Железнодорожный вокзал Понивилля был очень интересным местом среди железнодорожных станций. Теперь это был не просто транспортный узел, а место, где собирались все желающие. Проголодались? Кафе пользовалось популярностью. Скучно? Игровой зал обещал часы веселья. Нужна книга, журнал или газета? Здесь находился довольно большой книжный магазин, который зарабатывал на продаже книг путешественникам на поездах. Это было самое подходящее место, но Винил Скрэтч была здесь не ради удовольствия, нет.
Она была здесь по делу.
Технически, она была здесь, чтобы уехать по делам.
Бледная, желтовато-белая кобыла сидела на маленьком, покрытом наклейками дорожном сундуке, покачивая головой в ритме, который слышала только она. Неподалеку выступала группа уличных артистов, которые могли подумать, что Винил глубоко погрузилась в их ритм, но на самом деле она в данный момент была погружена в свой собственный мир. Так уж сложились обстоятельства.
Жеребенок, тоже бледный, появился из двери, послушно неся два дымящихся одноразовых стаканчика с чаем. Он был немного щуплым и, похоже, ужасно страдал от скачка роста, в результате чего сильно деформировался — по крайней мере, так он бы вам сказал, если бы вы его спросили. А что думают другие? Если бы их спросили, они сказали бы, что у него, пожалуй, слишком длинные задние ноги, но время и выдержка скоро это исправят.
Когда жеребенок подошел, неся чай, Винил сказала:
— До твоего дня рождения осталось недолго.
— Около трех недель, — ответил жеребенок. — Мне будет восемь.
Винил, которая слишком хорошо знала своего ученика, с помощью магии залезла в его седельную сумку, пощупала там все и увидела, как жеребенок покраснел. Он был в беде, и он это знал. Ухмыляясь, она достала из его седельной сумки журнал, завернутый в обычную коричневую бумагу, протянула ему и помахала перед его лицом. Его румянец усилился, и она подумала, что он выглядит немного вспотевшим для такого прохладного весеннего дня.
— Итак, мистер “Я Такой Взрослый”, что ты принес мне посмотреть и как тебе удалось убедить владельца магазина продать их тебе? Подожди, подожди, я уже знаю. Неважно. Ты просто мерзавец, раз так поступил, Сумак. Что бы сказала твоя мама, Лемон Хартс?
— Хм… — Сумак сглотнул, но, похоже, ему больше нечего было сказать в свое оправдание.
Развернув хрустящую коричневую бумагу, Винил не стала беспокоиться о том, что могут подумать другие пони на платформе, и внимательно посмотрела на материалы для чтения своего ученика:
— Ооо, классно, Кобылий Ежемесячник. Уважаемое издание для разборчивых лесбиянок и жеребцов с тонким вкусом. И это написано дерзкими красными буквами, чтобы вы знали, что это правда в рекламе.
Конечно же, Винил открыла журнал прямо на виду у всех и внимательно посмотрела на него. Она начала с любопытством перелистывать страницы, и их содержание отражалось в линзах ее очков. Забегая вперед, она направилась прямо к центральному развороту и осмотрела его. Через несколько секунд она подняла бровь.
— Это довольно скромно, Сумак. — Винил удивилась своим словам и еще больше удивилась собственному выводу. — В основном это просто откровенные объятия. Думаю, это не повредит, но держи это подальше от посторонних глаз. — Больше ей нечего было сказать, она положила коричневую бумажную обертку на место и сунула тряпочку из нежной ткани обратно в седельную сумку Сумака.
— Э-э, спасибо, наверное? — Сумак протянул Винил чашку с дымящимся чаем.
— Возможно, я захочу взглянуть на это позже, — сказала Винил, забирая чай у своего ученика. — Постарайся, чтобы на страницах ничего не прилипло, Наглец.
При этих словах Сумак чуть не выронил свою чашку с чаем.
— Расслабься, Сумак. Ты знаешь, что я на твоей стороне. Я просто немного подшучиваю над тобой, вот и все. Волнуешься из-за встречи с принцессой Селестией?
— Немного. — Жеребенок кивнул, пришел в себя, а затем сделал осторожный глоток чая.
— Я тоже. — Винил тоже попробовала немного чая и причмокнула губами в знак благодарности за ароматный чай. — Мы с тобой работаем над этим уже почти год, Сумак. Представляешь? И мы так много сделали для развития твоей замечательной гипотезы. Тебе скоро исполнится восемь лет, а ты уже успел завоевать немалый научный авторитет. Как твой хозяин, я горжусь тобой.
— Спасибо! — На полуслове голос Сумака надломился и поднялся на две октавы или около того.
В данный момент у Винил были свои собственные страхи и опасения, но она держалась спокойно. У них была хорошая презентация — очень хорошая презентация, — и Винил была уверена, что новая технология с той стороны зеркала получит одобрение принцессы Селестии. Как оказалось, технология, о которой шла речь, уже существовала в Эквестрии, хотя никто и не догадывался о ней, пока она и ее ученик не начали тщательное расследование.
— У нас не самый лучший послужной список, — сказал Сумак после минутного молчания.
— Я не знаю, о чем ты, мой самый верный ученик. — Облизав пенку с чаем с верхней губы, Винил обратила внимание на двух пони, которые слишком внимательно следили за Сумаком. Она не узнала их и поэтому не доверяла им.
— Мы завладели разумом куриц и заставили танцевать всех пони в Понивилле.
— Ба! — Винил пренебрежительно махнула копытом. — Были допущены мелкие ошибки. Но мы ведь избавились от нашествия жуков, правда?
— Ну, да… — Сумак кивнул. — Но…
— И мы управляли сознанием тех кур. Это было круто. — Конечно, Винил не стала упоминать, что они также управляли разумами большей части Понивилля и вызвали пробки по всему городу.
— Бас-проектор вызывал землетрясения…
— Только незначительные! Сейсмические возмущения! Мод специально назвала их “сейсмическими возмущениями”! Сумак, ты должен перестать зацикливаться на наших мелких неудачах. Ты — настоящий зануда, ты знаешь об этом? — Потянувшись, Винил ободряюще подтолкнула своего ученика, не сводя при этом глаз с чересчур любопытных незнакомцев.
— Винил, мы в списке нарушителей…
— Подожди, пока они не увидят огнемет, Сумак. Наше доброе имя будет очищено, и Твайлайт одумается и поймет, что к чему. Его еще нужно немного подправить, прежде чем мы устроим публичную демонстрацию. Ты не против немного повозиться в эти выходные?
— Конечно! — промурлыкал жеребенок с излишним рвением. — О, Винил, у меня есть идея, как переключать перспективу с одного пони на другого. Это будет сенсорное устройство. Мы могли бы сделать его из палочки.
— Палка для переключения перспективы? — Заинтригованное, воображение Винил начало бурно работать от открывающихся возможностей. — Расскажи мне больше, когда мы будем в поезде, Сумак. Будет о чем поговорить и скоротать время. — Ей не нравилось, что двое незнакомцев просто смотрят на Сумака.
Поезд никак не хотел приходить.
В Кантерлоте все еще чувствовалась зима, о чем свидетельствовали редкие хлопья снега. Винил дрожала и радовалась, что не забыла о теплой одежде. Закутанная в тяжелый черный шерстяной плащ, Винил прекрасно осознавала, насколько восхитительно злобно она выглядит, а с Сумаком, тоже одетым в такой же плащ, они составляли неплохую пару. Забавно, действительно забавно, что пони считают единорогов в черных плащах злыми, и Винил наслаждалась каждым моментом. Это была идеальная шутка, потому что пони просто смирились с ней.
Левитируя за собой дорожный сундук, Винил отправилась по знакомым улицам Кантерлота, помня о многочисленных опасностях. Опасения вызывали похитители жеребят — теперь все больше пони знали о колдуне Сумаке, а также вещи похуже пони, например, армия крыс, которая скрывалась под Кантерлотом, прогрызаясь сквозь Кантерхорн.
— Держись рядом, Сумак. Не отходи от меня ни на шаг.
— Да, конечно. Я знаю правила.
Жеребенок придвинулся чуть ближе, и Винил почувствовала, как он прижимается к ней, отчего ее охватило странное чувство облегчения. Она скучала по собственному сыну, Альто: она испытывала острое чувство тоски по нему, но в то же время ценила эти моменты, когда она и ее ученик могли провести немного времени вместе.
— Ночь в нашем распоряжении, Сумак. Мы спрячем наше снаряжение в Кантерлотском замке, а потом будем вольны делать все, что угодно, лишь бы завтра встать пораньше для нашей презентации. Есть идеи?
— Планетарий в Кантерлотской Королевской Обсерватории?
Это была исключительная идея, подумала Винил. Альто был тихим интровертом и очень любил такие места, как обсерватории, но только когда там было тихо, он совсем не любил шумные места и толпы. Подумав об этом, Винил стало немного грустно, ведь у них с сыном было не так уж много общего. Альто был очень похож на свою мать и отца. Впрочем, Винил не нужно было много общего, чтобы любить его, но ей хотелось бы понимать его лучше.
Возможно, идея Сумака о палочке переключения перспективы поможет.
Замок Кантерлота был полон суеты и шума. В данный момент здесь находились высокопоставленные гости из Стамбулла, Виндии и Мустангии. Различные свиты со всего мира теперь заполняли залы, болтая друг с другом, и Винил поняла, как ей повезло получить немного драгоценного времени принцессы Селестии.
Ей и Сумаку отвели небольшую, но приятную комнату, в которой, к счастью, было две кровати. Сундук был убран, и Винил осматривалась, пока Сумак устраивалась на кровати. Эта комната была ей незнакома: она бывала здесь много раз, но никогда не останавливалась в одной и той же комнате дважды. Да и сама комната была странной, трапециевидной формы. Оба окна были чистейшей иллюзией, и Винил, будучи такой же озорной пони, должна была просто пошутить с ними. Прежде чем уйти, она должна была убедиться, что циклы — день-ночь на окнах поменялись местами, так что день показывался ночью, а ночь — днем.
Неплохо было попрактиковаться в иллюзиях; в конце концов, именно они позволяли ей говорить.
— Что мы будем есть? — спросил Сумак и жалобно заскулил. — И когда?
— Еду бурро? — предположила Винил, и выражение лица Сумака сказало ей все, что она хотела знать. — Значит, еда бурро. В Тамале Гранде есть шведский стол, где можно есть все…
— Мы можем уже идти? — взмолился Сумак и обратил всю силу своего умоляющего взгляда на Винил, которая отшатнулась от него.
— Конечно, Сумак, но постарайся не умереть до того, как мы туда доберемся, хорошо?
Винил почти пожалела, что привела голодного жеребенка на шведский стол — почти. В данный момент Сумак поглощал около дюжины перцев поблано, фаршированных сыром и пшеничной начинкой. Как жеребенок мог столько есть и при этом оставаться таким худым, было загадкой для Винил, которая ему завидовала. Ей не приходилось особо следить за своей фигурой — достаточно было просто много колдовать, чтобы оставаться подтянутой, — но, будучи кобылой, она всегда немного волновалась. У Октавии был свой стиль, и по большей части Винил ему соответствовала, но беспокойство всегда присутствовало.
— Сумак, у тебя есть факты? — спросила Винил, запихивая в пасть целый фаршированный перец. — Принцесса Селестия, скорее всего, вцепится в горло. Она сделает это, чтобы проверить, учу ли я тебя тому, что тебе нужно знать. Я окончила ее школу, так что из-за этого она будет строже относиться к нам обоим.
Смахнув сметану и сальсу из жгучих перцев с подбородка, жеребенок кивнул.
— Это большой скачок вперед. — Вилка Винил зависла над едой, и она была вынуждена сделать паузу. — Кто-то открыл несанкционированный портал и пронес через него несанкционированные артефакты с другой стороны. Чудесные вещи, Сумак. Может быть, когда-нибудь нам доверят большее, но пока я довольна нашим проектом и тем, что из него получилось. Только подумай, Сумак… если мы сможем убедить Селестию, что эта технология безопасна, только подумай, что она сделает для Эквестрии… для всего мира. От одной мысли об этом у меня покалывает кьютимарку.
Рот Сумака был пуст лишь настолько, чтобы произнести несколько коротких слов:
— Как ты думаешь, Винил, что такое — Волтерекс?
— Наверное, это название бренда, Сумак. Странно, что мы можем его прочитать. Дэринг Ду говорит, что это привнесенный язык, который встречается во множестве миров. — Облизав губы, Винил проткнула вилкой кусочек тамале, залитый соусом. — Возможно, Вольтерекс — это имя изобретателя.
— Он звучит как единорог, — сказал Сумак между укусами.
Винил рассмеялась, потому что знала, что доминирующими видами в другом мире были в основном безволосые потомки обезьян. Они сочиняли прекрасную музыку — она знала это, потому что сама была обладательницей кучи музыки, — и добились значительного технологического прогресса. Отвлекшись, она наблюдала за тем, как ее спутник поглощает еду, и рассеянно откусила кусочек.
Прожевав и проглотив, она сказала:
— Сумак, это будет похоже на появление микроволновой печи и пылесоса. И мы сыграли в этом не последнюю роль. Нас будут помнить.
— Подожди… — Сумак сглотнул, и его глаза расширились за очками, — мне сказали, что эти вещи изобрели пони.
— Да, Сумак, нас тоже будут помнить как изобретателей. Так оно и есть. Эти вещи привнесены, Сумак. Их привезли контрабандой. А может, и нет. Иногда случаются разрывы в реальности, и вещи просто попадают к нам из другого времени и других мест. Принцесса Селестия строго следит за тем, что разрешено, и имеет агентов, которые отправляются собирать артефакты, когда ощущаются разрывы и трещины в реальности. Дэринг Ду, Тарниш, Мод и я должны были отправиться за границу и достать артефакт. Я понятия не имею, что это такое, но, возможно, когда-нибудь это выяснится.
Сумак, казалось, почти дрожал в своем кресле:
— Может быть, когда-нибудь мы это выясним!
Над головой мерцала тысяча или больше звезд, и ни одна из них не была настоящей. Заиграла веселая музыка, создавая в голове саундтрек к галактическому путешествию, и два единорога в черных плащах задрали головы вверх, один побольше, другой поменьше. Иллюзия перемещения в пространстве была мощной, даже завораживающей.
В планетарии было холодно, настолько холодно, что можно было различить дыхание, и Винил притянула Сумака поближе к себе, одновременно плотнее натягивая на себя плащ. Винил хотела бы, чтобы Альто мог наслаждаться такими шоу, как это, но из-за толпы и громкой музыки бедняге Альто пришлось бы несладко. По крайней мере, у нее был Сумак, и за это Винил была ему благодарна. Октавия приходила в планетарий, но только в те вечера, когда там играли оркестровую музыку, что, в общем-то, было неплохо, но что-то, связанное с полетом по галактике, требовало громогласных гитарных рифов и грохота барабанов.
Винил задумалась о своем ученике и о том, как она на него повлияла. Его музыкальные предпочтения были почти полностью ее заслугой. От нее он получил множество опасной магической информации, она научила его своему собственному сомнительному подходу к магии, который полагался на эмоции, а не на концентрацию. Принцесса Селестия не одобряла такой подход, но допускала его; Винил могла свободно продолжать обучение и обучать своего ученика. Сумак был непостоянным и эмоциональным, поэтому многие считали ее подход безрассудным и даже опасным, но Винил знала, что Сумак гораздо лучше контролирует свои эмоции, чем большинство жеребят его возраста.
Ей хотелось верить, что это благодаря ей.