# Сказание о принцессе сердец

Immortal parrot

[Изображение: https://cdn.everypony.ru/storage/06/55/83/2026/03/11/686869b090.png]

Всем известно что кристальное сердце питает любовь и гармония, но что скрывается за его острыми, холодными гранями?

Фанфики серии выходят не в порядке написания, порядок ни на что не влияет, но если интересно этот рассказ написан четвёртым.

Редакторы:

Randy1974

RePitt

Shaddar

Автор обложки:

MOONDUST MIA

## Сказание о принцессе сердец

История наша покрыта снегом и льдом. Лишь недавно наш город освободился из плена застывших во времени снегов, и учёные кристальные пони наконец добрались до книг вроде "Аморе: Первая кристальная принцесса".

Согласно этой и другим книгам, а также прочим осколкам нашей истории, принцесса Аморе правила давным-давно и создала кристальное сердце, но это не вся правда. А в чём истинная история?

Я поведаю тебе сказание, из времён, когда кристальные пони ещё не имели своего имени, будучи безымянным племенем, добывавшим магические камни глубоко в заснеженных горах.  Проживали они у подножия горы Эверхуф, на самой границе с землями суровых яков. Тогда никто не слышал об ужасающем Короле Сомбре и не знал, что нашему роду придётся уйти в небытие на долгие годы.

В те времена наши предки выглядели иначе. Наша шёрстка не сияла тысячью искр, как сейчас. Она была гладкой и матовой, словно речной лёд, подёрнутый инеем, или мутное стекло, в которое во время выплавки добавили какие-то примеси.

Каждый жил сам по себе. Семьи могли почти не знать соседей, с которыми работали в шахтах каждый день или делили кров, и никому не было до этого дела.

Наши предки добывали волшебные кристаллы — выгрызали своими кирками их из вечной мерзлоты пещер, чтобы потом обменивать у редких в наших суровых краях торговцев на еду и тёплые вещи. Самоцветы давали племени силу, но они же их меняли. Чем дольше пони жили в тех краях, тем сильнее их шкура мутнела, напитываясь минеральной пылью и магией кристаллов. В конце концов они сами начинали походить на гладко отполированный камень.

Но всему приходит конец. Кристальные жилы, что кормили жителей гор долгие годы, иссякли. Холод, прежде сдерживаемый крохами магии от волшебных камней, стал невыносимым. Ветер выл пронзительно, как огромная стая древесных волков. Многие стали собирать свои скромные пожитки, чтобы уйти на юг, в неизвестность, пока мороз не превратил их гладкие тела в настоящий лёд.

И тогда, в последней, почти уже пустой расщелине, один шахтёр нашёл чудо. Находка лежала там, словно последний вздох умирающих гор, — идеальный треугольный кристалл, бирюзовый, словно море, и прозрачный, как слеза. Внутри него, глубоко в сердцевине, плясал тихий, тёплый свет, великая магия, сокрытая в камне.

Пони столпились вокруг, впервые за долгое время чувствуя нечто общее — благоговение. Кто-то, дрожа от холода и надежды, копытом ткнул в кристалл. Тот качнулся на льду и замер, указывая самым широким своим углом на северо-запад, туда, где горы расступались, открывая путь в неизведанные долины. Старейшие шахтёры своим примером призвали всех идти за чудом.

И усталые пони пошли. Все, как один. Шли за мечтой о тепле, за надеждой, запертой в этом треугольном кристалле. Долгим и трудным был путь, но горный дар согревал одинокий караван, разгоняя вьюгу и указывая путь.

Племя пришло к месту, где сейчас возвышаются хрустальные шпили нашей прекрасной Кристальной Империи. Тогда здесь была лишь промёрзлая пустошь, спрятанная в кольце скал и холмов. Под слоем снега и льда, ведомые теплом магии, копыта усталых путешественников вновь нащупали кристаллы! На удивление, они находились даже не под землей, а располагались целыми полями под толщей снега. Их магия была слабее тех, что добывали в глубинах, но сами кристаллы были намного крупнее, и энергии хватало, чтобы согреть новое поселение.

Пони нашли особое свойство самоцветов: если на кончик крупного кристалла направить магию из священного треугольника, он создаст ещё несколько, но с меньшим содержанием магии.  Из них племя стало строить не дома даже, а скромные убежища, выкладывая стены из созданных самоцветов, ведь даже осколков магии в них хватало, чтобы поддерживать внутри тепло.

Но его едва хватало, чтобы не умереть. Они выживали, а не жили. Голод смотрел из-за плеча, торговцы в эти места не заходили, а за стенами наших жалких селений рыскали опасности: чудовища, что чуяли магию, и драконы, что грезили о кристаллах.

В одном из таких домов, сложенном из самых бледных камней, жила юная кобылка по имени Бриллиант Соул. Она была не такой, как все. В её глазах горел огонь, который не могли погасить никакие метели. Днями и ночами она возилась с камнями и самоцветами, направляла на них магию, объединяла… Однажды она обнаружила то, чего раньше никто не замечал.

— Смотрите, — сказала она старейшинам и жителям, положив под тусклый солнечный свет два осколка. Один был грубым, а второй она долго терла о другой камень, делая его гладким. — Полированный кристалл не теряет магию, он впитывает её из воздуха и света. Сила не уходит, она отражается и остается внутри.

Так они поняли, что можно не просто добывать магию, а приумножать её, придавая камням форму. Бриллиант Соул стала первой, кто начал обрабатывать самоцветы в этом племени.

Другие пони, впервые за долгие луны, пришли к ней не за советом или досужей болтовнёй, а просто посмотреть на чудо. Они сидели в её тесном жилище, слушали её рассказы, делились скудной едой и своими страхами. И в этой тесноте, впервые в нашей истории, родились зачатки того, что позже назовут Кристальной Империей.

Однажды Бриллиант Соул попросила старейшин отдать ей священный треугольный артефакт, тот самый, что привёл нас сюда.

— Я сделаю из него сердце, — молвила она. — Говорят, далеко на юге, в землях, что зовут Эквестрией, есть сила, что победила холод ужасных Виндиго, она зовётся Огнём Дружбы. Он греет лучше всякого магического кристалла. Я хочу попробовать зажечь такой же огонь в камне.

И работа закипела. Это не было похоже на тяжкий труд. В доме Бриллиант Соул всегда было не протолкнуться от пони. Пока она терпеливо шлифовала грани, превращая треугольник в идеально гладкое, тёплое на ощупь сердце, другие помогали с полировкой, приносили еду, рассказывали истории. И каждая улыбка, каждое тёплое слово, сказанное в этой комнате, впитывалось в камень. Сердце напитывалось не просто магией кристаллов, а магией душ.

И в тот момент, когда последняя шероховатость исчезла с его поверхности, Сердце вспыхнуло. Яркий, чистый свет омыл дом Бриллиант, превращая тусклое сияние его мутных камней в яркие всполохи, и снежная буря, что так долго заметала кристальные дома, отступила, разбившись о невидимую тёплую стену. А когда зажмурившиеся пони открыли глаза, они увидели друг друга по-новому. Матовая, мутная шерсть прояснилась. Теперь все пони сияли изнутри, переливаясь чистыми, прозрачными цветами, словно в них самих поселился кусочек того самого самоцвета. Они перестали быть безымянным племенем, они стали каменными пони.

Прошли луны. Сердце исправно грело маленькую долину. И вот однажды на краю этого тепла появилась чужая фигура. Это была единорожка, худая и настолько вымотанная, что её сил не хватало даже осветить себе путь. Её звали Аморе.

— Я иду туда, куда ведёт меня судьба, — прошептала она, падая без сил. — Можно мне остаться?

Впервые за долгие луны каменные пони видели чужестранку. Наученные доброй Бриллиант Соул, пони знали, что такое открытое сердце. Племя приняло её, обогрело, накормило. И Аморе расцвела. Её магия единорога вплелась в эксперименты Бриллиант с кристаллами, делая их ещё мощнее и изящнее. Две столь непохожих кобылки, Аморе и Бриллиант Соул, стали неразлучны, как две грани одного самоцвета.

Но кратковременное счастье привлекло беду. Огромная, как гора, Большая Медведица, чья шкура была соткана из звёзд и ночного мрака, спустилась с ледников. Её привлекло тепло нашего Сердца. Одним ударом лапы она снесла крышу дома Бриллиант, бережно, словно драгоценность, схватила сияющий камень и унесла его в свои ледяные пещеры.

Холод тут же начал возвращаться. Лёд опять сковал землю, а дороги заметала вьюга. Аморе и Бриллиант поняли: медлить нельзя. Они пошли в пещеру вдвоём.

Они попытались выкрасть Сердце, пока чудище спало, но камень был зажат в её огромной лапе. Дрожа от страха, Бриллиант потянула его на себя. Медведица проснулась. Рев её сотряс горы.

Это была не битва — скорее бегство. Две маленькие пони против ночного неба. Аморе отбивалась слабыми искрами магии, Бриллиант пыталась прикрыть подругу. В какой-то момент Медведица задела Сердце, и оно, не выдержав грубой силы, упало на пол пещеры и разлетелось на осколки.

Чудовище, потеряв интерес к потухшему источнику тепла, зевнуло и уползло в глубину пещеры досыпать. Стало темно, холодно и тихо.

Аморе, оглушённая и раздавленная горем, нашла Бриллиант Соул. Та лежала, прижимая к себе самый большой осколок Сердца. Из её груди сочилась кровь, но в глазах всё ещё теплился тот самый огонёк.

— Я… чувствую его, — прошептала Бриллиант. — Сердце не умерло. Оно просто разбилось… Но его можно собрать воедино, как наше племя.

Она обняла осколки, прижала их к раненой груди, и вдруг её гладкое каменное тело начало растворяться, превращаясь в чистый, ослепительный свет. Её душа, её сущность, её любовь к своему хрупкому народу хлынули в разбитый камень. Осколки дрогнули, притянулись друг к другу и срослись. Но они срослись неровно, оставив на гладкой поверхности глубокие, уродливые трещины. И свет в нём почти погас.

Бриллиант Соул исчезла.

Аморе закричала. В один час она потеряла подругу, шанс на спасение народа, с которым успела породниться, и надежду. В отчаянии, захлебываясь слезами, она прижалась к холодному, безжизненному Сердцу и, не помня себя, начала лить в него всё, что у неё осталось: свою магию, свою скорбь и ту огромную, всепоглощающую любовь, которую она успела испытать к каменному народу и этой кобылке с пронзительным взглядом.

И Сердце откликнулось! Оно вспыхнуло вновь, но свет его стал иным — более глубоким, более могущественным. А трещины на его поверхности не исчезли, а наоборот, засверкали, превратившись в идеальную, искусную огранку. Сердце обрело новую форму и новую силу.

Аморе шатаясь выбежала из пещеры, прижимая к груди сияющий артефакт. На её боку, пока она бежала, проявился рисунок: кристальная снежинка в обрамлении самоцветных узоров — знак грядущей Империи. Но в сердце её не было радости, только ужас.

Она вернулась в селение и увидела страх в глазах пони. Они смотрели на неё и на Сердце и спрашивали: «Где Бриллиант?». Аморе поняла: если она скажет правду, что их подруга, их душа погибла, они не смогут напитать Сердце тёплой магии своих душ. Отчаяние убьёт их быстрее холода.

И тогда она сделала то, что тяжким грузом легло на её душу на тысячи лун вперёд. Она подняла Кристальное Сердце высоко над головой и сотворила мощнейшее заклинание. Оно не было злым, оно было защитным — защитой от правды, которую они были не готовы принять.

Яркая вспышка озарила всех. На миг каждый пони превратился в чистый, сияющий кристалл, вобрав в себя частицу света нового Сердца. А когда сияние рассеялось, они забыли. Забыли имя Бриллиант Соул. Забыли, что Сердце создано её копытами и душой. Перед ними стояла Принцесса Аморе, а в копытах её сияло спасение.

Сердце, вобравшее в себя любовь и жертву, очистило наши земли от холода навсегда. А племя, напитанное его светом, стало теми, кто мы есть сейчас — сияющими кристаллами.

Сама же Аморе посвятила себя защите. Она создавала артефакты, плела защитные чары, готовилась к любым угрозам. И правила она мудро, объединяя нас вокруг Сердца, забрав себе всю славу — но лишь для того, чтобы мы никогда не узнали той цены, что была заплачена.

Откуда же я знаю эту историю? Иногда, в час, когда Кристальное Сердце резонирует особенно громко, ты можешь почувствовать лёгкое прикосновение к своей душе. Словно кто-то невидимый встал рядом и смотрит на сияние Империи, которую она спасла. Это Бриллиант Соул. Она всё ещё там, внутри. Она живёт в каждой вспышке света, в каждом тёплом дне, подаренном Сердцем. Надо лишь прислушаться и услышать песнь с её историей. И помнить.