Еще один коридор, который заканчивался пятиугольной комнатой, идентичной предыдущей. Скучно? Возможно. Но в исследовании было и удовлетворение: показались новые двери, некоторые из них были очень красивыми. Как, например, та, которую Твайлайт рассматривала сейчас. Она была сделана из воды, твердой воды, которая все же оставалась жидкой. В ней плавали рыбы, а золотые лучи солнца создавали в воде сверкающие бриллиантовые каскады.
Это было, без сомнения, одно из самых прекрасных зрелищ, которые она когда-либо видела.
Все эти миры, все эти варианты. Она стояла в другом мире и посещала различные варианты своего дома. Путешествие Старлайт во времени… сколько ряби оно породило? Сколько новых дверей открылось? Какие касательные вселенные стали больше, чем просто пузырьки, и обрели постоянство? Сколько жизней внезапно появилось на свет, когда проявилась производная, и сколько жизней было потеряно, когда этот касательный пузырь лопнул? Были ли они жизнями или просто аномалиями, вариациями и производными, появившимися в нужный момент, когда условия потребовали — востребовали — их существования?
Сколько существовало вариантов ее самой?
Селестии?
Пока рыбы проплывали мимо, не обращая внимания на потустороннее наблюдение, Твайлайт размышляла о том, изменило ли ее появление здесь хоть что-нибудь, и не возникнет ли новая вселенная, в которой она останется дома, чтобы закончить работу над бумагами, вселенная, в которой ей, Твайлайт Спаркл, не придется беспокоиться о том, чтобы отправиться в приключения. Сколько лет было бы этому миру? Твайлайт Спаркл могла бы считать свой мир старым — древним. Мир с длинной, богатой историей, но на самом деле ему всего несколько часов от роду.
Но у него были бы воспоминания.
Разве ложный гобелен истории будет иметь меньшее значение?
Уроки прошлого, какими бы ложными они ни были, все равно определят будущее.
— Твайлайт… твои мысли…
— Я не против, — сказала она Селестии, стоявшей рядом с ней. — Правда. Мое прошлое и все, что в нем было, может оказаться ненастоящим. Но это не страшно. Мои дружеские отношения реальны, и я видела последствия их отсутствия. Для меня это достаточно реально, чтобы идти вперед.
— Твайлайт Спаркл. — Селестия выдохнула это имя. — Бывают моменты, когда нет слов ни на одном из известных языков, чтобы выразить, как я горжусь тобой. Многие были бы раздавлены сомнениями, вызванными этими осознаниями. Но только не ты.
Бросив последний взгляд на водную дверь, Твайлайт поняла, что ей нужно идти дальше.
Когда Селестия остановилась, Твайлайт тоже остановилась. Что-то было не так. Ужасающий холод — что-то, что ощущалось в душе, — приближался. Шайнинг Армор что-то пробормотал и начал накладывать заклинание, и Твайлайт распознала его как "Защита от дисгармоничного зла". Селестия пустила в ход свой молот, а Твайлайт начала накладывать свои собственные чары.
Дим стоял, попыхивая трубкой, и не выглядел особенно обеспокоенным.
По полу, стенам, дверям и потолку поползли нити изморози. Твайлайт теперь могла видеть свое дыхание: из-под шлема поднимались маленькие завитки пара. Вдалеке виднелось бледно-голубое свечение — жалкое, нездоровое подобие света. Голубое сияние было отвратительным, неестественным, свет, которого не должно быть.
— Роттергейсты. — Селестия наполовину сплюнула, наполовину прохрипела это гортанное восклицание.
Затем Твайлайт увидела одного из них, и у нее застыла кровь. Какой-то череп — вид был неизвестен — и часть позвонков, пылающих нечестивым синим пламенем. Появился второй, и что-то в нем было явно кошачье. Твайлайт никогда не видела ничего подобного, она даже не слышала о таких существах и была в ужасе от того, что такое вообще существует.
— Если кто-нибудь убьет тебя, — сказал Дим, когда его тело вспыхнуло огнем, — ты станешь им.
— О прекрасно, — ответила Твайлайт.
Почти запаниковав, Твайлайт выпустила частично заряженный импульс разрушения и была рада, когда парящий в воздухе череп и позвоночник разлетелись в пыль. Но их было больше — гораздо больше. Селестия поставила барьер из золотистого света прямо перед собой, и по теплому сиянию, которое он излучал, Твайлайт поняла, что это солнечный свет. Чистый, золотистый, очищающий свет. Один из приближающихся ротергейстов пронзительно закричал, и Твайлайт почувствовала колющую боль в черепе.
Боль была такой, что у нее подкосились и ослабли колени. Она могла бы упасть на пол, но на помощь ей пришел брат. Вместо того чтобы опрокинуться навзничь, она прислонилась к нему, ожидая, пока пройдет слабость. Твайлайт, которой не особенно нравилась нежить, начала заряжать свой рог для очередного взрыва.
Ей просто нужно было время, и Дим как раз выигрывал его. Он вызвал дротики из розового и черного пламени, и все они безошибочно летели к своим целям. Твайлайт знала природу этого пламени: странная, своеобразная магия Шантико и Пустоты — анафема для нежити и неестественного.
— Все назад! — крикнула Твайлайт, меняя фокус заклинания с точечного на катастрофический.
Дим телепортировался, а Селестия отпрыгнула назад. Твайлайт не стала стрелять преждевременно, а проявила терпение и позволила заклинанию полностью зарядиться. Вокруг ее рога, покрытого доспехами, появились видимые колебания магии: крошечные мотыльки света, созданные перезаряженными тауматонами, возбужденно прыгали вокруг. Роттергейсты, возможно, сотни, заплясали перед глазами.
Закрыв глаза, Твайлайт выпустила заряд.
Последовавший за этим взрыв разрушения образовал конус, охвативший коридор, и реальность с трудом восстанавливалась по мере того, как разрушительное серебристое освещение распространялось все дальше и дальше. Все, что происходило в коридоре, было невидимым, так как безудержная разрушительная сила заслоняла собой весь обзор. Грохот был оглушительным — он звучал как выстрел гаубицы в тесном пространстве туннеля. Твайлайт снова не успела защитить уши: она услышала звонкий звук, высокочастотный звон, а затем мир погрузился в тишину, абсолютную тишину.
Серебристое пламя бушевало, сжигая все вокруг, и только потусторонняя природа этого места предотвращала его собственное разрушение. Твайлайт открыла глаза и тут же пожелала этого не делать, так как была поражена открывшимся видом. Конус стихии очистил коридор и нарисовал на сетчатке глаза Твайлайт Спаркл серебристые танцующие звезды.
Густая тишина в ушах Твайлайт превратилась в гулкий вой, а затем в какофонический хор колокольчиков. Она почувствовала давление прямо за глазами, и на секунду ее сознание пронзила мучительная мысль о том, что ее глаза выскочат прямо из глазниц. Ее мозг был колоколом, а звон в ушах — чем-то вроде колотушки. При каждом ударе, при каждом звоне она чувствовала, как ее серое вещество сжимается внутри черепа, и боялась, что в любой момент мозг может вылететь из ушей.
Пепел завихрялся и разлетался, как снежинки. Частицы костяной пыли сверкали в воздухе, когда серебристый свет мчался по коридору, словно пушечный экспресс-локомотив, предназначенный для Тартара. Ничего не осталось. Абсолютное и полное уничтожение было достигнуто. Ужасающий холод исчез. Полное уничтожение вернуло тепло и хорошее настроение.
С ошеломлённой улыбкой, спрятанной под шлемом, Твайлайт стояла и слушала колокола.
— Это, — сказал Дим словами, которые Твайлайт с трудом разобрала, — … это был настоящий бычий переполох.
— Дим, я не понимаю. — Селестия стояла неподалеку и рассматривала кучку пепла. — Какое отношение это имеет к коровам?
— Разве это было не ското-клизменное событие?
На краткий миг Твайлайт Спаркл задумалась о дезинтеграции Дима. Она почти ничего не слышала, но терпела это. Возможно, она немного устала, возможно, все еще находилась под действием магического страха, а может, это был каламбур Дима, но Твайлайт чувствовала, что ее колени шатаются, а позвоночник заставляет ее чувствовать себя почти как квазибеспозвоночное.
Селестия откинула голову назад, отчего сочлененные пластины ее доспехов заскрипели и затрещали. Твайлайт ощутила на себе властный взгляд наставницы: это было похоже на то, как если бы она стояла слишком близко к печи или чему-то ужасно горячему. К счастью, взгляд был устремлен на Дима, и Твайлайт втайне порадовалась, что волшебник может получить небольшое возмездие.
— Ну же, тётя Селестия, сейчас не время затевать ссору.
При звуке голоса брата Твайлайт, у которой все еще звенело в ушах, почувствовала, как ее двенадцатиперстная кишка поползла вверх, чтобы вгрызться в беззащитное дыхательное горло. В ослабленном состоянии у нее не было никаких средств защиты от пагубного каламбура. Если бы взгляды действительно могли убивать — Селестия, существо безграничной силы, — Шайнинг Армор превратился бы в пузырящуюся лужицу на полу.
— Так вот как теперь обстоят дела в Кристальной Империи, — сказала Селестия голосом, прохладным от угрозы.
— Прости меня, молочная крестница, — сказал Дим со всей искренностью, на которую был способен, а это было не так уж мало.
Твайлайт услышала, как ее брат хихикает, и что-то в этом звуке подняло ее настроение. Затем она услышала, как Селестия… хихикает. Она слышала его и раньше, но никогда — вот так, в такой момент. Это казалось таким необычным, таким неуместным. Твайлайт была потрясена тем, что ей открылся еще один аспект ее наставницы.
Но в то же время она чувствовала себя обеспокоенной, раздраженной, раздосадованной. Твайлайт, все еще слыша звон колокольчиков, потратила минуту на то, чтобы определить причину своего раздражения. Каламбуры? Нет, они были плохими, даже ужасными, но причина ее раздражения заключалась не в этом. Она огляделась вокруг, сначала на брата, потом на наставницу, а затем на Дима. Оглядевшись по сторонам, она не обнаружила источника кислого чувства, поэтому пришлось приложить усилия.
Где же ее заслуженная похвала? С серьезной угрозой было покончено. Она, Твайлайт Спаркл, только что разрешила кризис самым впечатляющим образом. Ее спутники, вместо того чтобы сосредоточиться на ее славных достижениях, стали отпускать каламбуры. Неудачные. Дим украл у нее момент славы недостойной игрой слов. Селестия не произнесла ни похвалы, ни поздравления. Ее брат не сказал ни комплимента, ни похвалы, ни восхищения, которого она так жаждала.
Хмф!
Мысленное хмыканье Твайлайт не принесло ей облегчения. Если не сказать больше, ей стало еще хуже, и теперь, определив причину своего беспокойства, она чувствовала себя жеребенком и стеснялась себя. Она была крупной кобылкой — почти во всех отношениях, — и подобные похвалы были ей ни к чему. И все же она жаждала их. Она хотела одобрения Селестии. Нуждалась в нем. Жаждала его. Когда она путешествовала со своими друзьями, похвала была безгранична и постоянна. Они поддерживали друг друга и помнили о достижениях друг друга. Рейнбоу Дэш подбадривала ее. Рэрити была щедра на лесть. Эпплджек всегда находилась рядом, чтобы сказать доброе слово или подбодрить, когда это было необходимо. Пинки Пай была Пинки Пай, а Флаттершай… У Флаттершай было свое тихое, вселяющее надежду "ура".
Умный оборот речи имел большее значение, чем впечатляющий магический подвиг.
Дим снял шляпу и стал рыться в ней. Твайлайт услышала, как что-то лязгнуло, загремело, и, хрипло кашлянув, Дим извлек свой трофей. Ярко-розовую бутылку Кейденс~Колы. Бутылка блестела, запотевшая от конденсата, и Твайлайт, глядя на неё, облизнула губы.
— Дим, как заботливо, — сказала Селестия.
— Я не намерен делиться, — ответил волшебник с внушительной усмешкой.
— Но Дим…
— Неужели никто больше не догадался захватить шляпу? Неужели мои спутники лишены здравого смысла?
— Интересно, что еще ты положил в свою шляпу? — Прежде чем Дим успел отреагировать или ответить, Селестия выхватила у него шляпу, подтянула ее поближе и заглянула внутрь.
Это было совсем не похоже на Селестию, и Твайлайт чуть не проглотила язык. Ну почему, эта большая кобыла… она была почти… жеребёнком. Дим остался с блестящей бутылкой колы Кейденс~Колы, а Селестия в это время обшаривала его шляпу, несомненно, в поисках провизии, которую он мог припрятать. Первым, что вытащила Селестия, была не еда, а алхимическое ружьё, которое было длиннее, чем шляпа. Что-то в этом оружии вызвало у Твайлайт сильную тревогу: оно было и оружием, и огнестрельным, и от него воняло не самыми приятными чарами.
Селестия достала пустую банку и осмотрела ее:
— Мы могли бы использовать это как стакан, чтобы делиться.
— Нет, мы не можем.
— Дим, не возражай. Пустая банка в крайнем случае сгодится как стакан.
— Она не пустая, — сказал волшебник со слабым намеком на тревогу в голосе. — Не откручивай крышку.
Селестия встряхнула банку, поднесла ее к шлему и еще раз встряхнула:
— Что же здесь такое? Оно сопротивляется моим попыткам определить, что это такое. Что это может быть.
— Э-э…
— Дим. — Теперь игривость Селестии исчезла. — Тебе нужно признаться в одном из твоих многочисленных вопиющих грехов? В каком? Расскажи мне. Сейчас. Единственное, что я могу сказать о банке, — это то, что на нее наложено какое-то усиливающее заклинание. Какой-то усилитель звука. Зачем держать его на пустой, казалось бы, банке?
Прежде чем что-то сказать, Дим отступил от бронированного аликорна, и его задние конечности ударились о стену. Твайлайт — теперь уже с любопытством — ждала, что ответит Дим. При взгляде на явно не пустую банку ее охватила тревога, какой-то потный, дрожащий ужас. Неизвестность была для Твайлайт великой и славной вещью — но только не неизвестность, когда речь шла о Диме, который имел дело с действительно неприятными вещами.
— Только не открывай банку, — повторил Дим свои слова, сказанные несколько минут назад.
— Скажи мне, что в банке? — потребовала Селестия.
— Дистиллированная эссенция крика баньши, прошедшая глубокую очистку и обработку. Сделана из самых лучших, самых крикливых банши.
Твайлайт почувствовала, как ее поджилки сжались, когда она осознала последствия.
— Ты поместил это в банку, — Селестия отодвинула банку от ее лица и держала ее на расстоянии, — … а потом зачаровал ее усиливающим заклинанием?
— Вот дерьмо! — раздался грохот, когда Шайнинг Армор спрятался за сестру и укрылся.
— Это… это может разрушить город. Уничтожить его…
— Я уже разрушал города, — сказал Дим, плавно перебивая Селестию.
— Дим… это оружие массового поражения. Я чуть не выпила из него.
Твайлайт почувствовала почти странное облегчение. Это не ей читали нотации. Было приятно слышать, как Диму читает нотации. Конечно, однажды она чуть не разрушила Понивилль с помощью Смарти Пэнтса и неудачно примененного заклинания, и как бы ужасно это ни было, это было не так плохо, как хранить оружие массового поражения в шляпе. Услышав тяжёлое дыхание Селестии, Твайлайт взвизгнула так, как никогда не испытывала подобного.
Если она не могла получить похвалу за свои выдающиеся достижения, то, по крайней мере, могла выслушать нотацию другому пони за его подлые поступки. Это её вполне устраивало, и она больше не злилась. Затем, к ужасу Твайлайт, Селестия засунула банку обратно в шляпу Дима и продолжила осматриваться.
Это была контрабанда; почему она не забрала её?
— В наказание ты будешь делиться своей газировкой.
Дим вздохнул, но ничего не сказал.
— Я выпью первой, — сказала Селестия, возвышаясь над Димом. — Я не верю, что ты не напустишь в нее слюны мне назло.
Примечание автора:
Интересно, как можно собрать крик в банку…