— Кажется, меня сейчас вырвет, — сказала Твайлайт, когда паралич отступил от ее тела.
— Что ты ела на обед, Твайлайт? — спросила в ответ Селестия. — Немного цвета не помешает этому месту.
Ошеломленная, Твайлайт столкнулась с новым приступом паралича. Селестия сейчас была совершенно не похожа на себя. Никогда и нигде Твайлайт не могла припомнить, чтобы Селестия вела себя подобным образом. Это была не принцесса Селестия, не тайно застенчивая Селестия, не директриса Селестия-руководительница школы. Твайлайт не знала такой Селестии и начала думать, не подменили ли ее наставницу.
Принцесса Снарклестия должна была быть двойником-чейнджлингом.
— Что это было? — спросила Твайлайт.
— Иллитид. — После некоторой паузы Селестия добавила: — Пожиратель разума.
— Они настоящие? Я думала, что это выдуманные монстры из Огров и Темниц! — Твайлайт чуть было не посмотрела на безголовый труп на полу, но потом зажмурила глаза.
— Твайли, сделай глубокий вдох. — Голос Шайнинг Армора каким-то образом проник в паническое состояние Твайлайт. — У нас настоящее приключение в подземелье. Кампания. Возьми себя в копыта и вживись в образ.
Твайлайт глубоко вздохнула, готовясь обрушить на брата сокрушительный поток язвительности, но тут же поняла, что он прав. Шайнинг Армор был прав, и ей нужно было вжиться в образ. Она была Твайлайт Спаркл, Элементом Магии, Хранительницей Драконов, Внушающий Благоговейный Трепет Тетушкой и Принцессой Эквестрии.
— Разум — ужасная вещь на вкус, — заметил Дим, набивая свою трубку еще чем-то с гвоздичным ароматом.
Это заставило Селестию заскулить, и она закивала головой. Тем временем Шайнинг Армор переместился рядом с Твайлайт, и она прислонилась к брату, благодарная за его добрые слова. На полу ненормально длинный труп иллитида несколько раз дернулся, но, к счастью, не встал на ноги. Горячая желчь бурлила в горле Твайлайт, а ее внутренности бешено пытались вернуться на свои места.
Селестия фыркнула, и этот звук почему-то отозвался во всей ее броне, словно миниатюрный ураган, запертый в консервной банке.
— Дим, по-моему, правильная идиома звучит так: “Ум — страшная вещь, которую можно растратить”. Это хорошая попытка, но я не уверена, что юмор здесь уместен. Я даже не уверена, считается ли это каламбуром.
Единорог поменьше посмотрел на закованную в броню бегемотоподобную силу природы, кашлянул, сплюнул, а потом ответил:
— Это ты так говоришь, но не у тебя во рту оказался пожиратель разума. Кажется, он попал мне в нос.
Твайлайт запаниковала, поняв, насколько бесполезно пытаться блевать, с надетым на голову шлемом. Она пыталась сдержать рвотные позывы и вспоминала все те времена, когда она ходила с друзьями в приключения. Большинство из них были приятными. По крайней мере, по сравнению с этим. Даже ее экскурсия в Замок Полуночи была не такой уж плохой, верно? Конечно, тогда она вела себя лучше, чем сейчас, верно? Она попыталась вспомнить то путешествие, но воспоминания о нем были в лучшем случае туманными, а в худшем — ошибочными.
— Тебе нужен платочек? — спросила Селестия.
Твайлайт поразилась холодному сарказму в голосе своей наставницы.
— Твайли, ты в порядке?
Ей пришлось повернуть голову, чтобы увидеть брата, и тут раздался лязг, когда их шлемы столкнулись. За узкой прорезью в черном металле она увидела голубую вспышку. По большей части она была в порядке. Некоторое время все было скучно, может быть, даже слишком, а сейчас она только входила в курс дела. Ей нужно было приспособиться. Да, так оно и было. Слишком долго было тихо. Может быть, Селестия тоже приспосабливалась. Должно быть, дело в этом. Пока она смотрела в глаза брату, она слышала, как Дим и Селестия обмениваются колкостями, но не могла разобрать, о чем они говорят.
— Я в порядке, старший брат. Мы должны продолжать поиски Мун Роуз.
Как ни старалась, Твайлайт не могла разобраться в происходящем. Почему Селестия была здесь? Не так давно она стала матерью. Мир еще не оправился от войны в Мидриче. Из всех вещей, которые Селестия могла бы делать, она была здесь, в этом месте. Это не имело смысла. Селестия могла послать Луну.
Что касается Дима, то Твайлайт понимала, почему он здесь, но чувствовала, что он не должен быть здесь. Дело было не только в его проклятии: у него дома была жена, Блекберд, и она должна была жеребиться со дня на день. А разве гиппогрифы жеребятся? Твайлайт не была уверена. Помимо того, что он вот-вот станет отцом, у Дима были обязанности. Учеба. Обязанности в избытке.
Так почему же тогда эти два занятых пони были здесь, в этом месте, и уничтожали друг друга с безрассудной самозабвенностью?
Она смотрела, как Дим осматривает труп иллитида, и все это время испытывала одновременно отвращение и омерзение. Это было отвратительно, и то, что труп был без головы, ничуть не улучшало ситуацию. Селестия напевала себе под нос, и этот звук гулко отдавался в ее доспехах.
Дим кашлянул, вынимая украшенную драгоценными камнями палочку, странного вида кинжал, не блестевший на свету, и стеклянный пузырек, наполненный каким-то неизвестным веществом. Она смотрела, как эти безделушки укладываются в его шляпу, и не могла не задаваться вопросом, насколько опасными они могут быть.
Или, если уж на то пошло, насколько полезными.
— Этот кинжал сделан из хитина чейнджлингов, — сказала Селестия Диму.
— Я знаю, — ответил Дим.
— Будь с ним осторожен. Не стоит выкалывать им глаз пони. Или свой собственный.
Лицо Дима, закрытое очками для защиты глаз, исказилось в великолепной усмешке:
— Это клинок, специально сделанный для алхимии. Я уже видел подобные. Втыкать его в глаз было бы расточительством. С таким клинком тебе не придется беспокоиться о перекрестном заражении при нарезке ингредиентов.
— Как невероятно обыденно. — Голова Селестии в шлеме наклонилась на одну сторону, и большая кобыла вздохнула. — Если ты и дальше будешь корчить такие рожи, то однажды это так и останется.
В ответ аристократическая усмешка Дима усилилась, превратившись в нечто неописуемо великолепное, и Твайлайт была поражена увиденным. Ее также раздражала задержка, и она прочистила горло, надеясь, что это послужит тонким напоминанием о том, что им пора двигаться. Но Дим, похоже, еще не закончил. Он стянул с существа сапоги, поднял их, и из них высыпалось несколько драгоценных камней. Селестия присвистнула — странный звук, который Твайлайт слышала нечасто, — и Дим подхватил камни со скоростью, которой позавидовал бы Спайк.
— Нам пора идти, — сказала Селестия, когда Дим спрятал драгоценные камни в шляпу.
Хотя она знала, что правильно, и сжималась в предвкушении того, как Селестия будет ее ругать, Твайлайт продолжала думать о том, что может быть за этими дверями. Если она распахнет одну из них, что она увидит? Какие миры ее ждут? Она бывала в других мирах, в других когда и где. Они со Старлайт побывали во многих местах. А может, дело было в этом месте, или в том, чем это место могло быть, или могло бы стать. А может быть, эти касательные вселенные откололись от этой и создали свои собственные уголки реальности.
Мир изгнания Сансет Шиммер находился всего в нескольких скачках отсюда. Это был мир совсем рядом — в буквальном смысле. Какой невероятной магией обладало зеркало, какие чудеса оно таило в себе. От размышлений Твайлайт отвлекло то, что Селестия рванула вперед, а потом внезапно остановилась. Каким-то образом Твайлайт успела остановиться, прежде чем врезаться в бронированные задние конечности Селестии.
— Я чувствую жизнь, — сказала Селестия остальным, когда уши Твайлайт зашевелились внутри ее шлема.
Шайнинг Армор подошел к Селестии, остановился и наложил заклинание. Затем, после минуты задумчивого сосредоточения, он сказал:
— Я чувствую добрых, гармоничных существ. Таких, как мы. Ну, не как Дим, конечно. Если я чувствую их, а они — нас, и если они почувствуют Дима, у нас могут быть проблемы.
— Давай я пойду вперед и посмотрю, смогу ли я с ними договориться. — Селестия выправила осанку и как-то сразу стала похожа на принцессу, даже в своей тяжелой броне. — Держись позади меня. Близко, но не слишком.
Волнуясь, Принцесса Дружбы с нетерпением ждала возможности познакомиться с незнакомцами.
Грифон, единорог, земной пони и один из одарённых магией представителей человекообразных, населявших мир изгнания Сансет. Они выглядели достаточно дружелюбно и не сделали никаких угрожающих движений или жестов, когда Селестия представилась. Они были хорошо вооружены: у них были пистолеты, жезлы и клинки, но все они оставались в ножнах.
— Мы охотники за головами, — сказал грифон, указывая когтистым пальцем на земного пони. — Это Блю Барок, мозг нашего отряда. Она не только наш лидер, но и наша вьючная пони. Меня зовут Гесс. Единорога зовут Болетус, а нашего питомца-человека зовут Тарт Такер.
— Эй, я не питомец, — запротестовала розовокожая голубоволосая девочка.
— Тебя никто не спрашивал, двуногий уродец.
— Шоу уродов? — воскликнула Тарт Такер.
— Кто вообще поместил туда молочные железы? Это должно быть ошибкой…
Протянув руку, Тарт Такер шлепнула грифона по затылку, отчего Гесс распушился и стал почти вдвое больше. Когда он открыл клюв, чтобы что-то сказать, она шлепнула его еще раз, и на этот раз единорог Болетус начал смеяться. Блю Барок прочистила горло, издав лишь один тихий звук, и вся группа охотников за головами затихла и замерла.
— Мисс Барок, я ищу кобылку-единорога. Возможно, похитители привели ее сюда, в это место. Вы что-нибудь видели?
— Нет, извините. — Блю Барок покачала головой из стороны в сторону. — Мы ищем лича. И очень мерзкого. Он сбежал и ушел в иной мир. Двухголового, одна голова — собачья, другая — кошачья.
— Ничего подобного я не видела, — сказала Селестия коренастому земному пони.
— Блин. — Кобыла земная-пони милостиво улыбнулась Селестии. — Осторожно, здесь поблизости есть пожиратель разума. Он преследует нас уже некоторое время. Болетус думает, что он ждал подкрепления, а может, отправился на поиски помощи, потому что он скрылся.
— Теперь это не проблема, — сказал Дим.
— Какое облегчение! — Тарт Такер потрепала грифону перья на голове. — Удачи вам в поисках похищенной кобылки.
— Спасибо. — Селестия склонила голову. — Желаю удачи в поисках вашего лича.
Твайлайт улыбнулась, но не сразу осознала, что ее лицо скрыто за шлемом. Она замерла в ожидании, надеясь на содержательный обмен информацией, на познавательную беседу об их мирах, но затем поспешно поняла, что этого не произойдет. Две группы искателей приключений столкнулись в самом странном месте. Каковы были шансы? На этом знакомство было закончено, и они лишь поздоровались и обменялись любезностями. Они расстались и пошли каждый своей дорогой.
И все же любопытство Твайлайт не давало ей покоя: эти существа столкнулись с группой авантюристов, в которой был не один, а два аликорна. И никакой реакции. Ни единой. Они не пялились и не таращились. Они разговаривали с Селестией так, словно это было совершенно естественным и нормальным делом, как поступают, когда перемещаются по потустороннему лабиринту, населенному кальмароголовыми ужасами, которые, несомненно, пришли из какого-то подземелья.
Мир — вселенная — теперь казался немного больше, а Твайлайт — немного меньше.
— Приятно встретить собратьев-авантюристов, — сказала Селестия, направляясь к ним. — Я скучаю по тому времени, когда была искателем приключений. Звучит странно, не правда ли? Приключения позволяют проводить много близких, интимных моментов с друзьями во время долгих периодов скуки, и моментов сближения, когда все становится интересным. Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что именно этого мне и не хватает. Возможности сблизиться. Быть ближе. Этих по-настоящему особенных моментов, которые случаются только во время приключений.
Большая кобыла остановилась, и от бронированного конуса, окружающего ее рог, исходило золотистое сияние. Твайлайт ждала, ее магическое чувство покалывало, и она внимательно обдумывала то, что только что сказала ее наставница. Это был практически урок дружбы. Позади нее Дим кашлянул, а Шайнинг Армор напевал веселую мелодию.
— Ее положение внезапно изменилось. — От испуганного клекота зазвенели доспехи Селестии. — Не знаю, как это произошло. Возможно, здесь была задействована серия дверей или какой-то способ телепортации. Мун Роуз напугана, я это чувствую, но она все еще жива. Пока она жива, все в порядке. Если же ее жизненные силы иссякнут…
Невысказанная угроза повисла в воздухе, словно астероид, готовящийся к орбитальному удару.
— Это станет миссией возмездия, — сказал Дим, прошептав эти слова между приступами кашля.
Твайлайт не могла не вздрогнуть.
Повторение становилось утомительным. Длинный коридор с дверями по обе стороны. Живая тьма, которая обгладывала края света. В конце каждого отрезка длинного коридора — пятиугольная комната с еще большим количеством коридоров. Все, что когда-то вызывало здесь восторг, уже давно улетучилось. Но Твайлайт было далеко не скучно: она была сосредоточена, внимательна, осведомлена, даже если ей было не по себе.
А ей было не по себе.
Доспехи… доспехи изменили Селестию. Не было видно теплых глаз цвета розового рассвета. От теплой, ободряющей улыбки Селестии не осталось и следа. Единственным признаком кобылы, известной как Селестия, были ее грива и хвост, пробивавшиеся сквозь таинственный матово-черный металл, который, казалось, поглощал свет. Даже прорезь для глаз в шлеме не позволяла заглянуть внутрь — ее заслоняло дымчато-черное стекло.
Твайлайт пришло в голову, что она знала свою наставницу только в мирные времена. Селестия была кобылой, которая сдерживала себя; она не могла позволить себе потерять самообладание. Во время конфликтов она могла выпустить на волю лишь малую толику своей силы, иначе цивилизация вокруг нее испарилась бы. Сгорела. Все живое было заложником, и ее наставник был вынужден подчиниться.
Но здесь, в этом месте, правила были иными; Селестия была вольна быть гигантом.
Ну, в пределах разумного. Твайлайт подозревала, что Селестия не просто так окружила себя более мелкими, слабыми и хрупкими существами. Затаила ли Селестия обиду за то, что ее сдерживали? Была ли благодарна? Как никогда, Селестия оставалась загадкой. Замечательной, прекрасной загадкой, которой Твайлайт очень дорожила.
Как раз в тот момент, когда Твайлайт собиралась сказать что-то значимое, что-то прекрасное своему учителю и наставнику, дверь открылась. Селестия остановилась вместе со всеми остальными пони, и сердце Твайлайт устремилось в шею, где и застряло в дыхательном горле. Что за сверхъестественный ужас вот-вот вырвется наружу? Будет ли он сочиться? Слизь? Брызги, со скрипучими хлюпами? Извиваться-ворчать-размываться?
Довольно знакомая розовая понька пронзительно закричала, подпрыгнула один раз посреди коридора, а затем исчезла в двери, противоположной той, из которой она вышла. Сердце Твайлайт, в данный момент обнимавшееся с надгортанником, сообщало о своих ощущениях взволнованными толчками, а её драгоценная живительная кровь — бульканьем-хлюпаньем.
Затем дверь снова открылась, и немного застенчивая Пинки Пай высунула свою розовую голову. Она несколько раз моргнула, ее голубые глаза сверкнули в ярком свете, и, посмотрев прямо на Селестию, игривая розовая пони хихикнула. Твайлайт отчаянно пыталась осмыслить увиденное, и бронированное копыто Селестии, стукнув об пол, издало смертельный звон.
— Я гуляла и немного заблудилась. — Пинки Пай говорила почти стыдливо. — Мы с Боулдером играли в прятки. Я должна найти его, чтобы моя сестра, Мод, не волновалась. — Потом, шепотом, она добавила: — Мод не знает, что я его забрала. Он знает лучшие места для пряток!
У Твайлайт зачесались уши: она не могла припомнить, чтобы раньше слышала восклицательный знак после шепота.
— Пинки Пай… мы уже говорили об этом. — Голос Селестии был тверд.
— Правда?
— Пинкамена Диана Пай…
При упоминании своего полного имени Пинки Пай вздрогнула, ее хвост дернулся, а грива вздыбилась, распрямилась, затем снова завилась, снова распрямилась и снова завилась. Она вибрировала, ее ноги затекли, а уши вращались в разные стороны по обе стороны от нее. Зрачки стали словно булавочные уколы, и, сделав испуганное лицо, она исчезла через дверь, которая с грохотом захлопнулась.
— … я расскажу твоей маме!
Но было уже поздно. Розовая понька исчезла, а Селестия осталась в ярости.
Примечание автора:
Интересно, к какому классу относится Твайлайт Спаркл?