Луна поудобнее устроилось на кровати. Тёмные шторы с вышитыми на них серебряными звёздочками были наглухо задёрнуты, а иного источника света, кроме окна, в её спальне не было, поэтому принцесса двигалась на ощупь. Но на то она и была принцессой ночи, что темнота вовсе и не была ей помехой.
Подложив под голову большую мягкую подушку, Луна легла на живот и, уткнувшись мордочкой в подушку, приняв удобную позу, в которой её тело не будет затекать, попыталась очистить голову от мыслей. Правда, было это не так просто. В воображении то и дело, вместо желанного образа королевы ночи возникали то тихо шепчущиеся фестралы, то старый пони, сидящий посреди какой-то пещеры. Правда этот образ довольно быстро сменился на надменного чиновника и плавно перетёк в принцессу Селестию, осуждающе смотрящую из глубин сознания. А где-то в глубине разума играла весёлая мелодия, которую принцесса слышала на последнем торжественном приёме, устроенном Селестией для пони-аристократов. Тогда эта мелодия скрасила Луне пребывание там, но сейчас она была в высшей степени неуместна, ведь заглушала собой остальные мысли. Прогнав наваждения, Луна выудила из памяти нужное упражнение, сделала глубокий вдох, затем задержала дыхание. И выдохнула. Вдох. Выдох. Смысл упражнения был в том, чтобы сконцентрироваться на своём дыхании. Тогда ты думать ни о чём другом и не сможешь. И это помогло. Мысли затихли, оставив Луну наедине со своим дыханием. Вдох. Выход. Пожалуй, можно было начинать.
«Эм… Привет? Моё имя Луна, если ты, конечно, не знаешь этого… Моё имя Луна, я принцесса Эквестрии. А твоё имя — Найтмер Мун. Это значит, что ты вселяешь ужас в сердца врагов. Да. Найтмер Мун. Ты выглядишь вот так…
…
Я сейчас представила твой облик в своём воображении. Надеюсь, ты его увидела. Я не очень хорошо понимаю, как это работает, но думаю, рано или поздно пойму.
…
Я создаю тебя прямо сейчас в своей голове. И ты будешь моей подругой! В моей голове живущей. Как-то так…
В книге написано, что я могу о чём угодно говорить, главное проецировать мысли в сторону воображаемого друга. Надеюсь, я всё правильно делаю. Найтмер, ты слышишь меня?
…
Да, с чего я взяла, что сразу получу ответ. Но ничего, я же буквально только что начала общаться. . Ой, Найтмер, не думай, что я злюсь на тебя! Скорее на себя. У автора книги ушёл год на то, чтобы ему ответили. Или он что-то другое имел в виду? У этой книги такой странный язык, я иногда едва понимаю, что там написано. Она правда очень старая. Ой, точно, нельзя отвлекаться, нужно разговаривать с Найтмер! Найтмер, ты тут?
…
Ну, буду надеяться, что тут. Довольно трудно постоянно поддерживать в воображении твой образ. Во сне было бы легче. Но я не уверена, что во сне эта практика вообще работает. Точнее, я совершенно не знаю, работает ли. Давай я расскажу о себе?
…
Как я и сказала, моё имя Луна. Но все меня зовут Принцессой Ночи. У меня есть сестра. Ей зовут Селестия. Но все зовут её Принцессой Селестией. Мы обе правим страной, что называется Эквестрия. Хотя я на самом деле ничем не правлю. Все дела ведёт сестра. Она думает, что раз она старше меня, то лучше всё знает, а я будто маленький жеребёнок. Поэтому большую часть времени я сижу у себя в спальне и читаю разные книги. В основном, про магию снов. Я очень люблю магию снов. Сны — это образы, возникающие в сознании пони, когда он засыпает. И я могу делать там что угодно, благодаря магии снов. Я долго не путешествовала по миру снов. Нужно будет… Сосредоточься на Найтмер! Да. Это очень трудно. Ещё и нос зачесался…»
Луна на мгновение открыла глаза, чтобы почесать нос. Где-то внутри она чувствовала себя полной дурой, которая вместо чего-то полезного, занимается жеребячеством. Но она попыталась погасить эту эмоцию. Принцессы делают, что хотят! К тому же, это наука. Так написано в трактате. А как можно сомневаться в непонятно кем написанном трактате?! Луна чуть улыбнулась и вновь закрыла глаза.
«Найтмер? Я снова тут. Хотя наверное, если глаза открыты, ты всё равно должна слышать мои мысли. Иначе в этом нет смысла. Скорее дело во мне, когда я открываю глаза, я сразу начинаю думать о чём-то. Вот интересно, как вообще тот пони додумался до того, чтобы создать воображаемого друга. Может он слишком много говорил сам с собой? Да что такое, опять мысли не туда. Прости Найтмер. Так, сосредоточиться, представить образ. Интересно, когда мы сможет свободно общаться? Надеюсь не через год. Интересно, а когда вообще появляется воображаемый друг. Сразу как я начинаю говорить или в какой-то момент времени? Ой. Почему я постоянно сбиваюсь с твоего образа.
…
Неожиданно, но мне нравится разговаривать как просто-пони, а не принцесса. Спасибо за эту возможность, Найтмер! И, пожалуйста, давай всегда так говорить. Хотя скорее это я говорю… Не важно, Найтмер, знай, этикет это хорошо, но от него нужно делать перерыв. Хотя бы как сейчас. Раньше я с сестрой разговаривала так, но теперь не так. Она зациклилась на этикете. Я не знаю почему… Найтмер?
…
Найтмер, я чувствую, что у меня начинает болеть голова. Я обычно так много и сосредоточенно не думаю. Но ладно, если она заболит ещё сильнее, я сделаю перерыв. В книге написано, что перерывы делать надо. И вообще, общаться лишь тогда, когда есть желание. Чтобы это не стало рутиной. А меня прямо распирает от нетерпения с тобой пообщаться, Найтмер Мун! Ну, чтобы ты мне отвечала, я имею в виду.
Но сейчас я всё-таки сделаю перерыв. Надеюсь, Найтмер, ты не будешь скучать без меня! Если ты захочешь послушать мои мысли, посмотреть моими глазами или ещё что — не стесняйся, делай, что хочешь тут! Я очень хочу получить от тебя какой-то знак, Найтмер!
…
Ну ладно. Тогда до встречи! Постараюсь не пропадать надолго!»
Луна открыла глаза и потёрла копытами гудящие вески. Всё таки воображать что-то — довольно утомительно. Луна встала и, расправив крылья, потянулась, разминая затёкшие мышцы тела. Спина издала тихий щелчок, принося расслабление телу принцессы.
«Наверное, я перетрудилась для первого раза» — подумала Луна. Голова её, где-то с левой стороны, возле рога, болела. Мысли, которые она так усердно пыталась направлять Найтмер Мун, после того, как их перестали контролировать, словно пчелы принялись роиться в голове принцессы.
Луна почувствовала, что дышать ей стало трудно. Воздух в её покоях показался на мгновение спёртым и старым, какой бывает обычно в запечатанных склепах пони древности. О том, кем в таком случае она сама является, Луна предпочла не думать.
Принцесса открыла окно и, опёршись о подоконник, сделала глубокий вдох. Лёгкий ветерок, тут же проникнувший в покои принцессы, наполнил их запахом леса и цветов, а лучики солнца перекрасили тёмное убранство комнаты в светлые тона. От этого Луне сразу стало легче. Головная боль ослабла, а поток мыслей, мучивший её минутой ранее, сам собой иссяк, уступая место тишине. На смену им пришла все та же мелодия, что беспокоила еë разум часом ранее, но теперь она была в самый раз.
Из окна открывался вид на город вне крепостных стен Замка Двух Сестёр. Днём он был довольно многопонен, в отличие от ночных часов. Шумели на его узких улочках толпы пони, спешащие по своим делам, а по небо летали туда-сюда пегасы, гоняясь за облаками, чтобы водой из них оросить поля, раскинувшиеся в отделении от городка.
Луна, прикрыв мордочку рукой, зевнула. Время, проведённое на кровати, возбудило в ней чувство сна, которое, как ей казалось, пропало ещё утром. Принцесса Ночи отвернувшись от окна вновь дëрнула за шнур звонка.
— Найт Бласт, мы желаем, чтобы нас не беспокоили ближайшие часы. — сказала Луна вошедшей в спальню фестралке. — Передай остальным гвардейцам, чтобы они никого не допускали к нам.
— Даже её величество Селестию? — уточнила фестралка, которая, чувствуя вину за опоздание, сегодня добровольно возложила на себя обязанности посыльной.
— Еë можно. — мгновение подумав, произнесла Луна. Очень вряд ли Селестия придёт сюда. Поэтому лучше не давать повода для слухов, будто бы принцессы не желают друг друга видеть.
«Хотя, похоже, это и правда так?»
Так потянулись дни, ну и ночи, в жизни Луны. Поначалу она, сказавшись больной, стала выходить из комнаты лишь два раза в день, чтобы вместе с сестрой сменить на небе светила. Желания творить созвездия у неё совершенно отпало, поэтому пони довольствовались тусклыми настоящими звёздами. Впрочем, кажется, никто этого и не заметил, потому что Селестия не получила на этот счёт ни одного обращения. Куда больше аристократию Эквестрии волновали участившиеся рейды грифонов на приграничные земли.
Луна же большую часть дневного времени спала, либо же разговаривала с Найтмер. Хотя это все еще было, по сути монологом. Но прогресс был! Ведь каждый раз, когда Луна сосредотачивалась на образе Найтмер, у неё начинало болеть вполне определённое место, та самая точка слева от рога. И принцесса воспринимала это за присутствие её воображаемого друга. Действительно ли было так или нет, она не знала. В прочитанных ей главах трактата об этом не говорилась, а читать дальше до того, как Найтмер с ней заговорит, она не решалась. Все таки автор трактата не зря просил этого не делать?
Ночью же Луна путешествовала по миру снов. Но довольно быстро Луна обнаружила, что начала по третьему кругу обсуждать с Найтмер одни и те же темы. Да, к тому же, ей по настоящему стало плохо от того, что её сознание совсем не отдыхало даже во сне. Поэтому, добровольное изгнание было решено прекратить и принцесса решила: днём она отдыхает, ночью — общение с Найтмер и путешествие в мире снов.
«Иначе я совсем свихнусь» — подумала Луна, накладывая блёстки на гриву. Сегодня планировался обед вместе с Селестией, первый за неделю затворничества. Луна хотела поговорить с сестрой. Во первых, она действительно соскучилась. Во вторых, быть может, настоящий разговор поможет Найтмер понять, что от неё хочет Луна (если, конечно, Найтмер может видеть и слышать что-то кроме мыслей Луны, конечно). Ну а в третьих, Луна хотела узнать, что нового вообще происходит в Эквестрии. Она как-то выпала из последних новостей, и желала наверстать упущенное.
Обеденное время. Из простого приёма пищи для принцесс это стало поистине традицией. Не такой важной, как смена светил на небе, но не менее значимой. Вообще, аликорнам не нужна была еда, как обычным пони. Будучи в большей степени магическими созданиями, они спокойно могли обходиться без еды десятки лет, получая необходимую энергию из окружающей их магии. Тем не менее, злоупотребление голоданием могло вызывать определённые последствия. К тому же, вкусно поесть, как ни странно, вкусно.
Пони-повара, получившие благодаря затворничеству Луны недельный перерыв, в честь того, что Луне стало лучше, подготовили чуть ли не пир. Различного рода фрукты наполняли обеденную залу душистым ароматом, а разнообразию пирожных и тортов на длинном столе могли позавидовать некоторые кондитерские магазинчики. Обменявшись дежурными приветствиями с Селестией, Луна направилась к своему месту. Разумеется, когда принцессы вкушали пищу, никто не смел их беспокоить, и они могли сбросить с себя оковы этикета.
«Если бы» — поправила сама себя Луна, усаживаясь на большой стул с мягкой обивкой. — «Спина ровная, голова чуть приподнята к верху. Найтмер, перед нами сейчас тарелка с супом. Чтобы есть суп нужно использовать суповую ложку. Вот она» — и принцесса взяла искомую ложку. Суп был, как всегда, вкусным. — «Спасибо, что не луковый». От воспоминаний об этом ужасном блюде, её отвлёк голос сестры.
— Мы рады, что ты пришла в себя. — произнесла Селестия. — Последняя неделя была тосклива без нашего общения.
— Мы тоже рады, что нам стало лучше.- сказала Луна. — Боюсь, мы выпали из придворной жизни, и желали бы узнать последние новости.
— Разумеется. — Селестия отправила в рот очередную порцию супа. — Но, боюсь, ничего интересного не произошло. Правда, вот, у герцога Санрайза…
У Селестии голос был мягкий, красивый и казался добрым. Но вот рассказывала о чём-то она плохо. Впрочем, Луна не слушала. Придворные интриги тяготили её. Луна не любила ложь и обман, а они были вечными спутниками любых интриг.
«Наверное поэтому, сестра и не доверяет мне государственных дел. Думает, что аристократы будут мной помыкать» — подумала Луна, зачерпнув ложку супа. — «Надеюсь, Найтмер, ты будешь мне помогать, чтобы не помыкали. Я не люблю, когда обманывают или вертят словами. Хотя, наверное, принцесса ночи должна искуснее всех разбираться в подобном. Но увы…»
— Сестра? — раздался голос Селестии, и Луна, вздрогнув, подняла глаза на сестру. Взгляд Селестии можно было назвать обеспокоенным. — Ты смотришь на эту ложку, как будто в ней не суп, а яд.
— я… Мы просто задумались. Простите нас, принцесса. — Луна опустила ложку в тарелку, аппетит как-то пропал. — Сестра, а не желаете ли вы сегодняшний вечер провести с нами в королевской обсерватории?
Мордочка Селестии приняла выражение, которое Луна интерпретировала как «опять она со своими глупостями».
— Нам жаль, сестра, но мы не можем. Сегодня вечером у нас совещание по поводу укрепления границ.
— Мы бы могли поучаствовать? — без особого энтузиазма спросила Луна. — «На что я вообще рассчитывала? Ну и ладно. Лучше покажу Найтмер обсерваторию. И потом погуляем по замку. Да, Найтмер?»
— Конечно. — неожиданно ответила Селестия, отчего Луна хотела было уже вздрогнуть, но сдержалась. — Совещание будет сразу после ужина, поэтому мы сможем отправиться туда вместе.
— Мы… Мы обязательно придём!