела на меня с явным беспокойством. — Может, выберем сумки для тебя? Я знаю тут неподалеку один хороший магазин…

— Веди, — глухо бросила я, лишь мрачно нахмурившись.

Пикачу странно покосилась на меня, но, видимо, не решившись озвучить свои мысли, коротко кивнула и пошла в сторону боковых прилавков. Я хмуро последовала за ней.

Меня откровенно тошнило от перспективы таскать поклажу на собственных бедрах, как какая-то вьючная лошадь. Но таскать картошку в копытах и зубах? Увольте.

Магазинчик, к которому меня привела Пикачу, ютился в узком проулке, чуть в стороне от основного рыночного шума. Над входом покачивалась деревянная вывеска с выжженным силуэтом куска ткани и иголки с ниткой. Под силуэтом значилась надпись: “У Винда”.

Помещение было тесным. Стены сверху донизу были увешаны ремнями, сбруей, кошелями и сумками самых разных фасонов. В воздухе густо пахло воском, плотной парусиной и какими-то едкими химическими красителями. За деревянным прилавком стоял крепкий синий пегас в толстом рабочем фартуке, сосредоточенно перебирая какие-то заклепки.

Услышав звон дверного колокольчика, он поднял голову.

— О, Чейз! Какими судьбами? — его морда расплылась в приветливой улыбке. Видимо, они были неплохо знакомы. — Давненько твои не заходили. Что-то нужно?

— Привет, Винд. Нет, сегодня я по личным делам, — Пикачу выдавила вежливую улыбку. — Нам нужны хорошие седельные сумки. Максимально вместительные и прочные. Для моей… — она кинула на меня быстрый взгляд через плечо, — подруги.

Только сейчас пегас перевел взгляд за спину оранжевой земнопони. Его улыбка мгновенно сползла, сменившись резким, настороженным напряжением. Я видела, как его крылья за спиной нервно дернулись.

Я нахмурилась под его взглядом, но промолчала. Если ему что-то не нравится в Великой Мне, может засунуть свое мнение себе под фартук.

— Эм… Чейз? У тебя всё в порядке? — глухо спросил пегас, не сводя с меня подозрительных глаз.

— Всё отлично, Винд, правда, — поспешно заверила его Пикачу, заметив его реакцию на мою перемазанную засохшей кровью морду. — Это просто… производственная травма. У нас был тяжелый день. Нам просто нужны сумки.

Пегас медленно кивнул, хотя по его насупленной морде было видно, что он не поверил ни единому ее слову.

— На заказ или готовые? — сухо уточнил он.

— Нужны сейчас.

Винд нырнул под прилавок и вытащил пару тяжелых, сшитых из толстой вощеной парусины сумок, надежно соединенных широкими ремнями.

— Прочные. Водоотталкивающая пропитка. Усиленные швы, — отчеканил он, положив товар перед нами. — Примерять будете?

— Да, — я тяжело выступила вперед.

Сумки выглядели добротно, но тут возникла проблема. Воспользоваться телекинезом не составляло труда, но тогда восстановление моего ядра и резерва затянется еще дольше. Прагматизм и гордость схлестнулись, и в этот раз первый одержал сухую победу.

Я неловко подняла переднее копыто, попытавшись зацепить им непослушный соединительный ремень. Сумки оказались тяжелее, чем выглядели. Не рассчитав баланс, я дернула их, и они с глухим стуком рухнули на деревянный пол.

В магазине повисла неловкая тишина. Взгляд пегаса стал еще более колючим.

Человеческая часть мучительно сжалась от стыда, а Кошмарная заскрежетала зубами от этой невыносимой физической немощи.

— Позволь мне, — тихо предложила Пикачу.

— Нет, — прорычала я, злясь больше на саму себя, и резко попыталась поднять сумки с куда большей силой.

В своем человеческом прошлом я бы просто подхватила их руками за лямки и перекинула через плечо. Но сейчас…

Я дернула ремни слишком сильно. Тяжелая парусина взмыла в воздух, одна из лямок зацепилась за край моего плаща, перекрутилась, и вся эта брезентовая конструкция неуклюже шлепнулась мне прямо на шею. Ремни захлестнулись вокруг горла, плотная ткань ударила по ушам. Я попыталась сбросить их, но лишь сильнее запуталась передними копытами в застежках, едва не потеряв равновесие.

Человеческая часть сгорала со стыда, отчаянно желая провалиться сквозь грязные доски пола прямо в подвал. Кошмарная часть ревела, требуя испепелить этот проклятый магазин дотла, но… магии не было. Я стояла, нелепо обмотанная ремнями, как глупая рыба, запутавшаяся в сетях. Абсолютно беспомощная в своем собственном теле.

— Кошмар, просто позволь мне, — голос Пикачу прозвучал совсем тихо, без единой капли насмешки.

Она подошла ближе. Я замерла, тяжело дыша и борясь с диким желанием отдернуться и послать все к черту. Но в итоге сдалась, злобно отвернув перемазанную кровью морду в сторону пыльной витрины.

Пикачу действовала быстро и умело. Пара ловких движений копытами — и она распутала ремни и аккуратно уложила сумки мне на бедра.

— Чтобы они не болтались, нужно застегнуть нижний ремень, — тихо, стараясь не смотреть мне в глаза, пояснила земнопони. — Но твой плащ мешает.

Я раздраженно выдохнула, скидывая с себя сумки обратно на пол.

Не обращая внимания на реакцию продавца, я деревянно расстегнула завязки на шее копытами и резким движением скинула с себя скрывающий балахон.

Я стояла, гордо расправив свои пернатые крылья, и ждала.

Пегаса за стойкой, казалось, просто заклинило. Но это был не страх или благоговение.

Пикачу, словно не замечая или старательно игнорируя ступор старого знакомого, спокойно подняла сумки с пола.

— Давай, — раздраженно поторопила я.

Я молча позволила ей перекинуть широкую полосу плотной ткани мне через круп.

— Немного приподними крыло, — негромко попросила она, возясь с нижним ремнем, который должен был зафиксировать сумки.

Я неохотно приподняла левое крыло, позволяя ей пропустить лямку. Ученица видимо решила, что это идеальный момент для душевных бесед.

— То, что ты наговорила Брауни… там, на улице, — ее голос слегка дрогнул, когда она затягивала карабин. — Это было слишком жестоко, Кошмар.

— Мы закрыли эту тему, — я напряглась, чувствуя, как от одного упоминания этого разговора у меня снова начинает мерзко зудеть загривок.

— Н-но так нельзя, — с запинкой продолжила Пикачу, переходя на другую сторону. Она ловко затягивала второй ремень. — Я… я понимаю, что тебе тяжело. Наверное. Но для него это не просто безделушка. Он и так несет на себе слишком много. И он просто пытался помочь.

— Великая Я не просила его помощи, — холодно отрезала я, упрямо глядя поверх ее головы на пыльные витрины.

— Это была не просто помощь, это забота, — земнопони посмотрела на меня снизу вверх. Несмотря на все, в ее глазах я увидела то самое искреннее сочувствие, которое сейчас ненавидела больше всего на свете. — И я же вижу, что с тобой тоже что-то не так. В инженерном секторе и в операционной ты творила вещи, не поддающиеся осмыслению, а сейчас… твоя магия словно испарилась. У тебя идет кровь, и ты еле на ногах стоишь. Почему твоя сила так нестабильна? Что с тобой происходит на самом деле?

Последний ремень звонко щелкнул. А вместе с ним лопнуло и мое терпение.

Я резко повернула голову и посмотрела на оранжевую пони. Мои зрачки сузились в хищные щелочки.

— Напомни-ка мне, ученица, — мой голос сочился ядом и льдом. — Когда именно Великая Я нанимала в команду штатного психолога или дипломированного мозгоправа?

Пикачу вздрогнула и инстинктивно отступила на шаг, словно от пощечины.

— Я просто…

— Ты — моя младшая ученица и часть “ВКСМ”, — безжалостно перебила я, подавляя ее своим ростом. — Твоя задача — слушать, впитывать знания и не задавать вопросов, которые не касаются твоего обучения или спасения мира. Мои мотивы, мои отношения с наемником и мое физическое состояние — это не твоя юрисдикция. Это понятно?

Оранжевая кобыла прижала уши и тяжело опустила взгляд. Ее искренний порыв, пробившийся сквозь собственный страх, с треском разбился о мою броню.

— Раз поняла, вот и отлично.

Я тут же подхватила свой плащ и накинула его обратно. Теперь, из-за выпирающих по бокам сумок, тяжелая ткань топорщилась, делая мою некогда статную фигуру похожей на неуклюжий квадратный бочонок. Кошмарная часть внутри меня тихо, бессильно взвыла от такого эстетического унижения.

— Сколько? — сухо бросила я пегасу, доставая из-под крыла мешочек с битами.

— П-пятьдесят битов, — выдавил из себя Винд, заикаясь и не решаясь смотреть мне в глаза.

Я неловко выудила копытом нужную сумму и бросила монеты на прилавок. Не дожидаясь какой-либо реакции, попыталась покинуть эту лавку как можно быстрее, с облегчением пряча мешочек в одну из новых сумок.

В голове промелькнула мимолетная мысль: ходить с ними даже немного удобно.

— Идем, — скомандовала я ученице у самого выхода.

Выбравшись из тесной лавки обратно на шумную улицу, мы направились в сторону продуктовых рядов.

Мы шли молча, пока не вклинились в гудящие торговые ряды. Я угрюмо высматривала прилавки с нужными мне овощами, стараясь не задевать прохожих своими новыми габаритами “бочонка”.

Пикачу плелась чуть позади, понурив голову и прижав уши. Моя человеческая часть недовольно скреблась внутри, намекая, что я перегнула палку с пони, которая буквально только что бросила ради меня всю свою прошлую жизнь.

Но извиняться? Великая Я не извиняется. Великая Я… снисходит до просвещения.

Я остановилась у прилавка с зеленью и овощами. В голове уже зрел план на вечер: фаршированные перцы. Сытное, горячее человеческое блюдо, которое можно идеально адаптировать для местных травоядных: много сыра, пряных трав и густой, наваристый томатный соус. Только я пока нигде не видела риса… возможно, стоит заменить? Крупный овес или местный аналог гречки отлично впитают соус, а мелко нарезанные оставшиеся грибы дадут нужную текстуру. Да, так и сделаю.

Пока продавец — тучный земнопони — насыпал крупу в плотный бумажный кулек, я скосила глаза на Пикачу. Она всё еще мрачно разглядывала свои копыта.

— Ученица, — позвала я ровным, лекторским тоном.

Она вздрогнула и неуверенно подняла на меня глаза.

— Посмотри на этот прилавок. Что ты видишь? — я кивнула на каменную плиту, на которой аккуратно лежали пучки зелени. В плиту был вмонтирован необработанный голубой кристалл, от которого исходил легкий морозный туман.

— Эм… Охлаждающий природный кристалл? — Пикачу шмыгнула носом, явно не понимая, к чему я веду. — Их привозят из Кристального Города. Они поглощают тепло. Жители часто используют их, чтобы продукты не портились, или как компресс для больных.

— Угу, — усмехнулась я, расплачиваясь с продавцом и неуклюже запихивая кулек с крупой и овощи в свои новые седельные сумки. — А теперь скажи мне, как ваши маги заставляют его морозить сильнее, если возникает такая нужда?

Пикачу нахмурилась. Ее инженерный мозг начал брать верх над обидой. Опущенные уши медленно поползли вверх.

— Единороги направляют в него активную ману. Кристалл сопротивляется, но под давлением воли мага начинает работать интенсивнее. Правда, они быстро выгорают из-за плотности решетки.

— Идеальный пример варварства, — я довольно цокнула языком, направляясь к следующему ряду. Пикачу, окончательно забыв про уныние, поспешила следом, жадно прислушиваясь к каждому слову. — Вы бьете по камню молотком, заставляя его резонировать. А знаешь, как работает БМК?

Она активно замотала головой.

— БМК не ломает решетку, не принуждает ее волей, — начала я, увлекаясь процессом и попутно выбирая самые мясистые, сочные красные перцы у соседнего лотка. — Моя система создает программный интерфейс. Представь, что у кристалла есть свой язык — базовая частота вибрации. Вместо того чтобы “орать” на него своей волей, как делают ваши маги, БМК его “слушает”.

Я закинула перцы в сумку и двинулась дальше по рядам. Пикачу теперь чуть ли не наступала мне на задние копыта, так близко она подошла. Обида на ее мордочке полностью уступила место научному голоду.

— Великая Я выстраивает контур, который идеально совпадает с этой природной частотой, — продолжила я лекцию, чувствуя, как ко мне возвращается привычное чувство превосходства. — А затем я пускаю по нему импульс, строя новые контуры и используя уже то, что заложено самой природой.

Я взяла пару крупных томатов и бросила продавцу пару монет.

— Кристалл не сопротивляется моей магии, ученица, потому что он ее не чувствует как чужеродную волю. БМК выступает как идеальный проводник, линза. Нулевое трение. Максимальный КПД.

Пикачу застыла посреди ряда, не обращая внимания на толкающих ее прохожих. Ее рот был слегка приоткрыт.

— Нулевое сопротивление… — прошептала она, словно в трансе. — Но тогда… предел охлаждения или нагрева зависит не от силы мага и его контроля, а только от физической прочности самого камня! Это же… это переворачивает всю теорию артефакторики!

— Именно, — я самодовольно ухмыльнулась. Моя человеческая часть наконец-то с облегчением выдохнула, видя, что ученица забыла про ссору. — И когда мы вернемся, Великая Я покажет еще много интересного. Того, что…

Мой взгляд внезапно зацепился за вывеску с изображением пенящейся деревянной кружки. А затем нос уловил характерный, терпкий запах солода и хмеля, исходящий от прилавка, уставленного бочками и пузатыми бутылками из толстого, темного стекла.

В висках снова пульсирующе заныло. Боль мигом напомнила об опустошенном резерве, запекшейся крови на морде и аде в ЦКЛ.

Анита бы меня прибила на месте. Она бы взяла свою любимую книгу и убила ей же меня за то, что я возвращаюсь к тому, из чего она когда-то с таким трудом меня вытащила. Но прямо сейчас мне это было необходимо. Физически необходимо. Да…

— …того, что мы изучим чуть позже, — резко сменила я тему, целенаправленно сворачивая к заветному прилавку.

Пикачу непонимающе моргнула, проследив за моим взглядом, и, тихо вздохнув, поспешила следом.

<—————————————————————>

Солнце уже заметно клонилось к горизонту, заливая небо над Новым Кантерлотом густыми оранжевыми и багровыми тонами.

Мои новые седельные сумки тяжело оттягивали спину и бока. Пикачу плелась рядом, всем своим видом выражая недовольство моим “маленьким заданием”. Сейчас на ее спине покоился целый ящик с пивом, который я заботливо приготовила для себя. Оказалось, земнопони умеют идеально балансировать груз на спине, чем я бессовестно и воспользовалась. В конце концов, не Великой же Мне таскать эту тяжесть?

Мы вышли к условленному месту встречи на границе торгового района.

Джеки уже ждал нас. Он прислонился к своей телеге, лениво жуя какую-то травинку.

Вид у его транспорта теперь был внушительный. Внутри аккуратно, с явным знанием дела, громоздились ровные деревянные балки, связки обработанных досок, несколько пухлых холщовых мешков и ящик с тяжелым металлическим инструментом. И как эта деревянная развалюха еще не сложилась пополам под таким весом?

На мгновение, глядя на этого уставшего, перемазанного строительной пылью наемника, моя человеческая часть ощутила странный укол понимания. Пока Великая Я играла в спасительницу миров и взламывала законы мироздания, этот парень просто закупал доски, чтобы залатать дырявую крышу над головой. В этом было что-то до боли приземленное, нормальное и… знакомое. То, чего мне сейчас так отчаянно не хватало.

Заметив наше приближение, Джеки выплюнул травинку и отлепился от борта. Его взгляд скользнул по моим новым раздутым сумкам, переместился на Пикачу, балансирующую с ящиком выпивки, и в конце концов остановился на моей морде, где кровь уже успела стянуться бурой коркой.

В его глазах не было недавнего ледяного холода, но и теплоты не прибавилось. Лишь глухая, беспросветная усталость.

— Все взяли? — сухо спросил он, привычно впрягаясь в лямки. Деревянные оси жалобно скрипнули, когда он потянул вес на себя. Земнопони, конечно, от природы сильны, но телега была загружена под самую завязку. Он вообще сдвинет ее с места?

— Как видишь, — я раздраженно повела плечами, чувствуя, как грубые лямки трут бока. Великая Я искренне ненавидела роль вьючного животного. — Если ты закончил свои столярные закупки, предлагаю двигать.

— Да, пошли, — коротко кивнул Джеки, проигнорировав мой тон. — Срежем через Соляной переулок. Так быстрее, да и зевак там поменьше.

Пикачу тихонько выдохнула и мы втроем двинулись прочь от рыночной суеты.

День заканчивался по-настоящему паршиво. Хотелось просто рухнуть в убежище, зарыться в новые знания и вплотную заняться ученицей, лишь бы не думать о слабости и о прошлом.

Пока мы брели по улицам, мысли роились в голове гудящим роем. Вроде бы это Эквестрия, а вроде и совершенно чужой мир. Всё исказилось до такой степени, что у меня не было ни единой догадки, как история могла свернуть в это русло за такой смешной по меркам аликорнов срок.

Что за Империя во главе с Дэйбрейкер? Почему Кантерлот разрушен? От кого город отгородился стенами и пограничными башнями? От имперцев? Но их основная ударная сила — грифоны, как я знаю, для которых каменная кладка — не препятствие. Что скрывает Луна, и почему в самый первый день я застала ее наедине с Сомброй и Дэйбрейкер? И что это вообще было за место?

А местный технический прогресс? Неужели это бесконечная война заставила их так шагнуть вперед с артефактами? Кристальная Империя, по идее, должна была исчезнуть вместе с Сомброй, но нет — вот вам Кристальный Город, полноправная часть Эквестрии. А эти “монстры Хаоса”? И да, а где вообще сам Дискорд сейчас? И почему я почти не вижу на улицах стариков... разве что та библиотекарша на ум приходит. Каким образом грифоны, минотавры и даже драконы встроились в государственную машину Эквестрии?

Слишком много переменных. Слишком быстрый скачок в развитии. С каждым часом вопросов становилось всё больше, а ответов — кот наплакал.

Пикачу придется учиться в ритме вальса на горящих углях. Я планировала натаскать ее за считанные недели. Благо, мыслит она на удивление гибко и теоретическая база у нее отличная. Вбить в ее светлую голову архитектуру БМК будет несложно — по своей сути моя система даже проще их классической.

Главной проблемой станет контроль инстинктов. Чтобы прокачать пропускную способность каналов в копытах и заставить ее выдавать что-то серьезнее базовых фокусов, ей придется научиться напрямую взаимодействовать с неактивной маной. А для продвинутого уровня — поддерживать аналог моего Фильтра.

Придется нагрузить ее задачками. Очень. Многими. Задачками. Она у меня даже во сне будет решать их. Алгоритмическое мышление здесь — не вопрос, а нужный факт.

Я просто хотела, чтобы этот проклятый день наконец закончился. Чувствовать себя настолько беспомощной было… омерзительно. Это выворачивало наизнанку, заставляя всплывать то прошлое, которое я так отчаянно пыталась похоронить. Но теперь, когда плотина дала трещину, забыться будет куда сложнее. Мрачные мысли прорывались наружу, и их гул в голове становился только громче.

Но в моем нынешнем жалком положении были и свои плюсы: раз у меня так мало магии, то и восстанавливаюсь я в целом быстрее и проще. Даже полуклиническое состояние не будет проблемой, если мне дать время. К вечеру ядро с маной должны более-менее прийти в норму после истощения. Телекинез, способности и полет можно будет использовать без рисков и последствий уже глубоким вечером, а завтра утром подтянется и все остальное.

Мне жизненно необходимо придумать какой-нибудь предохранитель или контроллер на случай, когда я ухожу в овердрайв. Я ведь даже не заметила, как сожгла все до капли, пока последствия не начали бить по мозгам. В следующий раз такая оплошность может оказаться фатальной…

Ну, хуже ведь быть уже не может?

Мы свернули с широких улиц, и город вокруг нас начал стремительно меняться. Пространство сужалось. Высокие стены домов сдвигались всё ближе, перекрывая свет заходящего солнца. Гул рынка остался где-то далеко позади, сменившись давящей, глухой тишиной трущоб. Единственным звуком, отбивающим ритм нашего похода, остался мерный, монотонный скрип деревянных колес телеги Джеки.

Скрип-скрип. Скрип-скрип.

Этот звук отражался эхом от стен, казалось, заполняя собой весь узкий переулок.

Здесь почти не было прохожих. Периодически в тенях мелькали то силуэты чумазых жеребят, то сгорбленные фигуры “любителей красного цветка”. От вида последних меня всё еще рефлекторно передергивало.

Атмосфера становилась всё более гнетущей, но единственное, о чем я могла сейчас думать — это как принять горячую ванну. Да, пусть она не современная и удобная, а больше выглядит как большая деревянная бадья… мне сейчас было абсолютно плевать.

Хотя мысли то и дело возвращались к… Луне. Я пыталась понять, почему…

— Братишка! Неуловимый! А мы-то тебя и искали! — раздалось внезапно прямо над ухом.

Голос прозвучал так близко и неожиданно, что я вздрогнула. Быстро оглянувшись, я с холодящим душу опозданием поняла, что мы больше не одни.

Какой-то незнакомый пегас в потрепанном снаряжении уже шел вплотную к Джеки, панибратски закинув переднюю ногу ему на шею. Я сразу поняла: либо они слишком близкие друзья… либо его жестко фиксируют. Судя по мгновенно окаменевшей, недовольной физиономии наемника, вариант был второй.

— Малышка, а не слишком ли много тяжестей для тебя одной? — раздался насмешливый голос уже с другой стороны.

Рядом со сжавшейся Пикачу, словно выросший из-под земли, шагал мощный, статный земнопони в похожем снаряжении.

— А ты кем будешь, красотка? — скользнуло грязным шепотом прямо у меня над ухом. Я инстинктивно дернулась и повернулась к говорящему. — Воу… тебя что, кто-то лишил девственности через морду?

Единорог с несколькими уродливыми шрамами на лице смотрел на меня с откровенной, сальной издевкой. Я тут же оскалилась, глухо зарычав на наглеца, вторгнувшегося в мои личные границы.

Но мой рык быстро угас. Я заметила, как тени вокруг нас начали оживать.

Кроме троих, подошедших вплотную, из неприметных углов, из глубоких ниш между домами и даже с покатых крыш начали бесшумно отделяться силуэты. Воздух наполнился тихим лязгом оружия и шорохом брони. Их было около дюжины. Крупный грифон, пара фестралов, пегасы, земнопони и единороги… Сброд был разношерстным, но на всех было надето похожее, грубое снаряжение. Кольцо вокруг нас сжималось методично и профессионально.

Нам пришлось остановиться — новоприбывшие плотной стеной перегородили узкий проход впереди.

— Гвоздь. Чего вам надо? — раздраженно, но с явным напряжением в голосе уточнил Джеки, глядя на пегаса, повисшего у него на шее.

В этот момент с крыши прямо рядом со мной тяжело опустился грифон и решил так же “по-дружески” обнять меня своей когтистой лапой.

— Убери от меня свои грязные лапы, — злобно зарычала я, резко дернувшись в сторону, но тут же болезненно стукнулась боком о шрамированного единорога. — Пока я тебе их не отгрызла!

— Ого, какие мы грозные! — клекотнул грифон, нависая надо мной всей своей массой. — А мне нравятся такие строптивые.

Мой рог инстинктивно дернулся, отчаянно пытаясь собрать хоть каплю активной маны, чтобы стереть эту грязную ухмылку с его клюва. Но в груди лишь отдалось тупой, простреливающей болью из-за нехватки маны. Я могла бы ударить его физически, но последствия в таком плотном кольце врагов были бы катастрофическими.

— Остынь, Кошмар, — процедил сквозь зубы Джеки, бросив на меня предупреждающий взгляд. Затем он снова повернулся к пегасу: — К чему эти игры?

— Игры? Да брось, Браун, какие игры. Это приглашение, — усмехнулся Гвоздь. — Босс просто хочет поболтать. Ты как-то слишком резво выскочил из центральной темницы, скинул нашим ребятам весточку от Верде и тут же залег на дно. Некрасиво получается. Уважаемые пони хотят знать подробности. Не волнуйся, за твоей телегой мы присмотрим.

— Я приду завтра. Лично, — отрезал наемник, и я видела, как напряглись мышцы на его шее. — Сейчас я занят.

— Боюсь, это было не предложение, братишка, — тяжело уронил земнопони, стоявший рядом с Пикачу. Оранжевая кобыла нервно сглотнула, изо всех сил пытаясь удержать равновесие с ящиком пива на спине и не спровоцировать бандитов. — Босс ждет сейчас.

Кошмарная часть внутри меня взвилась на дыбы. Какой-то уличный сброд посмел игнорировать Великую Меня и диктовать условия моему работнику?!

— Что не понятно в словах “МЫ сейчас заняты”?! — рявкнула я прямо в морду Гвоздю и с силой толкнула стоящего рядом грифона. — С дороги!..

Я не успела договорить.

Грифон молниеносно обхватил мою шею когтистой лапой и безжалостно надавил, перекрывая дыхание и заставляя мои передние ноги подогнуться. В ту же долю секунды мою морду плотно, словно стальным жгутом, стянуло телекинезом. Я даже не могла приоткрыть рот.

— Будь хорошей кобылой и не истери, — выплыл передо мной шрамированный единорог. Его рог светился, подсвечивая уродливые шрамы и насмешливый, злой взгляд. — Пока взрослые разговаривают.

Я судорожно забилась в стальной хватке грифона, задыхаясь от боли и слепой, бессильной паники. Телекинетический кляп врезался в щеки. В этот момент единорог, с интересом разглядывающий мои потуги, вдруг замер. Его взгляд изменился. Прищурившись, он словно что-то узнал.

— Гвоздь, — позвал он, зловеще ухмыляясь и не сводя с меня глаз. — Слушай, а эт случаем не та выскочка, что надрала круп Молотобоям? Они особо не распространялись, позориться не хотели, но по описанию — один в один.

Гвоздь прищурился, склонив голову набок.

— Рост совпадает, — медленно протянул пегас, хищно осматривая мою закутанную в плащ фигуру. — Молотобои визжали про какую-то огромную кобылу, которая кидалась молниями и уделала Эрни. Правда, они говорили еще про крылья…

— А эт мы сейчас и проверим, — раздался веселый клекот грифона прямо у меня над ухом.

Прежде чем я успела хоть как-то сгруппироваться, грифон вцепился в мой безразмерный плащ и с силой рванул. Плотная ткань с громким треском разорвалась по шву.

Мои крылья судорожно дернулись, освобождаясь, когда остатки маскировки жалким куском грязной ткани упали на землю.

— Сюда! — радостно гаркнул единорог, пока грифон еще сильнее сдавил мне горло, не давая издать ни звука. Я слышала, как бандиты вокруг так же восторженно загоготали. — Аликорн! Живой, твою кобылу, аликорн! Да мы сегодня сорвали джекпот! Босс нам за эту экзотику отсыпет столько, что до конца жизни по кабакам гулять будем!

— Отпустите ее, Гвоздь! Это не она! — рыкнул Джеки, но всё так же не смел сделать и шагу.

— О, еще как она, — рассмеялся пегас. — Только не пойму, какого тартара ты, Браун, с ней водишься? Ты же знаешь наши правила. Знаешь, что она должна кровью расплатиться за свою дерзость. Хочешь попасть под горячее копыто за компанию?

— Я прям хочу посмотреть на морду Эрни, когда он увидит ту, кто ему задницу поджарила, — весело прохрипел грифон, еще сильнее сдавливая мое горло, отчего я невольно, жалко захрипела.

— Какое удачное стечение обстоятельств выходит, — Гвоздь лениво, с издевкой похлопал Джеки по плечу, хотя в его глазах плясали опасные искры. — Братишка, кажется, твое приглашение только что расширилось на плюс два. Эта экзотическая идет с нами. Вместе с той оранжевой крошкой.

— Не трогай их, — процедил Джеки, делая решительный шаг вперед, но его мгновенно взяли в плотное кольцо клинков.

— О, не переживай. Мы никого не тронем. Пока что, — оскалился пегас. — Двигаем в Бухту. И без глупостей, Неуловимый. Мы же не хотим, чтобы твоя подружка случайно споткнулась на чью-нибудь заточку? Получится очень неловко.

— Пшла! — меня грубо толкнули.

Ноги, и без того предательски дрожащие от магического истощения и пережитого шока, едва не подогнулись. Кошмарная часть внутри меня билась в слепой, бессильной ярости, требуя разорвать этих наглых смертных на куски, заставить их захлебываться собственной кровью за такое унижение. Но реальность была безжалостна: без магии я была лишь крупной, красивой мишенью в плотном кольце вооруженных до зубов головорезов.

Меня грубо толкали в спину по запутанному лабиринту сырых, провонявших гнилью переулков и подворотен. Моя шея невыносимо ныла от стальной хватки грифона, а невидимый магический кляп единорога намертво стянул челюсти, не давая сглотнуть накопившуюся вязкую слюну. В какой-то момент отчаяние накатило с такой силой, что захотелось плюнуть на все последствия, выжечь остатки ядра, раствориться в эфире и просто сбежать… Но впереди, то и дело спотыкаясь от паники, брела Пикачу. А сбоку, упрямо сжав челюсти, мрачно шагал Джеки, телегу которого “конфисковали” бандиты. Человеческая часть наотрез отказывалась бросать своих спутников. К тому же, я сама подписала контракт с ученицей, взяв на себя ответственность за ее благополучие.

Вскоре сырые переулки сменились широким, уходящим глубоко под землю каменным тоннелем, который вывел нас прямо в «Бухту».

Это был колоссальный подземный резервуар, переоборудованный под воровское логово. В застоявшемся воздухе висел густой, тошнотворный смог от табака, кислого перегара и сладковатого, дурманящего запаха жженой алхимии. Повсюду горели магические светильники — не тусклые уличные дешевки, а дорогие, чистые накопители, заливающие огромное пространство светом не хуже, чем в Замке.

Одного взгляда хватило, чтобы понять: здесь собрались далеко не просто уличные шестерки. Это был самый настоящий криминальный синдикат, купающийся в кровавых деньгах. Наспех сколоченные деревянные платформы были небрежно устланы дорогими коврами и шелком, явно награбленными в элитных районах.

Внизу, на главной “площади”, копошились сотни существ. Даже не зная точной структуры местных фракций, я легко различала их по повадкам и снаряжению.

Тяжелобронированный грифон и массивные земнопони точили оружие, громко гоготали и глушили пойло из огромных деревянных кружек. Я сразу узнала эти пластины с выбитой эмблемой молота. Молотобои. Те самые, чьего дружка я не так давно поджарила.

Юркие пегасы перекидывались картами на ящиках с контрабандой. Они носили легкую броню коричневых оттенков, а их оружие не бросалось в глаза, грамотно спрятанное под ремнями. На плечах мелькала эмблема в виде подковы.

Отбитого вида единороги и земнопони горланили похабные песни, пьяно размахивая открытыми клинками. Они носили такое же небрежное, собранное из кусков снаряжение, как и конвоирующий нас Гвоздь, а их символом был сломанный рог.

А еще в густых тенях по краям резервуара бесшумно скользили фестралы. У этих пони-летучих мышей почти не было брони, они держались особняком и тихо, но я ни на секунду не сомневалась: в темноте они смертоноснее многих громил с кувалдами.

Нас грубо протолкнули прямо сквозь толпу. Жеребцы, кобылы и грифоны расступались, одаривая нашу троицу плотоядными, насмешливыми и откровенно грязными взглядами. Пикачу дрожала так сильно, что спотыкалась на ровном месте. Иронично и страшно: сегодня утром она была уважаемым Командиром Зеленых, а к вечеру стала никем в логове головорезов. Думаю, оранжевая земнопони уже сотню раз успела пожалеть о своем поспешном увольнении.

В центре резервуара возвышался широкий каменный помост. Там, вальяжно развалившись на горе бархатных подушек, лениво подбрасывал в воздух белую крону крупный белоснежный единорог с обломанным рогом — видимо, местный авторитет. Казалось, ему было абсолютно плевать на происходящее; его интересовал только мерный блеск монеты.

А вот прямо над ним, свесившись вниз головой с толстой несущей балки, висела фестралка. Ее багровая шерсть идеально сливалась бы с тенями, если бы не безумный, лихорадочный блеск огромных желтых глаз с узкими вертикальными зрачками.

— Тихо, отребье! Наш курьер прибыл! — визгливый, но пропитанный абсолютной властью голос фестралки хлестнул по сводам логова.

Толпа мгновенно заткнулась.

Она легко, с грацией хищника спрыгнула с балки и мягко приземлилась на помост.

— Желтые псы сорвались с цепей! Черные крысы шныряют по нашим теням! — фестралка начала нервно мерить помост шагами, сверкая глазами на притихшую толпу. — Они думают, что если заперли Грима и старину Верде в своих клетках, то мы трусливо забьемся по норам и будем жрать это унижение!

Толпа недовольно, угрожающе загудела. Звон натачиваемого оружия стал громче.

— Свит, кончай этот дешевый театр! — рявкнул из толпы массивный грифон с эмблемой Молотобоев, нагло прерывая ее. — Пока Грим сидит, мы несем убытки! Старик Верде умел держать вас, кровососов, на поводке, а теперь ты пытаешься командовать нами всеми? Мы хотим крови Желтых, а не твоих пафосных речей!

Багровая фестралка — Свит — резко остановилась. Ее уши плотно прижались к голове. В одно неуловимое мгновение она оказалась на самом краю помоста, хищно нависнув над недовольным грифоном.

— Верде сидит, пернатый. А я — здесь, — прошипела она. В ее копыте, словно из ниоткуда, возник длинный стилет, лезвие которого маслянисто поблескивало ядовито-зеленым. — И если ты еще раз откроешь свой клюв, пока я говорю, твои кишки вытекут на эти камни быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Усек?

Грифон дернулся, но, встретившись с ее маниакальным, лишенным тормозов взглядом, сухо скрипнул клювом и отступил на шаг, сливаясь со своими.

Хреновый какой-то у них альянс. На соплях и взаимных угрозах держится, — мелькнула в голове отстраненная мысль.

— Так вот, — Свит растянула губы в жутковатой, неестественной улыбке и вернулась в центр. — Старина Верде не забыл о нас! Наш Неуловимый друг принес весточку прямо из центральных королевских казематов! — она театрально указала стилетом на хмурого Джеки. — Мы знаем, кто сливал маршруты “Ржавых Копыт”! Мы знаем, кто пустил Желтых на склады Молотобоев! Кто ответственен за поимку наших!

Она дважды, звонко щелкнула копытом.

Из густой темноты за помостом двое фестралов выволокли избитого до состояния кровавого месива пегаса со значком в виде подковы. Одно его крыло было неестественно вывернуто, и он жалко, булькающе хрипел, волочась по камням.

— Предатели думали, что смогут легко подзаработать на наших секретах, — Свит подошла к пегасу, жестко схватила его за гриву и вздернула окровавленную морду вверх. В ее желтых глазах плясало первобытное садистское удовольствие. — В Бухте за такое платят только одной монетой.

Она просто, почти буднично полоснула своим отравленным лезвием по горлу пегаса. Тот захрипел, дико забился в конвульсиях; из раны хлынула темная кровь, со зловещим шипением смешиваясь с алхимическим ядом. Спустя десять страшных секунд всё было кончено. Толпа одобрительно взревела.

Пикачу рядом со мной издала сдавленный, полный невыразимого ужаса писк и отвернулась, крепко зажмурив глаза. У меня же внутри всё покрылось коркой льда.

Свит небрежно вытерла лезвие о шерсть еще теплого мертвеца и, перешагнув через труп, уставилась на нашу троицу.

— Ну, а теперь к десерту, — промурлыкала она, медленно слизывая каплю чужой крови со своей губы. — Гвоздь. Ты привел нашего курьера. И… кого-то еще.

Пегас из моего конвоя самодовольно вышел вперед, нагло пихнув меня плечом, и посмотрел на лениво лежащего белого жеребца, игнорируя фестралку.

— Босс, Неуловимый сказал, что зайдет только завтра, но мы решили, что вам не стоит ждать, — оскалился Гвоздь. — А заодно прихватили вот эту… экзотику. Эрни и парни из Молотобоев жаловались на огромную суку, которая швырялась молниями. Описание сошлось.

Хватка на моей шее, как и давящая магическая удавка на морде, внезапно исчезли. Единорог со шрамами отступил и самодовольно ухмыльнулся, видимо, ожидая, что я тут же рухну на колени, начну умолять о пощаде или жалко оправдываться.

Они сделали огромную, фатальную ошибку.

Кошмарная часть, всё это время бившаяся в тесной клетке физического бессилия, наконец-то вырвалась наружу, затапливая мой разум ледяной, обжигающей яростью. Я медленно выпрямилась, величественно расправляя свои огромные пернатые крылья, и вложила в голос столько властности, презрения и гнева, сколько смогла наскрести в своем истощенном теле.

— Сброд, — мой голос властно разнесся по пещере, заставив ближайшие ряды бандитов нервно затихнуть. — Вы хоть понимаете, на кого подняли свои грязные копыта?! Великая Я могла бы испепелить вас всех, просто моргнув! Вы смеете угрожать Великой Найтмер Мун?!

Я замерла, ожидая потрясенных шепотков. Я ожидала, что они в животном ужасе отшатнутся, осознав, что перед ними древний аликорн. Я вложила в эту фразу всю ту всепоглощающую ауру превосходства, которую так долго тренировала в пустоте перед зеркалом.

Но в ответ повисла лишь недоуменная тишина.

А затем белый единорог на подушках перестал подбрасывать монету. Он лениво приподнялся, посмотрел на меня, скользнул скучающим взглядом по моим распахнутым крыльям и рогу и… громко хрюкнул.

Через секунду вся гигантская пещера взорвалась громовым, издевательским хохотом. Сотни глоток ржали так, что с каменного потолка посыпалась пыль. Земнопони хлопали друг друга по спинам, утирая слезы, а грифоны клекотали, тыча в меня изогнутыми когтями.

— Найтмер… кто? — Свит зашлась каркающим, безумным смехом, театрально хватаясь за живот. — Ой, не могу! Звезды, где вы ее откопали?

Моя челюсть мертвой хваткой сжалась. Воздух в легких будто заледенел. Они… смеялись? Надо мной?!

— Великая ты наша, — лениво протянул белый единорог, неспешно спускаясь с помоста. Его взгляд был абсолютно пуст — ни тени страха, ни капли уважения. Только холодный, липкий коммерческий расчет. — Вы, чистюли, когда обдолбаетесь красным цветком, вечно мните себя божествами.

— Да я!.. — дико рявкнула я. Паника начала смешиваться с обжигающим гневом. Это выражение откровенного презрения окончательно сорвало мне крышу.

Я жестко отпихнула человеческую часть, которая отчаянно пыталась меня остановить, и зажгла рог. Я попыталась вложиться в убийственное заклинание по максимуму, но в ядре просто не оказалось даже минимально необходимого уровня маны. Рог резко, ослепительно вспыхнул — и так же резко погас. Использовать невосстановившееся ядро было самым тупым, что я могла сделать. Чудовищный откат прошелся по нервной системе, ударив по черепу такой болью, что я невольно вскрикнула и пошатнулась.

Мои жалкие потуги вызвали лишь новую, еще более громкую волну гогота.

— Ой, как страшно. Сейчас в обморок упаду, — единорог подошел вплотную. От него несло дорогим, тяжелым парфюмом и качественным перегаром. Он бесцеремонно, как оценивают тягловую лошадь на ярмарке, ткнул копытом в мое бедро. Я дернулась от глубочайшего отвращения, но он лишь ухмыльнулся. — Крупная. Фигура отличная. Экзотичная до одури. Жаль, с головой совсем беда. Но богатым клиентам с особыми вкусами плевать на психику.

Из смеющейся толпы грубо протиснулся тот самый седой грифон от Молотобоев. Он сжимал в лапах тяжелый двуручный молот.

— Эта сука сожгла Эрни и покалечила нескольких наших, Сплит, — прорычал он, сверля меня налитыми кровью глазами. — Она торчит нам долг крови. Мы заберем ее себе. Посмотрим, как звонко она будет визжать свою “Найтмер Мун”, когда мы переломаем ей крылья и пустим по кругу.

Мое дыхание окончательно сбилось. Застряло где-то в горле острым комом.

Человеческая часть внутри меня сжалась в крошечный комок пульсирующего ужаса, пока Кошмарная бесилась в пустой, абсолютно бессильной клетке. Они не видели во мне угрозу. Они не видели во мне божество. Они видели во мне вещь, которой можно закрыть долги и использовать для потехи.

— Остынь, Железноклюв, — белый единорог небрежно, даже не глядя, махнул копытом в сторону грифона. — Если бы не мои ребята из Сломанных Рогов, вы бы ее в жизни не нашли. Она стоит огромных денег. Мы ее выгодно продадим, а долю Молотобоев я заберу в счет ваших прошлых косяков.

— Э, нет, — Свит грациозно спрыгнула с помоста, играя отравленным стилетом. Она начала медленно, хищно обходить меня по кругу. Ее желтые глаза маньячно блестели, длинный язык то и дело облизывал пересохшие губы. — Сначала этой пташкой займусь я. Багровому Цвету всегда нужны новые игрушки. Ее стоит укротить, а вы в этом тупые как пробки. Только и можете, что бить кувалдой по стенам. А вот сломать её разум… вычистить эту дурь про божественность… это требует тонкой, хирургической работы. Я обожаю ломать таких строптивых сучек.

Мир вокруг меня сузился до кончика её маслянистого, отравленного лезвия. Воздух в пещере стал плотным, удушающим.

Они продавали меня. Делили на части прямо у меня на глазах, обсуждая, кто первым будет ломать мне кости. Мою судьбу решал грязный сброд, который я так искренне презирала. В этот момент даже Кошмарная гордыня во мне замолчала, подавившись осознанием абсолютно беспросветного, тотального провала. Я слышала только, как бешеный стук моего собственного сердца гулко отдается в ушах.

Ноги, покрытые засохшей грязью, нестерпимо дрожали. Я не могла отвести взгляд от зеленоватого яда Свит. Если она сейчас ударит… мне конец. Настоящий, грязный, бессмысленный конец в вонючей канализации. И никакая Эфир не спустится с небес, чтобы спасти свой сломанный “багаж”.

Я просто здесь сдохну.

Внезапно между мной и ухмыляющейся Свит вклинилась знакомая фигура.

— Она со мной, — твердо, без единой нотки страха произнес Джеки.

Смех в зале мгновенно стих. Бандиты непонимающе переглянулись. Единорог Сплит удивленно приподнял бровь, а фестралка разочарованно цокнула языком, неохотно отодвинув стилет от моей шеи.

— Неуловимый, — медленно протянул Сплит, сузив глаза. — Я уважаю тебя. И ты принес нам весточку от Верде, за что мы благодарны. Но ты сейчас лезешь не в свое дело. Ты знаешь правила. Кровь за кровь.

— Она работает на меня, — солгал Джеки, даже не моргнув. Его голос звучал уверенно, по-уличному жестко и прагматично. Он встал так, чтобы полностью закрыть меня своим телом от безумной фестралки. — И да, она немного не в себе. Переборщила с зельями, мнит себя великой. Поехала головой. Но она мой багаж. Я хочу потратить вашу услугу на это: чтобы вы закрыли глаза на этот инцидент. Это по правилам Бухты.

— Она поджарила Эрни! — снова истошно рявкнул грифон-молотобоец, делая тяжелый шаг вперед и перехватывая молот. — Это прямая предъява всей банде, Браун! Твои былые заслуги тут не канают!

— Я десятки раз спасал ваши крупы! — перебил его Джеки, грубо ткнув копытом в сторону грифона. В его голосе зазвучал металл. — Я накопил достаточно ваших долгов чести, чтобы вы могли закрыть на это глаза! И давайте начистоту: если бы не она, я бы до сих пор сидел в клетке у Желтых, и никакую весточку от Верде вы бы сегодня не получили! Предатели бы и дальше сливали ваши секреты!

— То есть? — Свит недоумевающе уставилась на наемника, презрительно скривившись и указав своим стилетом на меня. — Хочешь сказать, что эта полоумная наркоманка смогла вытащить тебя из центральной тюрьмы Желтых? Давай, расскажи еще, что перед ней сама Королева кланялась и извинялась.

Последнее она бросила через плечо, и толпа позади гулко, издевательски засмеялась.

— Да, — абсолютно спокойно, глядя прямо в безумные глаза фестралки, сказал Джеки.

Смех оборвался, словно топором отрубили. Все уставились на наемника.

— Именно так, — продолжил Джеки, чеканя каждое слово в наступившей тишине. — Королева сама нас отпустила. Или вы думаете, как мы так свободно гуляем по центральным улицам, а Черные нас до сих пор не скрутили?

В пещере повисла тяжелая, густая тишина. Бандиты нервно переглядывались.

— Ты ходишь по очень тонкому льду, Браун, — медленно произнес белый единорог, подавшись вперед. — Но то, что ты передал от Верде и не только о кротах… это ценно. Долг есть долг.

Сплит перевел тяжелый, немигающий взгляд на разъяренного грифона, а затем на недовольно шипящую Свит.

— Ты не можешь быть серьезным! — взвизгнула багровая фестралка, гневно взмахнув перепончатыми крыльями.

— Я сказал — долг закрыт, Свит Дроп, — голос Сплита лязгнул металлом, и от его ленивой расслабленности не осталось и следа. Иллюзия скучающего единорога спала, обнажив безжалостного и расчетливого лидера. — Бухта живет по правилам. Не думай, что если Верде нет, ты можешь творить что вздумается. Мы не нарушаем слово.

Грифон-молотобоец злобно харкнул на камни прямо у моих копыт, но все же с явной неохотой отступил, растворяясь в толпе своих. Свит одарила меня таким полным кровавых обещаний взглядом, что у меня внутри всё покрылось инеем, после чего эффектно растворилась в тенях под самым потолком.

— Пошли, — глухо, не оборачиваясь, бросил мне Джеки.

Он даже не посмотрел на меня.

Ноги предательски дрожали, отказываясь держать вес тела. Сумки с овощами и крупой, висящие на бедрах, теперь казались налитыми свинцом, неумолимо тянущими вниз, к грязным камням.

Моя Кошмарная часть куда-то забилась глубоко внутри, окончательно раздавленная и растоптанная. Они отпустили меня не из страха перед моим мнимым величием. Они отпустили меня как сдачу в торговой сделке моего же собственного работника.

Пикачу, все еще бледная и дрожащая, но живая, поспешно подошла ко мне.

— Где наши вещи? — хмуро спросил Джеки шрамированного единорога, который ранее удерживал мою морду магией.

— На выходе у ребят, — фыркнул тот, кинув на меня последний брезгливый взгляд, и отвернулся.

— Идем, — кинул Джеки мне и Пикачу, прокладывая путь к выходу.

Толпа расступалась перед нами. В их глазах не было ни страха, ни благоговения, ни даже алчности. Там было лишь липкое, грязное презрение к “полоумной наркоманке”, которую великодушно выкупил местный авторитет.

— Неуловимый, — тихий, но при этом четко слышимый голос Сплита рассек пространство пещеры. — Лучше смотри за своими. А то следующий долг оплатить так легко не выйдет.

Джеки, не поворачиваясь, поднял одно копыто в утвердительном жесте, после чего зашагал на выход.

Я смотрела в напряженную спину Джеки. Этому приземленному, смертному наемнику, с которым я еще недавно надменно пререкалась и чей памятный кулон так жестоко и грязно высмеяла. Тому, кто только что, не раздумывая, заслонил меня собой и вытащил из черной ямы.

Я брела за ним молча. Плащ был безнадежно разорван, горло невыносимо горело от хватки грифона, а внутри царила абсолютная, звенящая пустота.

<—————————————————————>

Впереди мерно шагал Джеки. Скрип его тяжело груженой телеги был единственным звуком, разбивающим густой мрак подворотен. Рядом со мной, низко опустив голову, брела Пикачу. Ее мелко трясло. Похоже, Генерал Мята и правда держала ее в тепличных условиях, и сейчас, столкнувшись с реальным, безжалостным серым миром, земнопони никак не могла прийти в себя.

Я смотрела на напряженную спину наемника. Горло всё еще болезненно пульсировало от стальной хватки грифона. А внутри… внутри меня шла самая настоящая война.

Человеческая душа, сжавшаяся в комок от пережитого животного ужаса, просто хотела упасть на эти грязные камни и разрыдаться. Я чуть не сдохла. Меня буквально чуть не пустили на мясо.

Но стоило нам отойти подальше от Бухты, как Кошмарная часть — забитая и растоптанная — начала трусливо, но настойчиво поднимать голову, отравляя разум ядовитым, оправдывающимся шепотом.

Если бы у меня была магия… — шипел голос на задворках сознания. — Если бы ядро не было истощено этими ничтожными лекарями… Великая Я стерла бы этот сброд в порошок! Этот наемник смешал меня с грязью! Выставил полоумной наркоманкой! Меня! Да как он посмел?!

Я мотнула головой, отгоняя наваждение, но уязвленная гордость уже пустила корни. Защитный механизм психики отчаянно пытался склеить разбитое вдребезги эго. Я же не виновата, что резерв был пуст. Я бы справилась. Я бы нашла выход. Я же всегда нахожу…

— Джеки, — хрипло нарушила я тишину. Мой голос прозвучал жалко, словно наждачкой по стеклу.

Наемник не остановился. Скрип телеги даже не сбился с ритма.

— Слушай, — я попыталась вложить в тон хоть каплю былой уверенности, чтобы не звучать как побитая собака. Человеческая часть отчаянно хотела извиниться, но Кошмарная не позволила согнуть спину. — То, что произошло там… я признаю, что ты оказался полезен. Твое… вмешательство сэкономило нам время. Но не думай, что я бы не справилась сама. У меня был план. Я просто ждала момента, когда…

Колеса скрипнули и резко остановились.

Он медленно обернулся. В сумерках узкого переулка его глаза казались абсолютно черными. В них не было злости. В них была такая бесконечная, ледяная усталость и такое глубокое, тихое презрение, что мои слова застряли в горле.

— Заткнись, Кошмар, — тихо, без эмоций произнес он. — Просто заткнись.

Он не стал кричать. Не стал напоминать, что только что выкупил мою жизнь. Он просто отвернулся и потащил телегу дальше.

Пикачу бросила на меня быстрый, затравленный взгляд и поспешила за ним, стараясь держаться как можно ближе к наемнику и как можно дальше от меня.

Слова Джеки ударили больнее когтей грифона. Кошмарная часть подавилась собственным пафосом и мгновенно сдулась, оставив меня наедине с горьким осознанием: я только что попыталась трусливо оправдать свою слабость и сделала всё еще хуже. Моей человеческой части стало физически противно от самой себя.

Дальнейший путь мы проделывали в гробовом молчании.

И вдруг брусчатка под моими копытами мелко завибрировала.

Сначала я подумала, что это отголоски моего истощения. Но вибрация стремительно нарастала, переходя в тяжелый, низкий гул. Каменные стены домов по бокам переулка угрожающе заскрежетали, сверху посыпалась каменная крошка и пыль.

— Снова! — крикнул Джеки, резко бросая телегу. Он схватил опешившую Пикачу за плечо, оттаскивая ее от опасно покосившегося фасада на середину улицы, и присел, широко расставив ноги. — Пригнитесь!

Местные реагировали на это как на страшное, но вполне обыденное природное явление. Просто сильное землетрясение. Но для меня…

Для меня мир в эту секунду словно раскололся пополам.

Мое восприятие неактивной маны, моя противоестественная близость с ней буквально взорвались агонией. Это была не просто сейсмическая активность. Фоновая магия вокруг исказилась, взвыла диким, негармоничным диссонансом. Меня скрутило пополам. Ощущение было таким, будто кто-то вонзил раскаленный лом прямо в позвоночник планеты, и эта чудовищная боль резонансом ударила по моим полупустым каналам.

Ядро. Оно трещало. То, что я сейчас чувствовала — это был предсмертный стон целого мира, не справляющегося с токсичным перегрузом.

Толчки прекратились так же резко, как и начались. Гул стих, оставив после себя лишь оседающую пыль и стук падающих откуда-то сверху отколовшихся черепиц.

Я стояла на коленях, тяжело, с хрипом втягивая воздух. Голова раскалывалась. Сил просто не было.

— Все целы? — тяжело выдохнул Джеки, отряхиваясь от пыли и поднимая на ноги дрожащую Пикачу. Он бросил на меня настороженный взгляд.

— Как часто… — выдавила я, с трудом поднимаясь на дрожащие ноги. — Как часто это происходит?

Наемник нахмурился, стряхивая серую крошку с плеч. Мой вопрос, видимо, показался ему странным на фоне общих разрушений, но он всё же ответил, сухо и неохотно:

— Последний раз так сильно трясло недели две-три назад. До этого был почти месяц тишины. А что?

Две-три недели.

Холодок, куда более ледяной, чем ночной сквозняк, прошелся вдоль моего позвоночника.

Это не тектонические сдвиги. Это экспоненциальный распад.

У меня нет в запасе ни лет, ни месяцев на неспешную подготовку, сбор команды и долгие философские беседы. Счет идет на недели. Максимум пару месяцев в самом лучшем случае.

— Ничего, — хрипло бросила я, отворачиваясь, чтобы он не увидел промелькнувшую в моих глазах панику. — Просто… ничего.

Остаток пути мы проделали еще быстрее. Темные переулки Нового Кантерлота постепенно сменялись до боли знакомыми, полуразрушенными остовами крайних трущоб. Ночная прохлада забиралась под шерсть, лишенную защиты разорванного плаща, заставляя ежиться, но сейчас этот холод даже немного отрезвлял.

Впереди показался знакомый силуэт нашего Убежища.

Человеческая часть с облегчением выдохнула. Мы дошли. И мы, вроде, еще живы. По крайней мере пока.

Мое ядро понемногу, капля за каплей, начало восстанавливаться. Я чувствовала, что скоро снова смогу пользоваться базовыми способностями и полетом без риска заработать инсульт.

Завтра я верну свою магию. Завтра я приму горячую ванну в этом деревянном тазу, отмою запекшуюся кровь с морды и начну всё с чистого листа. У меня есть книги, есть Пикачу, есть золото, есть украденные кристаллы. И теперь у меня есть тикающий таймер.

Я скосила глаза на свои тяжелые седельные сумки. В конце концов, я обещала Шейду приготовить ужин. Может, хорошая человеческая еда хоть немного растопит этот лед между нами? Я заглажу свою вину делом, а не пустыми словами. Да, так будет правильно. Только так у меня всегда получалось что-то строить, а не ломать.

Сегодняшний день был абсолютным, беспросветным дном. Меня смешали с грязью, растоптали мою гордость, лишили сил и ткнули носом в скорый конец света.

Проходя во двор нашего Убежища, я слабо, почти истерично усмехнулась про себя.

Ну, теперь-то точно хуже уже не…

Я резко оборвала эту мысль и мысленно отвесила себе звонкую, хлесткую пощечину.

Закон Мёрфи, кажется, был сегодня настроен против меня и мне стоит перестать им пренебрегать.

<—————————————————————>

Оставив тяжело груженую телегу прямо у крыльца и привычным движением скинув лямки, Джеки толкнул входную дверь. Он вошел первым. Створка поддалась с тихим скрипом, впуская нас в прихожую.

Я шагнула внутрь, предвкушая тишину, возможность сбросить наконец эти тяжелые сумки и хотя бы на пару часов забыть о том унижении, которое мы только что пережили. Пикачу за моей спиной тихо пыхтела, аккуратно опуская ящик с пивом на пол у входа.

Дома. Наконец-то.

И с каких пор я стала считать это место домом?

Мои мысли оборвались. Джеки замер. Наемник застыл в арке, ведущей на кухню, словно наткнулся на невидимую стену.

— Чего встал? — буркнула я, протискиваясь мимо него. Я уже предвкушала, как скину этот чертов груз.

Но стоило мне заглянуть на кухню, как сердце пропустило удар. В желудке образовался ледяной ком.

На полу, прямо возле обеденного стола, валялась Бетти. Лучший боец ближнего боя в моей команде. Ее крылья были безжалостно стянуты за спиной веревкой, вместе с задними и передними ногами, а во рту торчал грязный тканевый кляп. Она яростно мычала и дергалась, сверкая налитыми кровью глазами, но путы не поддавались ни на миллиметр.

Рядом с ней, сжавшись в комочек, сидел Шейд. Жеребенок тихо, почти беззвучно всхлипывал, крупно дрожа и прижимаясь к сестре.

А за столом сидел незнакомец.

Это был единорог. Пепельно-серый, с коротко остриженной, неброской темно-бурой гривой. В нем не было ни горы мышц, как у тех же Молотобоев, ни вычурности аристократов. Сухощавый, среднего роста, без единого шрама или особой приметы на морде — идеальная, пугающе незапоминающаяся внешность. На нем не было никакой униформы, никаких тяжелых доспехов или знаков отличия — лишь простая, неприметная куртка. Он вальяжно откинулся на спинку стула, закинув задние ноги прямо на стол.

Внешне он казался абсолютно обычным. Встреть я его в толпе на рынке, взгляд бы даже не зацепился. Но его глаза… Холодные, колючие. Глаза профессионала, смотрящего на трупы.

— Надо же, — произнес он тихим, ровным голосом. Ни капли напряжения. — А я-то думал, мне придется отлавливать вас по всем трущобам. Какая удача: весь выводок сам слетелся в гнездо. Только что-то вы долго.

Пикачу испуганно попыталась выглянуть из-за моей спины.

Джеки побледнел. Я видела, как каменной стала его челюсть.

— Ты… — выдохнул наемник. В его голосе смешались шок и первобытный страх. — Я знаю этот голос. Ты тот Черный.

— Десять баллов за наблюдательность, Неуловимый, — уголок губ единорога едва заметно дрогнул в издевательской полуулыбке. — А вот за инстинкт самосохранения — твердый ноль. Обычно дважды одного и того же пони я не ловлю, но ты, похоже, исключение.

— Да как ты смеешь… — мой голос сорвался на агрессивный рык. Унижение в подворотнях требовало немедленного выхода, и этот наглый вторженец казался идеальной мишенью для моего растоптанного эго. Я сделала тяжелый шаг вперед, пытаясь задавить его своими габаритами. — Тебе хватает наглости вламываться в МОЕ убежище?! Развяжи ее, ничт…

Он не дал мне договорить.

Он не сменил позы. Его рог даже не мигнул. Лишь неуловимое, размытое движение переднего копыта. Тяжелый деревянный стул сорвался с места. Прямо мне в морду.

Мой инстинкт взвыл. Я рефлекторно вскинула передние копыта. Но забыла про чертовы сумки. Смещенный центр тяжести и усталость сделали свое дело. Я поймала стул, но равновесие исчезло. Неуклюже завалилась на бок.

Все произошло меньше чем за секунду.

Рыча, я отшвырнула стул. Попыталась подняться на разъезжающихся ногах. И тут услышала глухой, влажный удар. Хруст.

— Брауни! — вскрикнула Пикачу.

Я вскинула голову.

Джеки уже валялся на полу. Судорожно хватал ртом воздух, держась за пробитую грудную клетку. Изо рта по подбородку потекла тонкая струйка крови. Он даже не успел достать свой меч. Единорог стоял над ним, глядя на наемника с нескрываемым, брезгливым разочарованием.

— У жеребят и то реакция лучше, — вздохнул Черный.

Он медленно перевел свой острый взгляд на меня.

Из скрытого механизма на его передней ноге, плотно прилегающего к шерсти, с тихим щелчком выскользнуло матово-серое лезвие. Воздух в комнате словно вымерз. Он смотрел на меня не как на аликорна. Он смотрел на меня как на забойный скот. С убийственным, холодным намерением.

Паника ударила в мозг наотмашь. Человеческая часть завопила: Беги! Кошмарная зашлась в истерике: Бей!

Плевать на боль. Плевать на ядро! Я труп, если ничего не сделаю!

Зубы стиснуты до привкуса крови. Ломаю предохранители. Тяну ману из пустоты, цепляясь напрямую за ручеек сущности. В груди взрывается сверхновая. Ослепительная боль. Из носа снова хлещет кровь. На конце рога свернулся шаблон парализующей молнии. Сдохну после каста? Плевать. Лучше так, чем за бесплатно.

Только моргни. Сократи дистанцию, ублюдок. Великая Я выжжет тебе нервную систему!

Я даже не успела моргнуть.

Единорог не дернулся. Вслепую, даже не глядя, смахнул со стола столовый прибор. Кусок металла свистнул в воздухе пулей. Прямо мне в глаз.

Рефлексы сработали сами. Дернула головой. Прицел сбился. Вилка чиркнула по щеке. Горячий порез.

Пытаюсь вернуть взгляд. Доля секунды. Пространство перед ним искажается. Клянусь всем, что у меня осталось — на его спине вспыхнул силуэт крыльев! Резкий хлопок. Рывок.

Он не бежал. Он телепортировался физически. Вплотную.

Мощнейший, техничный удар по передним суставам. Земля уходит из-под ног. Жалкий вскрик. Падаю мордой прямо на доски пола.

Недоформированная молния с жалким пшиком тает в воздухе. Концентрация сломана. Мана с откатом возвращается в ядро.

Не успеваю даже дернуться. На спину обрушивается тяжелое копыто. Точно между крыльев. Вдавливает в пол. Позвоночник трещит.

Холодная сталь скрытого клинка ложится на щеку. Миллиметр до правого глаза.

— Тссс, — мягко, почти ласково шепчет Черный мне на ухо. — Одно движение, и твой глаз вытечет на этот пол.

Я замерла. Перестала дышать.

Кошмарная сущность просто растворилась. Весь мой пафос, вся моя бравада, все эти гениальные планы с БМК и спасением мира — всё это превратилось в пепел.

Остался только человек. Обычный, до усрачки напуганный человек, чувствующий холод стали на своей коже.

Пожалуйста, — билась мысль в черепе. — Я не хочу умирать. Только не снова.

Слезы бессилия смешались с кровью на моих щеках. Я была сломлена. Окончательно и бесповоротно. Растоптана на физическом уровне в собственном же доме.

Тишина звенела в ушах. Я ждала удара. Ждала, когда лезвие войдет.

Но вдруг давление на спину исчезло.

Лезвие со свистом отстранилось.

Я судорожно втянула воздух, не смея пошевелиться, пока не услышала тяжелый, полный искреннего отвращения вздох.

— И это все? — голос единорога звучал так, будто он случайно вляпался в навоз.

Я скосила глаза, не поднимая головы. Клинок с тихим щелчком убрался в механизм на его ноге. Он медленно обошел меня, презрительно пнув бутылку пива, выкатившуюся из брошенного Пикачу ящика. Стекляшка с жалобным звоном покатилась по доскам.

— Мне доложили, что я должен взять под контроль непредсказуемую аномалию, — его голос резал тишину холодной, профессиональной скукой. — Потенциальную угрозу. Существо, способное существенно повлиять на ход войны.

Он остановился возле хрипящего Джеки и брезгливо перешагнул через него, даже не опустив взгляд.

— А что я нахожу, потратив свое время? Дворового наемника, чьи рефлексы окончательно сгнили в подворотнях. Летучую мышь, — он кивнул на мычащую Бетти, — которая даже не проверяет слепые зоны у себя же дома. Дрожащего жеребенка. И… — он небрежно пнул мою седельную сумку, набитую овощами. — Вот это. Истеричное, неповоротливое животное. Стоит лишь сбить твою концентрацию, и от тебя ничего не остается. Ты полагаешься только на свою магию. Без нее ты никто.

Я лежала, глотая пыль и собственную кровь, не в силах пошевелиться. Каждое его слово вбивало меня в пол глубже, чем его копыто секунду назад. Человеческая часть внутри меня выла от унижения, а Кошмарная была так глубоко, что я просто ее не ощущала.

Он сунул копыто под куртку и достал сложенный вчетверо плотный лист бумаги. Снова раздался щелчок — скрытый клинок выскользнул наружу. Единорог невозмутимо вытер мою кровь с лезвия о гербовую бумагу, оставляя на ней багровый развод, после чего клинок окончательно исчез в механизме.

Он небрежно бросил испачканный документ прямо мне перед мордой.

— Я не знаю, какой мул укусил Ее, — он стряхнул невидимую пылинку со своей неприметной куртки, словно запачкался о сам факт нашего существования. — Но у моей начальницы явно извращенное чувство юмора, раз она приказала Генералу Корпуса Связи стать нянькой для этого кружка самоубийц.

На выходе он заметил Пикачу. Она буквально вжалась в стену, слившись с обоями и боясь сделать даже вдох.

— А это еще кто? — единорог раздраженно цокнул языком. — Ах да, свежее приобретение. Решила тоже поиграть в мятежницу? Впрочем, плевать. Одним смертником больше, одним меньше.

Направляясь к лестнице, он бросил:

— Можете называть меня Генерал или Обсидиан. Я ваш надзиратель, нянька и гарант того, что вы не сдохнете от собственной тупости.

Поставив копыто на первую ступеньку, он остановился и добавил через плечо:

— Я забираю комнату с нормальной кроватью. Развяжите мышь, подотрите кровь и ведите себя тихо. Если вы разбудите меня своим жалким нытьем… в следующий раз я не стану останавливать лезвие в миллиметре от цели. Уяснили?

Он не стал ждать ответа. Скрип ступеней эхом разнесся по дому. Наверху негромко, но веско хлопнула дверь.

А мы остались на первом этаже. Избитые. Связанные. Раздавленные.

Я лежала щекой на грязных досках, слушая хриплое дыхание Джеки и тихий плач Шейда.

Сквозь звон в ушах я услышала, как Пикачу, судорожно всхлипнув, наконец отмерла. Зашуршала ткань — она бросилась к задыхающемуся наемнику, дрожащим шепотом пытаясь привести его в чувство, а секундой позже в кухне зазвенели ножи, которыми она принялась лихорадочно разрезать веревки на Бетти.

От Великой Найтмер Мун не осталось ничего.

Только жалкий, сломанный человек в чужом теле, который больше всего на свете хотел вернуться домой.