# Подстройка амплитуды

MLPMihail

Винил Скрэтч случайно обнаруживает технологию, которая уже существует, но понимание того, как она работает, приводит к более глубокому пониманию Ужасающей Гипотезы.

[Изображение: https://cdn.everypony.ru/storage/02/26/12/2026/03/13/1faf392fa0.png]

Редактор: Randy1974

Все рассказы из вселенной Видверс

## Глава 1

* * *

Железнодорожный вокзал Понивилля был очень интересным местом среди железнодорожных станций. Теперь это был не просто транспортный узел, а место, где собирались все желающие. Проголодались? Кафе пользовалось популярностью. Скучно? Игровой зал обещал часы веселья. Нужна книга, журнал или газета? Здесь находился довольно большой книжный магазин, который зарабатывал на продаже книг путешественникам на поездах. Это было самое подходящее место, но Винил Скрэтч была здесь не ради удовольствия, нет.

Она была здесь по делу.

Технически, она была здесь, чтобы уехать по делам.

Бледная, желтовато-белая кобыла сидела на маленьком, покрытом наклейками дорожном сундуке, покачивая головой в ритме, который слышала только она. Неподалеку выступала группа уличных артистов, которые могли подумать, что Винил глубоко погрузилась в их ритм, но на самом деле она в данный момент была погружена в свой собственный мир. Так уж сложились обстоятельства.

Жеребенок, тоже бледный, появился из двери, послушно неся два дымящихся одноразовых стаканчика с чаем. Он был немного щуплым и, похоже, ужасно страдал от скачка роста, в результате чего сильно деформировался — по крайней мере, так он бы вам сказал, если бы вы его спросили. А что думают другие? Если бы их спросили, они сказали бы, что у него, пожалуй, слишком длинные задние ноги, но время и выдержка скоро это исправят.

Когда жеребенок подошел, неся чай, Винил сказала:

— До твоего дня рождения осталось недолго.

— Около трех недель, — ответил жеребенок. — Мне будет восемь.

Винил, которая слишком хорошо знала своего ученика, с помощью магии залезла в его седельную сумку, пощупала там все и увидела, как жеребенок покраснел. Он был в беде, и он это знал. Ухмыляясь, она достала из его седельной сумки журнал, завернутый в обычную коричневую бумагу, протянула ему и помахала перед его лицом. Его румянец усилился, и она подумала, что он выглядит немного вспотевшим для такого прохладного весеннего дня.

— Итак, мистер “Я Такой Взрослый”, что ты принес мне посмотреть и как тебе удалось убедить владельца магазина продать их тебе? Подожди, подожди, я уже знаю. Неважно. Ты просто мерзавец, раз так поступил, Сумак. Что бы сказала твоя мама, Лемон Хартс?

— Хм… — Сумак сглотнул, но, похоже, ему больше нечего было сказать в свое оправдание.

Развернув хрустящую коричневую бумагу, Винил не стала беспокоиться о том, что могут подумать другие пони на платформе, и внимательно посмотрела на материалы для чтения своего ученика:

— Ооо, классно, Кобылий Ежемесячник. Уважаемое издание для разборчивых лесбиянок и жеребцов с тонким вкусом. И это написано дерзкими красными буквами, чтобы вы знали, что это правда в рекламе.

Конечно же, Винил открыла журнал прямо на виду у всех и внимательно посмотрела на него. Она начала с любопытством перелистывать страницы, и их содержание отражалось в линзах ее очков. Забегая вперед, она направилась прямо к центральному развороту и осмотрела его. Через несколько секунд она подняла бровь.

— Это довольно скромно, Сумак. — Винил удивилась своим словам и еще больше удивилась собственному выводу. — В основном это просто откровенные объятия. Думаю, это не повредит, но держи это подальше от посторонних глаз. — Больше ей нечего было сказать, она положила коричневую бумажную обертку на место и сунула тряпочку из нежной ткани обратно в седельную сумку Сумака.

— Э-э, спасибо, наверное? — Сумак протянул Винил чашку с дымящимся чаем.

— Возможно, я захочу взглянуть на это позже, — сказала Винил, забирая чай у своего ученика. — Постарайся, чтобы на страницах ничего не прилипло, Наглец.

При этих словах Сумак чуть не выронил свою чашку с чаем.

— Расслабься, Сумак. Ты знаешь, что я на твоей стороне. Я просто немного подшучиваю над тобой, вот и все. Волнуешься из-за встречи с принцессой Селестией?

— Немного. — Жеребенок кивнул, пришел в себя, а затем сделал осторожный глоток чая.

— Я тоже. — Винил тоже попробовала немного чая и причмокнула губами в знак благодарности за ароматный чай. — Мы с тобой работаем над этим уже почти год, Сумак. Представляешь? И мы так много сделали для развития твоей замечательной гипотезы. Тебе скоро исполнится восемь лет, а ты уже успел завоевать немалый научный авторитет. Как твой хозяин, я горжусь тобой.

— Спасибо! — На полуслове голос Сумака надломился и поднялся на две октавы или около того.

В данный момент у Винил были свои собственные страхи и опасения, но она держалась спокойно. У них была хорошая презентация — очень хорошая презентация, — и Винил была уверена, что новая технология с той стороны зеркала получит одобрение принцессы Селестии. Как оказалось, технология, о которой шла речь, уже существовала в Эквестрии, хотя никто и не догадывался о ней, пока она и ее ученик не начали тщательное расследование.

— У нас не самый лучший послужной список, — сказал Сумак после минутного молчания.

— Я не знаю, о чем ты, мой самый верный ученик. — Облизав пенку с чаем с верхней губы, Винил обратила внимание на двух пони, которые слишком внимательно следили за Сумаком. Она не узнала их и поэтому не доверяла им.

— Мы завладели разумом куриц и заставили танцевать всех пони в Понивилле.

— Ба! — Винил пренебрежительно махнула копытом. — Были допущены мелкие ошибки. Но мы ведь избавились от нашествия жуков, правда?

— Ну, да… — Сумак кивнул. — Но…

— И мы управляли сознанием тех кур. Это было круто. — Конечно, Винил не стала упоминать, что они также управляли разумами большей части Понивилля и вызвали пробки по всему городу.

— Бас-проектор вызывал землетрясения…

— Только незначительные! Сейсмические возмущения! Мод специально назвала их “сейсмическими возмущениями”! Сумак, ты должен перестать зацикливаться на наших мелких неудачах. Ты — настоящий зануда, ты знаешь об этом? — Потянувшись, Винил ободряюще подтолкнула своего ученика, не сводя при этом глаз с чересчур любопытных незнакомцев.

— Винил, мы в списке нарушителей…

— Подожди, пока они не увидят огнемет, Сумак. Наше доброе имя будет очищено, и Твайлайт одумается и поймет, что к чему. Его еще нужно немного подправить, прежде чем мы устроим публичную демонстрацию. Ты не против немного повозиться в эти выходные?

— Конечно! — промурлыкал жеребенок с излишним рвением. — О, Винил, у меня есть идея, как переключать перспективу с одного пони на другого. Это будет сенсорное устройство. Мы могли бы сделать его из палочки.

— Палка для переключения перспективы? — Заинтригованное, воображение Винил начало бурно работать от открывающихся возможностей. — Расскажи мне больше, когда мы будем в поезде, Сумак. Будет о чем поговорить и скоротать время. — Ей не нравилось, что двое незнакомцев просто смотрят на Сумака.

Поезд никак не хотел приходить.

* * *

В Кантерлоте все еще чувствовалась зима, о чем свидетельствовали редкие хлопья снега. Винил дрожала и радовалась, что не забыла о теплой одежде. Закутанная в тяжелый черный шерстяной плащ, Винил прекрасно осознавала, насколько восхитительно злобно она выглядит, а с Сумаком, тоже одетым в такой же плащ, они составляли неплохую пару. Забавно, действительно забавно, что пони считают единорогов в черных плащах злыми, и Винил наслаждалась каждым моментом. Это была идеальная шутка, потому что пони просто смирились с ней.

Левитируя за собой дорожный сундук, Винил отправилась по знакомым улицам Кантерлота, помня о многочисленных опасностях. Опасения вызывали похитители жеребят — теперь все больше пони знали о колдуне Сумаке, а также вещи похуже пони, например, армия крыс, которая скрывалась под Кантерлотом, прогрызаясь сквозь Кантерхорн.

— Держись рядом, Сумак. Не отходи от меня ни на шаг.

— Да, конечно. Я знаю правила.

Жеребенок придвинулся чуть ближе, и Винил почувствовала, как он прижимается к ней, отчего ее охватило странное чувство облегчения. Она скучала по собственному сыну, Альто: она испытывала острое чувство тоски по нему, но в то же время ценила эти моменты, когда она и ее ученик могли провести немного времени вместе.

— Ночь в нашем распоряжении, Сумак. Мы спрячем наше снаряжение в Кантерлотском замке, а потом будем вольны делать все, что угодно, лишь бы завтра встать пораньше для нашей презентации. Есть идеи?

— Планетарий в Кантерлотской Королевской Обсерватории?

Это была исключительная идея, подумала Винил. Альто был тихим интровертом и очень любил такие места, как обсерватории, но только когда там было тихо, он совсем не любил шумные места и толпы. Подумав об этом, Винил стало немного грустно, ведь у них с сыном было не так уж много общего. Альто был очень похож на свою мать и отца. Впрочем, Винил не нужно было много общего, чтобы любить его, но ей хотелось бы понимать его лучше.

Возможно, идея Сумака о палочке переключения перспективы поможет.

* * *

Замок Кантерлота был полон суеты и шума. В данный момент здесь находились высокопоставленные гости из Стамбулла, Виндии и Мустангии. Различные свиты со всего мира теперь заполняли залы, болтая друг с другом, и Винил поняла, как ей повезло получить немного драгоценного времени принцессы Селестии.

Ей и Сумаку отвели небольшую, но приятную комнату, в которой, к счастью, было две кровати. Сундук был убран, и Винил осматривалась, пока Сумак устраивалась на кровати. Эта комната была ей незнакома: она бывала здесь много раз, но никогда не останавливалась в одной и той же комнате дважды. Да и сама комната была странной, трапециевидной формы. Оба окна были чистейшей иллюзией, и Винил, будучи такой же озорной пони, должна была просто пошутить с ними. Прежде чем уйти, она должна была убедиться, что циклы — день-ночь на окнах поменялись местами, так что день показывался ночью, а ночь — днем.

Неплохо было попрактиковаться в иллюзиях; в конце концов, именно они позволяли ей говорить.

— Что мы будем есть? — спросил Сумак и жалобно заскулил. — И когда?

— Еду бурро? — предположила Винил, и выражение лица Сумака сказало ей все, что она хотела знать. — Значит, еда бурро. В Тамале Гранде есть шведский стол, где можно есть все…

— Мы можем уже идти? — взмолился Сумак и обратил всю силу своего умоляющего взгляда на Винил, которая отшатнулась от него.

— Конечно, Сумак, но постарайся не умереть до того, как мы туда доберемся, хорошо?

* * *

Винил почти пожалела, что привела голодного жеребенка на шведский стол — почти. В данный момент Сумак поглощал около дюжины перцев поблано, фаршированных сыром и пшеничной начинкой. Как жеребенок мог столько есть и при этом оставаться таким худым, было загадкой для Винил, которая ему завидовала. Ей не приходилось особо следить за своей фигурой — достаточно было просто много колдовать, чтобы оставаться подтянутой, — но, будучи кобылой, она всегда немного волновалась. У Октавии был свой стиль, и по большей части Винил ему соответствовала, но беспокойство всегда присутствовало.

— Сумак, у тебя есть факты? — спросила Винил, запихивая в пасть целый фаршированный перец. — Принцесса Селестия, скорее всего, вцепится в горло. Она сделает это, чтобы проверить, учу ли я тебя тому, что тебе нужно знать. Я окончила ее школу, так что из-за этого она будет строже относиться к нам обоим.

Смахнув сметану и сальсу из жгучих перцев с подбородка, жеребенок кивнул.

— Это большой скачок вперед. — Вилка Винил зависла над едой, и она была вынуждена сделать паузу. — Кто-то открыл несанкционированный портал и пронес через него несанкционированные артефакты с другой стороны. Чудесные вещи, Сумак. Может быть, когда-нибудь нам доверят большее, но пока я довольна нашим проектом и тем, что из него получилось. Только подумай, Сумак… если мы сможем убедить Селестию, что эта технология безопасна, только подумай, что она сделает для Эквестрии… для всего мира. От одной мысли об этом у меня покалывает кьютимарку.

Рот Сумака был пуст лишь настолько, чтобы произнести несколько коротких слов:

— Как ты думаешь, Винил, что такое — Волтерекс?

— Наверное, это название бренда, Сумак. Странно, что мы можем его прочитать. Дэринг Ду говорит, что это привнесенный язык, который встречается во множестве миров. — Облизав губы, Винил проткнула вилкой кусочек тамале, залитый соусом. — Возможно, Вольтерекс — это имя изобретателя.

— Он звучит как единорог, — сказал Сумак между укусами.

Винил рассмеялась, потому что знала, что доминирующими видами в другом мире были в основном безволосые потомки обезьян. Они сочиняли прекрасную музыку — она знала это, потому что сама была обладательницей кучи музыки, — и добились значительного технологического прогресса. Отвлекшись, она наблюдала за тем, как ее спутник поглощает еду, и рассеянно откусила кусочек.

Прожевав и проглотив, она сказала:

— Сумак, это будет похоже на появление микроволновой печи и пылесоса. И мы сыграли в этом не последнюю роль. Нас будут помнить.

— Подожди… — Сумак сглотнул, и его глаза расширились за очками, — мне сказали, что эти вещи изобрели пони.

— Да, Сумак, нас тоже будут помнить как изобретателей. Так оно и есть. Эти вещи привнесены, Сумак. Их привезли контрабандой. А может, и нет. Иногда случаются разрывы в реальности, и вещи просто попадают к нам из другого времени и других мест. Принцесса Селестия строго следит за тем, что разрешено, и имеет агентов, которые отправляются собирать артефакты, когда ощущаются разрывы и трещины в реальности. Дэринг Ду, Тарниш, Мод и я должны были отправиться за границу и достать артефакт. Я понятия не имею, что это такое, но, возможно, когда-нибудь это выяснится.

Сумак, казалось, почти дрожал в своем кресле:

— Может быть, когда-нибудь мы это выясним!

* * *

Над головой мерцала тысяча или больше звезд, и ни одна из них не была настоящей. Заиграла веселая музыка, создавая в голове саундтрек к галактическому путешествию, и два единорога в черных плащах задрали головы вверх, один побольше, другой поменьше. Иллюзия перемещения в пространстве была мощной, даже завораживающей.

В планетарии было холодно, настолько холодно, что можно было различить дыхание, и Винил притянула Сумака поближе к себе, одновременно плотнее натягивая на себя плащ. Винил хотела бы, чтобы Альто мог наслаждаться такими шоу, как это, но из-за толпы и громкой музыки бедняге Альто пришлось бы несладко. По крайней мере, у нее был Сумак, и за это Винил была ему благодарна. Октавия приходила в планетарий, но только в те вечера, когда там играли оркестровую музыку, что, в общем-то, было неплохо, но что-то, связанное с полетом по галактике, требовало громогласных гитарных рифов и грохота барабанов.

Винил задумалась о своем ученике и о том, как она на него повлияла. Его музыкальные предпочтения были почти полностью ее заслугой. От нее он получил множество опасной магической информации, она научила его своему собственному сомнительному подходу к магии, который полагался на эмоции, а не на концентрацию. Принцесса Селестия не одобряла такой подход, но допускала его; Винил могла свободно продолжать обучение и обучать своего ученика. Сумак был непостоянным и эмоциональным, поэтому многие считали ее подход безрассудным и даже опасным, но Винил знала, что Сумак гораздо лучше контролирует свои эмоции, чем большинство жеребят его возраста.

Ей хотелось верить, что это благодаря ей.

## Глава 2

* * *

Винил Скрэтч никогда не задумывалась о судьбе, то есть до тех пор, пока, конечно же, не столкнулась с ней и не была ошеломлена ею. Для Винил мысли о судьбе были сродни тяжелому кирпичу или одному из особо дерзких поцелуев Октавии; когда что-то из этого сталкивалось с ее черепом, она точно попадала в беду. В целом ей нравились дерзкие поцелуи Октавии, но тяжелые кирпичи? Не очень. Когда добрая серая кобыла была особенно возбуждена и в настроении, она выводила языком форму своей кьютимарки на языке Винил или на нёбе, и когда это происходило, Винил знала, что пора сыграть на органе, чтобы Октавия могла прочистить свои трубы.

Стоя перед зеркалом, Винил проверяла свой внешний вид и поправляла пиджак, который был вполне в духе современной моды. Ткань была фортепианно-черной, поэтому она подобрала к нему фортепианный галстук, и ей казалось, что она выглядит просто великолепно. Посмотрев в зеркало, она проверила себя, несколько раз обернулась и, увидев, как шикарно выглядит ее отражение, решила, что Винил в полном порядке.

Конечно, какой-нибудь заносчивый пони мог бы упасть в обморок, увидев ее в костюме жеребца, но это была их проблема, а не ее. Просто у жеребцов одежда выглядела лучше. Конечно, платья — это хорошо, и платья могут быть приятными, но от оборчатых вещей часто чесались ноги и было неудобно, потому что они были сделаны для видимости, а не для комфорта. Пудрово-голубая рубашка была хорошим штрихом, подумала она про себя и улучила момент, чтобы поправить узел галстука.

— Я не могу завязать галстук… Не могу. — Голос ее спутника-жеребенка был похож на паническое хныканье, которое привлекло ее внимание. — Что бы я ни делал, у меня никак не получается.

Оторвавшись от своего отражения, Винил схватила Сумака, прижала его к себе и несколькими взмахами телекинеза завязала ему галстук. После этого она подтащила его поближе и получше рассмотрела галстук. Прищурившись, она наклонилась ближе, чтобы получше разглядеть белый на черном узор, и, поскольку рисунок был таким невероятно крошечным, она уже почти дотронулась до Сумака, когда смогла что-то разобрать. Там были крошечные белые буквы, которые было очень, очень трудно различить, и Винил пришлось напрячься, чтобы разглядеть их.

⇉Есливыможетепрочитатьэтопрямосейчас,товынаходитесьвмоемличномпространстве⇇.

Поняв, что там написано, Винил рассмеялась и отступила.

— Хорошо, — обратилась Винил к Сумаку, — кто был тем умником, который купил тебе этот галстук? Твинклшайн?

Покачав головой из стороны в сторону, жеребенок усмехнулся:

— Это была Рейнбоу Дэш.

— О. — Винил удивилась. — Правда? Интересно, что заставило ее это сделать?

— Рейнбоу становится стыдно, когда она  редко меня видит, поэтому она покупает мне вещи, чтобы заглушить свое чувство вины. — Сумак шаркнул копытами, и Винил принялась расправлять складки на своем темно-зеленом твидовом пиджаке, в переплетениях которого виднелись маленькие оранжевые, желтые и бледно-зеленые крапинки. — Она делала это и для Скуталу, и для всех остальных жеребят, которым она приходится старшей сестрой. Думаю, это просто ее фишка.

— Фишка? — Одна из бровей Винил изогнулась дугой.

— Да. Ее фишка. Ее подход к жизни. Не знаю. — В середине предложения Сумак пожал плечами.

— Тарниш тоже носит твид. — Наклонившись, Винил вдохнула и втянула знакомый запах ткани. — Его пиджаки отделаны вельветом в местах повышенных нагрузок. Твид помогает Тарнишу выглядеть непритязательным профессором. — Сжав челюсти, она потянула Сумака за лацканы, чтобы расправить их, а затем принялась разглаживать воротник его чистой белой рубашки.

Черно-белый галстук действительно не сочетался с темно-лесно-зеленым твидом, но у Винил не хватало духу сказать об этом. Принцесса Селестия могла заметить, и кто знал, что она может сделать. Белая рубашка Сумака тоже была немного откровенной, и что-то в ней не очень сочеталось с его бежевыми чертами лица. По какой-то причине Сумаку доверяли и позволяли самому выбирать себе одежду, хотя Винил хотелось, чтобы матери помогли ему найти что-нибудь более подходящее.

Бросив взгляд, она изучила Сумака, вбирая в себя каждый его сантиметр. Он выглядел более-менее нормально, но что-то в нем заставляло складки появляться как по волшебству. Продолжая пытаться разобраться с Сумаком, Винил поняла, что у нее есть нечто общее с ее близкой подругой Рейнбоу Дэш: компания жеребят была для нее предпочтительнее, чем компания большинства взрослых. С годами ее терпение к другим пони уменьшилось, причем значительно.

Большинству взрослых не хватало любопытства, они не задавали много вопросов и почти не испытывали удивления от окружающего мира. Винил видела многое, удивительное и ужасное, и побывала во множестве приключений. Типичные взрослые не попадали в приключения, нет. Они устраивались на новом месте, занимались своими делами и почти не замечали окружающего мира, придерживаясь своей рутины.

Но только не жеребята.

У жеребят было богатое воображение, они играли понарошку и устраивали приключения. Сумак был готов нарушить привычный порядок вещей по первому требованию. Пригладив свою непокорную гриву, Винил улыбнулась, а затем подумала о том, как драгоценны эти годы и какими недолгими они будут казаться в ретроспективе. Слишком недолгими, без сомнения. Не вырастет ли он скучным? Она надеялась, что нет, это была худшая участь, которую она могла себе представить, и знала, что ее задача — сделать так, чтобы он вырос интересным. Волшебник должен сделать это для своего ученика.

— Готов, Сумак?

— Да, но меня немного тошнит, — ответил жеребенок.

— Это пройдет, — заверила Винил. — Пойдем, займемся делом.

* * *

Принцесса Селестия была высокой, внушительной фигурой, которую сопровождала ее вечная помощница Рейвен. Любопытно, что на принцессе не было ни короны, ни туфель, ни регалий, что повергло беднягу Винил в смятение. Заменители этих предметов, эти государственные одеяния, действительно были весьма необычны. Вокруг ее статной, благородной шеи висело колье из нанизанной и покрашенной макаронной лапши, которая пачкала ее шерсть. На ее царственной голове лежала газета, сложенная в адмиральскую фуражку, но из тех же изгибов, как вспомнила Винил, получался бумажный кораблик. Фуражка была покрыта капельками клея, блестками и длинными прядями волос, несомненно, вырванными из нежных мест.

— Ты проиграла пари? — спросил Сумак, глядя на царственного монарха.

Винил изо всех сил старался не ударить копытом в лицо.

Ответ принцессы был спокойным, ровным, размеренным:

— Пока нет, молодой Мастер Сумак. — Она прочистила горло — вежливый, достойный звук, — а затем продолжила: — Мои жеребята, как вы видите, приготовили достойную замену. И не только для меня, но и для их отца. Принц Гослинг, будучи смельчаком, надел свои регалии и тут же принялся расхаживать повсюду, чтобы продемонстрировать их.

— И ты не сделала этого? — Сумак говорил с храбростью, присущей только жеребятам.

— Увы, не сразу, нет, не сразу. Я старалась быть вежливой и дипломатичной в этом вопросе, но принц Гослинг быстро обострил ситуацию, заявив, что мне “не хватает камушков” и что у меня не хватит смелости показаться на публике в убранстве, которое с такой любовью изготовили для меня мои любимые отпрыски. И вот я здесь. Посмотрите на вашу принцессу во всей ее великолепной красе. Разве я не величественна, как рассвет?

Наклонив голову набок, Сумак несколько секунд изучал огромную кобылу, прежде чем ответить:

— Ты выглядишь нелепо.

— Ваша честность и прямота должным образом отмечены, молодой Мастер Сумак.

Потянувшись за сундуком, Винил открыла его, прочистила горло, достала часть содержимого, закрыла крышку и выставила содержимое на всеобщее обозрение. По какой-то причине она немного нервничала, но не могла сказать, почему. Настроение принцессы Селестии было непонятным, нечитаемым, что почему-то накладывало тень сомнения на все происходящее. Принцесса должна была быть надежной константой, вечной, неизменной. Как говорится в старом выражении, регулярная, как восход солнца.

А Винил как будто снова стала кобылкой и вернулась в школу. И не просто кобылкой, а одной из странных, необычных, что усугублялось тем, что она была немой и говорила, записывая что-то на крошечной меловой доске. Ее голос — пусть и искусственный — был роскошью. Сверху на сундук с грохотом были высыпаны нужные вещи, после чего Винил повернулась лицом к принцессе, которая терпеливо стояла и ждала.

Ничего не говоря, Рейвен включила ожидающую камеру, а затем щелкнула микрофоном. Винил почувствовала, как по шее поползли мурашки страха. Казалось, что речь будет записана в архив. Конечно, так оно и было. Монархия теперь была одержима идеей запечатлеть все на пленку для исторических хроник. Принцесса Селестия даже рожала на камеру — впечатляющий подвиг, правда.

В этой комнате не было ни стульев, ни мест для сидения, ни мебели, вообще ничего. Никаких отвлекающих факторов, кроме камеры и записывающего оборудования. Склонив голову набок, Винил улыбнулась своей лучшей улыбкой и собрала остатки мужества. Галстук казался ей слишком тесным, а воротничок — вдвойне. Зачем она снова надела пиджак и галстук?

— Принцесса Селестия, сегодня я хочу познакомить вас с радио, или, возможно, мне стоит сказать, что это официальное знакомство, потому что радио здесь уже довольно давно. Мы просто не замечали…

— Как это мы не замечали? — спросила принцесса Селестия, прерывая ее.

Тщательно отрепетированное выступление Винил теперь не получалось, и она пыталась прийти в себя:

— Ну, как я уже начала говорить, как профессиональный и аккредитованный инженер, выпускница вашей школы, я имею некоторое представление о внедрении новых технологий в Эквестрии и о том, как строго все должно быть проверено, чтобы определить, безопасно ли это.

— Ты сказала, что мы не заметили. Оно было здесь все это время? Если да, то как мы не заметили? — Голос принцессы был суровым и непоколебимым. — Может, произошел сбой в процедурных протоколах?

Да, все пошло кувырком. Это было похоже на следование за Тарнишем после осуществления одного из его блестящих, хитроумных планов — хитроумных планов, которые всегда и безоговорочно шли наперекосяк. Как правило, для всех вовлеченных сторон. Винил обеспокоенно хмыкнула, а затем фыркнула. Это не должно было быть импровизацией, это должно было быть упорядоченным выступлением по правилам. Сумак застыл в ужасе, он стал жестким, неподвижным и не реагирующим. Он выглядел так, как чувствовала себя Винил.

— Я не хочу повторения инцидента с микроволновкой. — Принцесса Селестия не выказала ни эмоций, ни чувств, ничего. — Это было небрежно и неаккуратно. Исследователь-единорог, одобривший эту технологию, не проверил ее на других племенах, а микроволновые печи мгновенного действия, лишающие пегасов, оказавшихся поблизости, способности к полету, — это грубая, непростительная оплошность.

— Ваше Величество, — начала Винил, тщательно подбирая слова. — Пони заботятся только о том, чтобы что-то работало, и очень мало интересуются тем, как это работает. В Эквестрии существует радио, и уже очень давно. Беспроводные микрофоны работают с радио, просто мы никогда этого не замечали. Мы имитировали технологию, а затем использовали её, ничего не понимая.

При этих словах принцесса Селестия нахмурилась так сильно, что Сумак захныкал.

Да, Винил выявила недосмотр, была допущена ошибка, но она была уверена, что сможет все исправить. Ей просто нужно было сохранить хладнокровие и как-то выкрутиться, как в тот раз, когда Альто Клеф вошел в спальню и застал их с Октавией в порыве страсти; тогда не было времени паниковать, и сейчас тоже.

— Многие вещи работают на принципах радио, и я только недавно начала понимать их. Мы с Сумаком уже почти год усердно работаем, проводим эксперименты и тщательные испытания. Это привело нас к некоторым удивительным выводам, например к тому, что на Терра Прайм всегда было радио.

— Объясните. — Это было прямое и прямолинейное указание, словесный кирпич.

— Единороги — это радио.

Прищуренные глаза принцессы Селестии были ужасающими, в них виднелся какой-то огромный пылающий внутренний свет. Винил ждала, ничего не говоря, не зная, хочет ли принцесса что-то сказать. Рейвен что-то записала, а затем наложила на микрофон заклинание, от которого он засветился. То же самое она проделала с кинокамерой, и Винил, отвлекшись, задумалась, для чего нужны эти заклинания.

— Единороги — это радиоприемники? — Алебастровый гигант говорила медленно, и в её словах слышалась неуверенность, что было редкостью для принцессы Селестии. — Это требует исключительного объяснения. Надеюсь, ты пришла подготовленной, Винил Скрэтч. Давай, объясни мне, как единороги могут быть инопланетными технологиями, потому что я действительно хотела бы знать.

Сморщившись, Винил пожалела, что не подобрала слова получше.

## Глава 3

* * *

Глубокий вдох — это все, что нужно было Винил для продолжения. Один глубокий очищающий вдох. Конечно, это мало что изменило, но немного прояснило ее голову. Несмотря на то что было еще рано, она достала свою запасную карту, зная, что рано или поздно ей придется вступить в игру. Принцесса Селестия осталась недовольна ее последним заявлением, так что пришло время вывести большую кобылу из равновесия.

— Единороги не только радио, но и все это связано с постоянно расширяющейся гипотезой Сумака. — Винил собрала всю свою природную самоуверенность, вернула себе самоуверенную ухмылку и вдруг снова стала одиннадцатилетней, делающей школьные задания. Выражение лица принцессы Селестии доставило ей огромное удовольствие, потому что старая школьная учительница была просто озадачена.

Многие ли пони ставили Принцессу Солнца в тупик? Винил хотелось думать, что не многие, но на самом деле все было совсем иначе. Чувствуя, что приходит в себя, Винил согнула колени, подпрыгнула на месте, и ее хвост сам собой завилял из стороны в сторону. На мгновение она поправила галстук, потому что в тот момент это казалось правильным, а затем, подняв копыто, жестом указала на предметы, выставленные ею на сундуке.

— Я могу показать вам, — предложила Винил. — Если помните, именно вы преподали мне один из самых важных уроков в школе. Поскольку я была немой, именно вы научили меня устраивать шоу. Мне пришлось искать другие способы самовыражения. Вы подарили мне умение самовыражаться, так что спасибо за это.

— Твоя искренняя лесть принята к сведению, Винил Скрэтч.

— Сумак, если ты хочешь. — Винил повернулась лицом к своему ученику.

Жеребенок вынырнул из паники, подошел к сундуку и положил одно копыто на артефакт, лежащий сверху:

— Устройство пришлось немного изменить, чтобы оно работало в этом мире, но в остальном модификации минимальны. У нас с Винил есть теория, что наши электроны работают иначе, чем их электроны, из-за тауматонов и коэффициента возмущения электронов. Внеземные батареи не работали ни в каком виде, ни в какой форме, поэтому нам пришлось внести несколько изменений, чтобы они работали с нашими батареями. Винил даже смогла заставить его работать с нашими настенными розетками, не поджарив все внутри.

Принцесса Селестия стояла неподвижно, как статуя, и ей нечего было сказать.

Тем временем Рейвен настраивала камеру, а Винил готовилась к демонстрации. Открыв деревянный футляр, она достала маленькое, хрупкое устройство и быстро осмотрела его, чтобы убедиться, что все в порядке. Сумак активировал артефакт, включил радио, и аналоговый индикатор засветился бледно-голубым огоньком. До модификаций свет был бледно-желтым, но когда она подключила его к Сумаку и попробовала использовать его в качестве батареи, запах горячей электроники быстро положил этому конец.

Отойдя как можно дальше, Винил встала у стены, надела устройство на рог и сказала:

— Теперь я буду действовать как радиопередатчик. Наблюдайте.

Сконцентрировавшись, Винил подала на рог минимум энергии и накопила энергию. Из радиоприемника донеслось слабое гудение, и она сосредоточилась, вспоминая все свои эксперименты с Сумаком, который был самым послушным и самым замечательным учеником, на которого только мог надеяться волшебник. Устройство на ее роге состояло из скопления крошечных кристаллов, которые теперь светились сияющим светом.

Когда Винил заговорила, ее голос звучал из двух мест:

— Проверка, проверка, раз, два, три.

— Это беспроводной микрофон. — Взмахнув крыльями, принцесса Селестия покачала головой из стороны в сторону. — Я не понимаю, что это доказывает.

Винил продолжала:

— Проверка, проверка, раз, два…

Когда рог Сумака зажегся огненно-зеленым светом, сообщение по радио превратилось в беспорядочный поток трескотни, от которой все уши в комнате напряглись до предела. Микрофон Рейвен издавал визг, который становился все более невыносимым, а когда рог Сумака потускнел, все вокруг замолкло.

— Это та же самая проблема, которую мы наблюдали у беспроводных микрофонов, — сказала принцесса Селестия в некотором роде, как само собой разумеющееся.

— Мы с Винил спрашивали себя, почему у нас возникла эта проблема. — Сумак ловким магическим движением водрузил очки обратно на нос и посмотрел на большую белую кобылу, которая смотрела на него сверху вниз. — Это направило нас в новое русло. Дало нам новое понимание. А потом я начал вспоминать кое-что…

— Из архива кентавров? — Принцесса Селестия произнесла это едва ли не шепотом.

Сумак кивнул.

— Это многое меняет. Сумак, расскажи мне, как можно яснее, что ты вспомнил?

— Ну, — начал жеребенок, и у Винил перехватило дыхание, пока она ждала, — в основном все, что касается радио. Было немного о единорогах и их модификациях. И кое-что об искусственных лей-линиях. Мощные усилители для усиления слабых сигналов.

— Все так, как я и боялась. — Голос принцессы Селестии был почти неслышен, и она начала вышагивать по полу.

Почувствовав неладное, Винил попыталась прочитать своего бывшего учителя, но обнаружила, что не может. Рейвен отступила назад, чтобы не мешать. На лице Сумака появилось выражение, которое Винил слишком хорошо знала, — выражение удивления, что он сделал что-то не так, и на краткий миг она почувствовала обиду на принцессу Селестию за то, что та оставила бедного Сумака в таком состоянии.

— Расскажи мне подробнее, как это связано с гипотезой Сумака? — приказала принцесса Селестия, ее тон изменился на почти неприятный.

Винил потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что шагающий аликорн оценивает угрозу, и в этом она была очень похожа на Тарниша. Когда он оценивал угрозу, то тоже звучал откровенно враждебно, даже для своих друзей. Однако в этом не было ничего личного, и пони быстро научились с этим справляться. Дэринг Ду даже ценила его, потому что он подсказывал ей об опасности, на которую она могла бы не обратить внимания. Тарниш чуял беду за версту, задолго до большинства пони, и Винил сравнивала его с принцессой Селестией.

— С помощью радио мы выяснили, что единороги работают на частотах, но у нас возникли проблемы с определением этих частот…

— Почему? — спросила принцесса, вышагивая.

На что Винил ответила:

— Квантовый эффект? Интерференция тауматона? Мы не знаем, но, как и большинство вещей, магия не любит, когда ее измеряют. Она разыграла нас и сделала хитрые вещи, чтобы сбить наши показания.

На это принцесса Селестия фыркнула, а затем сказала:

— Типично.

Не успокоившись, Винил продолжила объяснять основы:

— После обширных испытаний, которые организовала Твайлайт Спаркл, нам удалось установить, что единороги работают на радиочастотах, и мы даже смогли провести предварительные измерения. Мы быстро пришли к нескольким основным выводам, а восстановленные Сумаком данные, полученные несколько эонов назад, помогли нам заполнить некоторые пробелы.

При упоминании его имени Сумак улыбнулся, что обнадежило Винил.

— Самые распространенные, самые простые единороги, мы будем называть их единорогами первой частоты. Их много, и они же больше всех страдают по гипотезе Сумака. Все они работают на очень узкой частоте довольно низкой мощности, но это не значит, что слабой. Давным-давно эти единороги были весьма могущественны, но их было меньше.

— Продолжай, — приказала принцесса Селестия своим лучшим голосом школьной учительницы.

— После долгих тестов Твайлайт нашла множество вариаций и диапазонов, и все данные находятся здесь, в папке, организованной Твайлайт. — Винил указала копытом и была огорчена, когда принцесса Селестия не повернулась, чтобы взглянуть на нее. — Похоже, есть несколько более мощные единороги, с частотой два, но по этому поводу было много споров, и предыдущие двойки в итоге были переведены в категорию с частотой четыре.

Винил пожалела, что у нее нет стакана воды.

— Разницу в мощности между единицами и двойками очень трудно заметить, но, похоже, есть некоторые доказательства, подтверждающие эту вариацию. Возможно, при меньшем количестве единорогов, черпающих энергию из одного и того же источника, различия были бы гораздо заметнее, и в этом-то и заключается наша проблема. Все нижние частоты забиты слишком большим количеством единорогов, работающих в одном диапазоне и черпающих энергию из одного источника.

— Похоже, это досадная проблема.

Удивленная, Винил повернулась и посмотрела на Рейвен, которая заговорила:

— Так и есть. Из-за этого Твайлайт чуть не вырвала свою гриву, а Трикси долго спорила, кто прав. Ты же знаешь, какими бывают эти кобылы.

— Да, — заметил Сумак, — но лучшие результаты бывают только после одной из их больших битв, когда им приходится доказывать, кто прав. — Ухмыляясь, жеребенок посмотрел на принцессу Селестию, пока она прохаживалась мимо него. — Иногда я, как плохой жеребенок, подговариваю их подраться, чтобы мы могли все выяснить.

— Как хитро, — пробормотала большая кобыла, поворачиваясь, чтобы пойти в другом направлении.

— По мере того как поднимаешься вверх по частотному спектру, обнаруживаешь единорогов со все более и более широкими полосами мощности, но это вносит новые вопросы в гипотезу Сумака. — Винил попыталась заглянуть в глаза принцессе Селестии, пока большая кобыла приближалась к ней. — Эти единороги, например, тройки, могут использовать те же частоты, что и двойки, но это не приносит им особой пользы, потому что им так мало чего можно взять. Это существует, и это могло бы быть полезным давным-давно, когда единорогов было меньше, но сейчас это почти как рудиментарная адаптация. Насколько мы можем судить, она не служит никакой реальной цели и не приносит никакой реальной пользы.

Повернувшись, шагающий аликорн пошел в другом направлении.

Винил ничего не оставалось, как продолжить:

— Некоторые единороги, такие как Трикси, похоже, работают в собственном диапазоне, который другие единороги не могут затронуть. Мы все еще спорим об этом, но, похоже, есть кровные частоты, которые передаются по наследству. Доказательства убедительны, и у Сумака есть некоторые воспоминания о модификациях кентавров, которые подтверждают это. Почему они это сделали, остается неизвестным.

— Потому что они просчитали шансы и увидели будущее, которое мало кто из нас может постичь, — сказала принцесса Селестия, замирая. — Они предвидели эти проблемы и, несомненно, сделали компенсацию. Заставив определенных единорогов черпать силу из определенных источников, они позаботились о том, чтобы всегда оставалось несколько могущественных пользователей магии… исключительных магов невероятной силы и мастерства. Большинство из них, похоже, происходят из рода Луны, и это вполне логично, учитывая то, кем мы являемся. Страховка на будущее.

Нахмурив брови, Винил подумала о Скайриче и тут же пожалела, об этом.

— Аликорны черпают из источников, которые мы даже не можем понять. — Сумак продолжил за Винил. — Они черпают из всего и вся, в том числе из других когда и где. У Санбёрста есть теория, которую он разрабатывает, и которая предполагает, что современные аликорны могут использовать древние магические резервы давнего прошлого благодаря квантово-тауматомическому притяжению. Это всего лишь струйка энергии, если она и существует, и мы не уверены, сможем ли ее измерить.

— Сумак, как? — Повернувшись, принцесса Селестия посмотрела на жеребёнка с круглыми глазами.

— Твайлайт дает мне опасно большие дозы концентрированного экстракта вольт-яблок, сделанного Зекорой, и он повышает мой интеллект. Когда я на взводе, мой колдовской талант делает страшные вещи с Санбёрстом, и Кристальное Сердце, кажется, тоже взаимодействует, но мы пока не уверены, каким образом. Но оно также испускает радиоволны, которые странным образом взаимодействуют с кристальными пони. Кажется, они светятся. Сигнал посылает энергию, а кристальные пони действуют как кристальные радиоприемники, и их свечение пропорционально силе сигнала.

Сумак, похоже, немного отклонился от темы, но Винил не могла его винить за то, как он удерживал внимание принцессы Селестии.

— Является ли Кристальная Империя радиопередатчиком? — спросила принцесса Селестия. — Как беспроводной микрофонный передатчик?

— Э-э-э, ну, да, похоже, что именно так, — заикаясь, ответил Сумак.

Сжав челюстные мышцы, принцесса Селестия возобновила свою прогулку.

Винил внутренне вздохнула: Сумак выдал одно из Больших Откровений в самый неподходящий момент. Это было то, что следовало приберечь для переговоров, например, если бы принцесса Селестия решила, что этот проект слишком опасен для продолжения. Большое Откровение Кристальной Империи потребовало бы постоянного изучения, и это было то, что просто нельзя было игнорировать. Что ж, что сделано, то сделано: Сумак разыграл одного из своих тузов, и его уже не вернуть в колоду.

Сняв с рога кристаллическое устройство, Винил сунула его в карман.

— Это дало нам представление и о Великом Враге, — сказал Сумак принцессе Селестии, его голос был скрипучим. — У нас есть теории, как работает его магия и почему единороги, которые следуют за ним, обретают столько силы. Принцесса, мы вступили в Великую Радиогонку, как называет ее мой учитель. Эта гонка — само изучение магии. Мы должны продолжать учиться, потому что Великий Враг тоже старается разобраться в этом. У нас есть преимущества в этой гонке, и мы должны их использовать.

И снова аликорн остановилась на месте, ее шаг прекратился:

— Расскажи мне больше…

## Глава 4

* * *

Винил Скрэтч долго думала, как обычные пони справляются с тем, что их прожаривает принцесса Селестия. Учившаяся в Школе для Одаренных Единорогов Принцессы Селестии, Винил уже не раз переживала этот уникальный опыт, поэтому она стойко переносила то сокрушительное давление, с которым столкнулась сейчас. Принцесса не делала ничего особенного, просто играла в обычную рутину, но этого было более чем достаточно, чтобы Винил вспотела в своей одежде, пока она искала то, что, как она надеялась, было необязательной частью ее презентации.

Вокруг нее была почти голая комната, суровая, мрачная, бесплодная; комната была точно такой же, как смотровая, когда она была жеребенком. Смотреть было не на что, кроме самой принцессы Селестии. Белые каменные стены и пол из розовой мраморной плитки, холодной для стрелок. Камера, микрофон, один ассистент и один ученик, который тоже выглядел немного вспотевшим. Когда все закончится, удачно или нет, Винил собиралась купить мороженое Сумаку и себе, просто так.

— Великий Враг, — начала Винил, мысленно обращаясь к тем, против кого она сражалась, — изменил способ передачи и излучения магии от земли каким-то фундаментальным образом. Это еще не до конца понятно, но мы знаем, что Черная Звезда давно испортила поверхность Терры. Некоторые виды магии подвергаются какой-то неизвестной, пока не понятной модуляции частоты. Не вся магия, а лишь некоторые виды магии, причем единороги и волшебные существа больше не могут ее принимать.

— Я называю это полосовым-брендингом, но Твайлайт говорит, что это глупо. — Сумак, голос которого звучал несколько бодро, улыбнулся большой белой принцессе. — Это говорит кобыла, которая придумала Спаркл-Организацию, и она говорит, что это прекрасное, вполне подходящее название. Что же случилось, принцесса?

Когда принцесса Селестия рассмеялась, Винил воспользовалась моментом и решила, что к мороженому Сумака добавится еще и пломбир. Каким-то образом ее ученик разрядил обстановку и снял напряжение — невероятный подвиг словесного великолепия, который, несомненно, одобрила бы Рейнбоу Дэш.

— Грогар, Катрина, Дарк Десире, Белладонна… — Винил на мгновение запнулась, опасаясь, как отреагирует Сумак, услышав имя своей родной матери, но, похоже, все было в порядке, — Великий Враг использует эту модулированную, измененную магию, причем с огромной силой, потому что так мало тех, кто ее использует. Те, кто принимает метку Грогара, как единороги, так и существа, способные колдовать, обретают огромную магическую силу, и вот как, я полагаю, это происходит. У них есть доступ к другому спектру, к другому набору частот, которые обычным единорогам недоступны. А поскольку черпают из него немногие, в их распоряжении оказывается избыток чрезмерной магической энергии. Вот как Белладонна прошла путь от незначительного магического таланта до пони, которая может сражаться с целыми армиями и побеждать.

Рейвен и принцесса Селестия обменялись взглядами, и когда Рейвен кивнула, принцесса Селестия тоже согласилась. Винил стало интересно, о чем идет речь и что эти двое, похоже, подтверждают. Может, они уже знают об этом, но понимают как-то принципиально иначе? Может быть, есть еще данные, которые могут помочь ее собственным исследованиям? Что-то было не так, но что?

— Мистер Типот тоже принимал участие в нашем исследовании, и Мод, — сказал Сумак принцессе Селестии и привлек ее внимание.

Винил едва не затаила дыхание: ее ученик разыгрывал все свои лучшие карты сразу.

— Как вы знаете, у мистера Типота есть магия ядовитой шутки. Он регулирует магию, которая испорчена или вышла из-под контроля. Вот что делает ядовитая шутка: она берет магию, которая не работает, и очищает ее, пока она не станет тем, что снова может использоваться единорогами и волшебными существами. Мой мастер Винил называет эту новую область исследований био-радио, но Твайлайт хочет называть ее как-то глупо, тупо и сложно.

Сумак облизнул губы и продолжил:

— Ядовитая шутка изменяет частоту магии вокруг себя каким-то непонятным нам образом. Это медленный и постепенный процесс, который преобразует испорченную, опасную или враждебную магию в безопасную и чистую. Пересечения лей линий являются естественными мощными излучателями, и это несколько искажает частоты. Наши данные включают обширные исследования, проведенные на ферме семьи Пай, которая является известным пересечением лей линий и имеет значительные поля ядовитой шутки.

— Био-радио, говорите? — Принцессе Селестии показалось, что она пробует это слово на вкус. — Мне это нравится. Просто и прямо. Значит, существуют биологические агенты, которые помогают радиоустройствам единорогов? Есть ли другие примеры, кроме кристальных пони и ядовитой шутки?

— Древесные волки, — промурлыкал Сумак в ответ. — Но эм, это разновидность ядовитой шутки. Они действуют как био-радио-ремонтные существа, способные перемещаться в горячие точки и места, где стабильная магия была нарушена. Теперь, когда мистер Типот и его друиды ходят и чинят древесных волков, прививая им ядовитую шутку, они делают то, что задумала природа с помощью биоинженерии.

Винил, которая уже прониклась духом происходящего, кивнула:

— Драконы тоже. Мы пока не понимаем механизма, но драконы могут брать такие вещи, как письма и другие, простые предметы, сжигать их своим магическим огнем, и все преобразуется в новый тип радиосигнала, который мы пока не можем даже понять. Мы знаем о его существовании только из теории. Похоже, что только драконы и аликорны могут подключаться к этой частоте магии. Именно так Спайк и Бумер отправляют письма.

— А драконы, будучи существами с металлической основой, по сути, просто большие приемники и излучатели, — добавил Сумак, подпрыгивая от восторга. — Большие драконьи отрыжки вызывают всевозможные странные радиоискажения, и мы даже не знаем, как начать их изучать.

— Да, Бумер внесла некоторые неточности в наше исследование. — Винил на мгновение задумалась, а затем продолжила, хотя понимала очень мало. — Спайк может связаться с Кантерлотом и Кристальной Империей с помощью своих писем, но у Бумер проблемы с Кантерлотом. Как вы знаете, она просто не может отправить вам письма при любых обстоятельствах. Но Бумер может достичь Кристальной империи, которая находится на значительном расстоянии.

И Рейвен, и принцесса Селестия выглядели озадаченными.

— Это возвращает нас к необычной природе Кристальной Империи и кристальных пони, которые там живут, — продолжила Винил. — Нам кажется, тем из нас, кто пытался понять это, что Кристальная Империя сама по себе прекрасно настроена на то, чтобы улавливать отдаленные или другие слабые сигналы, такие как сигнал Бумер. Мы не знаем, какие еще сигналы она может улавливать, но Санбёрст предполагает, что Кристальная Империя может работать как своего рода радиотелескоп, способный улавливать сигналы из космоса. Трикси поддерживает его идею и встала на его сторону в этом вопросе, но Твайлайт уверена, что они оба — помешанные на космосе чудаки, потому что Трикси хочет запустить в космос одну из своих ракет.

— А ваше мнение, миссис Скрэтч?

— Принцесса, мы с вами знаем, что Грогар искал силы за пределами звезд.

— По данным наблюдений, Бумер может пробиться до Кантерлота только в ясные дни, когда нет непогоды и магического вмешательства из Вечносвободного, — сказал Сумак, не обращая внимания на вопросы и ответы своего хозяина и принцессы. Когда принцесса Селестия сфокусировала на нем свой жесткий взгляд, жеребенок, казалось, сжался.

— Вечносвободный вызывает радиопомехи? — Через мгновение принцесса закатила глаза. — Почему я не удивлена?

— Вопрос. — В голосе Рейвен звучала холодная, властная логика. — Если Кристальная Империя поглощает и усиливает магические сигналы… значит ли это, что принцесса Кейденс пропорционально сильнее в Кристальной Империи по сравнению с принцессой Селестией в Кантерлоте?

В этот момент Винил почувствовала, что воротник ее свежевыглаженной рубашки стал влажным:

— Понятия не имею. Это то, что мы даже не приняли во внимание. Мне очень жаль.

— Замок Твайлайт имеет похожую кристаллическую структуру. — Трудно было понять, говорит ли принцесса Селестия это сама с собой или с окружающими ее пони. — Это открывает целый мир интригующих возможностей.

— Вот почему Великая Радиогонка так важна, принцесса. — Сумак сократил расстояние между собой и огромной белой кобылой. — У нас нет другого выбора, кроме как продолжать эти исследования и пытаться найти ответы. Вы должны разрешить доступ к этой технологии, чтобы наши лучшие и самые яркие умы могли внести свой вклад и найти ответы. От этого выиграет вся Эквестрия.

— Я… — тут принцесса Селестия, казалось, заколебалась и сделала долгую паузу, как будто ей было трудно произнести ответ, — … согласна.

Оскалив зубы, Рейвен тряхнула головой так сильно, что у нее выпало несколько прядей из гривы:

— Это рискованно, и мне это не нравится. Все наше общество пронизано агентами-провокаторами, и все, что известно нам, будет известно и Великому Врагу.

— Вот почему это стало настоятельной необходимостью, — сказала принцесса Селестия своей верной помощнице. — Как бы рискованно это ни было, и я признаю этот риск, мы должны сделать это, чтобы продвинуться вперед. Судьба на нашей стороне. Какие новые кьютимарки мы сможем увидеть благодаря этому? Что нового мы узнаем? Рейвен, у нас есть блестящие умы, изучающие это сейчас, и хотя они делают замечательную работу, пони с кьютимаркой, связанной с радио, могут сделать это лучше. Мы должны использовать силу нашего Великого Общества и использовать то, что у нас получается лучше всего.

Рейвен, которая несколько раз моргнула, казалось, смирилась. Опустив уши, она приняла покорную позу:

— Я согласна. Мне это не нравится, но я согласна, и это мудрый подход. Однако мне очень неприятен этот подход, как бы хорошо он ни работал на нас. Он также работает против нас.

— Так и есть. — Слова принцессы Селестии прозвучали с большой грустью, а может, это просто воображение Винил было охвачено драматизмом момента.

— Принцесса, я специально подготовилась к этому моменту. — Винил с трудом верилось, что она произносит эти слова, и она наслаждалась моментом, потому что это подтверждало все ее старания. Все ее усилия окупились, и теперь, если ей повезет, однажды, возможно, очень скоро, это можно будет использовать для музыки; Октавию можно будет услышать в каждом доме, на каждом рабочем месте. Винил могла видеть будущее, и оно было наполнено музыкой.

Как музыка сможет выжить, будучи бесплатной и переданной по воздуху, еще предстоит выяснить.

С самого верха сундука Винил подняла специальный кристаллический прибор и протянула его принцессе Селестии, чтобы та рассмотрела его. И она осмотрела его — прежде чем Винил успела что-то сказать, принцесса протянула крыло, призывая к тишине, и взволнованная единорожка замолчала. В тишине Винил наблюдала, ждала и удивлялась.

— Это любопытное устройство, — сказала принцесса Селестия Винил. — Среди прочего я вижу несколько кристаллов, похоже, карандашный грифель, стальную иглу и немного проржавевший кусок меди. Что это?

Подготовившись, Винил предложила ответ:

— Для наших тестов мы разобрали радио на ключевых компонентах, чтобы посмотреть, как оно работает без питания. Это кристаллическое радиоприемник, который работает без электричества. Разобрав все по полочкам, мы лучше поняли самые основные принципы. Этот радиоприемник особенный, он создан специально для вас. Он служит передатчиком, не имеющим питания и полагающимся на магическую амплитуду. Не уверена, что это получится, но меня ждет множество коллег с прикрепленными к рогам кристаллическими радиоприемниками. Вы сможете с ними поговорить… Думаю, да. Мы с Сумаком смогли поговорить через весь Понивилль, но нас было плохо слышно, и сигнал был довольно искаженным.

Из кармана пиджака Винил достала маленькую изящный камертон, сделанный из тончайшего чистого серебра. Удерживая его, она продолжила:

— Настройте свою магию на ту же волну, и вы будете готовы к передаче. Все пони ждут и слушают, принцесса Селестия.

Увидела ли Винил колебания на лице принцессы Селестии? Она не была уверена. Что-то там было, возможно, волнение, но присутствовало и что-то еще. Винил напряглась, чтобы прочитать выражение лица принцессы, ведь то, что могло быть скрыто, могло помочь лучше понять этот момент.

— Как это работает? — спросила принцесса Селестия, продолжая рассматривать самодельное кристаллическое радио.

— В основном оно работает за счет энергии излучаемого сигнала, которым являетесь вы. Ваш голос будет передаваться по радиоволнам. Я предполагаю, что в мире без магии это можно сделать и с помощью электрических сигналов и усиливающего передатчика. Вам просто нужно будет генерировать достаточно мощные радиоволны, и пассивный приемник без питания сможет их обнаружить. Дальность действия будет ограничена.

— И он работает по тем же принципам, что и беспроводной микрофон, но без электричества. — Принцесса Селестия с сомнением посмотрела на устройство, которое удерживала. — Но это будет работать на гораздо большем расстоянии, я полагаю?

На это Винил снова не ответила и кивнула.

— Понять это сложно. — Сумак встал у передних копыт принцессы Селестии и посмотрел вверх. — Для нас магия и радио сплетены воедино. Они одно целое. Невозможно определить, где кончается одно и начинается другое. Вещи не хотят, чтобы их измеряли. Наблюдение за ними меняет результаты. Санбёрст продолжает кричать, что попытки разобраться в этом сделают его гриву седой. Твайлайт говорит, что понимание радио может стать самым важным достижением Эквестрии, и это будет определяющим моментом в нашем обществе.

Винил продолжила рассказ своего ученика:

— Твайлайт общалась с Сансет Шиммер за пределами зеркала. Когда-то радио было относительно простой областью изучения, это была признанная наука. Затем, как бы между прочим, она добавила: — Не волнуйтесь, Твайлайт не притащила нам для изучения целую кучу научных руководств, и мы придерживаемся собственных заключений. Мы подчиняемся установленным вами протоколам.

Глубоко вздохнув, она продолжила:

— Но по ту сторону зеркала все меняется. С приходом в их мир магии некоторые из их простых наук стали довольно сложными. Только недавно мы смогли понять, почему. Для них радио было простой темой, когда в нем не было магии. Наше понимание его будет вечно затруднено из-за природы самой магии. Она не любит, когда ее изучают.

Принцесса шаркнула копытами:

— Это вызывает беспокойство. Их технология проникла в наш мир, изменив его, а наша магия проникла в их мир, навсегда изменив его. Мы должны сохранять осторожность, иначе ошибки кентавров станут и нашими собственными. Мы вполне можем оказаться на грани существования.

— Это тревожно, и это еще одна причина, почему мы должны учиться и обретать новое понимание. — Винил посмотрела на своего бывшего учителя и обнаружила, что в данный момент она вполне спокойна, что было удивительно. — Некоторые из их технологий стали странными. Некоторые из них, похоже, сбоят. Радио стало нестабильным, или так говорит Твайлайт. Сейчас в том мире распространяются тауматоны, и мы не знаем, что произойдет и что изменится. Они и так едва понимают квантовые взаимодействия и не готовы к изучению магии.

— Понятно. — Принцесса Селестия сказала это со смирением. — Так что же мне делать? Настроить свою магию на камертон и что дальше? Просто начать говорить после того, как я приложу ее к своему рогу?

— Да, принцесса Селестия, — ответил Сумак, по-прежнему глядя вверх. — Магия хочет работать, мы просто должны играть по ее правилам. У нее есть свое собственное чувство организации.

Втянув в себя большое количество воздуха, принцесса Селестия улыбнулась, и комната наполнилась солнечным светом. Винил Скрэтч достала карманные часы, проверила время и кивнула своему ученику. Большой белый аликорн ударил камертоном по крышке сундука, и ее уши затрепетали, когда она прислушалась. Она снова ударила камертоном, и треск ее магии изменил тональность, пока не достиг нужного тона. Она надела кристальный прибор на рог, и он тоже начал светиться приятным светом, отличным от эфирного огня магии принцессы Селестии.

Рейвен сделала шаг назад и поспешно настроила камеру так, чтобы она была сфокусирована на принцессе Селестии, которая теперь прочищала горло. Оптимизм, подобно бушующему инферно, полыхал в глазах Принцессы Солнца, и она опустила камертон на крышку сундука Винил.

— Что я должна сказать? — спросила принцесса Селестия, и ее трескучий голос раздался из радиоприемника, который все еще светился голубым светом. Смутившись, она повторила попытку, на этот раз со всем чувством и уверенностью, на которые была способна. — Приветствую вас, мои друзья эквестрийцы. Вы меня слышите? Это первая официальная передача, спонсируемая Короной, Министерства Эквестрийского Радио, которое возглавляет Винил Скрэтч. Я здесь, чтобы объявить о новой эре для Эквестрии. Кто-нибудь из пони на связи?

— Это Лорд Фэнси Пэнтс из Кантерлотского Радиоклуба, я вещаю в соответствии с протоколами, установленными уважаемой Винил Скрэтч. Вы меня слышите? Я должен был говорить первым.

Голос был слабым, не очень громким и довольно хриплым, но его можно было услышать.

Прошла целая минута — Винил знала об этом, потому что стояла, уставившись на секундную стрелку секундомера, — и вот:

— Принцесса Твайлайт Спаркл из Понивиля объявляет передачу. Пока что я слышала только принцессу Селестию. Радиоклуб Кантерлота не принимался.

Секундная стрелка карманных часов сделала ещё один стремительный оборот, обогнув циферблат, и Винил, затаив дыхание, ждала, не прозвучит ли следующее сообщение.

Голос, слабый, хриплый и далекий, лишь едва слышно доносился из области вокруг рога принцессы Селестии:

— Это Великая-КРР-КРР!!!-Могущественная Трикси, находящаяся на-КРР-КРР!!!-Ферме Камней вместе с моими помощниками Бумером и-КРР-КРР!!!-Пай. Я могу-КРР-КРР!!!-принцессу-КРР-КРР!!!-но Я-КРР-КРР!!!-Фэнси-КРР-КРР!!!-Спаркл. Повторяю, сигнала нет-КРР-КРР!!!-вы меня слышите? — Передача оборвалась потоком статических помех.

Теперь, почти затаив дыхание, Винил ждала, пока секундная стрелка совершит очередной оборот вокруг циферблата часов. Это были, пожалуй, самые долгие шестьдесят секунд в ее жизни, и ей казалось, что с каждым медленным тиканьем проходят целые часы. Ничто не могло быть более мучительным, и даже Сумак, казалось, покрылся мурашками так, как он подпрыгивал на месте.

— Это Санбёрст из Кристальной Империи. Я слышу вас, принцесса Селестия и принцесса Твайлайт. Я вещаю из Кристального Дворца. Ваши сигналы были очень слабыми, и я мог слышать только шепот. Я надеюсь, что вы меня слышите. Принцесса Кейденс рядом со мной, и она выглядит довольной нашим успехом.

— Хорошо, принцесса! — промурлыкала Винил. — Отвечайте!

— Это снова принцесса Селестия, — начала белая аликорна спокойным, ровным, ясным голосом, отчетливым голосом правительницы. — Радиоклуб Кантерлота, я слышу вас, и ваш клуб официально приветствуется. Принцесса Твайлайт, вас услышали. Трикси, ваш сигнал был плохо слышен, но принят. Санбёрст, я очень рада слышать твой голос, как всегда. И всем остальным пони, кто слушает, я рада, что вы присоединились к нам на этом историческом событии.

Затем, без дальнейших церемоний, принцесса Селестия слегка приглушила свет своего рога, сняла кристаллическое устройство с его конца и положила его на сундук, рядом с папкой. Стоя с высоко поднятой головой и приняв благородную позу, принцесса Селестия выглядела как-то царственно в своих макаронах и блестках с клеем — достижение, которое мало кому из смертных удавалось воплотить в жизнь.

— Винил Скрэтч, ты, конечно же, будешь отвечать за Министерство Эквестрийского Радио. Если нужно, смени название на более подходящее. У тебя есть такие полномочия. Официально это будет формальное, признанное министерство Короны по вопросам радио… Принцесса Селестия моргнула, а затем замерла на месте, без сомнения, тщательно подбирая следующие слова.

Всегда смелая Винил Скрэтч уже поняла, к чему все это приведет, и почувствовала, как на ее плечи опустилась огромная тяжесть:

— Может, назначим Твайлайт ответственной за Радио Дружбы?

Сумак, навострив уши, наклонил голову набок, посмотрел на своего хозяина, а затем поднял глаза на принцессу:

— Эй, подожди, ты что, только что создала министерство, которое управляет магией и ее изучением, и назначила Винил его руководителем?

— Хо-хо-хо-хо-хоо-хоо! — Вытянув крыло, принцесса Селестия погладила Сумака по щеке своими перьями. — Боже, нет, Сумак. Я бы никогда этого не сделала. Согласно Договору Трёх Племён, магия должна оставаться свободной и нерегулируемой. Я бы никогда не нарушила этот договор, потому что это было бы тиранией. Я поставила Винил во главе радиоминистерства, чтобы мы могли лучше понять принципы работы и то, как оно может повлиять на всех нас.

— Понятно. — Сумак, не глупый жеребенок, кивнул и согласился.

Подергав себя за воротник и галстук, Винил ослабила их, чтобы ей было легче дышать. Это было неожиданно; конечно, она мечтала о более музыкальной Эквестрии, но это выходило далеко за рамки того, что она себе представляла. Вестник Селены, мать, подруга, член стада, искательница приключений, мастер для талантливого ученика, а теперь еще и это, что бы это ни было. Каким-то образом ей придется регламентировать радио и создать его как институт, не вмешиваясь при этом в магию.

Это будет тонкая, тонкая грань.

— Пока что продолжайте изучать пассивное кристаллическое радио как свой главный приоритет, — сказала принцесса Селестия ровным командным тоном. — Воспользуйтесь услугами Кантерлотского Радиоклуба. Потребуйте, чтобы они платили взносы, как это обычно бывает, когда речь идет о клубах при министерствах, финансируемых Короной. Создайте стандартную схему кристаллического радио и распространяйте ее любыми способами, какие сочтете нужными. Делайте все, что нужно, чтобы вызвать интерес общественности. Со своей стороны, я поручу Мистеру Оранджу подготовить материал о том, что радио теперь наша национальная гордость, или что-то в этом роде.

— Принцесса… — Винил почувствовала, как ее магия на секунду дрогнула, и ей потребовалось мгновение, чтобы восстановить ее. Взвесив характер своей просьбы, Винил поняла, что просит многого, но, тем не менее, она попросит. — Принцесса, как глава этого нового министерства, я должна попросить вас внести свою лепту. От вас, от всей королевской семьи я бы хотела получать еженедельные радиообращения. Это было бы похоже на то, как если бы вы приходили в дома пони, чтобы навестить их. Я точно знаю, что пони заинтересуются радио и примутся за изготовление кристаллического радиоприемника, если узнают, что смогут услышать ваше обращение к нашей прекрасной стране. Это продвинет технологию вперед быстрее, чем что-либо другое — возможность слышать ваш голос от побережья до побережья.

Большая белая кобыла выглядела ошеломленной и удивленной, и на мгновение стало видно, как она съежилась на месте. Когда она заговорила, ее голос был напряжен:

— От побережья до побережья, говоришь? Вся страна будет следить за каждым моим словом?

Видя своего бывшего учителя в таком состоянии, Винил стало не по себе. Принцесса отреагировала примерно так же, как Октавия перед большим концертом с тысячами зрителей:

— Да, принцесса. Если бы вы могли это сделать, ваше величество, это помогло бы прогрессу.

— Гослинг — офицер связи. — В голосе принцессы прозвучала странная пронзительность, которой Винил раньше не слышала, и это огорчало. — Я назначу его ответственным за эти мероприятия. Силой своего голоса он сделает Эквестрию счастливой.

Склонив голову, Винил не стала развивать эту тему, поскольку принцесса Селестия выглядела взволнованной и даже немного вспотевшей. Наблюдательная пони, Винил видела достаточно, чтобы понять это. Хотя сама она была экстравертом, ее окружали интроверты, или, как некоторые их называли, пони с нарушенным стадным чувством. Октавия, Сумак, ее собственный сын Альто, и даже бедняга Тарниш проявлял признаки интроверсии, когда ему не приходилось бить морду какому-нибудь подкопытному и разбивать ему ноги импровизированным оружием. Увы, интровертность Тарниша была спорной, он мог быть просто эмоциональным или иметь один из моментов свихнувшегося Типота…

Но принцесса Селестия, несомненно, была интровертом.

— Боюсь, я должна прервать это. — Сделав паузу, принцесса на мгновение опустила взгляд на Винил, а Винил восстановила зрительный контакт со своим бывшим учителем. — Оставь мне папку, чтобы я просмотрела ее, и специально изготовленное кристаллическое радио. Иди и будь успешной, Винил Скрэтч. Удачи.

— Спасибо, принцесса.

— Да, спасибо, принцесса. — Сумак стоял прямо, не шевелясь, и изо всех сил старался выглядеть почтительно.

Хотя многое еще не было сказано, казалось, что они закончили. Пока Винил наблюдала за происходящим, Рейвен собрала папку, нестандартное кристаллическое устройство, а затем наколдовала контейнер, чтобы положить их в него. Она чувствовала себя странно, как будто слишком долго не спала, и поняла, что устала. Вся эта презентация была очень утомительной. В одно мгновение жизнь изменилась, и теперь она возглавляла самое могущественное и самое важное министерство во всей Эквестрии. Была ли она готова?

Скорее всего, нет.

Были ли у нее друзья, которые помогли бы ей?

Несомненно.

Пора было пойти и купить мороженое?

Да, пора.

— Принцесса, последнее…

— Да, миссис Скрэтч?

— Спасибо, что поверили в меня.

— Винил… С того момента, как я положила на тебя глаз, и особенно когда тебя отправили в мой кабинет за дисциплинарным взысканием, я верила в тебя.

— Спасибо, принцесса…

— Зови меня Селестией.

— Спасибо, Селестия.

— Не за что, Винил. А теперь иди и твори добро в этом мире.

Улыбаясь, Винил Скрэтч поняла, что может следовать этим указаниям, и жестом попросила ученика подойти ближе. Когда он подошел, она притянула его к себе, обхватила передними ногами его худую шею и обняла. За темными очками ее глаза увлажнились, и ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы не дать слезам упасть.

Наконец-то Винил действительно почувствовала, что стала той пони, которой ее считала Октавия.

## Эпилог

* * *

В кафе почти никого не было: слишком холодный день для мороженого. Тем не менее здесь были пони, самые выносливые, и их шумные голоса создавали приятный фоновый шум. Чувствуя себя щедрой и, возможно, немного саморазрушительной, Винил заказала “Небесный Джаггернаут”; не один, чтобы разделить его с учеником, а два, по одному на каждого. Это был тот случай, когда ни один ответственный взрослый пони никогда бы так не поступил.

— Надо было взять с собой зонтик, — заметил Сумак.

— Зонтик? — Смутившись, Винил бросила на ученика любопытный взгляд.

— Мы пришли в кафе-мороженое… есть вероятность, что брызнет…

— О, бу! — Винил покачала головой, ее скрытые за очками глаза закатились.

— Эй, Винил! — На лице Сумака появилась безрассудная ухмылка, которая обескураживала.

Поколебавшись, Винил навлекла на себя беду:

— Что?

— Что получится, если разделить окружность тарелки с мороженым на ее диаметр?

В этот момент Винил пожалела, что пригласила катастрофу, и ничего не сказала.

— Пи а ля мод!

Ощущение, пронизывающее серое вещество Винил, было хуже, чем заморозка мозга, и после долгих мгновений болезненного содрогания она ударила копытом по лицу, отчего ее очки съехали набок. Ее ученик демонстрировал тревожные признаки чистого зла. Не маньяка, подкручивающего усы на утреннике, а мирового доминирующего, сокрушающего других зла. Короче говоря, худший вид зла, потому что как можно было отбиться от шквала плохих шуток и каламбуров? Уф!

— Мы справились, Винил?

Внезапная смена тона ее ученика вызвала у Винил некоторое беспокойство, и она внимательно осмотрела жеребенка. На первый взгляд он казался нормальным, но при ближайшем рассмотрении обнаружилось несколько предупреждающих признаков интроверта: ее ученик внутренне сходил с ума, а его неудачные шутки были способом выпустить пар. Ему нужна была уверенность, поэтому она кивнула.

— Мы справились, Сумак. Достаточно хорошо, чтобы все закончилось благополучно. — Винил Скрэтч охватило сильное переживание, и она вздрогнула, когда слезы обожгли уголки ее глаз. Но ей пришлось сдержаться, потому что плакать в порцию мороженого было очень неприятно. Теперь ей было трудно держать себя в копытах, и она понятия не имела, что не так и почему ей хочется плакать.

— Ты не выглядишь хорошо.

Глядя в сторону, но ни на что конкретное, Винил пожала плечами и пожелала, чтобы ее ребра перестали дергаться, потому что это раздражало. Что на нее вдруг нашло? За прилавком тускло-фиолетовый единорог готовил два Небесных Джаггернаута и насыпал тропические фрукты в густой сироп в два массивных, комически огромных корыта.

Подумав об Октавии, Винил поняла. Винил знала, и это стало ее погибелью. Шлюзы открылись, и первые слезы начали падать, сначала струйкой, потом ливнем и, наконец, потоком. Как весенний ливень, они длились недолго, и Винил начала доставать бумажные салфетки из хромированного диспенсера, чтобы привести себя в порядок. Она была не из тех, кто плачет, но это случалось, всегда бурно и ненадолго. Она высморкалась с изящным, но громким звуком, отчего несколько голов повернулось, а Сумак, хоть и был маленьким, проявлял агрессию и защищал кобыл и кобылок, плачущих на публике.

— На что ты смотришь? — Жеребенок окинул комнату тяжелым взглядом, от которого все отвернулись. — Так я и думал. — Усевшись чуть повыше на мягком сиденье скамьи, Сумак повернулся лицом к своему хозяину. — Ты в порядке?

Винил потребовалось мгновение, но да, она была в порядке. Может быть, на эмоциях, но она была в порядке. Несмотря на то, что несколько слезинок все еще текли, она улыбнулась и продолжила вытирать лицо бумажными салфетками — бумажные салфетки не помогали убрать липкое мороженое с пушистых лиц, да и от соплей не очень хорошо помогали.

Когда она заговорила, голос получился искаженным и странным, потому что магии, питавшей его, не хватало фокуса:

— Я преуспела, Сумак. Наконец-то я могу сказать, что я — кто-то из пони.

— Что? — В недоумении Сумак опустился на свое место. — Ты уже потрясающая пони, Винил. Как ты можешь быть неуспешной? Ты уже кто-то из пони.

В голове Винил уже прояснялись различные детали, пока она работала над своей эмоциональной перезагрузкой, и множество вещей становилось яснее. Она сама удивилась своей сложности, и ей пришло в голову, что какая-то часть ее сознания все это время знала об этой проблеме, просто не признавала ее. Будучи немой, она всегда вела себя тихо, так зачем ей говорить об этом или озвучивать проблему?

Проблемы без решений игнорировались, а энергия перенаправлялась в другое русло.

— Сумак… это сложно. — Винил снова высморкалась, а затем отправила свои сопливые, испачканные тушью салфетки в канализацию, где им и место. — Я не могу говорить о многом из того, что делаю. О своих приключениях? Я не могу рассказать об этом большинству пони. Моя работа звукорежиссера? Пони так трудно понять, чем я занимаюсь. Невозможно объяснить в разговоре на вечеринке, что я заставляю музыку Октавии звучать потрясающе. Как будто все, что я делаю, направлено на поддержку других пони, и нужно объяснять, чтобы это имело смысл или казалось важным.

Понимание распространилось по лицу Сумак, как медленный восход солнца.

— Но я могу сказать, что являюсь главой Министерства Эквестрийского Радио, и пони это поймут. Я наконец-то сделала что-то в своей жизни… Я совершила какое-то великое и прекрасное дело… Я наконец-то сделала то, о чем всегда говорила Октавия…

— Наконец-то ты сделала что-то важное, чем можно поделиться без осложнений.

На этом Винил замолчала, потрясенная тем, насколько лаконичным может быть Сумак.

— Самообъяснимое величие.

Винил замолчала.

— Все пони, которые знают тебя получше, уже знают, что ты замечательная пони, и ты делаешь всю ту тяжелую работу, которая делает нашу жизнь лучше. Ты похожа на Лемон в том, что все, что ты делаешь, направлено на поддержку других, и, как и Лемон, ты, вероятно, считаешь, что не получаешь достаточного признания. Она тоже борется с этим. У Трикси есть её величие, у Твинклшайн есть её… репутация, а Лемон ничего не получает, и она слишком мила, чтобы пытаться объяснить, почему она важна. Без Лемон Хартс не было бы ни Трикси, ни Твинклшайн. Они бы развалились на части.

Что-то глубоко внутри Винил растаяло, и она почувствовала дрожь, глядя на своего ученика. Еще несколько слезинок упали с глаз, и она поблагодарила интровертов за то, что они понимали ее жизнь. Они все видели. Мало что ускользало от них незамеченным, во всяком случае, важные детали, и они всегда были рядом, спасая, когда это было важно.

— Я сейчас вернусь, — сказала Винил. — Мне нужно пойти в комнату для маленьких кобылок. Будь начеку, Сумак.

— Хорошо.

* * *

Как Сумак съел столько мороженого за столь короткое время, было загадкой; как он сделал это без заморозки мозга — еще большей загадкой. Винил едва успела съесть свою порцию, пока Сумак атаковал своего Небесного Джаггернаута с той дикой прожорливостью, на которую способен только жеребенок его возраста.

С успехом пришло понимание. Винил по-новому взглянула на жизнь близких ей пони. В жизни Тарниша было немало успехов — как рейнджера, как искателя приключений, как Гелиофанта, но когда он стал признанным профессором — то, это что понимали простые пони, — Тарниш взвыл, как жеребенок. У Октавии тоже был целый список успехов, но когда она стала первой пони, продавшей более миллиона пластинок, шок от этого успеха ошеломил ее. Конечно, благодаря упорному труду Винил удалось продать столько пластинок, но попыток объяснить, как и почему, было достаточно, чтобы пони уснул.

Винил Скрэтч владела патентом на стереофоническое многоканальное воспроизведение звука с помощью нескольких усилителей — процесс, при котором несколько пластинок играли синхронно и наполняли комнату направленными звуками, окружавшими слушателя. Конечно, это произвело революцию в том, как пони слышали звук в фильмах, но она не могла рассказать об этом, чтобы не взорвать головы. Это было достижение, о котором невозможно было говорить в непринужденной беседе.

У Сумака была похожая проблема, и виной тому была Винил: в нежном возрасте семи лет он имел не один, а два патента на свое имя. Это был впечатляющий подвиг, и Винил испытывала огромную гордость за то, что это произошло благодаря ей, но обсуждать такие вещи, хвастаться ими было практически невозможно.

Конечно, с каждым успехом случались и впечатляющие провалы, многие из которых тоже было трудно обсуждать или объяснять. Предполагалось, что бас-проектор будет работать на квантовом уровне, с мощными вибрациями, распространяющимися в окружающей среде, создавая эффект жути. Теперь он превратился в оружие, и Винил понятия не имела, что она должна была чувствовать по этому поводу.

— Твоя должность должна быть Дирижер, — сказал Сумак, проглотив мороженое, сироп и тропические фрукты.

Улыбнувшись, Винил остановила ложку на полпути к своему замороженному лакомству. Она рассмеялась и окинула взглядом гору мороженого перед собой:

— Сумак, это прекрасная идея, но я не думаю, что она сработает. Это должно быть что-то узнаваемое и понятное. Иначе это может привести к путанице.

— Ну… свихнуться. — Каким-то образом Сумак запихнул в рот целый шарик шоколадного мороженого, и его голова не взорвалась или не разлетелась на куски — что бы там ни было от заморозки мозга.

Винил зачерпнула кусочек ананаса, кусочек папайи, немного шоколадного сиропа и безумно розовое мороженое, вкус которого она не могла определить. Опустив взгляд на мороженое, она на мгновение задержала его в ложке, молча, с благодарностью, возвращаясь к немоте. Все сводилось к немоте. Если она не могла говорить, то должна была издавать звуки. Но одних звуков было недостаточно, нужно было сделать звуки красивыми. Если она не могла рассказать кому-то о своих чувствах, она заставляла его почувствовать то, что чувствовала сама, и делала это с помощью звука, с помощью шума.

Иногда она задумывалась, не лишило ли ее создание собственного голоса с помощью магии ее потенциального величия. Потребность, стремление наполнить мир звуком, шумом несколько уменьшилась с тех пор, как они с Сумаком нашли ее голос. Теперь Винил была своего рода фонографом, проектором звука, и она могла заставить звучать практически все, что угодно, — от простого приветствия до грохочущего, пульсирующего басового рифа.

Весь мир вот-вот должен был наполниться звуком через радио, и Винил воспользовалась моментом, чтобы насладиться тишиной.