Управление требовало упорства и решительности. Твайлайт Спаркл, столкнувшись с потенциальной лавиной бумажной работы, начала сомневаться в своей настойчивости и решительности. Подвергая сомнению своё упорство и волю, она сидела в своём жёстком и неудобном кресле, размышляя, хватит ли у неё сил для реализации руководства. Сгорбившись в кресле, растерянная, обеспокоенная, расстроенная, Твайлайт понимала, что попала в какой-то бессмысленный круговой повторяющийся цикл, из которого нет выхода.
Быть принцессой — это звучит потрясающе, пока не осознаешь, что это должность на государственной службе, с паршивым графиком работы и почти без благодарности за хорошо выполненную работу. Дело не в том, что ей не нравилась работа, — она ее любила, — просто в последнее время работа была всем, чем она занималась. Она проглотила ее, пожрала ее, лишила всякого комфорта и удовлетворения.
Ей было скучно.
Монстры не нападали. Путешественники во времени прекратили свои перемещения во времени и не давали грозных предупреждений о катастрофах, которые могут произойти. Страшная и ужасная война в Мидриче завершилась, война, изменившая весь мир, война, включавшая механизацию, индустриализацию, экономические рычаги и совершенно новую тактику. Произошла нежелательная, но неизбежная смена парадигмы многонациональных конфликтов. Теперь казалось, что сам мир задыхается, пытаясь перевести дух, возможно, осознавая, что наступила новая эра.
Хотя царивший мир был приятен, он был также скучен.
Экономика Понивилля работала с избытком. Новые сельскохозяйственные культуры, посаженные по просьбе Твайлайт, приносили именно те плоды, которые она предсказывала. В частности, конопля принесла региону значительное богатство. Она давала работу на фермах, волокна, текстиль, масла, бумагу, мыло, продукты питания и, что еще важнее, деньги. Твайлайт была довольна, что экономика процветает под ее копытоводством, но теперь, когда все шло хорошо, делать было нечего. Она могла только наблюдать, как экономические показатели, выстроенные в красивую кривую, продолжают расти.
Не было смысла ввязываться в рискованные авантюры ради небольшой встряски.
— Ну же, Твайлайт, — сказала она себе. — Эта бумажная работа сама себя не сделает. А нанимать пони, чтобы они делали ее за тебя, было бы расточительством. — Закатив глаза, она посмотрела на возвышающиеся кипы и пожалела, что позволила им накопиться. Возможно, если бы она была более внимательной и делала это до того, как все превратилось в огромную кучу бюрократии, это не было бы такой рутиной.
Но она была занята во время долгого периода скуки.
Теперь же она столкнулась с пиршеством, и оно показалось ей совсем не аппетитным.
— Возможно… возможно, здесь есть орфографические или грамматические ошибки, которые я могла бы найти, — сказала она себе, пытаясь побудить себя к действию. — Было бы забавно… немного проверить орфографию.
Когда самовнушение не воодушевило ее, она подняла копыта в воздух и издала стон, который под конец превратился в пронзительное хныканье. Все еще держа копыта в воздухе, она размахивала ими, ворча и поскуливая, и при этом корчила такие рожицы, от которых мама предостерегала ее, потому что в таком виде ее лицо может навсегда парализовать.
— Конские перья! — закричала она.
Это ничего не дало. Ее ругательство не удовлетворяло. Сначала она посмотрела налево, потом, украдкой, бросила взгляд направо. Казалось, все чисто. Снова налево, потом направо. Когда она смотрела налево, ее левая бровь поднималась в изящную дугу, а когда она переводила взгляд направо, ее правая бровь выгибалась дугой, а левая опускалась. Ее уши тоже действовали согласованно с глазами, и она каким-то волшебным образом превратилась в ту хитрую кобылку, которой была когда-то.
Затем, убедившись, что она действительно одна, она хитро ухмыльнулась, отчего на переносице появились морщинки, и голосом хитрой, коварной кобылки сказала:
— Блядские лошадинные яблочки…
— Твайлайт!
В панике Твайлайт распахнула крылья, вызвав в помещении небольшой ураган. Кипы бумаг на её столе задрожали, бастионы бюрократии, оплоты бисерометания — всё это затрепетало самым тревожным образом. Прошли целые доли секунды, растянувшиеся в маленькие, кусачие бесконечности, проглотить которые не позволяло никакое энергичное пережевывание.
— Нет! Нет! Нет! — По-прежнему подняв копыта, она умоляла свои бумаги, надеясь, что сможет предотвратить неизбежное повторением односложных слов.
— Твайлайт, у нас чрезвычайная ситуация, — сказал Спайк, когда крепость из бумаг рухнула на стол Твайлайт.
Бумаги, словно осенние листья, понеслись по невидимым потокам, многие из них кружились вокруг головы Спайка. Дракон-детеныш сжимал в когтях свиток — так крепко, что пергамент сморщился. Если бы Твайлайт не застыла в ужасе, она могла бы отругать его за это, но она сидела, не шевелясь, с широко раскрытыми глазами, пока бумаги сами собой рассортировывались.
Космическое наказание было быстрым и беспощадным.
— О Селестия, ну что за блядство!
Краска исчезла с чешуи Спайка, когда он вздрогнул от невероятных восклицаний.
— Спайк! Что за срочность? Лучше бы это было что-то хорошее! — Затем, уже почти в конце, она добавила: — Кстати, Спайк… не мог бы ты помочь мне разобраться с бумагами? Похоже, они сами себя не разберут. Я, наверное, буду занята этим срочным делом.
— Твайлайт, — прочитала она вслух, расхаживая по широкому кругу. — Мун Роуз похищена, назревает кризис высшего масштаба. Пожалуйста, жди дальнейших указаний.
Раздраженно фыркнув, Твайлайт перевернула пергамент, но на обратной стороне ничего не обнаружила. Мун Роуз? Похищена? Это было нехорошо. Мун Роуз обладала магией опасных сновидений. Более того, Мун Роуз могла вытаскивать вещи из мира снов в реальность, что открывало перед ней самые разные кошмарные возможности.
Как это произошло? За Мун Роуз присматривали. Ее защищали. Каждый ее шаг отслеживался, ни один не оставался без внимания. Твайлайт задавалась вопросом, кто в этом виноват. Катрина? Белладонна? Дарк Десире? Казалось, для этого не требовалось никакой армии, не было катастрофических событий, чтобы создать возможность. Просто схватить ее и уйти. По крайней мере, Твайлайт была почти уверена, что армия не вторглась в Кантерлот. Она не очень-то обращала на это внимание, но была уверена, что даже в рассеянном состоянии почувствовала бы магическое возмущение, вызванное вторжением армии.
Когда Твайлайт продолжала шагать, она едва не столкнулась с массивным молотом, появившимся из ниоткуда. Этот молот был таким же огромным, как и его облаченная в доспехи хозяйка, также внезапно появившаяся из ниоткуда. Твайлайт, всегда следившая за этикетом, использовала традиционное приветствие на случай появления в доме бронированного нежданного огромного гостя: она закричала, и что это был за крик.
Принцесса Селестия была больше, чем жизнь, и облачена в черные доспехи, которые, казалось, не отражали свет. Она была ужасающей фигурой, по-настоящему устрашающей, а ее рог, также заключенный в броню, едва не задевал потолок. Молот завис в нескольких сантиметрах над головой Твайлайт, но она не делала резких движений, ведь с молотом такого размера нельзя делать резких движений без последствий. Страшных последствий, таких как рухнувшие замки или лужи лошадиного варенья.
С Селестией были два единорога, один из которых сказал:
— Привет, Твайли. Не слишком ли сильно реагируешь?
Другой поприветствовал ее гораздо более традиционно и уважительно: он наклонил свою серую широкополую шляпу конической формы.
Как чайник, в котором не осталось воды, чтобы кипеть, пронзительный вопль Твайлайт затих, ее язычок перестал вилять, и ей удалось постепенно восстановить самообладание, в немалой степени благодаря голосу брата. Хотя, возможно, и не из-за его сарказма, с которым придется разбираться позже. Когда придет время и представится возможность.
— Твайлайт Спаркл, — обратился бронированный алебастровый гигант к гораздо меньшей по размеру аликорне.
— Вопреки расхожим слухам, — ответила Твайлайт, пригнувшись, — … я не произносила твое имя всуе.
Какой бы ни была реакция Селестии, ее лица не было видно за шлемом, и это было хуже всего. Твайлайт глубоко вздохнула, взяла себя в копыта и не сводила настороженного, испытующего взгляда с молота, парящего в нескольких сантиметрах над ее головой. Она уже пыталась поднять его однажды, но потерпела неудачу. Говорили, что он тяжелее солнца, и это было правдой. Поэтому тот факт, что Мод Пай однажды подняла его голыми копытами, был пугающе интересным фактом, напоминать о котором Твайлайт не любила, как, например, сейчас.
— Что он здесь делает? — спросила Твайлайт, указывая копытом на единорога, поправляющего свою серую шерстяную шляпу.
— Твайли, ты ему не доверяешь?
— Я ему доверяю, — ответила она брату. — Доверие — это не вопрос. Дим не может находиться вдали от Кристального Сердца. А значит, он не должен быть здесь, в моем замке, в Понивилле. У него есть это коварное проклятие.
— Твайлайт, нам нужно разобраться с кризисом. — Слова принцессы Селестии прозвучали с удивительной эффективностью. — Дим необходим. Что касается тебя, то тебе не стоит волноваться. Его превращение происходит медленно…
— Но его нельзя отменить. — Твайлайт навострила уши, перебивая свою любимую наставницу. — Нет способа повернуть процесс вспять.
— Это тема для другого раза, Твайлайт. А пока мы должны отправиться в опасное место и вернуть Мун Роуз. Бери свои доспехи. Мы должны отправляться немедленно.
Краем глаза Твайлайт впервые заметила, что на ее брате надеты доспехи. Она перевела взгляд на Дима, на котором не было доспехов, только выцветшая серая шляпа и серый плащ. Она моргнула раз, два и три раза, пытаясь вспомнить, в каком шкафу она хранит свои доспехи. Это была волшебная вещь, которую невозможно наколдовать, потому что она была создана Луной как исключительно устойчивая к магии.
Это был как раз такой подарок, который принцессы делали друг другу, поскольку все они договорились никогда не покупать подарки.
— Подождите, — сказала Твайлайт со всей принцессиной вежливостью, на которую была способна. — Мне нужно поискать свои доспехи. Прежде чем я уйду, не могли бы вы рассказать мне, что мы делаем и куда направляемся?
Селестия, все еще держа свой молот наперевес, ответила:
— Да, Твайлайт Спаркл, мы идем в Крепость Исхода.
Твайлайт пыталась надеть доспехи, которых нельзя было перемещать с помощью телекинеза. Точнее, можно было, но не очень хорошо, и она то и дело роняла различные части, сшибая их на пол. Селестия была занята произнесением какого-то сложного заклинания, в котором Твайлайт даже не могла разобраться. Пока она возилась с бронёй, она обратила часть своего внимания на Дима.
— Как там Блекберд?
— Она ежедневно проклинает мое имя, — ответил Дим, хрипло выговаривая каждое слово.
— Как ты справляешься, Дим?
— Работа не дает мне скучать, — ответил он непринужденно и беззаботно.
Твайлайт высунула язык, борясь с ремешком под животом. Проклятая штука была скользкой и располагалась в довольно труднодоступном месте. С телекинезом все было бы гораздо проще. Она старалась не думать о том, что одевается в присутствии брата, что было почему-то странно, и ей не хотелось размышлять о причинах этого.
— Санбёрст сказал мне, что вы с ним быстро подружились.
Если Дим и хотел что-то сказать, то держал это при себе.
— Просто интересно, а зачем мы вообще взяли с собой Дима? — спросила Твайлайт у своего брата.
— Я спросил то же самое, — ответил Шайнинг Армор, — когда Селестия пришла похитить меня. Она сказала что-то о возможности повреждения рассудка там, куда мы направляемся.
— О. — Ремешок застегнулся, но оказался слишком тугим, и Твайлайт стало трудно дышать. Теперь ей придется как-то ослабить затяжку, которую она так старательно пыталась затянуть. Она подумала, что, возможно, эти доспехи — шутка Луны.
Они были черными, не отражали света и имели тусклую матовую поверхность. Твайлайт не знала, из какого металла они сделаны, а Луна ничего не ответила. Доспехи были очень похожи на доспехи Селестии, но не так богато украшены. Они были внушительными и пугающими, и, надев их, Твайлайт почувствовала себя крутой — хотя она никогда и никому не призналась бы в этом.
— Значит, мы будем сражаться с чем-то, что может проникать в разум? — спросила она.
— Кто знает? — Шайнинг Армор пожал плечами. — Я жалею все, что будет прощупывать разум Дима. Даже Надзиратели на это не решаются.
Слова брата заставили Твайлайт вздрогнуть, отчего ее доспехи жалобно звякнули.
— Как там Флурри? А Скайла?
— Флурри — Шайнинг Армор сразу после ее имени показал язык — … чем меньше сейчас говорить о Флурри, тем лучше. Эта маленькая заноза в крупе подлила тоник для удаления волос в шампунь своей сестры.
Твайлайт нечаянно пнула кусок брони, который был у нее на ноге. Какой именно? Она понятия не имела, так как ее знания о доспехах были эквивалентны ее знаниям о том, как носить модные бальные платья. Моргнув, она уставилась на брата и сделала все возможное, чтобы не думать о том, как сейчас может выглядеть ее племянница Скайла. Разумеется, ей это не удалось, и потребовалась вся ее сила воли, вся ее концентрация и все ее внимание, чтобы не улыбнуться.
— Давай я помогу тебе с этим…
— Нет! — Твайлайт почти прокричала это слово. — Я уже большая кобылка. Я сама могу одеться.
— Твайлайт, у тебя на шее привязана пластина с крупером.
— Нет! — Не привязана, да? Если бы привязала… это было бы неловко. Почти так же неловко, как в тот раз, когда она надела свою мантию задом наперед, и Рэрити пришлось помогать ей ее поправлять. Она терпеть не могла носить доспехи, так как они давили и мешали в самых неподобающих местах. Вздохнув от поражения, она опустила голову и сдалась.
— Шайни, помоги мне.
Посреди комнаты стояла дверь, что было странно, ведь обычно двери не стоят в одиночестве посреди комнаты. Селестия создала ее, и теперь Твайлайт пыталась разобраться в ней. Вокруг нее была каменная арка, а сама дверь была деревянной, с черными железными полосами, скрепляющими грубо обработанные бревна. Магия, которую она излучала, заставляла ее чувствовать себя неловко: перья покалывало, кожа зудела, а в копытах горел странный огонь, от которого хотелось танцевать.
— Обрати на меня внимание. — От шкодливого голоса Селестии все уши в комнате навострились. — Крепость Исхода — опасное место. Там существует большая угроза. Эта крепость — могучий бастион, соединяющий различные миры, места и реальности. Она состоит почти полностью из дверей, большинство из которых опасны. Моя сестра использует эти двери, чтобы попасть в различные места в царстве снов.
Твайлайт, как всегда нетерпеливая школьная кобылка, кивнула, чтобы показать, что она внимательно слушает.
— Зеркало, Твайлайт, — это короткий путь, соединяющий две двери вместе, так что не нужно преодолевать опасное место между ними. — Большая кобыла глубоко вздохнула, а затем продолжила: — Мун Роуз похитили. Кто бы ни похитил ее, он скрылся в Крепости Исхода. Я не знаю точно, как, и это меня беспокоит. Потенциально Мун Роуз может находиться в другом мире или в другом времени. Возможно, ее забрали в другое место. Мы должны вернуть ее.
— А это значит, что придется столкнуться с потусторонними ужасами, — пробормотал Дим.
— Вот почему мы позвали Дима. — Шайнинг Армор окинул всех своим проницательным взглядом, словно ища одобрения у своей школьной подруги. — Внепространственные щупальца. Я достаточно играл в Огры и темницы, чтобы понять, к чему это приведет. У меня нет хороших бросков защиты против атак потусторонних щупалец.
— Между тем, — сказала Селестия, вклиниваясь, — щупальца должны делать бросок на защиту, когда сталкиваются с Димом. — Если она и улыбнулась, то это было скрыто ее шлемом. — Твайлайт, нам понадобятся твой быстрый ум, твое понимание магии и твоя решительность. Шайнинг Армор, нам понадобятся твои щиты. Что касается меня, то я могу чувствовать душу Мун Роуз с помощью анимагии. Куда бы ее ни увели, я найду ее.
— Мы уходим? — спросила Твайлайт.
— Просто пройдем через дверь. — Затем, выдержав паузу, Селестия добавила: — Вы все можете отказаться. Я не буду вас заставлять. За этой дверью вас подстерегают опасности, которые вы не в состоянии понять. Мы можем не вернуть Мун Роуз живой… или в здравом уме. Я уверена, что смогу вернуть всех вас, но то, что выйдет из этой двери, может оказаться совсем не тем, что войдет. Это риск.
— Конечно, это лучше, чем скука. — Твайлайт на мгновение поправила шлем, который был горячим, потным и закрывал большую часть зрения. Узкая щель позволяла видеть только то, что находилось прямо перед ней. Ее живот был липким от пота и холодным от металла.
— Мне платят… щедро. Меня не волнует риск. — Дим разгладил свой серый плащ, в шерсть которого были вплетены сверкающие металлические нити.
— Каким бы я был братом, если бы позволил своей младшей сестре уйти без меня? — Шайнинг Армор поднял голову и встал в гордую, боевую позу. — Мы должны спасти кобылку.
Склонив голову, Селестия кивнула:
— Тогда идите. Дим, ты первый, так как ты лучше всех знаком с фойе Луны. Не позволяй Твайлайт и Шайнингу наступать на ловушки.