Это был урок магии, не похожий ни на один другой. Твайлайт стояла перед довольно простой и неприметной дверью, пытаясь настроиться на магический резонанс. Она была несколько рассеянна, что не помогало, но как же иначе? Все это приключение оставило свой след. Она увидела много такого, чего никогда не сможет развидеть. Кроме того, Селестия доверила ей безопасность и будущее Эквестрии, преподав урок магии дверей. Селестия верила, что она, Твайлайт Спаркл, не предаст ее и все живое на Терра Прайм.
Это привело Твайлайт в восторг.
— Как только ты настроишься на дверь, — сказала Селестия своим самым терпеливым учительским голосом, — тебе нужно будет подстроиться под магическую сигнатуру Мун Роуз и установить на нее замок. Это трудно, Твайлайт, трудно как ничто другое, но в то же время ты должна держать себя в гармонии с дверью. Если ты допустишь хотя бы небольшую оплошность, результат может быть хуже, чем фатальный.
Твайлайт сглотнула и удвоила усилия, чтобы добиться идеальной концентрации.
— Это все равно что пытаться перепрыгнуть с одного вагона на другой, когда они движутся с разной скоростью, в разных направлениях, на разной высоте, — заметил Дим, сидя на полу.
— А что, Дим, это весьма проницательно. — В словах Селестии не было ничего покровительственного, только добрая, искренняя похвала. — Время движется по-другому, когда ты прыгаешь с места на место. Частью процесса настройки является корректировка разницы во времени. Если не успеть перепрыгнуть с повозки на повозку, можно выпасть за пределы времени. А это плохо.
Селестия в данный момент ужасно отвлекает, подумала Твайлайт.
Твайлайт поняла, что ясновидение — нелегкое дело, когда пытаешься сосредоточиться на разных измерениях. Она чувствовала Мун Роуз, но не могла ее увидеть. Ей нужно было найти какую-нибудь дверь, которая находилась бы рядом с кобылкой, чтобы можно было спроецировать туда портал. Случайное открытие двери могло привести их в любую точку мира, в том числе над или под океаном. Или в какую-нибудь огромную, недоступную точку от местонахождения Мун Роуз.
Твайлайт так и не научилась астральным путешествиям, что значительно облегчило бы задачу, но она твердо решила, что как-нибудь справится с этим. Этот мир не отличался особой магией, и она знала, что, когда откроет дверь, она должна будет оставаться открытой, чтобы через нее проникала струйка магии, иначе… ну, Твайлайт не хотела думать о том, что из этого выйдет.
— Селестия… — Шайнинг Армор засомневался, — после некоторых размышлений мне кажется, что ты сделала все возможное, чтобы отрезать наш мир от других миров. Я понимаю, что изоляция обеспечивает нам безопасность, но что мы упускаем?
— Опасности и риски слишком велики, Шайнинг Армор. В мир изгнания Сансет Шиммер уже проникло великое и ужасное зло из нашего мира. Это похоже на передающуюся инфекцию. Этот мир плохо подготовлен к борьбе с подобным злом. Что касается нашего мира, подумайте о демиличе. Представьте себе, что он пришел в наш мир. Опасности, которые бродят по этим залам, приходят из незащищенных миров, Шайнинг Армор.
— Но, конечно, есть и хорошие вещи…
— Эти хорошие вещи не стоят риска. — Тон Селестии сменился с мягкого на твердый, а к концу фразы в нем появилась почти беззлобная жесткость. — Когда я была моложе, я совершала ошибки. Наш мир заплатил за мои ошибки, как и другие миры. Теперь я стараюсь сохранять жизни, чтобы компенсировать те, которые я по неосторожности отняла.
Шайнинг Армор склонил голову в знак покорности, но ничего не сказал.
— Почему же тогда мы спасаем Мун Роуз? — спросил Дим. — Зачем так рисковать ради одной жизни? Сколькими мирами мы рискуем, затевая эту авантюру? Зачем это делать?
— У меня есть свои причины. — На этом Селестия не остановилась. — Дим, кажется, тебе уже лучше.
— Мой рассудок вполне эластичен, — ответил он хриплым, гнусавым голосом. — Хотя меня беспокоит, нужен ли чемпиону бананы и цитрусовые.
Реальность вокруг остановилась, когда Твайлайт коснулась двери…
С большой осторожностью Твайлайт Спаркл просунула голову в дверь, и ее ноздри затрепетали от запаха сена и навоза. Дверь распахнулась и открылась в сарай, перекрыв уже существующую в нем дверь. Когда в мир хлынула магия, все приобрело особый облик — перенасыщенный, преувеличенный цвет. Несколько коз с любопытством наблюдали за происходящим — немые козы, не проявляющие никаких признаков интеллекта.
— Конь, — сказал Шайнинг Армор, отпихивая сестру в сторону и протискиваясь в дверной проем. — Это отвратительно…
— Шайнинг Армор, не будь грубым, — приказала Селестия.
Шайнинг Армор молча смотрел на коня, который был в три раза больше его. Твайлайт сдержалась, чтобы не смотреть на него, но всё же позволила себе взглянуть. Конь дружелюбно фыркнул, и Твайлайт, принцесса дружбы, вежливо поскулила в ответ. В ответ конь взбрыкнул, и раздалось несколько громких ударов копытом о деревянный пол стойла.
— Я чувствую себя каким-то неполноценным.
— Почему это, Шайни? — спросила Твайлайт.
— У этого коня… просто конская штуковина.
Твайлайт почувствовала, что ее щеки пылают, а брови подрагивают. Она попыталась не смотреть, но было уже поздно: глаза подвели ее, и она ужаснулась тому, что увидела. Хуже того, она не могла отвести взгляд и позволила себе почувствовать вполне обоснованную и оправданную ненависть к брату. Хотя бы ненадолго. Он сделал это; он вызвал это проклятие.
— Это… великолепный пенис, — с наглой похвалой сказала Селестия. — Пятнистый такой.
Каким-то образом Твайлайт отвела взгляд. Двери большого амбара были открыты, и за ними виднелся дом, который мог быть только фермой. В конце концов, это была ферма. А что еще здесь может быть? У нее был амбар. В углу она увидела плуг, а на дальней стене висела упряжь. Мун Роуз была здесь, возможно, в доме. По крайней мере, в сарае ее не было, что не могло не радовать.
— Мне это напоминает сельскую местность Фэнси, — сказал Дим, хрипло и отрывисто выговаривая каждое слово. — Плуг из грубого железа. Видите, как зазубрен край? Они либо очень бедны, либо не особо вникали в металлургию. У фермерского дома соломенная крыша.
— В Понивилле есть соломенные крыши, — сказала Твайлайт, внезапно встав на защиту.
— Отвратительные примитивы, — с усмешкой пробормотал Дим.
Разозлившись, Твайлайт проигнорировала его. Она протопала к двери сарая, желая найти Мун Роуз, и ей было более чем любопытно узнать этот мир. Куры разбежались перед ней, и некоторые из них подошли слишком близко к перекрытому дверному проему. Магия коснувшись их, преобразила. Она делала их ярче, придавала им цвет, и они становились более привлекательными для глаз.
Солнце над головой было совсем не похоже на солнце Селестии. Во-первых, оно было не таким ярким. Небо было довольно голубым — солнцем служила голубая звезда, и Твайлайт чувствовала, что этот мир вращается вокруг этой бледно-голубой звезды. Небо было голубым, но и немного зеленым. Над головой проплывали белые пушистые облака — дикие облака, которым не хватало магии.
— Здесь есть магия, — сказала Селестия, стоя в траве. — Она слабая. В основном это магия снов. Это место богато на магию снов, но не на многое другое. Я чувствую две луны, и то, как они притягиваются друг к другу, порождает сильную магию, которая хранится в приливах этого мира.
— Я могу чувствовать эквивалент Луны в этом мире. — Дим поправил очки и шляпу. — Но не твой, — добавил он, наклонив голову вверх в направлении Селестии.
Прищурившись, Твайлайт посмотрела на солнце, но не стала смотреть прямо на него.
Дверь фермы со скрипом открылась, и Твайлайт — теперь ее внимание было приковано к ней — увидела, как из нее вышла высокая бородатая гоминоидная фигура. Он был бледен, странного цвета и совсем не походил на гоминидов, существовавших в мире изгнания Сансет Шиммер. На нем была синяя, выцветшая и немного грязная одежда, закрывавшая большую часть тела. На левой руке у него не хватало двух пальцев — мизинца и безымянного.
Следом вышла женщина, ее кожа была шоколадно-коричневой. У нее был цвет, но он не казался магическим. Ее цвет не был перенасыщенным, как у гоминидов, с которыми Твайлайт была знакома. Она была более округлой, грузной и заметно беременной. Твайлайт чувствовала, как в ней зарождается жизнь, а также ощущала слабую искру магии. Зачем она была нужна, можно было только догадываться, но по непонятным причинам Твайлайт испытывала страх перед ней.
Затем из двери выскочила Мун Роуз. Она была немного потускневшей, ее шерсть немного потеряла цвет, но в остальном она выглядела вполне здоровой. Взволнованная кобылка засуетилась, и, когда она забегала туда-сюда, добрая женщина остановилась и улыбнулась. Твайлайт, поняв, что ее лицо закрыто, начала сложный процесс открытия шлема.
— Малышка Мун сказала, что ты придешь, — сказал самец.
Его слова звучали неправильно, но в то же время похоже. Достаточно похоже, чтобы понять. Его голос был довольно приятным, он звучал по-доброму, и Твайлайт почувствовала приятное теплое ощущение, когда он обхватил плечи своей жены. Мун Роуз все еще носилась вокруг них, подпрыгивая на траве и сияя от счастья.
После продолжительных попыток Твайлайт удалось открыть шлем.
— Я Калдус Браун, а это моя жена Меридия Браун.
— Они очень милые! — воскликнула Мун Роуз, продолжая подпрыгивать и притопывать.
— Я — Принцесса Селестия из Эквестрии. — Она склонила голову, а затем продолжила: — Это Принцесса Твайлайт Спаркл, Император Шайнинг Армор и Принц Дим. Мы хотели бы поблагодарить вас за вашу доброту. Слова не могут выразить нашу благодарность.
— Словами, может, и не выразить, но вот это точно выразит, — сказал Дим, снимая шляпу.
Твайлайт смотрела, как он достает что-то, и поняла, что это драгоценные камни, захваченные у кальмароголового чудовища. Глаза Калдуса расширились, и его жена сделала то же самое. Оба в шоке смотрели на происходящее, но никто из них не двигался с места. Селестия вздохнула, мягкий, приятный звук, и погладила Дима крылом.
— Возьмите их, — сказал Дим Браунам. — Без сомнения, вы могли бы продать ее в цирк или выставить на всеобщее обозрение. Но вы уклонились от алчности и жестокости. Доброта должна быть вознаграждена, как и жадность и жестокость должны быть наказаны. Иначе какой же тут баланс?
Калдус не двинулся с места, но его жена сделала это. Она вышла вперед, выхватила из воздуха драгоценные камни и засунула их в карманы своего платья. Убирая их, она сказала:
— Это больше, чем драгоценности короны!
— Она появилась примерно четверть сезона назад, — сказал Калдус Селестии. — Дверь открылась, и появилась она. Часть дома стала какой-то… другой. Почти призрачной. — Калдус нахмурился. — Она сказала, что ей нужно безопасное место. Я сказал ей, что здесь она в безопасности. Я стараюсь быть добрым к своим животным. — Самец покраснел, а затем потянулся рукой с двумя пальцами, чтобы потереть затылок. — Вы обижаетесь, если я называю вас животными?
— Ничуть— приятно ответила Селестия.
— Это было очень мило с вашей стороны — приютить Мун Роуз. — Твайлайт наблюдала, как самка Меридия запихивает рубин размером с кулак между своими внушительными пухлыми грудями. — Я благодарна вам и признательна.
— Мун Роуз, — Дим достал из шляпы еще что-то и протянул кобылке, — я принес кое-что для тебя, чтобы ты могла успокоиться.
Это была плюшевая алмазная собачка, розового цвета, с большими черными глазами-пуговицами и зубастой пастью, сделанной из пряжи. Дим недолго удерживал ее, так как Мун Роуз выхватила ее. Ее магия была слабой-слабой, но действенной, хотя и немного искрящейся. Маленькая кобылка заплакала, потирая мягкую игрушку о щеку, и Твайлайт захотелось вытереть глаза.
— Я видела это, когда обыскивала твою шляпу, — сказала Селестия Диму. — Я ничего не сказала, потому что не хотела тебя смущать. Кто я такая, чтобы судить, что волшебник хранит в своей шляпе? В каком-то смысле я обрадовалась, что у тебя есть розовая плюшка, которую можно как следует потискать.
В ответ Дим бросил на Селестию поистине впечатляющую аристократическую усмешку.
— Пора прощаться, Мун Роуз. — Слова Шайнинг Армора были добрыми, но заставили кобылку фыркнуть. — Дим, я расскажу Кейденс о том, какой хороший поступок ты совершил…
— Не смей, — фыркнул Дим.
— Ты принес плюшку, — обратился Шайнинг Армор к Диму. — В этом проявилась удивительная предусмотрительность и доброта.
— Я взял шляпу. К сожалению, меня окружали некомпетентные личности, которые не взяли с собой шляпу. — Дим собирался сказать что-то еще, но внезапное рыдание Мун Роуз лишило его дара речи.
Меридия опустилась на колени, чтобы успокоить маленькую кобылку, а Твайлайт наблюдала, как к ней подходит брат. Добрая хозяйка фермы жестом велела Шайнинг Армору подойти ближе, а затем и сама стала утешать Мун Роуз, которая сидела в траве и рыдала, прижимая к себе плюшку алмазной собаки.
— Она протекает, — ворчал Дим, — вызовите водопроводчика, пока протечки не распространились, как необузданная зараза, среди всей округи.
Так уж устроены жеребята: в одно мгновение они счастливы, а в следующее — тают. Твайлайт наблюдала за происходящим, не зная, что делать с собой в этот момент. Колдус выглядел несчастным, хотя сказать об этом было трудно. Впрочем, его лицо ничем не отличалось от других, а грустные глаза — это грустные глаза, независимо от вида.
Твайлайт пожалела, что здесь нет Флаттершай, чтобы ее подруга могла убедиться, что доброта универсальна. Меридия обняла Мун Роуз, довольно сильно сдавив маленькую кобылку, прижав ее к своей пышной груди. И тут Твайлайт краем глаза заметила, что Селестия держит Дима под крылом, прикрывая его от голубого солнца.
— Гухбай! — воскликнула Мун Роуз.
— Она иногда плачет, — сказал Калдус, глядя на траву у своих ног. — Скучает по родителям. Мне грустно видеть, как она уходит, но я и рад за нее. Я бы хотел, чтобы моя дочь вернулась ко мне.
Меридия опустилась на колени, плача и прижимая к себе маленькую Мун Роуз, которая прижалась к ней. Для Твайлайт это было единственным доказательством, которое ей требовалось, чтобы укрепить свою веру в то, что существа в целом добры. Разумность здесь уважали; к Мун Роуз относились с добротой и уважением. В словах Дима была доля правды, как бы ужасно это ни было, и Мун Роуз наверняка можно было использовать как диковинку.
Как все могло бы измениться, приди они сюда, и найдя Мун Роуз в клетке. Возможно, сейчас этот мир горел бы, объятый пламенем, или даже хуже. Твайлайт по опыту знала, что, каким бы ярким ни было ее воображение, все может быть еще хуже. Но добро победило, как и верила Твайлайт.
— Да благословит и сохранит тебя Королева Приливов, — сказала Меридия Мун Роуз. — Пусть в твоих путешествиях всегда будет безопасно. Пусть моря вздымаются, приветствуя вас, но никогда не захлестывают вас. Пусть твой путь будет долгим, полным чудес, а твои спутники в этом путешествии будут благословением.
— Я не хочу идти, но я должна идти! — Плача, Мун Роуз неохотно отстранилась от Меридии и подошла к Шайнинг Армору. — Я бы хотела… Я бы хотела, чтобы ты пошла с нами.
Твайлайт увидела ужас в глазах Меридии, но ничего не сказала. Это длилось всего лишь мгновение, а затем снова нахлынула грусть, вместе с болью утраты. Они должны были уйти. Твайлайт чувствовала, как остаточная магия в ее теле медленно утекает, угасает, и если они останутся здесь надолго, слабость станет значительной. Они угаснут, как угасла Мун Роуз.
Шайнинг Армор поднял Мун Роуз и усадил ее на спину Дима. Твайлайт задумалась, зачем это нужно, и пришла к выводу, что сидеть на сочлененных доспехах может быть очень неудобно и, возможно, немного щекотно. Дим был почти чист после того, как Селестия постаралась "отмыть балрога". Бросив взгляд на Калдуса, она увидела, что он сейчас держится за руки со своей женой.
— Твайлайт, проведи нас через дверь, будь добра.
Она кивнула своей наставнице, а затем помахала любезным опекунам Мун Роуз:
— До свидания, — сказала им Твайлайт.
Прижавшись к мужу и безутешно рыдая, Меридия помахала им на прощание в последний раз.