Не было ни песен, ни веселья. Смех казался нездоровым, язвительным, неискренним. Не было ощущения, что кромешная тьма вокруг них побеждена, она лишь сдерживалась, и то с трудом. Даже Шайнинг Армор не был тем пони, которого ожидала Твайлайт. Конечно, он всегда был невозмутимым солдатом, но он казался слишком спокойным, слишком смирившимся со всем происходящим.
Твайлайт окружали пони, которых она любила, о которых заботилась, которые были ей очень дороги, но она ненавидела их как компаньонов по приключению. У Селестии были краткие моменты теплоты и искренности, но тучи сарказма и холодного цинизма превращали солнечный нрав Селестии в пасмурный.
Твайлайт пришло в голову, что её друзья — опытные искатели приключений; пони, которые отправлялись на поиски приключений и извлекали из них максимум пользы. Впрочем, ее нынешние спутники тоже были опытными авантюристами. Но более того, они были закоренелыми убийцами. Бессердечные души, на которых остались шрамы, израненные, омертвевшие от отнятых жизней. Селестия жила очень долго — и пережила самые страшные моменты истории. Дим открыл миру новый вид войны, когда принес мир в Мидрич и уничтожил Зверинец. Что касается Шайнинг Армора, то он возглавлял армии и регулярно обрекал на мрачную участь лучших и самых ярких представителей Эквестрии, и все ради того, чтобы отстоять какой-нибудь берег или холм.
Твайлайт не была уверена, что ее место здесь, среди этих пони — и прежде всего с Селестией.
С этим было трудно смириться. Твайлайт шла холкой к холке с братом, чуть позади Селестии, которая шагала впереди, а Дим отставал от них, задыхаясь, постоянно кашляя или хрипя, каждый вздох давался с трудом. Твайлайт пришла к выводу, что она не любит приключений и предпочитает, чтобы ее спутники были самыми лучшими и яркими, а не самыми темными и мрачными.
Она вспомнила свою вылазку в Замок Полуночи со Старлайт, Трикси и Сумаком. Все прошло не слишком гладко, а Старлайт и Трикси только усугубили ситуацию. Столько язвительности и насмешек. Твайлайт поняла, что Старлайт и Трикси хорошо подойдут к этой группе, и от этого ей стало грустно. Ей хотелось верить, что Старлайт и Трикси были лучшими пони — они и были лучшими пони, — но при подходящих обстоятельствах их худшие стороны возвращались с прежней силой. Они были непревзойденными выживальщиками, слишком хорошо знакомыми с мантрой выживания любой ценой.
— Дим, ты там в порядке? — спросила Селестия, шагая вперед.
— Какой-то отвратительный примитив выпил мой освежающий напиток, — прохрипел в ответ Дим.
Твайлайт скривилась так сильно, что мышцы ее живота свело судорогой.
Селестия остановилась без предупреждения:
— О нет… мы пришли туда, куда я надеялась не приходить.
Коридор… был сделан из мяса. Сразу за аркой виднелся коридор из сверкающих мышц. Мясо, сухожилия и жилы. Желтый глаз закрутился в глазнице и сфокусировался на Твайлайт. Двери, видневшиеся в островке света, были вовсе не дверями, а сфинктерами. Возможно, ртами. Глотками. Хотя одна из них особенно походила на вылизанный, блестящий анус.
Мясо, лишенное вежливого общительного одеяния кожи.
Грубое мясо, украшенное невыразимой наготой.
Невежливое, грубое мясо, осмелившееся обнажиться; Твайлайт не могла терпеть такое мясо.
Твайлайт отступила назад, отталкиваемая дверью ануса, который, казалось, сжимался в предвкушении. Она столкнулась с Селестией, и обе кобылы дружно заскулили. Селестия взвыла, издав глубокий, звонкий рык, и Твайлайт заскулила в ответ. Этот обмен мнениями продолжался, так как, казалось, всякая речь покинула их, и теперь они были бессловесными зверями с общим отвращением к обнаженному мясу.
— Не смей так на меня смотреть, — сказал Дим, закатывая глаза. — Я вырву тебя, если ты меня обидишь.
— Последний раз, когда я видел нечто подобное, Скайла вырывалась из своей матери.
Твайлайт зажмурила глаза и стала бороться с нарастающим раздражением.
— Я видел пауков, которые плели паутину… из мяса, — заметил Дим. — Это не первый мой коридор из мяса.
— Не очень-то красиво так говорить о Блекберд, Дим. — Непринужденный тон Шайнинг Армора заставил волшебника отвернуться от неприязненного взгляда.
Твайлайт была слишком отвлечена, чтобы испытывать отвращение.
— Серия подземных измерений. — Голос Селестии был в основном спокойным, но в нем слышался намек на тревожное отвращение. — Однажды они пришли в наш мир. Я не смогла закрыть разлом, поэтому мне пришлось прийти сюда, пробиться через это место и закрыть разрыв в реальности с другой стороны. Я начинала с армией, а вернулась домой удручающе одинокой.
— А за этими дверями, — сказал Дим Селестии, отвернувшись от Шайнинг Армора. — Эти миры, они сделаны из мяса?
— С покрытыми струпьями океанами крови. — Протянув одно крыло, Селестия притянула Твайлайт ближе. — Жители этих миров — неописуемые ужасы. Хуже, чем демоны.
Металл звякнул о металл, когда Селестия прижалась к Твайлайт.
— Что ж, пора заслужить свою соль. — Шайнинг Армор начал разминать и сгибать ноги, готовясь к предстоящему жуткому заданию. — Оно ведь будет хлюпать, когда я буду по нему ходить, правда? Будет ли оно чувствовать боль?
Как раз в тот момент, когда Шайнинг Армор задал свой вопрос, произошло сразу несколько событий. Из сверкающей двери ануса высунулось существо, состоящее из мяса и глазных яблок. Твайлайт в ужасе уставилась на него, словно только что стала свидетелем чуда рождения. Длинная лента скользкой, тягучей слизи, словно пуповина, соединяла чрезмерно глазастый ужас со все еще сжимающимся сфинктером.
— Это глазной тиран, — сказал Дим голосом удивительного спокойствия. — Мы обречены.
Твайлайт подхватили, подняли и протянули перед Селестией. Спустя мгновение Дим оказался рядом с ней, всего в нескольких сантиметрах от неё, так близко, что край его шляпы задевал её шлем. Сначала Твайлайт, растерявшись, испугалась, что ее хотят использовать в качестве щита, но все было совсем не так. Как уже бывало, рог Твайлайт выстреливал ударными, взрывными вспышками, а рядом с ней Дим выпустил ослепительный поток пламени.
А потом произошло самое странное: Твайлайт услышала, как Селестия поет.
— Стреляй, чтобы испытать острые ощущения, играй, чтобы убить! Я держу пистолет наготове, буду стрелять когда захочу! Потому что я стреляю для острых ощущений, и я готова убивать! Я не могу насытиться, я не могу поймать кайф! Я стреляю, чтобы чтобы испытать острые ощущения, играю, чтобы убить!
Под натиском магических взрывов, пламени и громких криков Селестии бехолдер продержался недолго. Глаза вылезали, мясо воспламенялось, а извивающиеся щупальца корчились от боли. Твайлайт не могла осознать всего происходящего и не понимала, как Селестия удерживает ее, ведь доспехи делали их обладателя магически скользким.
— Что это было? — спросила Твайлайт, когда ее копыта коснулись земли.
— Твайлайт, оглянись вокруг. Видишь ли ты эти двери? Ты не единственная, кто побывал в других мирах…
— Забудь о песне! — огрызнулась Твайлайт, вся ее досада выплеснулась наружу. — Ты просто… использовала меня! — Она топнула бронированным копытом по кажущемуся каменным полу — в коридоре, сделанном из мяса, полыхал огонь. — Я не оружие!
Что-то в вони горящего мяса еще больше усилило ярость Твайлайт. Дим тоже опустился на пол, и волшебник за мгновение взял себя в копыта, прежде чем посмотреть на Селестию. Зрители, которые на данный момент были не более чем кусками угля, больше не вызывали беспокойства. Когда огонь охватил коридор, живые двери сжимались и разжимались, пытаясь спастись от очищающего пламени.
— Я не оружие, — повторила Твайлайт.
Лицо Селестии, спрятанное за шлемом, было нечитаемо. Растущая ярость Твайлайт казалась непреодолимой, и на короткую секунду она была уверена, что вот-вот взорвется и разразится тирадой в адрес своей любимой наставницы. Глубокое дыхание только разжигало в Твайлайт огонь гнева, который грозил поглотить ее изнутри.
Из коридора — коридора, сделанного из мяса, — что-то выскользнуло, и Селестия поспешила снова схватить Дима. Твайлайт, ошеломлённая неловким молчанием, наблюдала, как её наставница, её учитель, её кумир использует Дима как живое, дышащее оружие, как огнемёт. Что-то пискнуло, и мясистый коридор зашипел, как горячее масло на сковороде.
Затем, всё ещё удерживая Дима, Селестия сказала:
— Твайлайт, ты права. Ты не оружие. Ты — мой меч, а твой брат — мой избранный щит. Вы — оружие, с помощью которого я защищаю Эквестрию от всех угроз.
Твайлайт от этого не стало легче.
— А кто такой Дим? — спросил Шайнинг Армор, когда Селестия опустила Дима на место и ласково погладила его по голове своим крылом.
— Дим — это катастрофа Судного дня Луны, которую я одолжила для этой поездки. Мне показалось, что это оправдано. — Погладив Дима по щеке, она указала на горящий коридор и сказала ему: — Если что-то еще движется, делай то, что умеешь лучше всего, ладно?
Ярость, разочарование и гнев Твайлайт достигли точки кипения:
— Вы все ужасны! Все! Вы такие черствые… немного остроумной перепалки — это одно, но ты… — она указала крылом на Селестию — … и ты — здесь она указала на Дима — … вы оба просто непринужденно рвете друг друга на части. Некоторые вещи, которые вы сказали, бессердечны! Холодны! Вы же должны быть друзьями… нет, не друзьями… семьей! Вы… вы хуже всех!
— Твайлайт…
— Не смей Твайлайткать! — огрызнулась меньшая аликорна, с трудом держась на ногах. — Мы с друзьями участвуем в приключениях, и мы не ведем себя так! Единственный раз мы вели себя так плохо, когда Дискорд настроил нас друг против друга! Мы поем, у нас есть товарищество, мы поддерживаем друг друга и ведем себя как друзья! Как Принцесса Дружбы, я должна сказать вам, что ваша дружба — отстой! Это просто ужасно. Я думаю, не ошибаюсь ли я во всем, что думаю о вас! Иногда… иногда, Селестия, я не совсем уверена, что знаю, кто ты!
— Твайли…
Она надвинулась на брата, не решаясь произнести ни слова. Потянувшись крылом вверх, она ударила по шлему, пытаясь снять забрало. После нескольких неудачных попыток ей удалось открыть защелку, и шлем распахнулся, как зияющая пасть. Внутри находилось напряженно нахмуренное лицо, а глаза Твайлайт горели, как два вишнево-красных уголька.
— Селестия, я не могу защитить тебя от этого. — Опустив голову, Шайнинг Армор отступил от сестры. — Ты сама виновата. Я думаю, ты сама навлекла на себя это.
— Твайлайт…
— Не смей говорить, как ты гордишься мной сейчас, что я противостою тебе! — Твайлайт снова топнула копытом. — Меня не успокоить! Красивые слова слабой похвалы меня не успокоят! Эти слова не будут иметь никакого значения, потому что ты просто вернёшься к тому, какой ты была во время всего этого путешествия! Когда я сказала, что меня тошнит, ты ужасно пошутила, что это придаст красок этому месту!
— Твайлайт, я сказала…
— Сейчас не время придираться к мелочам, — сказал Селестии Шайнинг Армор.
Селестия тяжело вздохнула, а Дим принялся набивать свою трубку лекарственными травами. Какая-то часть Твайлайт сожалела обо всем, что она только что сделала и сказала, но в данный момент она отказывалась признавать эту часть себя. Дим бросил взгляд в сторону коридора, сделанного из мяса, и Твайлайт обнаружила, что делает то же самое.
— Твайлайт Спаркл… — Селестия сделала паузу, ожидая очередной перебивки, и когда ее не последовало, осторожно продолжила. — Хоть ты и Принцесса Дружбы, какой бы ты ни была, я не уверена, что у тебя есть основания судить о нашем товариществе. Может, оно и не соответствует твоим стандартам, но сейчас мы с Димом спокойны, хладнокровны и собраны, в то время как ты демонстрируешь удручающий уровень рассеянности. Мне жаль, если твои чувства были задеты. Думаю, мы шли к этому с разными ожиданиями. Я считала тебя опытным искателем приключений и относилась к тебе как к таковому. Была совершена ошибка, ужасная ошибка, и мне очень жаль.
Глубоко вздохнув и напрягая все мышцы в ответ, Твайлайт смущенно потупилась. Она посмотрела на Дима, потом на Селестию, снова на Дима, потом снова на Селестию и поняла, что не знает, что сказать. Что можно сказать в такой момент?
— Я совершила ошибку, решив, что наши отношения таковы, что мы можем немного поиздеваться друг над другом. — В голосе Селестии звучала обида, настоящая обида, и искреннее извинение. — Я относилась к тебе как к равной, Твайлайт.
То, что Твайлайт хотела сказать, было очень неприятно. Все, о чем она могла думать, — это оскорбления, плохие оскорбления, ужасные вещи, которые она никогда не сможет пережить, если скажет их. Если ты так относишься к равным, то, возможно, это объясняет, почему ты так долго была одна, без друзей в Кантерлоте. Даже когда слова проносились в голове, они казались неуклюжими, неправильными, и чем дольше они задерживались, тем больше стыда испытывала Твайлайт. Это была именно та ужасная вещь, которую мог сказать Дим — или, возможно, он сказал бы что-нибудь похуже.
Она почувствовала, как ее язык подрагивает, когда скрытая мелочность поглотила ее.
Как это часто бывало, на помощь ей пришел Шайнинг Армор.
— Принцесса, не сочтите за неуважение, но вы совершили ошибку. — Шайнинг Армор приблизился к сестре, столкнулся с ней, звякнув металлом, и остался стоять на месте. — Твайли не такая, как мы. В некоторых отношениях она лучше нас. Мы, — он указал бронированным копытом на Дима, а затем стукнул им по широкой груди, — Дим и я, мы сломлены, избиты и покрыты кровью. Может, не так сильно, как вы, принцесса, но достаточно, чтобы вы признали нас равными. Твайли — драчунья, но она не такая, как мы. И это нужно уважать.
На мгновение воцарилась тишина, и единственным звуком было потрескивание пламени.
Но потом Шайнинг Армор продолжил:
— Дим и его друзья… в мертвую зиму они грелись пламенем, поднимавшимся из братских могил. Я не могу даже постичь этого, но ты… принцесса… ты можешь. Что касается нас с тобой, то я могу быть Императором, но в глубине души я все еще капитан твоей гвардии. А ты — мой командир. И мы ведем себя, как подобает солдатам и командирам. Но с Твайли ничего этого нет. Истинные ужасы войны и насилия не впечатались в ее мозг. У нее нет военного мышления. И я думаю, что если вы хотите относиться к ней как к равной, как вы утверждаете, то вам нужно немного подумать о том, что вас объединяет. Потому что это, — он обвел жестом все вокруг, — не является одним из таких оснований.
— В этом пламени видны лица, — прошептал Дим, его слова скользили в воздухе. — Лица, искаженные в агонии. Призрачные выражения невысказанных обвинений. В снах они говорят… говорят то, что нельзя было произнести, пока они горели. Миллионы погибших… так много погибших… все эти тела.
Переполненная какими-то непонятными эмоциями, Твайлайт пришла в движение. Она пронеслась мимо своего наставника, своего учителя, которая застыла, не двигаясь, и, широко расправив крылья, обхватила ими Дима. Он, конечно, сопротивлялся, но после того, как она крепко сжала крылья, сдался и обнял ее. Он был худым, хрупким и хрипел при каждом слабом вдохе.
— Видите ли, принцесса, вот почему Твайли не такая, как мы. Она все еще чувствует. Ничего не скрывает. Осмелюсь сказать, что это делает ее лучше нас и что все мы, в том числе и вы, ваше величество, должны стремиться быть похожими на нее.
Позже, когда представится возможность, Твайлайт обнимет своего брата.
— Как бы трогательно это ни было, нам нужно спасать кобылку. — Шайнинг Армор собрался с мыслями и был готов отправиться в путь. — Давайте, закончим начатое.
Примечание автора:
Я писал это трезвым…