19 февраля, десятый год Великой войны. Южное море, священный остров Скайрос. Противник готовит десантную операцию “Гнев аликорнов” силами флота и морской пехоты.
Основная задача: оборона священного острова Скайрос и аэродрома Шиноза силами гарнизона в составе 6 преторианского, 9 и 10 зебриканских легионов, а также 13 иностранного легиона до прибытия подкрепления с материка.
Время начала операции противником: семь утра ровно по местному времени.
Рослый земнопони в бежевой форме зебриканского иностранного легиона и пластинчатых доспехах легионера поверх сосредоточенно всматривался в водную гладь, застеленную густым туманом. Его руки крепко держались за гашетку станкового пулемёта, готового в мгновение ока обрушить шквальный свинцовый огонь по врагам Империи.
— Хэви, может перекуришь хоть несколько минут? А то ты уже почти час так сидишь словно вкопанный…
— Гатс, лучше отцепись от меня и тоже закопай свою полосатую задницу в землю. Иначе за нас это сделают эквестрийцы с помощью своих огромных пушек…
— Да брось ты, дружище! Они должны были ещё час назад высадиться!
— Вот именно…
Буркнул было пулемётчик Хэви Рэйн своему беспечному полузебрийскому помощнику с сигаретой в зубах, как в этот же миг над морем послышался приглушённый грохот выстрелов и последующий пронзительный свист, нарастающий с каждой секундой.
— Ложись!!! — крикнул земнопони и своим грузным телом навалился на худощавого зони, прижав его к мокрому земляному полу траншеи.
Остров содрогнулся с такой силой, что можно было подумать о землетрясении в десять баллов с параллельным извержением спящего вулкана Интаба. Но нет же, это была всего лишь артиллерийская подготовка из корабельных орудий эквестрийских линкоров.
В ушах у Рэйна противно зазвенело, словно на него упал колокол с городской ратуши. Он почувствовал тупую боль в ногах и давящий вес, будто что-то тяжёлое упало на них. Но он не мог посмотреть что именно.
Хэви потерял счёт. Казалось, что этот Тартар никогда не закончится…
Спустя неопределённое количество времени, вибрация земли пропала. Звон в ушах стих, хоть и не полностью. Кое-как очистив глаза, рот и уши от мокрой и вязкой тропической грязи, земнопони слегка приподнялся со своего товарища по несчастью и посмотрел на свои ноги. Его придавило собственным пятидесятикилограммовым пулемётом…
— ГАТС!! Сними с меня эту тяжёлую хуету зебриканского производства и помоги мне встать! — сквозь боль процедил потрёпанный такой жизнью понь.
Зони, как ни в чём не бывало, тут же подскочил на свои копыта, отбросил в сторону громоздкий пулемёт и резко поднял Рэйна с земли.
— Да осторожнее же, изверг, добьёшь нахер! И не швыряй пулемёт, нам ещё стрелять из него… Спасибо, Гатс…
Установив смертоносное оружие на своё законное место, легионеры услышали пулемётную стрельбу с соседних позиций. Выглянув из окопа, они увидели выходящие из тумана большие десантные катера у берега и выпрыгивающих в воду под трассерным огнём маленькие фигурки морпехов.
— Приплыли наши братья, блять, по крови… — выругался Рэйн, и прислонившись к пулемёту, уверенно и без колебаний нажал на гашетку.
Крупнокалиберные пули машин смерти императора достигали своих целей, планомерно и непоколебимо скашивая целые ряды эквестрийских солдат, один ряд за другим, не давая многим из них даже добраться до берега. В эти минуты пулемётчик Хэви Рэйн будто впадал в некий транс, без угрызений совести ощущая себя настоящим богом, вершителем чужих жизней. У второго номера расчёта по имени Гатс в то же время была менее увлекательная, но при этом не менее напряжённая игра по подаванию и заряжанию стремительно испаряющихся пулемётных лент, и по восполнению ещё более стремительно испаряющейся воды в кожухе охлаждения. Но пули с лентами, как и вода в канистрах, неумолимо исчезали. В то же время вражеские морпехи вовсе и не собирались заканчиваться.
В итоге произошло неизбежное: часть счастливчиков добралась до берега и даже смогла спрятаться за камни под склоном, где имперские пулемёты не могли их достать.
— Рэйн, воды больше нет… Только во фляге…
— Дай сюда!
Пони выхватил флягу у зони и жадно прильнул к ней губами, выпив половину.
— Допивай, не только же пулемёту радоваться воде.
— Что делать будем, Рэйн? Они скоро поймут, что мы пусты.
— А гранаты тебе на что, полосатик?
Хэви достал одну такую цилиндрической формы из подсумка. На ней был нарисован розовой краской череп пони.
— Так они же газовые, Рэйн…
— Серьёзно? Это даже лучше, мой полосатый друг! Смотри и учись…
С хищной улыбкой старший легионер выдернул чеку из смертоносной гранаты и бросил её вниз по склону, где укрывались морпехи.
Но через несколько секунд брошенная граната магическим в самом прямом смысле этого слова способе оказалась снова в их окопе под ногами Гатса…
— Ёб твою кобылу… — единственное что вырвалось у южанина вслух, перед тем как из металлического цилиндра вырвался розовый дым.
Моментально задержав дыхание, Хэви схватил товарища за шкирку и выпрыгнул с ним из окопа в сторону своих позиций, позабыв о своих покалеченных пулемётом ногах…
Когда они бежали к своим, Рэйн обернулся на миг и увидел поднимающиеся клубы розового газа из под склона.
“Получайте, пидорасы северные!” — мысленно позлорадствовал южный пони, перед тем как влететь в траншею второго эшелона и потерять сознание…
— Хэви, родненький… Давай же, очнись!
Женский мелодичный голос на восточно-зебриканском наречии, такой нежный и заботливый. Его Рэйн ни с кем никогда не перепутает.
— Айша… Любимая…
Айша, что в переводе с зебриканского означает “жизнь”, была местной целительницей, имела свою маленькую аптеку в небольшом городке Фронтира — альянса многочисленных и мелких пограничных с Эквестрией государств-союзников Империи, населённых пони, зебрами и зони. Оттуда же родом и сам Хэви Рэйн, и даже чудаковатый Гатс.
Когда Великая война докатилась до их края, Рэйн с Гатсом записались добровольцами в так называемый иностранный легион. Зебра, с которой земнопони был уже в отношениях, не могла остаться в стороне и увязалась за ними, став санитаркой.
По воле случая, вместо фронта на границе двух империй, они все трое очутились в тыловом гарнизоне на богами забытом острове, до которого война докатилась лишь на десятый год.
— Хэви!!! Очнись!
Окончательно вернувшись с неба на землю, Рэйн открыл глаза и увидел перед собой свою любимую синеволосую зебру. Она протягивала ему бутылку с болотно-зелёной жидкостью.
— Не пугай так больше… На, пей залпом.
— Что это?
Зелье от газового отравления. Вдохнул немного, вот тебя и вынесло… Вдохнул бы больше, откинул бы копыта…
Хэви взял у любимой с рук бутыль с “чудо-микстурой”, как он называл её зелья, и выпил всё залпом.
В комнате настала неловкая тишина. Их взгляды встретились.
— Ну как? Лучше? — первой заговорила Айша.
— Мне лучше не от зелья, а от того, что ты рядом… — пони, аккуратно притянув к себе зебру своей рукой, нежно приобнял её.
Их губы страстно потянулись друг к другу…
— Рэйн!!! Ну как ты?! В порядке? — в санитарный блиндаж резко забежал неугомонный зони.
— В полном, блять, порядке, Гатс! Насколько тут вообще уместно это понятие! Я всего лишь траванулся газом от собственной гранаты! А ещё ты очень вовремя зашёл… — с раздражением в голосе ответил надоедливому другу земнопони, нехотя отстранившись от зебры, и облокотился спиной о стену.
— Ну и отлично, бро! О, Айша, привет! Принимай гостей, несут к тебе уже…
— Ась? Раненых что-ли? — зебра вопросительно уставилась на зони.
— Типа того… Но есть малюсенький нюанс… — протянул тот.
С этими словами в комнату зашли два легионера. Они положили на дощатый пол носилки с еле шевелящемся телом и молча уселись в углу. Рэйн пристально взглянул на него. На носилках лежал единорог в оливковой эквестрийской форме морской пехоты с явными признаками химического отравления: бледно-жёлтый, с кровавыми глазами, проплешинами в шерсти и облысевшим хвостом.
— Ба! А этот обморок что здесь забыл?!
Зебра-санитарка осуждающе зыркнула на жениха и наклонилась к бормочущему себе под нос эквестрийцу.
— Скайшайн… Скайшайн..
— Что это он? — поинтересовался зони.
— Любимую, наверное, зовёт… Чего не понятно, Гатс?! И что ему не сиделось дома… — проворчал Хэви.
— А тебе чего не сиделось дома?! — воскликнула санитарка.
Рэйн промолчал. Внятного ответа на этот вопрос у него почему-то не нашлось. Хотя он на самом деле был. Земнопони лишь хотел доказать, что не все пони воюют под знамёнами аликорнов. Его раздражало, что эквестрийцы всегда свысока и презрением смотрели на южных пони Фронтира, не захотевших присоединиться в начале войны со своими северными родственниками. Вместо этого южане выбрали сторону Империи, где жили и мирно сосуществовали десятки рас и народов. В отличие от Эквестрии, которая по слухам поместила всех живущих на её территорию зебр в городскую резервацию под названием Зебратаун…
В лазарет зашёл центурион Титус, в сопровождении двух сержантов-опционов. Его крылья и цветные полоски много говорили о его происхождении.
— Медсестра, как пленный лейтенант?
— Я ему ничем помочь не смогу… Он умирает…
— Жаль, очень жаль… Он был нужен для допроса… К счастью, на пляже наши солдаты нашли живого капитана. И тот вроде даже в себе, про зебрянок с сиськами всё говорил, — весело усмехнулся зони-командир, глядя на Айшу.
Вдруг снаружи послышался многочисленный шум винтов и гудение авиационных двигателей. Стены опасно завибрировали, и с полок на пол попадали медицинские принадлежности. Постепенно гул начал стихать.
— Эквестрийский воздушный корабль класса Хищник над нашими головами пролетел, — произнёс задумчиво Титус. — Странно, что не сбросил бомбы…
Легионеры с опаской переглянулись.
Вдруг в блиндаж молча зашёл высокий чистокровный зебр в преторианских доспехах. Его суровый сдержанный взгляд бегло пробежал по комнате и остановился ровно на центурионе. Все присутствующие резко встали с пола.
— Центурион Титус, я вас повсюду искал… Готовьте своих солдат к круговой обороне, вражеский Хищник в тылу за нашими позициями высаживает стальных рейнджеров. Нас окружили, будем биться насмерть, — спокойным голосом произнёс командир легиона. — И, во имя Цезаря, раздайте всем бронебойные винтовки…
— Так точно, легат! — отсалютовал ротный уже уходящему восвояси начальнику.
Офицер повернулся к помрачневшим легионерам.
— Ну что, парни! Вскроем эти консервные банки?!