Послушай, Дискорд, давай мы…
«Даже слушать не хочу! Их проблемы!»
Хорошо. Давай иначе. Разгадаешь загадку?
«О! Ты начал меня понимать! Что мне за разгадку загадки?»
Разгадаешь — делай, что хочешь, не разгадаешь — снимаешь с них проклятье. Сейчас же!
«Да-да-да, давай!»
Два путешественника подошли к реке. Река была широкой, переплыть невозможно. На берегу — лодка, но перевезти она может только одного пони. Тем не менее они смогли переправиться через реку. Как это могло быть?
«Легко! Один из них — пегас! Другой — единорог, сделал мост, потерял рог!»
Нет, не так. Оба были земные пони.
«Ну тогда они обошли реку!»
Реку обойти нельзя. Широкая, длинная, полноводная река. Идти нужно до самого моря, а начало она берет… в горе!
«Обойти гору!»
Это слишком долго…
«Значит, я решил! У-ха-ха!»
Нет, это не решение. У путешественников нет еды на столько дней. А вокруг — Вечнодикий лес и…
«Всё, всё, хватит! Ты добавил слишком много условий! Нерешаемая загадка! Вместо твоих бла-бла-бла давай мы зырк-зырк-зырк, что с этими двумя будет в будущем! Они там счастливы!»
Да ну?
«Ну! И! да!»
И Дискорд показал нам будущее.
Хорошее будущее для Эквестрии. Ни войн, ни катастроф, ни возвращения сестёр, ни двоюродных сестёр, ни других родственников Селестии с луны, с далёких планет. Когда видишь такое будущее, кажется, что ничего не изменило положения — но состарилось. Тополи вдоль аллеи превратились в стариков, грустно рассматривающих тонкие саженцы; дома покосились, потеряли краски, некоторые — ограду, другие дома заросли. Город не умер, но постарел — только трава, вырастая каждый раз новой, обещала молодость после снежной зимы.
Ласт, улыбаясь, смотрел на неё из кресла-качалки. Он пил ромашковый чай и думал о траве, кланяющейся летнему ветру. Он был в возрасте, когда пони одинаково далеки от смерти и от кипения крови, побуждавшей их действовать, когда они были жеребцами: Ласт и хотел бы ещё раз съездить на Юг, но — семья.
«Кстати о семье!» — сказал Дискорд.
На веранду вышла пони лет на семь младше Ласта. Она обняла его со спины, поцеловала в макушку. Он заснул на солнце. Или делал вид, что спал. Кто она?
«Не знаю».
И я не знаю. Она была милой, в аккуратном розовом фартуке, с растрёпанной гривой — похожа на ромашку, если бы ромашка превратилась в пони. Но кто она? Бриз? Нет… совсем другая пони, которую Ласт так сильно любит.
«И он счастлив!»
Потому что он уснул на солнце, а она села рядом с ним.
А Бриз?..
Бриз сидела у окна и вышивала. Старый кот спал у её копыт, иногда потягивался и недовольно махал хвостом. Раздражён. Тогда Бриз наклонялась, гладила его по голове, снова бралась за вязание. На солнце ей сидеть не нравилось, но смотреть в окно, пока вяжешь, хотелось — она сидела в тени и посматривала наружу.
Когда вязание надоело, Бриз вдохнула и встала — чему кот был очень недоволен. Он пошел на веранду греться, пони проводила его взглядом. Она зашла к себе в комнату, переоделась. День был теплый, хотелось двигаться.
Кажется, она одна, Дискорд.
«Не-не-не! Не торопи, старик!»
Бриз проведала подруг, прогулялась по главной площади. Когда на землю напала тень, она пошла к ферме. Там, как и всегда в это время, под яблоней у калитки лежал пони, посапывающий в кепку. Бриз подошла к нему, шепнула на ухо — он улыбнулся. Они обнялись.
«Что я говорил? Что я говорил? Счастливы!»
Кажется, как будто да…
«Всё потому, что я лучше их всех знаю! Лучше любить летом, летом, летом!» — Дискорд смеялся.
Как любовь зависит от времени года?
«Летом, летом, летом!»
Но почему?
«Не по чему! Нет, нет! Неважно! — снова смеялся Дискорд. — Ничего в этом важного и неважного!»
Как?
«Они просто любят! Всегда и всех! И если разъединить их, они найдут себе других! Они такие — им главное любить! Летом, осенью, весной и зимо-мо-мой!»
Хочешь сказать, пони влюбчивые?
«По-по-пони! Да! Им главное любить, кого и как — неважно! Видишь? Они нашли себе замену! И ей нашли, и ему нашли! Всем есть замена. Всех, всех, всех заменим! И меня…»
Дискорд оборвал фразу. Задумался, потом сказал:
«А зимой нельзя всё-таки. Нет! Зимой чувства застывают, замораживаются… их не разбить! А как других любить? Что, связать свою жизнь с одним пони? Буээ! Нет!»
А вся любовь, что у них была? Все чувства?
«Пуф! Не было! Они забывают всё-всё-всё плохое! Пуф!»
Всё проходит бесследно?
«Смотри! Они двое счастливы и не знают друг друга! Если бы помнили, они бы ныли… а я им помог. Забыли, забыли!»
Нет…
«Нет?»
Нет!
«Нет! Нет?.. Нет?!»
Да, нет!
«Что значит — нет?!»
Ты думаешь, если сериал кончился, если её с тобой больше нет, то она тебя…
«Тихо!»
Дискорд, послушай! Если ты её действительно любил, то…
«Не буду! Не буду-буду-буду!»
Она же ждёт тебя… там. Она не забыла. Просто лодка на твоей стороне реки. Сериал закончился, она уже не сможет вернуться, но ты, если ради неё ты… если ты…
«Не буду! Не буду!! Тихо!!!»
Дискорд, ну!
«Не слушаю!»
Тогда смотри!
Смотри в будущее.
Это было далёкое для Эквестрии будущее. Оно было так далеко, что уже и неизвестно, правили Принцессы или правил кто-то ещё — неважно; неважно для двух пони.
Снова была зима, и снова снег скрывал под своей шалью траву, дорожки, переходы. Два пони, которые однажды оказались по разные стороны перехода, никогда около него больше не встретились. Они прожили разные жизни, жизни не пересекавшиеся; каждый любил по-своему, каждый любил своего, каждый — сам.
Они разъехались по городам. Потом — снова оказались в одном. Никому неведомо как, но когда оба они остались одни, когда те, кого они любили, либо умерли, либо забыли стариков, — Ласт и Бриз вдруг встретились — и не узнали друг друга. С чего бы? Заклятье ещё действовало.
Дискорд увидел эту встречу.
«Хватит говорить, что я видел! Я…»
Дискорд смотрел на эту встречу. Дискорд…
«Либо перестань так делать, либо я уйду! Эй! Ну!»
Дискорд стоял в облике старого пони и не мог им помешать, сам знал, что не может — дважды заклятье не наложить, как не упадет метеорит в один и тот же кратер, так и снаряд — в одну воронку.
Дискорд подозревал с самого начала.
«Эй!»
Сам влюбленный, Дискорд знал, что любовь оставляет следы. Ведь…
«Замолчи!» — крикнул Дискорд.
Всё остановилось. Что такое?
«Ты не прав. Я могу показать тебе пять, десять, тысячу вариантов будущих, где они не встретились!»
Да? Ну… попробуй.
Дискорд попробовал.
Сначала он показал мир, в котором Ласт и Бриз навсегда покинули город встречи — они уехали в противоположных направлениях, уехали так далеко… «Видишь?!»… что встретились в городе, лежавшем на то же диаметре, что и город их любви. Виной — случайность, по форме напоминавшая сферу.
Потом Дискорд показал мир, в котором… всё было хорошо. «Ну, нет!» — рассвирепел он. Он подхватил Ласта и забросил его на необитаемый остров. Совсем одного. «Всё! Тут-то никак!» Но вечером Ласт почувствовал ночной бриз.
«Ррр!»
Тогда Дискорд показал мир войны. Война шла не на территории Эквестрии, бомбы не падали на Кантерлот, но — жизнь изменилась. Пони умирали. Пони убивали. Пони сходили с ума. Пони сбегали. Ласт и Бриз встретились на границе, сбегая.
Потом был мир, где война объяла всю Эквестрию. Но и тогда Ласт, лежа в лихорадке в военном госпитале, выжил только благодаря сестре милосердия. Мисс Бриз.
«Да не может такого быть! Тогда… так!»
И Дискорд показал мир, в котором Ласт умер под колесами кареты. «Ну теперь-то… всё!» Но… когда родственники Ласта пришли к нему на могилу, родственники Бриз уже были у соседней.
Это просто случайности.
Так бывает. Так цепь гор случайно врезается в равнину.
Дискорд подумал. Потом сказал:
«Я понял, я понял, я был, возможно, самую малость, всего на чуть-чуть не прав, но… кто же знал?»
Зачем бы ему заколдовывать случайных влюбленных? Зачем ему добавлять им мучений? Дискорд наверняка знал, какие следы оставляет любовь.
«Не перегибай…» — предупредил Дискорд.
Ведь с тех пор, как закончился сериал, и с тех пор, как время, выдуманное человеком-режиссёром для несуществовавшего Дискорда и несуществовавшей Флаттершай, подошло к концу, и когда любовь полностью выдуманных персонажей прошла…
«Тихо! Тихо!!!» — закричал Дискорд.
И она звала его пересечь горную цепь. Звала стать воспоминанием, потому что любила. А он испугался. Он хотел быть настоящим для тех пони, что живут сейчас. Кем он будет без них? Хаос не может жить в прошлом, верно? Он ведь должен жить всегда, да? И даже любовь не стоит того, чтобы оказаться воспоминанием?
«Тихо!!! Молчи!!!»
Только он не знал, какой след оставляет любовь.
«Тихо».
Тишина.
Потом:
«Я понял».
Он замолчал.
«Пиши, что хочешь».
А эти двое?
«Я же говорю. Пиши, что хочешь. Всё было так, как ты думаешь».
И всё действительно было так.